Текст книги "Карманник и дьявол"

Автор книги: Андрей Ангелов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

50. Конская обида

Парочка вышла за ворота. Тяжеленная дубовая Дверь закрылась за путниками бесшумно.

– Чудесно! Прелестно! Аве! – парочка на минутку задержалась. Гавриил всегда тут отдыхал, любуясь видами, а Сидоркин впервые наслаждался таким природным великолепием.

Прямо уходила дорога, выложенная ровными каменными плитами. По её сторонам располагались одинаковые, двухэтажные голубые домики. К каждому домику вела плиточная дорожка. Пространство между дорожками были засажены декоративным кустарником и пальмами. Пейзаж окутывала лёгкая, туманная дымка, поэтому он казался нереалистичным. Главная дорога и домики простирались до самого горизонта. Конечно, вид потрясал своей гениальной простотой и красотой! Отельная зона «Небеса», состоящая из миллионов отелей!

Санёк глянул вправо – туда уходила дорожка из каменных плит, которая заканчивалась большой каменной площадкой. По площадке бродил Конь рыжей масти, один-одинёшенек.

– О, есть свободный Конь! Не отставай, чадо.

Архангел заспешил по дорожке. Карманник прогулочным шагом попёрся за проводником. На полпути Гавриил вдруг встал.

– Какой номер у твоей гостиницы?

– Не помню… На, смотри, – Сидоркин достал бумагу и сунул гиду.

– Я не умею читать, – погрустнел Гавриил.

Издержки вредной работы. Или издержки мозга? Такому можно только посочувствовать, что ворик и сделал.

– Мои соболезнования, – подмигнул Саня. Он развернул бумажку, приблизил к глазам, вгляделся. – Номер четыреста пятьдесят шесть.

– Чтоо? Таких номеров здесь нет.

По ходу дедуля уже спит. Хотя… Саня вновь заглянул в листок. Три цифры, и ни хрена больше нет. Прочёл по слогам:

– Четыре, пять, шесть… чё, блин, непонятно?

– Так бы и молвил сразу, – облегчённо выдохнул гид. – Четыре, пять, шесть. Отлично, за мной!

– Мля, чё за хрень? – в своей манере удивлялся Сидоркин, спеша за гидом. – А есть разница? Четыреста пятьдесят шесть… четыре, пять, шесть…

Где-то рядом заиграл «Вальс». Плавный, нежный, мелодичный…

Архангел снова встал, задрал белую хламиду, влез в карман тёплых шерстяных брюк и вытащил сотовый «кнопочный» телефон. Нажал кнопку, сказал раздражённо:

– Я весь внимание… Когда?..

Трубка рассказала нечто такое, от чего личико старца исказилось неподдельным негодованием.

– Послушай, Святой Патрик! Я только что разделался с душой, а душа была проблемная, грешная!.. Я очень устал и хочу спать. – Гавриил мучительно скривился. – Я знаю, что люди имеют обыкновение умирать. Но я только что… Здоровье не купишь!.. И тебе того же, – архангел отключился. По щекам и подбородку пробежали морщинки, оставляя на коже еле заметный след.

– Эт ты про меня?.. – воришка смотрел выжидающе, чуть усмехаясь.

– Угу, начальство… ты извини, если что-то не так, – повинился Гавриил. Строгие очи осветила слабая ясная улыбка.

Убогих не прощают, а их жалеют. Но вслух Сидоркин лишь согласно покивал.

– Похоже, чадо, тебе придётся самому добираться, – сказал Гавриил. – У меня срочный полёт на землю. Сегодня в Американских Штатах казнят Весёлого Роджера, надо успеть до вечера. Значит так… подойдёшь к Коню, скажешь номер гостиницы, и он довезёт до порога.

– Тоже разговаривает? – спросил карманник для проформы.

– Нет, но всё понимает. Удачи, мне пора! – архангел повернулся и вознамерился уйти.

Шанс хорош лишь горячим, в крайнем случае, тёплым.

– Постой, чувак! – Сидоркин крепко схватил деда за рукав. – Ты можешь звякнуть Иисусу?! Надо донести ему очень и очень важную вещь! Либо дай номерок, сам наберу…

– У Иисуса нет телефона, – просто ответил Гавриил.

– Ну, свяжись как-нить с ним! Пожалуйста, твою мать! Делюга не терпит отлагательств!

– Чадо, ты просишь о невозможном, – увещевательным тоном стал рассказывать дед. – Поверь, я бы помог тебе с радостью, но Иисус сегодня утром улетел на землю. Видишь ли, – старичок подпустил в голос пафоса, – каждый год, на Пасху, Иисус отправляется на землю по личному делу. Суть не знает никто, но Господин не нарушает традицию уж две тысячи лет…

– Я знаю, – перебил Саня. – И даже знаю, по какому делу!

Самодовольно погылиться не получилось. Архангел не стал лить восхищённые оды, и не стал просить поделиться эксклюзивной информацией. А молвил торопливо:

– Чадушко, я б с удовольствием насладился твоим рассказом. Я любопытен, как всякий старик. Но… чёртов маньяк на электрическом стуле ждать не будет. Звиняй… в другой раз… – гид засеменил по дорожке назад к ограде замка. – Прощай, чадо!..

Аллилуйя, чувак. Карманник зябко поёжился. Крикнул вслед:

– Эй, ты не понял ни черта! Да ну тебя… Кажись, ада мне не избежать! Брррр!

***

Карманник несмело приблизился к Коню, амунированному по всем правилам. Уздечка, удила, поводья… только почему-то седла не было.

Конь покосился красным глазом.

– Слышь, лошадь. Меня нужно отвезти в гостиницу четыреста пят… то есть, в гостиницу номер четыре, пять, шесть, – сказал карманник, стоя в метре от лошадиной морды.

– Иго-го-го! – возмутился Конь и демонстративно повернулся задом.

– Ты чего, мля? – не въехал Санёк. – Как понимаю, ты – местное такси, которое обязано меня отвезти… И вот не надо показывать мне жопу! – начал заводиться Сидоркин. – Могу и наподдать…

Воришка снова встал против лошадиной морды, рассерженно пялясь.

– Иго-го-го! – заржал Конь, поднял переднее копыто и ткнул им себя в район брюха.

– Хм. Чего?

Явные жесты доходили как-то туго.

Конь настойчиво показывал копытом куда-то под живот. Затем поставил ногу, махнул мордой.

– Ну, лады, – Саня всё-таки зашёл сбоку, сунул любопытный нос под брюхо. – Чего ты мне хочешь показать?..

Вдруг лицо ворика приняло озадаченное выражение, он выпрямился и… рассмеялся.

– Намекаешь, что ты Конь?

Намёки и факты – это несовместимые вещи. Как говорят на Небесах… Конь чинно кивнул.

– Каюсь! – карманник прижал руку к сердцу. – Прости, брат, я был не прав!

Конь опустился на передние ноги, приседая. Саня вскочил на спину, крепко обхватив рыжую гриву.

Без седла было очень не удобно. Однако Саня первый раз занимался такими скачками, и удобство седла вряд ли бы распробовал. Он поёрзал, усаживаясь поудобней, погладил за конским ушком и шепнул:

– Потише скачи, не то мои причиндалы отобьёшь!

Конь выпрямился, побежал по площадке и… вдруг взлетел. Без крыльев и хвоста. Просто побежал и просто взлетел.

Инерция толкнула Саню назад, держась за поводья и стиснув ноги по бокам живого самолёта, он выровнял положение тела. Конь воспарил на сто метров, и из угла взлёта перешёл в горизонтальное положение. Сидоркин, морщась от ветра, заглянул вниз. Увидел дорогу из каменных плит и палисаднички между голубыми домиками. Небесная деревня была всюду. Изредка подобную живопись разбавляли каменные площадки с Конями.

– Не пойму, а дорога-то здесь зачем? – риторически вопросил карманник сам себя.

51. Небесная гостиница

– Номер один, восемь, – произнёс карманник.

Он легко толкнул голубую дверь с табличкой «1,8», она так же легко отворилась. Без ключей и карточек, даже драный шпингалет не висел.

Сидоркин прошёл внутрь, тупо встал посреди помещения. Небольшая, чисто выбеленная, комнатка. Пружинная кровать с тюфяком и подушкой, стул, тумбочка, окно. Стола, и того не было.

– Не пять звёзд, – критически вымолвил воришка.

Тотчас же сзади послышался резкий, но приятный голос:

– Пять звёзд здесь тож есть. Да такие звёзды, что любой турецкий «Резорт Спа» нервно курит, – голос звучал по-русски и без акцента.

Ворик обернулся и увидел на пороге крепкого черноусого мужика. Высокие сапоги, кожаная жилетка, шляпа-сомбреро.

– Привет! – поздоровался гость, сверкая белоснежными зубами. – Я управляющий сей шараги, зашёл познакомиться.

– Привет, ты русский?

Мужик огладил усы, по-хозяйски зашёл в комнату, остановился напротив:

– Я мексиканец, чувак!

– Нехило по-русски болтаешь, – заметил Сидоркин. – Впрочем, как вижу… тут все на нём изъясняются.

– Конечно, – пожал мексиканец мощными плечами. – Русский – это любимый язык Иисуса наравне с латынью. А так как на латыни ныне и присно говорят ток святоши и врачи, то… Тебя-то как зовут?

– Саня. Я из Москвы.

– А я Игнасио из Акапулько, – мексиканец протянул широкую мозолистую ладонь.

Карманник крепко пожал. Ладонь была тёплой и чуть влажной.

– Слышь, Игнасио, я, правда, на Небесах? И я, правда, отбросил копыта?

– Странный вопрос. Конечно, да.

– Здесь всё слишком по-земному, блин! И я имею в виду не эту комнатку.

– Естественно, – рассудительно отозвался Игнасио. – Небеса – это проекция земли и, следовательно, они должны соответствовать нашим привычкам и менталитету. На период пограничного состояния, до Божьего решения о постоянной прописке души.

– Складно трепешь, как профессор, – усмехнулся Сидоркин. – Внешне не скажешь. Ты больше похож на ковбоя из американского вестерна. Не хватает револьверов и лошади.

– Поработай тут с моё… – философски протянул мексиканец.

Скрипя сапогами по дощатому полу, он подошёл к окну. Саня, помедлив, тоже встал рядом. Сквозь пыльное стекло взгляд упирался в стену соседнего отеля. В номерах с видом на море, по ходу щас кайфуют те самые непорочные гаврики, с летающих тарелок в космосе…

– У тебя номер эконом-класса, – ответил на Санины мысли старожил. – Уже сейчас могу сказать, что путёвку в рай ты вряд ли получишь после Божьего суда.

Говори да не заговаривайся, чернозадец хренов. Сидоркина перекосило, ко рту подступила горечь, как типа дерьма пожевал. С другой стороны, откуда чернозаду знать, что у карманника с дьяволом проблемы личного свойства, и при лишь косвенном упоминании ада воришку трясёт как закодированного алкаша при запахе водки.

– Да-да, Санечка, вот так вот всё просто, – ухмыльнулся ковбой. – И в то же время сложно… Гостиница – это тюрьма, а сей номер – это камера. В отеле нет сторожей, уверяю, и ты волен выйти и идти на все четыре стороны света. Проблема лишь в том, что географии тут нет, как нет химии, истории, математики и физики. Тут нет ни хрена, и никакие законы не работают, кроме Господних.

– И что же там есть, за пределами отеля? – практично спросил Сидоркин, отлепляясь от окна. Он сел на кроватку, откинулся на стенку. – Быть может, я буду первым, кто сбежит из-под Божьего суда?..

Мексиканец обернулся лицом к комнате, подпёр узким задом подоконник. Скрестил крупные руки на груди. Усмехнулся:

– За пределами моего отеля другие отели. Дальше находятся ад и рай, а ещё дальше другие галактики и вселенные… некоторые пригодны для жизни и смерти, другие годятся ток для жизни, а в третьих нас ждёт одна смерть… Ещё рассказать?

Да и хрен с тобой, дон Педро. Тоже умник, мля. Сидоркин насупился. Однако пятисекундная пауза его самого быстро утомила, и он задал новый вопрос:

– Чем здесь вообще можно заняться?

– Ну… можно пойти в кафе, пожевать капустных листьев. Или отведать гуляш из морковки под бутылку «Водички». Если повезёт, получишь порцию рыбы. Мясо, извини, не держим… По вечерам крутим фильмы из жизни пророков и святителей. Хочешь, играй в лото или в шахматы в Лобби-баре.

– Хреновей выбора ещё не встречал, – мрачно сказал Сидоркин. Он привычно закинул ногу на ногу. – А чем занимаешься ты? Только не говори, что шашки, блин, и прочее…

– Режемся в кости с ребятами, – просто ответил Игнасио. – Снимаем девочек в местном клубе. Пьём текилу под душистую сигарку. Прожигаем теперь уж бессмертную житуху.

– Тут можно пьянствовать? И девочки… и игры… – снова удивился Санёк. Впрочем, он только и занимался удивлением с тех пор, как стал душой и покинул землю.

– С бабками можно всё и везде, – просветил мексиканец.

Сане полегчало и даже похорошело. И он даже искренне заулыбался.

– И какие же пятаки здесь в ходу?

– Старые добрые американские доллары… катят и английские фунты. Ну и, конечно, золото любой пробы и в любом формате!

– А русские рубли, ёпт? – заинтересовался ворик.

– Ситуация такова. На сто русских рублей можно купить то же самое, что и на один американский доллар, – разъяснил Игнасио.

– С чего рубль такой дешёвый?

– Не знаю… Я всего лишь управляющий гостиницы, а не финансист.

– Здесь что, такая традиция? – насмешливо поддел Саня. – Лепить отговорки. Я не финансист, я не учёный…

– Ты о чём, чувак?

– Проехали, но пасаран, – Сидоркин бодро вскочил с коечки, прошёлся крупным шагом по номеру. – Я вот чего не догоняю. Ты сказал, что русский – любимый язык Иисуса. А раз так, то вы…

– Санечка! – перебил потомок конкистадоров. – Если русский – любимый язык Иисуса, это не значит, что должно преклоняться перед всем русским. На Небесах из русского ценятся ток язык и бабы.

Привычка – дело наследственное. Все потомки Америго Веспуччи пытаются открыть свои америки… а на всех америк не хватает. Сидоркин усмехнулся:

– Русские бабы ценятся везде. Ну, хоккей, и как сюда попадает бабос? Неужто с Земли? – Он саркастически залыбился.

– Само собой, с Земли, – удивился мексиканец. – Не сами ж мы бабки печатаем.

– Дак разве возможно такое? – вскричал Сидоркин. – Даже присказка бродит по планете: «Нажитое богатство в гроб не положишь».

– А зачем его в гроб класть? В гроб – незачем, сгниёт. А с собой захватить надо. Здесь не будешь ни в чём нуждаться. А если хватит капусты, то за взятку можно попасть в рай, и даже… в Эдем, – понизил голос до шёпота управляющий. – Но в Эдем не советую, скучно там! А вот в раю ребята гуляют отлично! – Мексиканец отлепился от подоконника, приблизился к вору, похлопал по плечу. – Так-то, Саня.

Он направился к выходу, на пороге задержался. Произнёс веско:

– У меня впереди вечность, а у тебя только неделя. Дальше… ну ты понял, – Игнасио любезно подмигнул. – Если денег с собой привёз, то обращайся, так круто ты ни с кем их здесь не потратишь! Я обитаю на первом этаже. Комната три-три.

Мексиканец ступил за порог. Помахал на прощание ручкой.

– Ты купил свою должность? – невзначай бросил вслед карманник.

Игнасио немного потоптался у порога. Вернулся в комнату, прикрыл дверь. Сказал с угрозой:

– Не твоё собачье дело! И поменьше болтай, амиго. Если слух о взятках дойдёт до Иисуса, то проблемы будут у многих… надеюсь, тебе не наплевать на других босяков?

– Думаешь, Иисус не в курсах?

– В курсе, да. Взятки никому не удалось искоренить. И вряд ли удастся. Но официально их нет! Не надо лишний раз нервировать Иисуса. Бывай, земеля!

Игнасио окончательно удалился.

52. Развод от монаха

Дьявол сидел за столом в своём кабинете. На сей раз на нём красовался торжественно-красный костюм. Демоны аналогично принарядились: их шерстяные задницы обтягивали одинаковые красные шорты.

– Что это? – вдумчиво спросил шеф, держа на уровне хари, двумя пальцами, связку из двух ключиков с брелоком.

– Ключи, герцог! – вытянулись нечистики в струнку, как солдатики.

– Вижу, – внешне спокойно согласился шеф. – Я вам чего там приказал, а? Доставить золотые ключи! По-вашему, это золото?

Демоны млякнули и переглянулись, торжествующие ухмылки исчезли с напыщенных морд.

– Эти ключи мы забрали у расстриги, – растерянно сказал Порось. – Он сам раскололся, где они лежат.

– Под страхом смерти, между прочим, – поддержал братца Хрыщ.

Комедия абсурда ничем не отличается от трагедии абсурда. И там, и там можно как смеяться, так и плакать. Либо забить хрен на все свои эмоции и просто наслаждаться.

– Дебилы, мать вашу! – выкрикнул желчно дьявол. Он с угрозой вскочил, уронив связку на столешницу. – Монах развёл вас, как обыкновенных лохов! Это обычные ключи, от квартиры или гаража! Чёрт подери, родные мои, почему данные кретины так часто тупят!

Очевидные вопросы подразумевают очевидные ответы. Впрочем, патетическая риторика в порыве ярости – не требует ответов вообще.

– Где ща расстрига? – спросил босс всех боссов. Изрядно поспокойней, ори не ори, но ором золотую рыбку не выловишь.

– Э-э… расстрига валяется в квартире, – ответил Хрыщ. – А, может, уже в морге.

– Душа его мчится на Небеса, – добавил Порось.

Шеф мрачно ухмыльнулся и нажал кнопку на столе.

В кабинете возник маленький толстяк из Безопасности, в сопровождении двух бритоголовых мини-вампиров.

– Конфуз, посади ублюдков в моё подземелье! – распорядился властелин. – Позже я решу, что с ними сотворить.

Демоны от испуга покрылись трупными пятнами. А хозяин чётко проговаривал приказ:

– Возьми толковых ребят, Конфуз. И немедленно мчитесь в жилище монаха, и переверните там всё! Ищите, где хотите и как хотите! Параллельно пошли кого-то в морг, пусть с пристрастием допросят санитаров. Если расстрига, сука, уже в морге.

Безопасник внимательно слушал и почтительно кивал после каждого предложения.

– Найди золотые ключи и принеси их мне! – в тоне герцога зазвучали истеричные ноты. – Адрес монаха узнаешь у этих драных неудачников, – хозяин показал подбородком на братьев.

– Будет сделано, герцог, – произнёс бесстрастно агент «НБ». – Попёрли, чувачки, – подмигнул он демонам.

Бывшие помощники Его Светлейшества, понуро опустив морды, поплелись из кабинета под конвоем. Конфуз бодро шёл впереди.

Дьявол опустился на трон, достал из хьюмидора сигару, повертел в хмурых пальцах… со злостью разорвал, отшвырнув половинки.

53. Ветхозаветные герои

Дубовая Дверь в ограде конторы Господа отворилась, во двор, выстеленный каменными плитами, вошёл Сидоркин. Хмуро осмотрелся и попрыгал к входу в замок.

Оттуда как раз выходил архангел Гавриил с очередным подопечным, – черножопым парнишкой в бейсболке.

– Гаврила! – вскричал карманник. Как тесен мир, вот уж воистину…

Экс-гид тепло улыбнулся в пушистые усы:

– Здравствуй, чадо. Не думал, что ещё свидимся, откровенно говоря… Ты куда?

– На суд к «Б», для решения судьбы. На двенадцать часов пришла повестка.

– В добрый путь! – напутствовал архангел, по простоте душевной. Но закономерно пожелание прозвучало как издевательство. Впрочем, Сидоркин не обиделся, надежда на райскую прописку не умирает даже тогда, когда ты уже в аду.

Встреча произошла где-то на полпути между замком и Дверью. Пока знакомые болтали, черножопец стоял рядом и что-то жевал.

Чуточку помолчали.

– Вижу, приклеил усы.

– Да, суперклеем. Спасибо за историю про мазь. Мои усы теперь популярны, – Гавриил благодарно хлопнул собеседника по плечу. – Ну… Покеда, чадушко. Я через месяц собираюсь в отпуск, в Райские кущи, – архангел подмигнул. – Может, увидимся там.

– Благодарю, – усмехнулся воришка.

Архангел указующе махнул посохом:

– Кэмон, Бобби! – он направился, было, по направлению к Двери.

– Стой-ка, чувак! – Сидоркин придержал проводника. – Иисус вернулся?

– Нет ещё.

– Но сегодня уже четверг!

– Согласен, – подтвердил Гавриил. – Иисус всегда обращается в понедельник, сразу после Пасхи. Не буду скрывать, я удивлён… думаю, не только я. Куды ж Господь мог запропаститься?

– Его убили! – насуплено буркнул карманник.

Недоумение медленно растеклось по архангельскому лицу. Он с опаской глянул на карманника.

– Чё ты зыришь!? – закричал Санёк, выплёскивая душу. – Я не сошёл с ума, ёпт! Иисуса убил дьявол и виноват в этом сукин сын «Б»! Я пытался донести ему инфу о дьявольской ловушке, но долбанный очкарик не проявил ни капли интереса! Иисус мог остаться жить, но сейчас он уже покойник. – Сидоркин выдохнул и потише дополнил. – Короче, можешь искать новую работу, а лучше найди способ сдохнуть, чтоб не попасть в живодёрню герцога…

Черножопец перестал жевать, в удивлении рассматривая разъярённого грешника.

– Лады, бывай, – Саня махнул на прощание ручкой, и попрыгал к входу во дворец.

Архангел ошалело посмотрел ему вслед:

– Чадо спятил!..

***

Сидоркин с независимым видом собрался войти в замок, но великаны-ангелы скрестили огненные мечи.

– Стой, куда прёшь?

– На суд, чёрт возьми! – отреагировал карманник, задирая голову. Не отвечать же, упираясь взглядом в коленку стражника!

– Повестка есть?

– Нет, я по доброй воле иду в ад, – усмехнулся Саня, начиная рыться в карманах своего чёрного костюма. Он показал фиолетовый листок, на нём стояло число «12». И всё, больше ни хрена и ничего.

– Проходи, – разрешили ангелы, расступаясь.

Карманник сделал один шаг, но тут на его плечо легла рука, и раздался хриплый грубый голос:

– Минутку, приятель!

Сидоркин покосился на наглую руку: крупная ладонь, с жирными пальцами и грязью под ногтями. Ясно пахнуло котлетами!

– Чего за дела? – Ворик повернулся и увидел перед собой плечистого мордатого верзилу. Примерно двух метров роста. Щёки и подбородок обнимала рыжая трёхдневная щетина. Тёмные, с красными жилками, глаза смотрели мрачно. На верзиле был надет белый халат, повязанный спереди кожаным фартуком, типа как у мясников. На голове возвышалась шапка вьющихся рыжих же волос.

– Отойдём, поговорим, – дыхнул котлетами верзила.

– Чё за тема? – беспокойно протянул Сидоркин.

– Попался, маньяк! – прозвучал рядом мягкий вкрадчивый голос.

Карманник повёл напряжёнными глазками и увидел голову льва, торчащую из-за спины рыжего бородача.

– Я – Голиаф, – представился верзила. – И я повар Теобальдуса. Ты оскорбил моего господина и друга. Надо извиниться.

– Обозвал занудой и макакой! – вякнул лев. – И хотел содрать с меня шкуру. Я уж молчу о такой мелочи, как его попытку загнать меня на пальму Иисуса!

Сидоркин молчаливо переводил взгляд с повара на зверя… наконец, безучастно произнёс:

– Ясненько… – и вдруг метнулся к дверям замка, желая проскочить внутрь.

– Ха-аха, – заржали ангелы, загораживая проход.

Повар прыгнул и схватил Сидоркина за горло:

– Удрать намылился, Санечка?! Не пройдёт! Извиняйся! Или оторву руку!

– Лучше ногу, – возбуждённо встрял лев. – По самую задницу!

– Как скажешь, Теобальдус, – покивал верзила.

Сидоркин схватился обеими ладонями за волосатую руку, пытаясь оторвать её от горла. Бесполезняк, зажим у повара был железным.

– Ну, чувак!

– Я не буду извиняться перед этим мерзким котом, – просипел карманник. Его ноги тут же оторвались от каменной плитки, болтаясь в воздухе.

– Ты хорошо подумал, Санечка?

Сидоркин глядел с такой ненавистью, что его ответ был очевиден. Отвечать словами Саня уже не мог, горло придавило основательно.

– Голиаф, отведи психа в скотобойню, – нетерпеливо прыгал Лёва. – Там всё обстряпаем. Здесь ходят, могут увидеть…

– Ты прав, Теобальдус, – повар опустил карманника на плиты двора. Переместил хватку с горла на шкирку. – Пойдём-ка, чувачок!

Страх и любовь всегда ходят парой. Мужское и женское начало обречены быть вместе, – можно и так. Акту гнусности не суждено было произойти, так как в ситуацию вмешался нежный женский голос:

– Что здесь происходит?

Верзила тотчас же выпустил карманника, смиренно опустил ручки. Сказал смущённо:

– Добрый день, Анна.

Зверюга поджала хвост и воскликнула:

– Бабушка! Как я рад, что ты приехала! – Лев льстиво замурлыкал.

– Не называй меня бабушкой! – строго сказала женщина. Пристально глянула на повара: – Объяснишься, Голиаф?!

Верзила тупо молчал, переминаясь, а Лёва, извиваясь, вилял хвостиком.

Как только Санечку отпустили, его одолел непреодолимый кашель. Кое-как с ним справившись, воришка отнял пальцы от ноющего горла и благодарно взглянул на источник нежданной помощи.

Рядом стояла дамочка лет сорока пяти, с энергичным и очень притягательным лицом. Каштановые волосы до плеч стянуты сзади простой белой резинкой. Худенькую фигуру элегантно обтягивало длинное приталенное зелёное платье (в тон глазам).

– Я жду! – дамочка явно теряла терпение.

Из замка выплыли два архангела и синеволосый мальчишка с крылышками за спиной. Святая троица отвесила Анне синхронный неглубокий поклон, и степенно поплыла далее, по своим делам.

– Э-э, бабушка, мы с Голиафом просто встретили старого приятеля, – стал объяснять лев. – Вот, э-э… болтали о всякой ерунде.

– С каких пор ты стал дружить с мертвяками? – не поверила дамочка, обращая внимание на Сидоркина. Тот несмело глянул в глубокие зелёные глаза и покраснел.

– Вы очень ничего! – брякнул воришка комплимент, рдя пунцовой краской.

Женщины любят, когда их хвалят. И кто именно – вопрос уже вторичный. Впрочем, данная ситуация ясна и без комплиментов со стороны симпатичного покойника… Дамочка непроизвольно поправила причёску, потом нахмурила тонкие изогнутые бровки. С неприязнью глянула на Лёву:

– И мне кажется, ты врёшь, противный рыжий кот! Я не буду рассказывать Иисусу о твоих выходках, а сама накажу розгами. Да так, что ты неделю не сможешь сесть на свою никчемную задницу!

– Бабушка, я не вру! – плаксиво затянула зверюга. – Я добрый, ласковый и весёлый лев.

– Чёрт возьми, не называй меня бабушкой, мелкий и хвастливый пакостник! – отбрила дамочка.

Зло нельзя уничтожить, но его можно вылечить добром. Если, конечно, пациент будет помогать врачу бороться с болезнью. Спасительница открыто посмотрела на жертву:

– Как твоё имя?

– Саня…

– Значит, Александр!.. Давай, Александр, расскажи, что здесь произошло?

Сидоркин на минутку задумался, чуть покашливая.

Лев испуганно сжался, переступая лапками. Верзила тщательно рассматривал свои кирзовые сапоги. Дамочка украдкой любовалась маникюром, справедливость – справедливостью, но женские слабости – это святое.

– Я не буду вам врать, а правду рассказывать не хочу, – наконец, изрёк карманник. – Я, блин, никогда не был стукачом!

– Молодец, что не хочешь врать, – с усмешкой похвалила дамочка. – А сказать правду не есть грех. Порок должен быть наказуем, иначе он породит абсолютное своеволие. Вселенская аксиома! Хотя, дело твоё, – успокоила она кворум. – Ты куда шёл, Александр?

– На суд.

– Я тебя немного провожу. Погоди мгновение, – дамочка склонилась надо львом, молвила внушительно: – Я буду гостить три дня. Забирай своего повара, мяукающий трус. И чтоб ни его, ни тебя я не видела! Ты всё понял, Теобальдус?

– Я всё понял, бабушка, – тоскливо промяукал Лёва. Дамочка слегка хлопнула его по загривку, и процокала каблучками к дверям замка. Ангелы отдали честь огненными мечами, суетливо распахнули створки. Сидоркин поплёлся следом за юной бабулькой.

***

Саня и дамочка шли по безликому коридору, – белые стены, электрические лампочки без абажуров под потолком. Карманник спросил, томясь:

– Вы кто? Хотя, въезжаю. Вы – Бог-мать.

Дамочка иронично покосилась:

– Я бабушка Иисуса – Анна. Прилетела проведать внучка.

– Вы зря прилетели, Анна. Иисуса нету.

– Ерунда, ночевать-то домой придёт, – молодая бабушка встала, подала ручку на прощание. – Удачи, Александр!

Сидоркин флегматично пожал тёплые божественные пальчики. Доказательная страстность исчерпала энергетические заряды, и поэтому воришка лишь грустно пробурчал:

– Вы не поняли. Иисуса, вообще, больше нету. Его убили!

– Чепуху городишь. Мой внук – бессмертен! – дамочка кивнула и вошла в стену.

– Если родная бабушка не верит, что говорить о «Б» и прочих… – так проворчал карманник и последовал дальше по безликому коридору.