Текст книги "Наследник $$$ уровня VI (СИ)"

Автор книги: Андрей Еслер

Соавторы: Сириус Дрейк
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 7

Эстелла прилетела утренним рейсом.

Матео с Беллой не могли усидеть на месте. Парень сбегал к проходной, возвращался, утыкался в монитор и вскоре исчезал снова. Толку от такой работы не было никакого, поэтому я отпустил его в аэропорт вместе с Беллой, пусть встречают.

Вернулись они ближе к полудню.

О прибытии я узнал по громкому, корсиканскому говору с узнаваемым акцентом. Эстелла здоровалась со всеми, кто попадался ей на пути, а попадались ей, судя по нарастающему оживлению, целые отделы.

Я спустился сам.

Она стояла посреди холла в дорожном платье, с двумя сумками. Рядом топтался Матео с чемоданом, Белла висела у матери на локте и отпускать её, похоже, не планировала. От сумок тянуло корицей и тёплой сдобой, и на этот запах со всех сторон стягивались сотрудники, честно изображая, что шли мимо по делам.

– Сеньор Виктор!

Эстелла всплеснула руками и двинулась навстречу. Обняла по-матерински, от души, так что в спине у меня что-то хрустнуло. Потом отстранилась, взяла за плечи и осмотрела придирчиво, по-хозяйски.

– Похудели, – она покачала головой. – Щёки впали. Чем вы тут питаетесь?

– Тем, что привозят из доставок, – честно признался я.

– Из доставок, – повторила Эстелла тоном, каким говорят о вредителях на огороде. – Понятно всё с вами.

Она развернулась к сыну. Матео мгновенно вжал голову в плечи.

– А с тобой у нас будет отдельный разговор, – пообещала она, ткнув пальцем в синие тени под его глазами. – Вечером. Дома.

– Мам…

– Вечером, – отрезала Эстелла и тут же снова расцвела. – А это к чаю. Пекла перед вылетом.

Сумки перекочевали на стойку и опустели за считанные минуты. Пироги с айвой разошлись по отделам, охране досталась своя доля раньше всех, и новую гостью там мгновенно зауважали.

Кабинет не понадобился. Эстелла отказалась подниматься, отмахнулась от предложенного кофе и перешла к делу прямо на месте.

– Сеньор Виктор, у меня просьба, – она сложила руки на животе. – Раз я тут, то возьмусь за питание всех, кто тут работает, но мне нужна кухня.

– Квартиру вам уже подбирают, плита там…

– Не дома, – перебила Эстелла. – Здесь. У вас тут сколько народу? И все едят из лотков. Я видела у входа, храни Дева их животы, потому что больше их хранить некому. Разве это еда? Молодёжь сидит по ночам и портит желудки. Дайте мне плиту и стены, остальное я сделаю сама.

Возражать я не собирался.

О собственной столовой я подумывал с тех пор, как штат перевалил за три десятка. Привозные обеды приезжали вовремя, но наводили тоску. А тут ко мне сам приехал человек, при котором каждый прием пищи в Корсе становился событием дня.

– Мария, – я повернулся к помощнице, вышедшей на шум вместе со всеми. – Подбери сеньоре комнату. Всё, что она попросит, включай в смету.

Выбирать отправились небольшой делегацией. Я увязался следом, заодно размял ноги.

Эстелла шагала по коридорам, как инспектор. Первую комнату, бывшую подсобку у восточного крыла, она забраковала с порога, тесно и воду тянуть через полздания. Во второй ей не понравился потолок. Третьим вариантом Мария открыла зал возле старой заводской раздевалки, длинный, с рядом окон во двор, отличной вытяжкой и кафельным полом.

Эстелла вошла и притихла.

Прошлась вдоль стены, постучала костяшками по кафелю, заглянула в нишу, где когда-то стояли шкафчики рабочих. Проверила, открываются ли окна. За стеклом был слышен двор, у ворот разгружали очередную машину с гипсокартоном.

– Здесь, – объявила она. – Плиту к этой стене, за ней шахта, вытяжку выведем туда. Мойки под окна. Холодильную камеру в нишу, как раз встанет. Ну а столы и раздачу поставим ближе к дверям.

Мария записывала молча. Все, кто был на Корсе, знали, на сколько изменится их меню.

Бригадира привели спустя пять минут. Он выслушал список, почесал в затылке и завёл привычную песню про сроки и загруженность людей.

– Сынок, – ласково остановила его Эстелла. – Ты женат?

– Женат, – растерялся тот.

– Жена готовит?

– Готовит…

– Вот. А твои ребята месяцами едят что-то непонятное, я видела, чем они обедают. Сделаешь мне кухню за неделю, и твоя бригада будет получать горячее первой, каждый день. Ну?

Он покосился на меня, поддержки не нашел, махнул рукой и отправился за рулеткой.

Вопрос, который с подрядчиком обычно решался долго, закрылся за один разговор.

Эстелла тем временем мерила шагами зал. Мария ходила за ней с блокнотом, и список оборудования рос.

Я постоял в дверях ещё немного и тихо ушёл, чтобы не мешать.

Мидии в белом вине из Корсы я помнил до сих пор. Если сюда переедет хотя бы половина того меню, производительность труда вырастет моментально.

Смету я подписал моментально. Но помимо этого, было много бумаг по продвижению фильма.

Список кинотеатров Мария принесла утром.

Пятьдесят адресов, количество залов, имена владельцев. Она разложила листы у меня на столе и отступила на шаг, ожидая указаний.

– Восемьдесят два зала, – доложила она. – Максимо не преувеличил. В основном одиночки и мелкие сети, крупных нет.

– Крупные придут сами, надо только подождать, – я пробежал взглядом колонку адресов. – А теперь закупка. Мне нужны съемочные камеры в каждый кинотеатр с выводом изображения на экран и десяток камер про запас.

Мария удивлённо моргнула.

– Мы открываем киностудию?

– Мы создаем креативную рекламу, – туманно ответил я. – Ещё найди тех, кто быстро развесит технику по залам. Крепление над экраном, кабель до аппаратной, работа нехитрая, справится любой местный электрик. Думаю, такие есть у каждого кинотеатра.

Я быстро объяснил ей в чем будет заключаться перформанс. Мария похмыкала, забрала бумаги и ушла добывать технику.

Дальше день покатился со скоростью сильной лавины. Камеры нашлись на складе оптовика, торговавшего студийным оборудованием. К двум часам обзвонили первую половину списка. Кинотеатрщики народ прижимистый, но сговорчивый: им предложили оплату за рекламный блок и намекнули, что скоро к их кассам выстроится очередь. Мелкие игроки годами подбирали крохи за спинами больших сетей и любые перемены встречали с интересом.

После обеда монтажники сдали первый зал, ближайший к фабрике, и я поехал принимать работу самостоятельно.

Кинотеатр оказался стареньким, с потёртыми креслами и фойе, где пахло карамелью, маслом и попкорном. Я договорился с владельцем, чтобы проверить задумку, и попросил включить начало любого фильма, как при обычном прокате.

Сначала всё шло привычно. Погас свет, по полотну побежали чужие трейлеры. А потом вспыхнули лампы, проектор мигнул, и на экране появился сам зал.

Мы увидели себя.

Пару секунд стояла тишина. Я помахал рукой. Картинка была живая. И поверх изображения, на экран медленно выплыли буквы.

«Идеальные незнакомцы».

Ниже дата премьеры.

Ещё ниже узнаваемый логотип Виды и надпись.

«При поддержке социальной сети VIDA»

– Отлично, – выдохнул я, и пошёл на выход.

На выходе мы обменялись с владельцем кинотеатра рукопожатиями. Я дал добро на включение моей рекламы в залах уже на следующих сеансах.

Записи с камер будут уходить монтажеру Максимо, и уже к утру завтрашнего дня, первые ролики появятся в ленте Виды.

Тут эффект неожиданности должен сыграть на ура. Все хотят себя хоть немного увидеть на большом экране.

Люди будут делиться находкой, отмечать друзей и себя. Каждое изображение будет уникальным, и даже чтобы найти себя среди зрителей всех кинотеатров, где показывают фильм, надо постараться, а это лишние минуты в Виде.

Также я заказал и установил зеркала. Ростовые, в строгой темной раме, с гравировкой внизу «Идеальные незнакомцы» и с фирменным значком Виды в уголке. По одному в каждое фойе кинотеатра, где крутили фильм.

Эскиз заказа вначале перехватила Белла.

Она поднялась ко мне в кабинет с листом в руках и обиженно свела брови.

– Сеньор Виктор, я могла бы поработать над афишей. Сделать её красивой, яркой. А вы выбрали просто зеркало.

– Не просто зеркало, – поправил я. – Подумай сама. Человек приходит в кино, видит в фойе свое отражение и название фильма. Что он сделает?

Белла нахмурилась, прикидывая.

– Поправит прическу?

– Сначала прическу, – согласился я. – А потом достанет Вифон и сфотографируется. Девушки так точно. Снимок вместе с гравировкой уйдёт в Виду, его увидят друзья, кто-нибудь повторит. Никакая афиша не заставит людей рекламировать фильм добровольно, а собственное отражение в красивой раме заставит. Мы получаем охват и не заплатим за него ни песо.

Белла смотрела на эскиз уже другими глазами.

– Хитро, – признала она. – Но я могу чем-то помочь?

– Разумеется, – пообещал я. – Кое-что для тебя есть. Нужна серия стикеров по фильму. Штук восемь, с героями за столом, с телефонами, с их маленькими секретами. Успеешь до вечера?

– Стикеры? – Белла оживилась мгновенно. – Конечно успею!

– Вот как это будет работать. На каждом билете печатается уникальный номер. Зритель вводит его у себя в профиле и забирает набор. Бесплатно, но только с билетом.

– То есть чтобы их получить, придется идти в кино, – сообразила Белла.

– Именно. А затем ими будут перебрасываться в переписке, и каждый превратится в маленькую афишу. Твою, между прочим.

Последний довод решил всё. Белла унеслась к себе, на ходу прикидывая как лучше нарисовать героев, и до вечера я её не видел.

На исходе дня я подвёл итог. Камеры куплены и уже висят, владельцы залов подписаны, трюк с экраном обкатан на мне, зеркала установлены, стикеры почти готовы, и появятся в Виде завтра. Кампания, на которую студийные маркетологи запросили бы огромный бюджет и месяцы организации, уложилась в один рабочий день.

Максимо я решил пока не звонить. Пусть узнает о шумихе вокруг собственного фильма из ленты, вместе со всей страной.

Реклама вышла в залы.

Первые отклики посыпались к вечеру, а затем усилились, как лавина. Аттракцион срабатывал идеально: зал темнел, бежали чужие трейлеры, потом резко включался свет, и зал обнаруживал себя на большом полотне. Дальше публика уже не смотрела, а участвовала. Люди тянулись за Вифонами, снимали происходящее, соседей, самих себя, и всё это немедленно утекало в сеть.

К обеду лента запестрела хэштегами «идеальные незнакомцы». Посты множились быстрее, чем модерация успевала их просматривать. Одни клялись, что отыскали себя в записи с соседнего сеанса. Другие спорили, как сделан фокус и кто за ним стоит. Но самое главное, люди совершенно не понимали, что за фильм. А то что это фильм, было очевидно. Догадки строились самые разные, хоррор, триллер, боевик про шпионов. Но никто не приблизился к сути.

Сводку по цифрам Мария положила мне на стол после обеда. Два миллиона учётных записей, больше миллиона человек заходят в Виду ежедневно, и всей этой аудитории крутилиь ролики о фильме.

Отдельное удовольствие доставлял Семвик. Фотографии от зеркал утекали и туда: девушки позировали в фойе, гравировка и синий значок исправно попадали в кадр, и чужая площадка добросовестно показывала мою рекламу собственной аудитории. Отец не жалел денег на продвижение своей сети, а его пользователи бесплатно разносили мою. В этом раскладе было что-то справедливое.

Крупные новостные разделы до вечера держали паузу. Солидные редакции не любят писать о том, чего не понимают, им сперва требуется найти эксперта и получить комментарий. Зато к закату следующего дня в сети появились первые заметки. «Загадка кинозалов», «Герои собственного фильма», «Перформанс или пустышка», «Гениальный маркетинг захвативший город» заголовки один другого провокационнее. Я пробежал пару текстов и остался доволен.

Завтра это напечатают на бумаге. Газетам нужны продающие темы.

Ближе к девяти ко мне приехал Максимо.

Выглядел он неважно. Пиджак нараспашку, под глазами усталость. Он поздоровался, покосился на телевизор в углу кабинета и попросил включить кабельный канал.

Вели репортаж от главного зала торжеств столицы. Перед входом расстелили ковровую дорожку, вдоль неё выставили ограждения, и между ними неторопливо двигались люди, чьи лица вся страна знала по афишам и журналам. Все в дорогих платьях и костюмах. Каждый хотел похвастаться, своим идеальным вкусом в одежде или устроить провокацию, нарядившись в странные наряды. Внутрь пускали только аккредитованную прессу, зевак оттеснили на другую сторону улицы, и полиция следила, чтобы никто не поднимал камер. Даже сквозь телетрансляцию картинка выглядела стерильной, ни одного случайного человека в кадре.

– Приём накануне «Моралеса», – пояснил Максимо, не отрываясь от происходящего. – Завтра объявят программу. Список давно известен половине города, но традиция есть традиция.

– Тебя там нет, – догадался я.

– Меня там нет, – подтвердил он и тяжело опустился в кресло. – Кажется, студия победила.

Голос у него сел. Две недели без сна ради монтажа, готовая картина на руках, и вся эта работа упиралась теперь в оцепление у ковровой дорожки.

Я ещё немного посмотрел на трансляцию. На пустую улицу за ограждениями, на горожан, которым запретили фотографировать праздник, устроенный казалось бы, ради них. Индустрия отгородилась от собственного зрителя и называла это торжеством кино.

В голову пришла отличная идея.

– А давай устроим свой фестиваль.

Максимо несколько секунд переваривал услышанное.

– Свой фестиваль? – переспросил он. – Виктор, такие вещи готовят год. Жюри, программа, комитеты… Ты не понимаешь, сколько это занимает времени!

– Забудь про жюри, – отмахнулся я. – Нам не нужен конкурс, у нас премьера фильма. Красная дорожка, звёзды, показ. Всё, чем сегодня хвастался «Моралес», только к нам сможет прийти любой желающий.

Максимо медленно выпрямился в кресле.

– Прямо у кинотеатра?

– Прямо у кинотеатра. Очередной сеанс, обычные билеты. Артисты приезжают, идут по дорожке и машут людям. С меня реклама, с тебя дорожка и состав. Соберёшь всех до завтра?

– После сегодняшнего? – Максимо коротко хохотнул, и усталость слетела с него на глазах. – Сами приедут. Половина обижена на «Моралес» не меньше моего.

Ушёл он задумчивым, на ходу перечисляя, кому позвонит первым.

Слух мы запустили сразу. Никаких официальных объявлений, просто утечка: завтра вечером в кинотеатр на улице Альваро приедет вся съёмочная группа «Идеальных незнакомцев», вместе с режиссёром. Уже к утру запись гуляла по всей Виде, и никто ее не спешил опровергать.

К кинотеатру мы подъезжали к назначенному времени.

В салоне смешивались духи обеих моих спутниц, лёгкие у Катрин и сладковатые у Карлы. Девушки сидели по бокам от меня и обсуждали чужие наряды, не стесняясь выражений.

– Квартал перекрыт, – Хавьер глянул в зеркало заднего вида. – Народу много.

За поворотом выяснилось, что он поскромничал.

Улицу перед входом заливал свет прожекторов, и вся она была заполнена людьми. Тысяча человек, не меньше. Публика стояла вдоль барьеров в несколько рядов, самые ловкие забрались на подоконники соседних домов, девушки сидели на плечах своих спутников. Нанятая охрана держала проход свободным, но никого не гнала. Снимать не запрещалось, наоборот, над головами покачивался лес поднятых телефонов.

Артисты прибывали один за другим. Исполнитель главной роли вышел из машины, поднял руку, и его имя тут же принялись скандировать. Пожилая актриса из состава направилась к барьеру и подписывала все, что ей протягивали. Билеты, программки, чью-то ладонь. Какой-то парень просунул через ограждение свой Вифон, и маркер оставил размашистую роспись на крышке аппарата. Владелец вскинул трофей над головой с гордостью победителя.

Хорошо, что не случилось давки. Люди смеялись, окликали любимцев по именам, тянулись за совместными снимками, и звёзды охотно наклонялись к чужим камерам.

Подошла наша очередь. Я выбрался из машины, подал руку сначала Катрин, затем Карле, и по глазам толпы понял, что этот кадр разлетится по сотне лент. Мы двинулись ко входу втроём, я посередине, актрисы по бокам. Улица взорвалась криками и вспышками.

Шагая под этот шум, я прикидывал масштаб происходящего. Каждый человек за ограждением снимал, и каждый снимок ещё до конца сеанса будет в сети. Ролики, фотографии, восторженные посты, всё с меткой фильма и всё внутри Виды.

Какие завтра выйдут статьи, я примерно представлял. Газетчикам будет достаточно уже того, что Виктор дэ Фуэго прибыл в компании двух актрис.

До дверей оставалось шагов десять, когда из общего потока гостей нам наперерез вышел мужчина с большим букетом красных роз.

Я оценил его машинально, по привычке. Высокий, выше меня на полголовы, широкоплечий, явно ходит в спортзал, темная шевелюра уложена идеально. Тяжёлая челюсть с ямочкой на подбородке, костюм явно шит по фигуре и стоит как хороший автомобиль. Таких мужчин обычно рисуют на плакатах.

И смотрел он только на Карлу.

Она остановилась на полушаге. Отработанная улыбка для публики сползла с её лица, уступив место растерянности.

– Я думала, ты в Америке, Генри…

– Отец отправил меня сюда, не сказать, что я был против. – Он взял её ладонь и не спешил выпускать. Говорил тепло, глядя ей в глаза. – Мы открываем офис, я возглавлю направление.

Я стоял в шаге и ждал, пока меня представят. Но меня никто представлять не спешил. Катрин наблюдала за сценой молча, чуть склонив голову.

– Но зачем ты пришел сюда? – тихо произнесла Карла.

– Все заслуживают второго шанса. – Генри наклонился и поцеловал ей пальцы. – Может быть, в этот раз ты не будешь так строга. Не буду мешать, встретимся после фильма.

Он передал ей букет, от которого тянуло свежесрезанными стеблями, скользнул по мне взглядом, как по предмету обстановки, и растворился среди гостей.

Карла несколько мгновений смотрела ему вслед, потом виновато повернулась к нам.

– Простите… Это… Это Генри, старый знакомый нашей семьи.

– Сын маминой подруги? – скривился я.

– Что? – не поняла Карла. – Нет. Мы дружим… с детства. Его родня создала крупнейший видеохостинг, у них там, в Америке. Дела идут прекрасно, вот они и решили расширяться к нам. Как же называется их компания… – Она наморщила нос. – Смешное такое название… Ютуб.

Глава 8

Затор на входе отнял почти час, но меня это совершенно не расстраивало. Наоборот, происходящее работало именно так, как мне было нужно. Очень важно было подчеркнуть разницу между двумя мероприятиями и сделать её настолько заметной, чтобы она засела в голове каждого присутствующего. Потом эти люди сами понесут впечатления дальше, расскажут друзьям, коллегам, родственникам. Круги по воде всегда расходятся дальше, чем кажется в первый момент.

На «Моралесе» публику держали за ограждениями, словно плебеев перед дворцом знати. Актёры появлялись, улыбались издалека, проходили по дорожке и исчезали внутри. Здесь всё было наоборот. Наши актёры разговаривали с людьми, шутили, расписывались на всём, что попадалось под руку, и терпеливо фотографировались с каждым, кто успевал протиснуться ближе. О самом фильме зрители пока почти не знали, зато уже начинали знать людей, которые в нём снялись. Хорошие манеры вообще одна из лучших форм рекламы. Они ничего не стоят, зато запоминаются надолго.

Улица постепенно заполнялась прибывающими людьми и медленно оттесняла нас к кинотеатру. Ещё немного, и отступать стало бы некуда. Актёры приехали именно на сеанс и собирались смотреть собственный фильм вместе со зрителями, словно сами видели его впервые. Кроме нас в зале должно было находиться около ста пятидесяти обычных посетителей, которым каким-то чудом удалось купить билеты до того, как началось безумие.

Когда толпа окончательно поняла, что эти полторы сотни человек сейчас войдут внутрь вместе с актёрами, о нас ненадолго забыли.

Кто-то достал бумажник. Следом другой мужчина поднял над головой несколько купюр.

– Куплю билет в зал! Триста сверху!

– Куда ты лезешь? Пятьсот!

– Тысяча за билет!

– Две! Две тысячи!

За несколько секунд обычная толпа превратилась в стихийный аукцион. Люди махали наличными, перекрикивали друг друга, цепляли за рукава счастливчиков с билетами и пытались договориться прямо на месте. Один мужчина уже почти согласился, но его жена так посмотрела на него, что две тысячи моментально перестали казаться хорошими деньгами.

Нас происходящее уже почти не касалось. Люди Захара держали оцепление намертво, хотя даже их собравшаяся толпа явно впечатлила. Пришлось снять почти половину свободного персонала, добавить охрану Максимо, Карлы и ещё нескольких актёров. Получился совершенно импровизированный коридор от улицы до входа. Дёшево, сердито и удивительно эффективно. Этим мне маркетинг всегда и нравился. Глубина кошелька далеко не всегда способна победить хорошую идею.

Девушки держались рядом, и мы наконец протиснулись внутрь вместе с остальными зрителями. Им, правда, повезло куда меньше. Между ними и желающей приобрести билеты публикой никакой охраны не стояло, поэтому двое мужчин вошли в холл совершенно счастливыми, но с заметными фингалами под глазами. Остальные тоже выглядели слегка помятыми. Судя по сияющим лицам, никто особенно не жалел.

Катрин неожиданно крепко сжала моё предплечье.

– Всё нормально? – тихо спросил я.

Она оглянулась назад, словно проверяя, действительно ли двери закрылись и толпа не последовала за нами.

– Я не ожидала, что популярность выглядит вот так, – призналась она. – Я видела, как Максимо расписался на женской груди. Да чёрт возьми, я сама расписалась на груди!

Катрин замолчала, вспомнив подробности.

– Правда, на мужской.

Карла тут же оживилась.

– Первая грудь в твоей жизни?

– Настолько гладкая – да, – фыркнула Катрин. – Тридцатилетний мужик, между прочим. Я до сих пор не понимаю, зачем он её побрил.

– Гладкая сторона популярности, – Карла звонко рассмеялась.

Мы прошли через холл и наконец оказались в кинозале, где можно было немного перевести дух. Гул толпы остался за стенами, здесь пахло попкорном, прохладным воздухом кондиционеров и новой обивкой кресел. Народ ещё рассаживался, возбуждённо обсуждая происходящее снаружи.

– Слава Святой Деве, всё закончилось, – выдохнула Катрин.

Карла повернула к ней голову.

– Сказать ей или не говорить?

Катрин сразу насторожилась.

– Что?

– Нам ещё отсюда выбираться, капитан. Так что соберите свои вторичные половые признаки в кулак и держитесь.

Карла снова тихо засмеялась, довольная собственной шуткой. Катрин бросила на неё выразительный взгляд, но ответить не успела. Свет начал гаснуть.

Фильм начался, а я наконец получил возможность спокойно обдумать услышанное раньше.

Ютуб.

Вот уж действительно невероятно, но факт.

Неловкость между Карлой и Генри тоже слегка зудела где-то на задворках сознания, однако её я довольно быстро задавил. Там всё было более или менее понятно. Обычные собственнические нотки, которые время от времени просыпаются даже у человека, считающего себя совершенно рациональным. Сейчас имелись вопросы куда важнее.

На горизонте внезапно появился первый крупный конкурент в нише, которую я до этого считал практически свободной.

Новость неприятная, но трагедии я в ней пока не видел. В конце концов, сервис можно было попробовать выкупить. Если он действительно появился сравнительно недавно, его владельцы вполне могли ещё не понимать, какую машину построили. Особенно если проект пока оставался преимущественно американским и не пытался всерьёз выходить за пределы своего сегмента сети.

Главное было понять, как вообще мы его пропустили.

Закрытость Валентии снова показала оборотную сторону. Пока государство защищало внутренний рынок и радовалось собственным компаниям, цифровая среда постепенно превращалась в отдельный остров. Американцы жили в своём интернете, мы в своём, Европа дробилась ещё на несколько крупных сегментов. Сайты физически оставались доступны, но без глобального поисковика, нормальной международной индексации и постоянного обмена ссылками большая часть пользователей просто не знала, что происходит по ту сторону океана. Такая политика могла ещё десять или двадцать лет казаться удобной, а потом неизбежно начала бы тормозить экономику и технологии.

Я выбросил лишние мысли из головы и сосредоточился на фильме. В прошлой жизни я его уже видел, но сейчас всё воспринималось иначе. Новые актёры, другие интонации, а главное Карла и Катрин в центральных ролях полностью меняли впечатление. Где-то я заранее знал, к чему приведёт сцена, но всё равно смотрел с удовольствием.

Когда пошли финальные титры, Катрин не выдержала первой.

– Ну как? – осторожно спросила она.

– Правда я красотка? – тут же вклинилась Карла с довольной улыбкой.

– Мне очень понравилось, – сначала ответил я Катрин. – В тебе пропадает актриса. Это уже очевидно. Карла, прекрасна, как всегда. Я в вас не сомневался. Фильм получился. Это успех!

Карла скрестила руки на груди.

– Учитывая, что мы, кажется, вообще не попадаем на «Моралес», звучит немного как издевательство.

Она вдруг почувствовала неладное, опустила взгляд и обнаружила, что таким движением едва не выдавила грудь из и без того довольно смелого платья.

– Дьявол!

Карла быстро поправила ткань, а Катрин отвернулась, пряча улыбку.

Мы немного задержались, чтобы основной поток зрителей успел выйти. Потом поднялись и пристроились в хвост очереди. То ли моё присутствие действовало на людей успокаивающе, то ли охрана была слишком заметной, но здесь нас почти никто не беспокоил. Только двое зрителей, тоже задержавшихся после сеанса, попросили фотографии и автограф на бейсболке.

Карла и Катрин встали по обе стороны от молодого парня. Тот сначала покраснел, потом побледнел, а когда обе девушки прижались к нему ради фотографии, вообще перестал нормально дышать. После снимка они расписались на его кепке. Парень поблагодарил, странно согнулся и очень быстро направился в сторону уборной.

Я проводил его взглядом.

Ладно.

На улице нас снова встретило человеческое море. Толпа разрослась минимум вдвое, и теперь занимала почти всё пространство перед кинотеатром. Мне даже стало немного жаль актёров. Они потратили ещё около часа на фотографии, автографы и короткие разговоры. В обычной ситуации никто не обязан полтора часа улыбаться незнакомым людям. Пары фотографий и нескольких подписей более чем достаточно. Но сегодня мы собрались здесь именно ради рекламы, поэтому актёрский состав отрабатывал на все двести процентов.

За то время, что мы провели внутри, успели подтянуться журналисты. Они освещали мероприятие, стояли представители телевидения и прессы.

Вспышки Вифонов заглушались вспышками больше похожими на взрыв сверхновой на фоне фейерверка. Это работала профессиональная техника газетчиков.

Актёры с удовольствием давали короткие комментарии, заранее обговоренные с Максимо. Повторять дважды никому не требовалось.

Карла и Катрин так же блеснули для ТВ и дали себя сфотографировать представителям Мундо и Периодики, Эвенто сегодня не было, но был Комерцио. И как они смогли так быстро прибыть? Жаль, что кроме Периодики мы нигде не встанем на первых местах, не профильные газеты, будем в разделе светской хроники или ещё где глубже. Но это не главное, шума и без этого много.

Когда всё наконец закончилось, мы снова вошли внутрь и направились к чёрному выходу, где уже ждали машины. Стоило нам выбраться наружу, как Генри вновь возник рядом с Карлой словно чёрт из табакерки.

– Сеньор, сеньорита, – вежливо кивнул он нам. Потом посмотрел на Карлу. – Я украду у вас эту прелестницу, если позволите.

Карла явно сомневалась, но у Генри нашёлся козырь.

– Габриэль ждёт. Я обещал ему поужинать вместе и рассказать, как живётся в Америке.

– Хорошо, едем, – сдалась Карла.

Она подошла ко мне, быстро поцеловала в щёку и направилась к машине.

Генри на этот момент демонстративно отвернулся.

Любопытно.

Они сели и уехали. Катрин посмотрела на часы, взяла меня за подбородок и сама притянула к себе, одарив уже куда более обстоятельным поцелуем.

– Прости. Мама с папой ждут. Не хочешь поужинать с нами?

– Ты не говорила, что они прилетают.

– Премьера же. Хотят посмотреть фильм со мной. Так что завтра я пойду в кинотеатр уже третий раз, – она закатила глаза.

– Не сегодня. Мне нужно поработать.

Катрин кивнула, ещё раз легко коснулась губами моей щеки и села в машину.

Я остался один, слегка раздосадованный тем фактом, что вечер внезапно освободился. На Катрин я сегодня имел большие планы. Закурил и посмотрел в небо. Следовало ехать в офис и разбираться, каким образом я умудрился пропустить Ютуб. Но и без этого дел хватало. Задумавшись, я не сразу услышал цокот каблуков по асфальту.

Из-за угла появилась девушка в коротком лёгком платье. Высокая, стройная, с небольшим клатчем в руках. Она шла вдоль стены и постоянно крутила головой, явно кого-то разыскивая.

– Добрый вечер. Актёры уже уехали? – с явным разочарованием спросила она, приблизившись.

– Ага, – кивнул я и выпустил дым.

Девушка оценила обстановку, посмотрела туда, откуда пришла, потом на стоящую рядом Премиату и на Хавьера, который привычно застыл неподалёку, сложив руки в замок перед собой.

– Холодно здесь, правда? – совершенно невинно заметила она.

Девушка зябко повела плечами. Тонкая ткань платья едва справлялась с возложенными на неё обязанностями.

– Ага, – снова ответил я и бросил окурок в водосток.

Хавьер галантно открыл дверь машины. Такое случалось нечасто. Видимо, сегодня в его суровой натуре проснулось что-то доброе.

Мы тронулись. Машина медленно развернулась, фары выхватили из темноты узкий переулок, и Премиата направилась к оживлённой улице.

Через несколько метров я постучал пальцами по сиденью.

– Притормози.

Хавьер остановился.

Я открыл дверь и посмотрел назад.

– Подвезти?

* * *

До полуночи оставался примерно час, когда я наконец всерьёз занялся вопросом видеохостинга.

Лара уже ушла. Охрана проводила девушку до выхода, а я заправил рубашку, поднял с пола пару папок и выбросил в корзину листок с номером телефона.

Офис давно опустел. В коридорах горела только часть освещения, строительный шум наконец стих, а огромный старый завод впервые за день казался почти мёртвым. Но я знал одного человека, которому рабочий график был нужен примерно так же, как рыбе велосипед.

Мне повезло.

– Как мы вообще такое пропустили, дружище? – спросил я у Лунтика.

Мы сидели рядом за его столом и доедали стряпню Эстеллы, которую она оставила ещё днём. На мониторе был открыт американский сайт. Белая страница, знакомый логотип, окно проигрывателя и бесконечная лента пользовательских видео.

Ютуб.

– Региональная фрагментация, – пожал плечами Игнасио.

– Что?

– Интернет пока плохо связан на уровне поиска. Никто ещё не построил действительно глобальный индекс. Американские поисковые системы хорошо знают американский сегмент. Валентийские теперь хорошо знают наш, благодаря моей работе. Европейские страны в основном делают то же самое. Технически этот сайт был доступен и раньше, просто вероятность случайно на него выйти отсюда довольно маленькая.