Текст книги "Человек в ожидании грозы (СИ)"

Автор книги: Анатолий Патман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 24 страниц)

Глава 36

* * *

Глава 36.

Странные переговоры…

Фактически, напрасная трата времени, но такие акты имели очень большое символические и государственное значение. И всё это попаданец прекрасно понимал. Хоть сами румыны были и хмуры, но после передачи ключа представителям советского командования и они, похоже, испытали немалое облегчение. Да, как бы и позорно, но куда им деваться? Всё-таки местные власти как бы спасли город, хоть и вручили, конечно, временно, свою судьбу, в том числе и жителей города, новой власти. И теперь она отвечала за них и должна была заботиться.

Честно говоря, Крайова, хоть и древний город, и красивый, по сути являлся небольшим торговым и слаборазвитым городком. В это время Румыния была нищими задворками Европы. Хотя, она всегда ими являлась и, чуть что, охотно продавалась западным империалистам. Ну, товарищам Сталину и советской власти виднее, что далее делать. Они вряд ли просто так простят румынам не так давнее предательство. А советские танкисты и десантники одну боевую задачу командования выполнили. Хотя, им уже были поставлены новые, тоже не менее трудные.

И Василий тут же, на правах новой местной власти, издал приказ о потверждении прав прежнего примаря. Раз сдал город, пусть пока сам и управляет. Осназовцы уже допросили пленных, и лейтенант Борисов сообщил ему, что тот, в общем-то терпимый градоначальник и в особом антисоветизме и русофобстве до этого не был замечен. Василию, конечно, было всё равно, кто тут из местных останется на должности, тем более, гэбисты сами этого примаря ему рекомендовали, и он легко согласился. Его батальону и ему самому требовалось идти вперёд, поэтому старший лейтенант попросил у майора Казанкина одну роту десантников – фактически, конечно, приказал, и тот её выделил, в качестве комендантский роты. А капитана Поборцева, командира батальона, он назначил военным комендантом Крайовы. И Роман уже ему отдал ключ от города. А лейтенант Терещенко, командир роты, стал заместителем военного коменданта. Но и из взвода ОСНАЗа пришлось выделить отделение, так сказать, для небольшой службы безопасности. Пока, на время, до прибытия советского командования повыше уровнем. А прежняя, румынская, комендатура была уже упразднена. И пусть далее майор сам покомандует батальоном.

А тем временем десантники и батальон Василия аккуратно расстеклись по Крайове, беря его полностью в свои руки. Выстрелы изредка слышались, но в основном было тихо. Город удалось взять быстро и без особых потерь. Они, к сожалению, были – до десятка убитых и пару десятков раненных стрелков и десантников. Кое-где румыны всё равно сопротивление оказали. Их самих пострадало, конечно, намного больше – нашлось больше сотни только убитых. И десантники при первом штурме потеряли до двух десятков убитыми и полусотню ранеными. Как ни хотел Василий, но всё равно ему никак не удавалось избежать потерь. Не хватало у красноармейцев выучки. И от случайных пуль и снарядов никто не застрахован.

Уже постепенно вечерело. Город замер в тревожном ожидании чего-то. Само собой, зря. Никто не собирался устраивать в только что занятом городе террор типа того, что японские самураи показали в китайском Нанкине. Или немцы, занимавшие советские города. Что там будет далее, пока никто не знал, но прибытие советских войск вряд ли что так уж особо изменит в жизни жителей Крайовы. Им и при своих боярах жилось несладко. Наоборот, местные трудящихся точно почувствуют облегчение. Ведь Василий ещё и издал приказ о некоторых изменениях в правах и жизни простых людей. Чтобы хоть немного почувствовали на себе советские порядки. Тут уже лейтенант Борисов посоветовал. Это и положение о восьми часах работы, отдыха и сна, запрет детского труда и защита их прав, заявление о равноправии мужчин и женщин, и ещё немного по мелочи. Будут выполнять или нет, не важно, главное, намерения новой власти показаны.

Примар и его подчинённые быстро напечатали листовки, тем более, раз Крайова имела развитую полиграфию, и типографские мощности позволяли, с распоряжениями новой власти, где просто сообщалось, что власть в городе, до заключения мира, переходит в руки советской военной администрации. И что горожане могут свободно заниматься своими повседневными делами, и никто их ни в чём ущемлять не будет. Только вот оружие придётся сдавать. Ну, ещё по мелочи. Хотя, часть прежней полиции оставалась, и даже вооружённая. Просто тяжёлое вооружение отнималось.

* * *

– Старлей, тут венгры хотят встретиться с тобой и поговорить. Похоже, и до них дошло, что это твои танкисты и самоходчики им под Брашовым врезали. Явно опасаются, что и сейчас можете на них накинуться. Понимают, что, если что, не спастись.

Лейтенант Борисов с интересом оглядел Василия, ненадолго отвлёкшегося на его сообщение. Тут он нормально перекусить не успел и, несмотря на вечер, всё носился по Крайове, чтобы, как глава новой власти, хоть немного оценить его. Заодно и собирал, и проверял, и готовил батальон к очередному дальнему маршу. Ещё и следил за текущей обстановкой. Несмотря на присутствие в небе советской авиации и отсутствие своей и немецкой, венгерская кавалерийская бригада нагло приблизилась почти к городу. Странно было, на что венгры там надеялись? Или не имели соответствующую информацию, или венгерское командование их безжалостно гнало?

Полковник Досик тоже прибыл в ратушу. Батальон капитана Морозова из его 204 авиадесантной бригады все ещё стоял на северной окраине Крайовы, но оборону держал уже против венгров, нагло занявшие пригородные имения местных богачей и там что-то грабившие. Он был сильно раздосадован, что его не привлекли к решению разных вопросов в городе. Но, видя, большую группу гэбистов в окружении Василия, полковник всё же осторожничал. И против приказов командования 9 армии, отдавшего десантников в подчинение к комбату-танкисту, идти он не мог. Тем более, уже знал, кто он. Хоть и младше по званию, но Герой Советского Союза, и на «зимней» войне хорошо показал себя, и на этой тоже нехило отметился. Вообще, на особом счету и у командования, и «кровавой гэбни». А попаданец и ранее хорошо ладил с гэбистами, и сейчас он не чувствовал особого неудобства от постоянного присутствия их рядом с собой. Что делать, служба у него теперь такая, воевать вместе с гэбистами и под их надзором. Хотя, одно дело делали. Есть такая профессия, Родину защищать, просто каждый на своём месте.

– Хорошо, товарищ лейтенант, раз желают, можно и поговорить. Роман, отпускаешь? Может, удастся нормально договориться? Я бы с удовольствием их погромил, но, сам понимаешь, без приказа нельзя. А мы сами не можем войны развязывать.

– Ладно, Василий, можно попробовать. Если не удастся с ними договориться, то пусть пеняют на себя. Никто их сюда не звал, и теперь здесь наша зона ответственности. Если сами не уйдут, то уже мы погоним их обратно. И нам никто ничего не скажет. Только возьми с собой побольше осназовцев. Анатолий, выделишь? Где они там хотят устроить встречу? Товарищ полковник, подтяните, пожалуйста, туда одну роту. Чтобы и отойти можно было. И мы ещё и танки поставим, и САУ.

Конечно, к встрече надо было основательно подготовиться. Если и погибнуть, то, как говорится, с музыкой. И чтобы ни один подлый враг не смог уйти! Чтобы и они все там остались!

– Там, в пригороде, особняк местного барина. Двухэтажный, стоит открыто. Если что, быстро можем занять.

Тут и полковник сменил гнев на милость:

– Обязательно, товарищ старший лейтенант. И пусть товарищ Стефанович возьмёт с собой и взвод десантников. С ОЗНАЗом и танками будет в самый раз.

– Хорошо, товарищ полковник. Слышь, Василий, постарайся не нарваться. Тем более, если вдруг с тобой что-нибудь случится, то ведь и нам не простят. Но сначала я этих венгров сам всех живьём закопаю. А потом пусть меня судят.

Да, тут Роман был прав. После всех этих рейдов, хоть многим судьба одного комбата-танкиста и будет безразличной, но его гибель без последствий точно не останется.

– Нет, Роман, думаю, ничего страшного. Они гарантии дают, что только поговорить. Конечно, вмазать бы им сполна, но лучше будет, если сами уйдут. Нам ведь до ихней границы дойти надо.

Но если и мнимый лейтенант Борисов уверен, то, похоже, так уж беспокоиться нечего. Хотя, Василий не особо и боялся.

– Хорошо, Роман, поговорю. Раз обещают, значит, ничего не будет. Прорвёмся. Но, если что, да, не жалей никого. Чтобы надолго запомнили. Если честно, венгры народ жестокий, под немцами долго жили и их нравы переняли, и нас точно жалеть не будут.

* * *

Да, хоть и поздний вечер, Василий пошёл. И не один. Для представительности его вызвался сопроводить и полковник Досик. Само собой, вместе с ними пошла и охрана – отделение ОСНАЗа, как ни странно, вместе с самим лейтенантом Борисовым. Он ещё и сам выбрал явно лучших, похоже, настоящих «волкодавов». Делегации придали и взвод десантников, под командованием младшего лейтенанта Алексеева Павла, как оказалось, даже чуваша откуда-то из-под Ядрина. Парень лишь недавно окончил в Киеве школу младших командиров и попал в Румынию на войну. Василий там никого не подбирал, и полковник взял первый попавшийся взвод. Но было приятно видеть земляка.

– Господин лейтенант, разрешите представить Вам полковника Антала Ваттая, командира второй кавалерийской бригады. А это майор Йожеф Саларис, его помощник, и капитан Никос Вереш. А я лейтенант Густав Чепеш, секретарь господина полковника, – мило улыбнулся лейтенант-красавчик, хоть и в полевой форме, надо же, мышиного цвета, но с видневшимися на ней кучей аксессуаров, указывающими на принадлежность к кавалерии, наверное, и гусарам. У старших офицеров форма была украшена и обильнее. А лейтенант по своим манерам явно был похож на прелестниц-секретарш разных военных чинов, которых часто показывали в мире попаданца по «ящику». Хотя, русский у него был хорош.

Венгров собралось тоже много. Десяток разных офицеров, но не представленных и тоже до взвода охраны. Особняк барина явно с трудом вместил их всех. Он оказался довольно вместительным. Хотя, советская делегация там ничего не успела увидеть. Их сразу же проводили в большой, явно банкетный зал. Недалеко от двери, в углу, был накрыть длинный стол, даже сервированный как бы для приёма – с тарелками с едой и даже, похоже, с фужерами с вином. Конечно, никто не собирался тут хоть что-то пробовать. Все офицеры, в том числе старшие, были хмуры, но многие излучали и какой-то интерес, и встретили советских командиров стоя. Но один всё же не встал. Он сидел за фортепиано и наяривал на ней, похоже, что-то грустное и венгерское. Василий как-то мельком видел похожую музыку в Интернете. Хотя, скорее всего, чардаш, ну, да, венгерский народный танец. Так-то, интересно послушать.

– Спасибо, товарищ лейтенант, – тут красавчик поморщился, но ничего не сказал. – Разрешите, товарищи, представиться и нам. Я старший лейтенант Стефанович, командир гарнизона Крайовы. Со мной полковник Досик, мой помощник. Мы готовы вас выслушать.

Но ни лейтенанта, ни младшего лейтенанта Василий не стал представлять. Охрана и есть. Венгры тоже никого не представляли.

Но сразу перейти к переговорам не получилось. Тут пианист завершил одну мелодию и, прежде чем начать другую, как бы решил временно прерваться и оглянуться. Ну да, тоже молодой парень, но взгляд сильно злой и ненавидящий. Судя по знакам, подпоручик.

– Od tego śmiecia nie da się uciec! (польс., «От этого быдла никуда не деться!»)

Хоть и было произнесено довольно тихо, надо же, на польском, и как бы про себя, но все присутствующие слова пианиста услышали. А тот, как ничего не бывало, взялся уже за новую мелодию, на этот раз за Полонез Огинского. Ну, да, а что же ему ещё играть? Це Польска ещё не сгинула, и она по-прежнему от можа до можа.

Само собой, члены советской делегации ничего не поняли. Похоже, и большинство венгров. Но вот сам полковник Ваттай явно понял. Он слегка поморщился, но ничего не сказал. Может, тоже не ожидал? Но Василий-то уже успел изучить польский язык довольно хорошо. Мама Ганка разговаривала на нём, как на родном. И Алеся неплохо знала. И учителями они оказались хорошими. И попаданец сам старался. Ведь ему надо было, кровь из носу, вписаться в легенду. Он и о Польше, и Варшаве много чего почитал. И о прежней жизни бедного сыночка мамы Ганки всё выпросил. Она и сама всё охотно рассказала. Конечно, немного и всплакнула, но душу отвела и всю нерастраченную любовь с погибшего сына перенесла на нового, нежданно появившегося. И он тоже ответил ей полной взаимностью. Мама и есть, и настоящая, и теперь всегда ей останется.

Вот ведь сволочь! Похоже, среди венгров затесался пшек, и он решил таким образом как бы выразить советским представителям презрение. Возможно, венгры как-то сумели достать личные данные Василия, потому знали, что он как бы из польских подданных. Может, хотели устроить провокацию – вывести его из себя и выставить в нехорошем свете? Но это ничего в положении венгров не меняло. Наоборот, они только хуже себе сделали. Василий решил однозначно изгнать венгров от Крайовы. До этого у него не было решительных намерений лезть на них, а вот теперь появилось.

И ещё, несмотря на присутствие гэбистов, пусть крайне мутных и опасных, попаданец решил поставить пшека не место. И тот как раз хороший повод для нагоняя венграм дал. Пшек как бы больше не обращал никакого внимания на прибытие советских представителей и продолжил наигрывать на фортепиано вечный Полонез Огинского. И венгерские офицеры с лыбопытством смотрели на Василия. Они уже поняли, что пианист как-то тронул его и явно ждали, проглотит он это мелкое оскорбление или нет. Как назло, и полковник Досик пока ничего не понял, и лейтенант, хотя, скорее, и круче, Борисов молчал. Они лишь как бы внимательно изучали венгров. Обиженный на Василия полковник даже и не думал скрывать свою обиду от венгров. А лейтенант, хоть и посматривал на него слегка с осуждением, конечно, не мог сделать ему замечание при них.

Глава 37

* * *

Глава 37.

И странный концерт…

Ладно, всё это мелочи жизни. Плевать и на полковника, и даже лейтенанта. Василий спокойно подошёл сбоку к подпоручику, как бы внимательно посмотрел на фортепиано, словно увидел его впервые, и вдруг резко скомандовал:

– Podporucznik, wstań! Okazałeś brak szacunku dla starszego stopnia i stanowiska i obraziłeś go! Proszę natychmiast opuścić ten lokal! (польс., «Подпоручник, встать! Вы проявили неуважение к старшему по званию и должности, и оскорбили его! Прошу немедленно покинуть это помещение!»)

Конечно, подпоручнику пришлось остановиться. Он как бы недоумённо, хотя, и презрительно, посмотрел на Василия, а потом, уже просительно, и на венгерского полковника.

– Господин полковник, прикажите этому дураку удалиться! – спокойно произнёс на русском Василий. – Или Вы хотите сорвать Ваши же переговоры? Мне, если честно, нисколько не будет жаль намотать таких дураков на траки своего танка. У меня, к Вашему сведению, приказ командования дойти до прежней границы Трансильвании, и как я это сделаю, ему неинтересно. Главное, выполнить приказ. И я его выполню!

И тут в зале на мгновение зависла звенящая тишина. Никто не ожидал такого поворота. Но все знают, что клин вышибают клином… Просто лучшим… И удар будет точнее, и сильнее…

Глаза венгерского полковника мгновенно налились кровью. Но он сдержался и лишь кратко бросил пшеку:

– Hadnagy, menjen innen! Veled később számolok! (венгр., «Подпоручник, вон отсюда! Я с Вами потом разберусь!»)

Хоть Василий ничего не понял, но ясно было, что полковник прогнал наглеца. И пшек, как пуля, вылетел из комнаты.

– Извините, господин полковник, с Вашего разрешения, я тут сыграю одну свою мелодию. Полонез Огинского, конечно, прелестен, но и она, возможна, Вам понравится.

И Василий, уже не обращая ни на кого внимания, спокойно сел на стульчик и осторожно, как-то даже нежно, положил руки на чёрные блестящие клавиши. Он, конечно, крутой попаданец, но в нынешние времена «кровавая гебня» ещё круче. Тем не менее, старлей решил выпендриться. К тому же, ему сильно хотелось снять с себя напряжение и раздражение. Он, конечно, не музыкант и никак не пианист, но в свои времена пытался немного выучить любимые мелодии и песни, и даже немного преуспел в этом. Да, сейчас он мог откровенно спалить себя. С другой стороны, кому надо, знают, что он как бы слегка талант. Так что, пан или пропал!

И чуть позже пальцы Василия легли на нужные клавиши, и комната вдруг наполнилась чарующей мелодией. Хотя, он уже не видел, что присутствующие, особенно венгры, изумлённо уставились на него. Может, и не совсем патриотично, но Василию почему-то припомнился именно «Весенний вальс» или «Mariage D’Amour», или «Брак по любви» одного француза. Эта мелодия всегда нравилась ему сильно, вот и выучился он играть её и на пианино, и на гитаре. И, скорее, вдруг взыграла и ностальгия по своему прошлому. Может, и тоска по Алесе, своей любимой жене? Ведь она скоро рожать должна! Но Василий уже ничего не видел и был полностью поглощён музыкой. Нет, текущую обстановку он не упускал. Но ему так уж беспокоиться было нечего. Если что, осназовцы из венгров и их охраны запросто паштет сделают. Взвод, присланный батальону, стоил роты, а то и больше, простых солдат, даже немецких. И отделение, что было взято сейчас, запросто положит всех венгров в особняке. Круче них были только варёные яйца. Хотя, и сам Василий не промах. А ещё имелись и десантники. И почти на виду венгров торчали башни пары КВ-1М с 107 мм пушками.

– Красивая мелодия, лейтенант. Извините, а кто автор? – Едва Василий закончил и повернулся в сторону венгров, спросил у него полковник и, надо же, вполне на чистом русском. Ну, да, хороший служака. Врага надо знать в лицо. Явно ещё в первую мировую войну с русскими воевал. – Похоже, Вы давно не играли, но мелодия всё равно получилась. И она мне незнакома.

И, действительно, чья? Хотя, ясно, попаданца.

– Моя, господин полковник, «Весенний вальс». В честь своей жены. Изредка, вот, балуюсь, но, сами понимаете, служба. Пока, вот, освобождаем пролетариат Румынии.

Полковник поморщился, но ничего на это не сказал.

– Сыграйте, лейтенант, ещё что-нибудь из своего?

И далее Василий сыграл уже «A comme amour» или «Приди ко мне любовь» того же француза. Но останавливаться он не стал и, раз имелась возможность, вдруг решил и спеть. Чтобы было и своим, и чужим, не что-нибудь, а «Белла Чао», и даже на итальянском. Тоже выучил. Языка Василий, конечно, не знал, но большое количество слов и понравившиеся песни вызубрил. Кстати, он запросто смог бы спеть прелестную «Emmanuelle», что когда то исполнял Джо Дассен или его же «Et Si Tu N’Existais Pas», но сейчас это было бы уже слишком. А партизанская песня сойдёт. И она пока не написана.

– Una mattina mi son svegliato,

О bella, ciao! Bella, ciao! Bella, ciao, ciao, ciao!

Una mattina mi son svegliato

E ho trovato l’invasor.

(ит. – Однажды утром я вдруг увидел —

Прощай, родная, прощай! Белла чао, чао, чао!

Однажды утром я вдруг увидел —

Родную землю топчет враг.)

А далее, чтобы не нарваться на интерес и, возможно, даже немилость «кровавой гэбни», он спел уже «Там вдали за рекой»:

– Там вдали за рекой засверкали огни,

В небе ясном заря догорает.

Сотня юных бойцов из будёновских войск

На разведку в поля поскакала.

Тут, правда, он больше хотел позлить венгров. Наверняка, если вдруг здешняя история дойдёт до верхов, то и упоминание славных буденновцев будет в самый раз.

– Э, Вы, лейтенант, похоже, серьёзно занимаетесь музыкой? Вторая мелодия тоже красива, как первая. И песня, неожиданно оказавшаяся на итальянском, интересна. И она тоже в честь жены?

– Вторую мелодию, господин полковник, я назвал «Признанием в любви». Вы угадали, она тоже в честь моей жены. Сильно скучаю по ней. А песня на итальянском языке, конечно, в честь товарища Гарибальди. Вы наверняка знаете, что не так давно в Италии жил такой революционер, боролся за освобождение своей страны из-под гнёта, извините уж, Австро-Венгерской империи и, как знаете, добился успеха. А последняя песня уже не моя, она со времён гражданской войны, в честь Конной Армии товарища Будённого. Она мне очень понравилась. Мы ведь тоже боремся за освобождение пролетариата, пусть и румынского.

Конечно, хмурому венгерскому полковнику слова Василия были неприятны. Но он, не дав ему ответить, тут же продолжил:

– Как я уже сообщил Вам, господин полковник, у меня приказ командования дойти до прежней границы Трансильвании и, сами понимаете, он будет выполнен в любом случае. У Вас, возможно, тоже имеется приказ своего командования, но, к сожалению, на этот раз Вам придётся отказаться от его выполнения. Надеюсь, мы с Вами тут спокойно договоримся, и Вы начнёте отвод своей бригады из-под Крайовы, скажем, в течение ближайших четырёх часов, пусть и после полуночи. И на достижение прежней границы Трансильвании Вам даётся, учитывая, что у Вас всё-таки конная бригада, двое суток. Если вы не уложитесь в этот срок, Ваша бригада, если между Советским Союзом и Венгрией всё будет решено мирно, будет временно интернирована, а в случае сопротивления, уничтожена.

– А не много ли Вы берёте на себя, старшей лейтенант? Как мы тут видим, с вашей стороны имеются командиры и старше Вас по званию. И Вашему командование однозначно не понравятся Ваши высказывания. И, конечно, мы тоже не оставим Ваши угрозы без ответа. Вы, старший лейтенант, ведёте себя слишком нагло! Не забывайте, под моим командованием целая бригада!

Да, полковник весь кипел от негодования. И оно передалось и его офицерам. Само собой, напряглась и охрана с обеих сторон. Но тут у венгров не было никаких шансов. Советские ППС выглядели намного предпочтительнее древних австрийских карабинов.

– Сожалею, господин полковник, но пока моё командование старшим командиром назначило именно меня, и я намерен любой ценой выполнить его приказ. Скажем так, просто на правах сильного. Мой батальон, да ещё вместе с десантом, много сильнее Вашей бригады и тех подкреплений, что движутся к Вам. Одно моё слово, и её, и их, конечно, позже, не будет. Но нам и воевать не надо. Наша советская авиация сравнит с землёй все препятствия на нашем пути. И, вообще, не в интересах Венгрии затевать очередную войну с моей страной. Я лишь простой командир Красной Армии, и то мне понятно, что и силы неравные, и лучше мира с Советским Союзом для Вашей страны ничего нет. Товарищ Сталин и советское правительство всё делают для мира во всём мире. А мировые империалистические силы изо всех сил стараются натравить на нас разные страны. Но у них ничего не выйдет, и вам никогда не удастся победить нас! Если желаете войны, мы сами придём к вам!

– Хорошо, старший лейтенант, я вынужден уступить грубой силе. Моя бригада через четыре часа начнёт отход, и мы постараемся через два дня отойти за прежнюю границу Трансильвании. Но Вы, как сами сказали, лишь простой командир Красной Армии и не уполномочены решать такие межгосударственные вопросы. Кто даст гарантии моей бригаде, что Вы не нападёте на нас по пути и обязательно остановитесь на прежней границе?

– Пока, господин полковник, у меня нет приказа командования нападать на кого-либо. Успеете отойти, никто Вашу бригаду не тронет. Поступят иные приказы, значит, будем воевать.

И тут вдруг в разговор с полковником вмешался лейтенант Борисов. Хотя, Василий ожидал чего-нибудь такого.

– Я, господин полковник, могу подтвердить, что у старшего лейтенанта Стефановича нет приказа нападать на Вашу бригаду. У него лишь задание выйти на прежнюю границу Трансильвании, и далее его батальон не пойдёт. И, сами понимаете, что сил выполнить приказ командования у него вполне достаточно.

– Извините, лейтенант, Вы, хоть и из ГПУ, но наверняка тоже не имеете нужных полномочий. И, да, Вы не представились.

– Конечно, господин полковник, я тоже не уполномочен решать межгосударственные вопросы. Разрешите представиться, старший майор госбезопасности Судоплатов. Прислан на помощь товарищу Стефановичу и, можете удивиться, согласно приказа командования, пока нахожусь в его подчинении и должен оказать ему всемерное содействие. Что делать, мы люди военные и должны, и будем исполнять приказы. И, да, господин полковник, Вы сами прекрасно понимаете, что сейчас Ваша бригада не способна противостоять даже батальону товарища Стефановича. И я приветствую его и Ваше решение. Зачем нам с вами лишнее противостояние?

Да, Василий как раз и подозревал что-то такое. Он не мог знать на лицо товарища Судоплатова, и в памяти, как назло, ничего из увиденных в Интернете фотографий не отложилось, но кто такой легендарный диверсант и разведчик советского времени, конечно, прекрасно помнил. Хотя, сейчас сразу же изобразил на лице сильное смущение и откровенное недоумение. Пока товарищ Судоплатов широкой общественности не был известен, и старший лейтенант Стефанович тоже не мог знать о нём ничего.

– Э, товарищ старший майор, я не знал о Вас. И прошу извинить меня за некоторые действия. Но, господин полковник, ставлю Вас в известность, что, несмотря на присутствие здесь товарища старшего майора, менять своё решение без приказа командования я всё равно не буду. У Вас, как мы с Вами договорились, четыре часа на начало отвода Вашей бригады и двое суток на сам отход. Это касается, без исключения, и других венгерских частей. Я прошу Вас довести это до своего командования. Чуть что, я вызываю авиацию. Согласно имеющимся у меня приказам командования, все авиационные части должны немедленно и в полном объёме выполнить любые мои запросы. – Тут Василий не преувеличивал. Авиационные начальники, конечно, могли не выполнить некоторые его заявки, но потом им однозначно пришлось бы объясниться с вышестоящим начальством, а то и «кровавой гэбней». Раз им приказано оказывать танкистам полное содействие, то пришлось бы. А как сам Василий объяснится с командованием 9 армии и, далее, может, и «кровавой гэбней», за свои решения, это их уже никак не касалось. Тут старлей ненадолго остановился, задумался и, неожиданно и для себя самого, вдруг выдал. – И, да, господин полковник, ставлю Вас известность, что это касается и вод Дуная. Все венгерские части должны покинуть их до прежних границ Трансильвании. Чтобы не было лишних соблазнов. Кроме того, надеюсь, что отныне никто не будет покушаться на любые советские корабли и суда, находящиеся в водах Дуная вдоль границ Югославского королевства.

Тут даже сам Судопдатов удивлённо посмотрел на старшего лейтенанта, но промолчал.

– Хорошо, старший лейтенант, я поставлю своё командование в известность. Что касается моей бригады, то через четыре часа мы уходим и через двое суток будем на той стороне прежней границы Трансильвании. Надеюсь, что за это время ничего не случится? И, да, старший лейтенант, спасибо за Вашу музыку. Она мне понравилась. Приятно было познакомиться со столь достойным автором.

– Спасибо, господин полковник, за понимание. Надеюсь, что мы с Вами никогда не встретимся на поле боя. А что касается музыки, то надеюсь порадовать Вас и другими произведениями.

– Хорошо, старший лейтенант, надеюсь ещё услышит о Вас. И, если можно, нельзя ли получить ноты и слова Вашей музыки?

Ну, раз просят, то Василий охотно написал и ноты, и слова, и даже гитарные аккорды всех четверых композиций. Он же учился играть именно по нотам, а не на слух, как отдельные таланты. Заодно, чтобы отметить результаты переговоров, пара осназовцев с хорошим почерком, хорошо знавших и венгерский язык, быстро набросали на обычных листах писчей бумаги тексты соглашений – само собой, по паре экземпляров, на русском и венгерской. Что заявил старший лейтенант, то и отразили, и венгры согласились. И с каждой стороны на них расписались по трое представителей – от венгров полковник и его помощники, а с советской – сам Василий, полковник Досик и старший майор. На этом странные переговоры завершились. Как там примут всё старшие начальники, конечно, пока не ясно, но их приказ был выполнен!