Текст книги "Наследник $$$ уровня VI (СИ)"

Автор книги: Андрей Еслер

Соавторы: Сириус Дрейк
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 4

Гостей оказалось двое. Немолодой инспектор в сером костюме служебного покроя прижимал локтем картонную папку с тесёмками, за его плечом держалась сухощавая женщина с бейджем на лацкане и блокнотом наготове. Оба остановились у края ковровой дорожки, дальше в холл не прошли, их не пустили, и эту неуверенность они прятали за подчеркнутой строгостью.

Тайрон задержался на нижней ступени лестницы, отчего непрошеным гостям пришлось смотреть на него снизу вверх. Приём стар и прост, но действует безотказно.

– Детей в моём доме нет. – Он говорил спокойно. – Сыновья давно выросли, внуками пока никто не порадовал.

– Сеньор дэ Фуэго, к нам поступило заявление. – Инспектор перехватил папку поудобнее, но развязывать её не стал. – Отец ребёнка утверждает, что мальчика удерживают в вашем особняке. Мы обязаны отреагировать.

– Вы уже отреагировали. Приехали и получили ответ.

– Нам хотелось бы осмотреть дом, – вмешалась его напарница.

– А мне хотелось бы увидеть судебное предписание, – Тайрон чуть наклонил голову. – Оно у вас при себе?

Инспектор переглянулся со спутницей. Всё читалось на их лицах без слов, глухая чиновничья злость людей, которых отправили на заведомо провальное задание. Осмотр жилища корпората без бумаги от судьи стоил бы карьеры любому из них, и оба это прекрасно понимали.

– Предписание будет, – пообещал наконец инспектор.

– Вот с ним и приходите. Дворецкий вас проводит.

Женщина сжала блокнот. Взгляд её прошёлся по мраморным колоннам холла, по высоким дверям, за которыми пряталась остальная часть дома, и вернулся к хозяину. В нём мешались бессилие и застарелая неприязнь мелкого служащего ко всему, что выше его по положению. Тайрон выдержал этот взгляд с ленивым любопытством.

– Всего доброго, сеньор дэ Фуэго, – процедила она.

– И вам того же.

Дворецкий распахнул входную дверь. С улицы потянуло остывающим после дневной жары садом, в глубине аллей уже стрекотали цикады. Гости спустились с крыльца, сели в неприметный тёмный седан, и неспеша уехали.

Тайрон постоял у окна, провожая глазами габаритные огни. Ворота выпустили машину и сомкнулись.

Итак, Бальтасар сделал ход. Осторожный, руками государственной службы. Но между догадкой и бумагой для суда лежит длинная дорога, а на ней путников встретят юристы дома, съевшие не одну собаку на семейных тяжбах.

Сверху, из глубины второго этажа, донёсся приглушённый топот и следом смех горничной. Тайрон поднял голову, прислушался и направился обратно в кабинет.

Надо было проконсультироваться с Адвокатом.

Дверь гостиной стояла приоткрытой, изнутри был слышен размеренный голос жены, и он заглянул на звук.

Комната была наполнена утренним солнечным светом. Элеонора сидела в кресле у окна, в очках для чтения, с раскрытой детской книжкой на коленях. Судя по потёртому корешку, книжка пережила ещё детство сыновей и десятилетия простояла в библиотеке без дела. Лурье пристроился рядом на подлокотнике, привалился к её плечу и водил глазами за строчками, шевеля губами на трудных словах. А Элеонора иногда объясняла значение того или иного слова.

Она дочитала абзац до конца и подняла голову. Очки она сняла неспешно, сложила дужки и опустила на колени поверх книжки.

– Что хотели эти служащие?

Тайрон молча повёл глазами в сторону мальчика. Элеонора выдержала короткую паузу и кивнула, вопросов больше не последовало. Этого взгляда было достаточно, чтобы понять цели опеки.

В коридоре простучали каблуки, и в гостиную вошла Ева. Щёки её горели, пальцы мяли манжету блузки. Она встала между сыном и дверью не задумываясь. Тайрон понял, что весь визит она смотрела из окна верхнего этажа.

– Эти люди… Они ведь приезжали за сыном?

– Приезжали и уехали, – спокойно подтвердил Тайрон. – Мой сын доверил вас нам, сеньора. Поэтому не беспокойтесь, под этой крышей вам ничего не угрожает.

Ева выдохнула, плечи её опустились. Она поблагодарила кивком, помедлила и шагнула к креслу.

– Сынок, идем, милый. Не мешай доне Элеоноре.

Мальчик насупился и вцепился в обивку, дона Элеонора в ответ едва заметно накрыла книжку ладонью. Тайрон подошёл ближе и окинул рыжего постояльца оценивающим взглядом.

– Да, действительно, здоровячок, – заключил он. – Пойдём, кое-что покажу.

Лурье сполз с подлокотника и сунул руку в протянутую ладонь. Ева растерянно оглянулась на хозяйку дома.

Элеонора вернула очки на столик и мило улыбнулась женщине.

* * *

У Тайрона неожиданно образовались выходные.

Он проверил все свои дела. Сводка по Перифону пришла ещё вчера: сборка шла по графику, комплектующие поступали без сбоев, а инженеры укладывались в сроки. Издательство тоже не требовало хозяйской руки, редакции работали, типографии печатали, реклама продавалась. Срочных встреч никто не назначал, совет директоров собирался только через неделю. Дела дома дэ Фуэго впервые за долгое время позволяли главе семьи исчезнуть на пару дней.

Вопрос упирался лишь в то, на кого сбросить текучку. Ответ был очевиден, оставить всё на Джозефа. Пост наследника обязывает, а сын за минувшие недели заметно подтянулся. Знает, что делать, не маленький.

Если бы не новый маленький гость, чем бы занимался Тайрон?

По совести, эти дни он и так провёл бы дома, отдыхая. Только вот отдых в его исполнении давно приобрел странные формы. Кабинет, задернутые шторы, стакан виски и блокнот с расчетами. Очередная схема, новая комбинация, козни против свежепоявившегося недруга. Он называл это планированием на перспективу, хотя со стороны занятие подозрительно напоминало работу, просто без галстука.

Где-то между сделками и войнами он растерял понимание того, из чего состоит настоящая жизнь. И рыжий постоялец появился в доме как нельзя вовремя. Ситуация с опекой лишь добавила поводов никуда не уезжать, всё наложилось одно на другое удачнее некуда.

Рядом с Лурье Тайрон менялся, сам того не замечая. Голос теплел, привычная резкость уходила куда-то на дно. Он вспоминал, какими были его собственные дети в этом возрасте. Джозеф, гонявший по этим же коридорам. Хулио, вечно тащивший со стола сладкое. Крошечная Бланка на руках у няньки. Воспоминания оказались приятными, и мальчишка нравился ему всё сильнее.

Сейчас же они с Тайроном вышли на задний двор и играли в войнушку.

Противник, по его замыслу, засел в дальнем конце сада, и выкуривать его оттуда предстояло штурмом. В арсенал пошли палки, выструганные садовником из старых черенков. Охране тоже пришлось подыграть, отступать никому не позволялось.

* * *

Джозеф приехал к отцу ближе к обеду, с бумагами на подпись.

Ворота открылись как обычно, у крыльца штатно дежурил один водитель, а вот дальше творилось что-то непонятное. Из-за угла дома доносился боевой клич, тонкий и очень воинственный.

Джозеф прошёл по дорожке и остановился.

В саду творилась какая-то суматоха. Телохранитель отца, амбал под два метра ростом, сидел на корточках за кустом с розами и осторожно выглядывал из-за цветов. Второй перебегал двор зигзагом, пригнувшись почти до земли. Третий, кряхтя, лез на старый платан. Серьёзные мужчины с военным прошлым, которых Джозеф с детства побаивался, ползали по цветнику с палками наперевес.

Мимо пронесся отец.

Глава издательского дома, гроза совета директоров, несся по лужайке в велосипедном шлеме, съехавшим на бок. Брюки в грязи, рубашка навыпуск, в руках палка, обструганная под автомат. Отец нырнул за бортик фонтана и открыл оттуда огонь, озвучивая выстрелы ртом.

У платана тем временем случилась трагедия. Охранник на дереве потянулся перехватить ветку, и из кобуры вывалился пистолет. Оружие ещё катилось по газону, а из кустов уже вылетел рыжий мальчишка, перепачканный с ног до головы. Он подхватил ствол, крутанулся на месте и повёл им по сторонам, выискивая цели.

Заметив, что у ребенка настоящее оружие, все повалились на землю. Даже Джозеф.

– Ой! Сдаюсь! Сдаюсь! – тут же заголосил охранник с веток. Он ловко спрыгнул на землю, и медленно взял у мальчика оружие, – держи мое, оно убойнее, – после вручил свою палку-автомат.

Остальные аккуратно выглядывали из за укрытий.

Лурье захохотал на весь сад, победно вскинув трофей над головой. С газона, отряхиваясь, засмеялся и Тайрон, глухо, с непривычки, зато от души. Охранники приподняли головы, переглянулись между собой, увидели довольного начальника и тоже выдавили из себя улыбки.

Джозеф поднялся на ноги со своими бумагами и не находил слов.

В дом возвращались всей толпой. Пахло от них примятой травой и разрытой землёй, у Лурье ко лбу прилип цветочный лепесток.

В столовой уже накрывали к обеду, и навстречу процессии вышла Элеонора. Хозяйка дома оглядела грязных победителей долгим и пристальным взглядом.

– К еде никто не прикоснется, пока не вымоет руки… а лучше вообще помоется, – объявила она тоном, не предполагающим возражений. – Это всех касается. И тебя, Джозеф.

Джозеф собрался было возразить, что приехал десять минут назад и не бегал по саду, но встретился глазами с матерью и молча пошёл к умывальнику вслед за остальными.

После обеда Тайрон поднялся к себе и прикрыл оконную створку. В кабинете стоял полуденный зной, нагретое дерево стола отдавало теплом, и Тайрон, усевшись, придвинул к себе телефон.

Номер он набрал по памяти. Абонент отозвался после третьего гудка.

– Давненько ты не звонил, дэ Фуэго. Чем обязан?

– У меня скромная просьба, дорогой друг. Есть семейство Мачадо из Фаворы. В ближайшие дни они понесут по инстанциям бумаги. Опека на сына, суды, запросы, жалобы. Хочу, чтобы каждая из этих бумаг двигалась настолько медленно, насколько ты способен.

– То есть не двигалась вовсе, – хмыкнула трубка.

– Ты всегда схватывал на лету.

– Причину мне знать нужно?

– Спор о ребенке одной хорошей женщины. Мальчика мы не отдадим.

Собеседник помолчал, где-то на том конце скрипнуло кресло.

– Понял тебя. Считай, вопрос закрыт. Но ты хоть иногда звони своему другу просто так, а не только когда нужно мое положение.

– Да, виноват.

– Тогда с тебя ужин, – хмыкнул голос.

– За мной, – согласился Тайрон и опустил трубку на рычаг.

Джозеф постучался через десять минут. Бумаги на подпись легли на стол, и, пока сын раскладывал листы, Тайрон начал выдавать поручения. Планёрки в издательстве на неделю за Джозефом. Номера подписывает он же, кроме первой полосы, её согласовывать по телефону. Аналитикам поднять из архивов всё по страховой Мачадо, от старых исков до отказных выплат. Юристам готовить материалы по опеке и ждать команды. Рекламный отдел пусть придержит два разворота в пятничном выпуске, под что, узнают позже.

Джозеф записывал, и изредка кивал. Дописав, он отложил карандаш.

– Мы воюем с дэ Мачадо? – холодно уточнил он.

– Да.

– Ну, они мне никогда и не нравились. – Джозеф откинулся на спинку стула. – А в чём причина, могу узнать?

– Они взорвали дата-центр Виктора в Корсе. А ещё пытались взорвать его офис в столице.

Сын помрачнел, пальцы его выровняли стопку бумаг на краю стола.

– Так почему бы Виктору с этим не разобраться? Неужели он попросил помощи? – зло произнес Джозеф.

– Нет. – Тайрон скривился. – От него подобного, видимо, не дождёшься. Это нужно нам. А он делает небольшую услугу, отступая в сторону.

– Репутация, – понятливо кивнул Джозеф.

– Именно, – подтвердил Тайрон. – Что о нас будут говорить, если младший в семье постоянно отбивается в одиночку? Даже если у него будет получаться. А у него получается. Это всё равно показывает нас разобщенными. Особенно в свете прошлых конфликтов. Сейчас самое время напомнить, что семья дэ Фуэго снова смотрит в одну сторону.

Джозеф обдумал услышанное, сложил листок с поручениями пополам и спрятал в нагрудный карман. Вопросов у него больше не нашлось.

За дверью протопала пара детских ног.

* * *

К ужину стол накрыли в малой столовой. Из кухни тянуло мясом с розмарином, свет люстры сверкал в серебре приборов, и Лурье, отмытый и чистый, уже пристраивал на коленях салфетку под присмотром матери. Джозеф тоже присутствовал, периодически стреляя глазами в Еву, и когда она смотрела в ответ, то он быстро отводил взгляд, слегка краснея, как мальчишка.

Суп разлить не успели. В столовую заглянул дворецкий, наклонился к хозяину и понизил голос.

– Сеньор, опять пришли из опеки. Теперь с полицией.

Ева побледнела и инстинктивно потянулась к сыну. Элеонора нахмурилась, а Джозеф вопросительно посмотрел на отца. Тайрон же неторопливо отложил ложку, и по его лицу расползлась улыбка. Сын знал, что в такие моменты у отца все складывается так, как он задумал.

– Впусти их в холл, – распорядился он, поднимаясь. – А вы продолжайте, остынет.

Визитеров на этот раз прибавилось. Знакомая пара из опеки стояла в центре холла, за их спинами переминались двое патрульных в тёмной форме, оба с фуражками в руках и с явным желанием оказаться на любом другом вызове. Инспектор прижимал к груди свежий конверт с гербовой печатью. Женщина шагнула вперёд первой, и на её лице играла язвительная улыбочка человека, дождавшегося своего часа.

– Добрый вечер, сеньор дэ Фуэго. Теперь вы не сможете нас выгнать.

Тайрон остановился в трёх шагах и скрестил руки на груди. Спешить ему было некуда, ужин только начался, а государственная машина, в лице этой пары, явно хотело растянуть удовольствие. Чтож…

– Я вам сейчас скажу, что произойдёт дальше, – ровным тоном произнес он. – Вам позвонят. Вы будете долго извиняться, а затем уйдете отсюда, и при этом я даже пальцем не шевельну.

Женщина набрала воздуха для ответа.

В её сумочке зазвонил телефон.

* * *

Иск Гильермо дэ Мачадо подал по всем правилам.

Лучшие юристы семьи просидели над бумагами до глубокой ночи. Формулировки вышли безупречные: бывшая супруга самовольно удерживает наследника рода, скрывает его местонахождение, препятствует общению отца с сыном. К иску приложили выписки, свидетельства прислуги и заключение семейного врача о душевных страданиях истца. С такой папкой, по опыту Гильермо, судьи начинали шевелиться уже к вечеру.

В канцелярии суда папку приняли, взвесили на ладони и поставили штамп.

– Рассмотрение не раньше чем через месяц, – сообщила девица за окошком, не поднимая глаз. – Загрузка большая, дел много, состав неполный.

– Вы прочли фамилию заявителя? – наклонился к стеклу старший юрист.

– Прочла. Срок от этого короче не станет.

Пахло в коридоре размокшей бумагой и мастикой для полов, вдоль стен тянулась очередь из усталых людей с одинаковыми серыми лицами. За дальними дверями мерно бухал штемпель. Гильермо, прождавший в машине сорок минут, выслушал доклад юриста молча, только желваки перекатились под кожей.

Он привык к другому темпу. Лицензии, разрешения на строительство, закрытые проверки, все эти вопросы годами решались за один обед или один конверт. Судебная система Фаворы работала для него без очередей, о существовании окошек и штампов он знал понаслышке.

Вернувшись в кабинет, Гильермо взялся за телефон.

Первый номер принадлежал человеку из судебного ведомства, который восемь лет исправно получал от страховой группы щедрую консультационную плату. Голос в трубке узнал его сразу, но радости в этом голосе не прозвучало.

– Сеньор дэ Мачадо, я в курсе вашего дела. Но помочь не смогу.

– В каком смысле не сможете? Ускорить рассмотрение, назначить состав, вы делали это десятки раз.

– Не в этот раз. Распоряжение пришло сверху, и это не наш уровень. Поймите правильно, сеньор дэ Мачадо, против такого уровня мы бессильны.

Второй номер долго не отвечал, а потом сослался на отпуск. Третий обещал перезвонить, но не перезвонил. Четвёртый, чиновник из мэрии, выслушал и выдержал долгую паузу.

– Ничем не могу помочь, сеньор.

– Я за что вам плачу? – вспылил Гильермо, и собственный крик неприятно отдался в ушах.

– Уже ни за что, – вежливость на том конце сделалась ледяной. – И вот ещё что. Чек за следующий месяц можете не присылать.

В трубке запели гудки.

Гильермо медленно опустил аппарат на стол. За окном кабинета шумела вечерняя Фавора, город, в котором фамилия дэ Мачадо два поколения открывала любые двери. Деньги работают, пока чиновник боится потерять кормушку сильнее, чем место. Сегодня страх поменял хозяина, и люди, кормившиеся с его руки годами, дружно сделали вид, что этой руки не помнят.

Догадаться, чья тень легла на его дело, было нетрудно.

Звонить больше было некому.

Глава 5

– Рост значительный, но мы всё ещё отстаём от Семвика, – отчитывался Матео. Правда, пораженческих ноток в его голосе уже не было. Наоборот, глаза у парня светились азартом, хотя под ними залегли две заметные синие тени. – Вида – два миллиона. Семвик уже почти четыре. Но есть ощущение, что мы вышли на плато. Рост начал замедляться. Вчера было всего пятьдесят с небольшим тысяч регистраций, а у Семвика почти втрое больше.

Он развернул ко мне монитор с графиком. Синяя линия Виды всё ещё уверенно ползла вверх, просто угол стал не таким впечатляющим, как неделю назад. На соседнем графике Семвик действительно рвался вперёд гораздо бодрее. Маркетологи Тайрона явно не зря ели хлеб.

– Это как раз логично, учитывая, что мы пока почти не вкладываемся в продвижение, – успокоил я своего программиста. – Семвик сначала прошёлся по верхам, собрал внимание, а теперь нашёл рабочие каналы трафика. Они покупают рост. Мы пока в основном растём сами.

Матео слабо кивнул в подтверждение и зевнул.

– Значит, мы тоже будем использовать рекламу? Что планируется, босс? – он подался вперёд, но уже через секунду перескочил на другую тему. – И где Ева? Когда она вернётся?

– Скоро, Ромео, скоро, – отмахнулся я.

Матео замер и подозрительно прищурился.

– Я Матео, босс. Всё в порядке?

Ещё немного, и температуру мне проверит.

– Забудь, – вздохнул я. – Как Эстелла, летит?

– Да, скоро будет здесь, – ответил он и сразу немного погрустнел.

Перемена произошла слишком резко, чтобы её не заметить. Я отложил бумаги и внимательнее посмотрел на парня.

– Ты выглядишь усталым. Что-то случилось?

Вообще выглядел он сегодня необычно. Круги под глазами ещё полбеды. Матео постоянно менял положение в кресле, постукивал пальцами по столу, дёргал ногой и время от времени слишком резко хватался то за кружку то за подлокотник. Со стороны вполне можно было решить, что парень сидит на какой-нибудь дряни, но эту версию я отбросил почти сразу.

Картина была куда банальнее. Новая девушка, резко изменившийся распорядок жизни, хронический недосып. Всё это по глупости юности Матео щедро заливал кофеином, пытаясь выиграть у организма ещё несколько часов бодрствования. Теперь нервная система закономерно начинала протестовать. Отсюда и дёрганность, скачки настроения, рассеянность и проблемы с концентрацией.

Но вмешиваться следовало осторожно. Матео только делал первые шаги во взрослой жизни и любое нравоучение сейчас воспринял бы как попытку залезть ему в голову. Тем более тяжёлая артиллерия уже летела прямиком из Корсы. Судя по тому, как парень сник при одном упоминании Эстеллы, он и сам прекрасно понимал, что материнского разноса избежать не получится.

– Ева обещала, что снимет для мамы квартиру, – наконец объяснил Матео. – Вот я и хотел узнать, когда она вернётся. Иначе мама остановится у нас с Беллой. А места там и без этого немного.

– Ну да, ну да, – многозначительно протянул я. – Для трёх женщин места действительно может оказаться мало.

Парень резко вскинул голову.

– Откуда вы знаете?

– Я ничего не знаю, просто догадался, – рассмеялся я. – Она уже живёт у тебя?

– Да, – Матео опустил глаза. – В следующем месяце сниму квартиру побольше, и мы переедем.

Вот это скорость.

– Довольно быстрое развитие событий, не находишь?

Я сказал это максимально спокойно, без осуждения, но парень всё равно насторожился.

– Мы с Майрой любим друг друга, – произнёс он и нахмурился. Потом заметил, что я не собираюсь читать лекцию, и слегка покраснел. – Мы планируем обвенчаться. Осуждаете?

О юность. О прекрасная пора, когда каждое сильное чувство кажется вечным, а решение, принятое вечером, утром уже представляется планом на всю жизнь.

– В твоём возрасте любовь вообще кажется отличным поводом подписать любые бумаги, – задумчиво ответил я. – Не осуждаю. Понимаю. Все через это проходят. Некоторые, правда, даже после нескольких попыток ничему не учатся.

– Вы про брак? – заинтересовался Матео.

– Скорее в целом про женщин, – слегка скривился я.

Он сразу уловил интонацию.

– К чему вы клоните?

Глупым Матео точно не был. Наивным, неопытным, местами совершенно безрассудным, но не глупым.

– Останется ли твоя девушка рядом, если ты потеряешь работу, статус и деньги?

Матео замолчал. На этот раз задумался всерьёз, даже нога перестала дёргаться.

– Вероятнее всего, нет, – наконец признал он. Потом нахмурился ещё сильнее. – Вы думаете, она рядом со мной из-за денег?

Зарабатывал Матео сейчас хорошо даже по меркам столицы, уж мне ли не знать.

– Я рассматриваю такую возможность. Когда ты молод и внезапно становишься успешным, довольно сложно понять, что именно привлекает в тебе людей. Особенно девушек. С другой стороны, иногда понять это очень легко. Просто в твоём возрасте головой обычно думают в последнюю очередь.

– Думаете, если я ошибусь и останусь ни с чем, Майра меня бросит? – тяжело спросил Матео.

– А ты сам как думаешь?

Он снова задумался.

– Думаю, бросит, – вздохнул парень.

Я уже собирался развить мысль, но Матео вдруг просиял.

– Значит, надо просто не ошибаться. И тогда всё будет отлично!

Я медленно прикрыл лицо ладонью.

Совсем забыл, с кем разговариваю.

Ему семнадцать лет. Он почти ничего не знает о мире, женским вниманием до недавнего времени избалован не был, рос без отца, а максимализма в нём хватило бы на троих взрослых мужчин. В его представлении проблема, которую можно решить упорством, вообще переставала быть проблемой.

Впрочем, я сам когда-то страдал примерно тем же. Особенно после первых серьёзных денег. Как там звучала любимая мудрость тех лет? Не надо меньше тратить, надо больше зарабатывать. И прочая чушь, которая кажется невероятно умной ровно до первого настоящего удара.

– Давай лучше о деле, – решил я спасти нас обоих. – Как работает сбор информации по сайтам?

– Паучок? – Матео мгновенно переключился. – Работы ещё много.

– Сколько уже проиндексировали страниц? Я просто думаю, что мы сейчас говорим о разных вещах.

– Он работает примерно неделю. Уже двадцать с лишним миллионов страниц, – Матео почесал затылок и даже прикрыл глаза, вспоминая последнюю цифру. – А Лунтик, кстати, отлынивает от работы.

– В каком смысле?

– Он поисковик решил сам написать.

У меня буквально сердце на мгновение замерло.

Пальцы остановились на листе, который я только что собирался перевернуть.

– Что?

Матео сразу насторожился.

– Ну… Задача ведь была индексировать сеть?

– Была.

– Он её индексирует, – быстро сказал парень, видимо поняв, что никто пока никого бить не собирается. – Просто одновременно пишет поисковик.

Я несколько секунд смотрел на него, ожидая, что сейчас последует какое-нибудь уточнение, после которого всё станет нормальным.

Уточнения не последовало.

– Я ему не поручал писать поисковик.

– Я знаю.

– Ты поручил?

– Нет.

– Кто поручил?

Матео пожал плечами.

– Думаю, он сам себе поручил. Ему, видите ли, скучно.

Разговор становился всё интереснее.

– Подожди здесь.

Я поднялся, вышел из кабинета и почти бегом направился по коридору в сторону штаба программистов. Рабочий день был в самом разгаре. За стеклянными перегородками мелькали сотрудники, где-то звонил телефон, по коридору прошли двое строителей с карточками пропусками на груди, усыпанные инструментом, как витрины магазина. Я обогнул их, толкнул дверь технического отдела и вошёл внутрь.

Штаб программистов выглядел привычно. Мониторы, кружки, провода, стопки распечаток, пустые бутылки воды и люди, давно переставшие замечать происходящее вокруг. Лунтик сидел на своём месте, уткнувшись сразу в два экрана.

Я подошёл сзади и остановился практически у него за спиной.

Никакой реакции.

Хотя нет.

– Сеньор Виктор, что-то хотели? – буднично спросил Игнасио, не оборачиваясь.

Я нахмурился.

– Как ты узнал, что это я?

Подходил я со спины. Увидеть меня он никак не мог.

Игнасио наконец крутанулся на стуле и посмотрел на меня так, словно вопрос был довольно странным.

– Я слышал шаги, но не чувствовал запаха.

– Не понял, – честно признался я.

– Все чем-то пахнут, а вы почти нет, – терпеливо пояснил он и махнул рукой в сторону остальных столов. – Рубен перебарщивает с одеколоном. Ева пахнет клубникой. Мария пахнет кожей автомобильного салона и чернилами. А вы иногда сигаретами, но сигаретами пахнут почти все вышеперечисленные, поэтому сразу идентифицировать вас по запаху невозможно. Точнее, именно невозможность идентифицировать вас обычным способом и позволяет идентифицировать вас. Так понятнее?

Он несколько раз хлопнул ресницами.

– Намно-о-ого, – протянул я.

Иронии Лунтик не заметил. Продолжал смотреть на меня с выражением человека, которого отвлекли от умирающего родственника ради разговора о погоде.

Я кашлянул.

Игнасио тут же открыл ящик стола, достал одноразовую медицинскую маску и совершенно спокойно натянул её на лицо.

Я решил не спрашивать.

– Как там… каталог?

– Двадцать три миллиона четыреста тысяч страниц.

Я моргнул.

Игнасио бросил взгляд на монитор.

– Двадцать три миллиона четыреста восемьдесят две тысячи. Но часть сейчас уйдёт как дубли. Чистыми останется около двадцати двух с половиной миллионов.

– Понятно.

Я кивнул с таким видом, словно именно эту цифру и ожидал услышать.

– А ты чем занимаешься?

– Поиском.

Я снова кивнул.

Очень медленно.

С Лунтиком вообще хотелось разговаривать осторожно. Как с человеком, который внешне ничем не отличается от остальных, но в какой-то момент способен совершенно серьёзно сообщить, что вечером улетает домой на Альфу Центавра.

– Поиском чего?

Игнасио посмотрел на меня с лёгким недоумением.

– Страниц.

– А.

Я подтянул свободный стул и сел рядом.

– Матео почему-то решил, что ты пишешь поисковик.

– Пишу.

Вот и поговорили.

– Игнасио, – начал я ещё осторожнее. – Мы договаривались собрать каталог сети.

– Да.

– Семь дней назад.

– Да.

– Поисковик я тебе писать не поручал.

– Нет.

Он соглашался настолько спокойно и последовательно, что я на несколько секунд потерял нить собственного допроса.

– Тогда почему ты его пишешь?

Лунтик посмотрел сначала на один монитор, потом на второй, словно правильный ответ действительно находился где-то между ними.

– А зачем ещё вам каталог? Вы сами сказали, что потом будете искать готовое ядро поиска на свободном рынке и загружать туда собранные страницы. Формулировка была расплывчатой. Я посмотрел существующие решения, ничего подходящего не нашёл. Идея показалась интересной.

Я открыл рот, но ничего не сказал.

Справедливо.

– Хорошо. На какой ты стадии?

Вот теперь Игнасио действительно оживился. Он развернул ко мне второй монитор и придвинул клавиатуру.

– Сам паук уже почти не требует моего внимания. Есть очередь адресов, проверка повторов, ограничения для мусорных узлов, журнал ошибок и повторные попытки для недоступных страниц. Из двадцати трёх миллионов примерно восемь миллионов я уже прогнал через обработчик.

– Что значит «обработчик»?

– Вынимаю из страницы всё полезное. Заголовок, основной текст, ссылки и подписи к ним. Разметку выбрасываю. Потом текст разбивается на слова, слова нормализуются и записываются отдельно.

Он открыл ещё одно окно. Передо мной возникли длинные столбцы цифр, адресов и отдельных слов.

– Это обратный индекс.

Я посмотрел на экран, потом на Лунтика.

– Мы опять дошли до слов, значение которых я должен угадывать по выражению твоего лица.

Игнасио нахмурился, явно пытаясь понять, что именно здесь было непонятно.

– Если просто хранить двадцать миллионов страниц, то при каждом запросе придётся заново искать по двадцати миллионам страниц. Это бессмысленно. Поэтому делаем наоборот. Вот слово «автомобиль».

Он быстро что-то набрал.

На экране появился огромный список номеров.

– Это документы, в которых оно встречается. Рядом хранится положение слова, количество повторений, наличие в названии страницы, заголовке и тексте ссылок. Пользователь вводит запрос, а система не читает весь интернет заново. Она сразу достаёт готовые списки и работает только с ними.

– Уже ищет?

– Пока по восьми миллионам обработанных страниц.

Я посмотрел на него.

– То есть я могу написать что-нибудь прямо сейчас?

– Можете.

Игнасио открыл совершенно пустую белую страницу. Посередине находилось единственное поле ввода и маленькая кнопка рядом.

Я набрал название одной из столичных газет и нажал ввод.

Ответ появился почти мгновенно.

Первым действительно стоял официальный сайт газеты. Ниже шли несколько страниц, где она часто упоминалась, потом новостная заметка, какая-то региональная подборка и совершенно посторонняя статья, каким-то чудом оказавшаяся на шестой позиции.

Я перевёл взгляд на Игнасио.

– Работает.

– Плохо, – немедленно заключил Лунтик.

– За семь дней я бы позволил ему работать плохо.

– Я нет.

Разумеется.

Игнасио закрыл выдачу и снова вернулся к своим таблицам.

– Сейчас совпадения считаются слишком примитивно. Слова в названии получают больший вес. В заголовке меньше. В основном тексте ещё меньше. Если несколько слов запроса стоят рядом, добавляется коэффициент. Этого хватает, чтобы находить подходящие страницы, но не хватает, чтобы стабильно ставить лучшую наверх.

– И ты понял, что мне нужен PageRank?

Впервые за весь разговор он посмотрел на меня с неподдельным интересом.

– Я понял, зачем вы заставили нас сохранять все связи между страницами.

Игнасио взял карандаш, перевернул один из исписанных листов чистой стороной и нарисовал несколько кружков.

– Обычный текстовый поиск смотрит внутрь страницы. Ваш PageRank должен смотреть ещё и на сеть вокруг неё. Если на страницу ссылаются другие сайты, она получает вес. Если на неё ссылается страница, которая сама считается важной, вес ссылки должен быть выше.

Он начал соединять кружки стрелками.

– Получается граф. Каждая страница становится узлом, каждая ссылка связью между узлами. Сам алгоритм я ещё не написал, но все нужные данные паук уже собирает.

– Сколько их?

– Сейчас больше шестидесяти миллионов уникальных адресов в очереди и около ста миллионов обнаруженных связей между страницами. Часть отсеется. Часть адресов окажется мёртвой. Но для первых экспериментов данных уже достаточно.

Я некоторое время смотрел на исписанный лист.

Семь дней.

Я попросил человека собирать ссылки семь дней назад.

– Допустим, ты всё это сделаешь. Что потом?

Игнасио отложил карандаш.

– Потом нужно решить, что именно вы хотите построить.

– Поисковик.

Он покачал головой.

– Это как сказать, что вы хотите автомобиль. Один автомобиль возит семью, другой сорок тонн груза. Формально и то и другое автомобиль, но строятся они совсем по-разному.