Текст книги "Искатель, 2012 №5"

Автор книги: Анатолий Галкин

Соавторы: Елена Болотова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

Дорн задумчиво поглядел на Нордика.

– Что ж, – сказал он, – пожалуй, время пришло. Но должен предупредить: то, что я расскажу вам, вряд ли улучшит ваше моральное состояние. И не по злой прихоти я тянул с объяснениями. Я хотел убедиться, что ваш мозг созрел для информации, которую я вам сообщу. Расскажи я это кому-нибудь другому, реакция будет предсказуемо примитивной. А вы готовы. Выслушайте внимательно, не торопитесь с выводами. Постарайтесь воспринять услышанное адекватно. Начну с главного. Мы не люди.

– Кто мы? – Нордик испуганно взглянул на Дорна. – Вы и я?

– Нет, только я и такие, как я. Вы местный житель. И прошу вас, слушайте молча, не перебивайте, иначе мы оба запутаемся. Мы – посланцы далекого космоса. На планете, совсем не похожей на вашу, возникла раса разумных существ. Она развивалась естественным путем и подошла к этапу исследования космического пространства. Была изучена собственная солнечная система, были совершены космические полеты на ближайшие планеты. Эти полеты показали, что, перемещаясь в космическом корабле, дальний космос исследовать невозможно. Для путешествий в другие миры и звездные системы необходимо было использовать скорости, сопоставимые со скоростью света. Тогда родились идеи трансментальных перелетов. Не буду вдаваться в технические подробности, опишу только суть метода. С помощью мощных телескопов исследуются дальние звезды и планеты, вращающиеся вокруг них. На планету направляется пучок импульсов излучения, содержащего алгоритмы молекулярных преобразований. Если на планете есть необходимые химические элементы, их атомы и молекулы, ионизируясь определенным образом, соединяются в субстанцию с заданными свойствами. Субстанция, повинуясь посылаемой программе, выбирает из окружающей среды нужные атомы и соединяет их в небольшой структурный объект. Мы называем его модуль. Модуль может лежать годами и десятилетиями без всякого преобразования, но как только его сенсоры обнаружат рядом движение, модуль сам начинает двигаться – шевелиться, ползти, издавать звуки и светиться, привлекая внимание. Так он бывает схвачен и поглощен какой-нибудь местной живностью. Быстро внедряясь в нейронные и сенсорные структуры аборигена, модуль анализирует их возможности, а затем излучает сигналы о готовности к приему трансментальных данных. Нейронная основа мозга животного преобразуется, совершенствуется и усложняется по программе модуля. Наконец, она становится готова принять цифровую копию мозга одного из наших исследователей, которая внедряется в структуры мозга аборигена. Таким образом на дальней планете, не достижимой для исследований никаким другим способом, появляется путешественник-первопроходец в облике аборигена с интеллектом инопланетянина.

Так было и с вашей планетой. Много тысяч лет назад, внедрившись в мозг животного, первый исследователь приступил к изучению планеты. Она оказалась необычной и чрезвычайно интересной. Такие планеты раса Тан прежде не встречала. Да, Нордик, ваша планета уникальна. Сделало ее такой случайное совпадение многих факторов – химический состав, магнитное поле, расстояние до звезды, влияние спутника. Мы решили обосновать здесь колонию. Для преобразования дикой природы и обустройства планеты необходимо было создать роботов. Эти же роботы должны были служить в качестве носителей модулей с интеллектом прибывающих вновь представителей расы Тан. В качестве основы для создания роботов были выбраны гоминиды – животные, обитавшие стаями на равнинах большого материка. Несколько гоминид получили модули с интеллектом наших исследователей, другие, несколько десятков, подверглись генному воздействию, расширившему возможности их мозга и давшему толчок к быстрому развитию. Мы изучали планету и одновременно руководили преобразованиями, проводимыми нашими роботами – человеческой расой.

– Вы хотите сказать, что причиной появления вида Ното sapience стало ваше вмешательство в мозг обезьян? – спросил Нордик.

– Как ни обидно это для вас, но это так. Вы – наши роботы, созданные нами для освоения планеты и удобства нашего пребывания здесь. Что вас смущает?

– Моральный аспект. Если это не рабство, то что тогда?

– Тогда назовите рабством ваше использование животных. Пища, одежда, работа на износ, медицинские опыты – нет, рабство – это слишком мягко сказано.

– Но мы не животные. Или вы так не считаете? Да, вы запустили процесс ускоренной эволюции, как-то поправляли его, а скорее всего, не вмешивались, пользуясь ее плодами. Но когда мы достигли определенной стадии развития, уже непозволительно считать нас ни животными, ни роботами. Вы не согласны?

– Отчасти. Ваш вид – это гибрид животного и робота, смесь естественного и искусственного начал. Но, действительно, наш опыт на вашей планете оказался на редкость удачным. Потенциал структур вашего мозга огромен. Стоило запустить механизм совершенствования, как развитие пошло удивительно быстрыми темпами. Нам пришлось опять вмешиваться в геном и уже не ускорять, а замедлять темпы развития мозга.

– Тот комплекс, который обнаружил доктор Дорн? Настоящий Дорн? Если я правильно понял, вы – инопланетный модуль, внедренный в мозг профессора Дорна. А убийство Дорна как-то согласуется с вашей моралью?

– Дорн открыл военные действия. Но, скажу честно, я был против его нейтрализации.

– И что, к вашему мнению не прислушались?

– Напротив, был принят мой вариант сотрудничества с Дорном. Но среди танов, как и среди людей, существуют разные понятия о допустимых методах обращения с роботами.

– Его решили убить?

– Да, агент службы безопасности. Он уволен, его копия стерта. На нашу планету отправлено представление о нем. Ему запретят участвовать в космических проектах. Дорну после вашего ухода стало хуже. Я сам предложил перенести мой модуль в его тело. Я хотел понять, как он смог разобраться в геноме и найти комплекс торможения.

– И как?

– Мутация в его контролирующих нейронных сетях. Они почти не работали, из-за чего его мозг начал ускоренно развиваться. К сожалению, он был сильно поврежден при аварии.

– Сломался робот – невелика потеря! – усмехнулся Нордик. – Мы для вас роботы, машины созданные вас обслуживать. Когда вы нас создавали, вы думали о том времени, когда машине надоест быть орудием в ваших руках?

– Нет. На других колонизированных нами планетах способности животных были невелики. И, по правде говоря, это проблема.

– Да, я вам не завидую. Мнить себя высокоразвитой просвещенной расой и подавлять развитие населения целой планеты, превращая ее жителей в послушных исполнителей своей воли. Это как-то не стыкуется.

– Я понимаю ваше негодование, – спокойно ответил Дорн. – Теперь попробуйте понять меня. Поставьте себя на наше место. Против нашей технологии создания модулей вы, похоже, не возражаете. Представьте, на далекой планете, вращающейся, скажем, вокруг Сатурна, обнаруживаются условия для формирования модуля. Через несколько лет после отправки туда первых пробных сигналов вы получаете ответ от полностью сформированного модуля. Неужели вы не пошлете туда свою копию? Неужели откажетесь от исследования неведомого мира? Вот ваша копия, то есть второй вы, обнаруживает себя в теле местного животного.

– Так, стоп. А если это не животное, а разумное существо?

– Исключено. Разумное существо не станет глотать несъедобный модуль только потому, что он шевелит щупальцами и движется. Носитель разума, скорее всего, станет исследовать непонятный объект, а для его внедрения в геном и нейронную сеть необходимо именно проглотить модуль. Итак, модуль проглочен и подготовлен. Вы осознаете себя в теле животного-аборигена и начинаете руководить этим телом, исследуя планету. Есть возражения?

– Нет. Методика великолепна.

– Пойдем дальше. Планета в какой-то доступной мере исследована, и у вас есть два пути: либо отключиться, либо продолжить исследования на более высоком уровне. Что выбираем?

– Отключение означает самоубийство?

– Нет, конечно, – удивился Дорн. – Это же ваша копия. Вы сами находитесь на своей планете в безопасных и комфортных условиях.

– Но оригинал не управляет копией. Она живет своей жизнью. Это уже не совсем копия.

– Не преувеличивайте, это копия. Как компьютерный файл с вашей фотографией. Итак, вы находите в окружающей среде обитания существо с большими возможностями для исследования планеты, чем у вашего донора тела. А если такого нет, создаете его на основе того, что есть, проводя генные изменения, совершенствуя его. Аморально? Но вы же выводите новые породы собак и кошек для своей прихоти. А молочные коровы с большими удоями? Разве они не отличаются от своих диких предков? Куры, кролики, лошади – все это ваши технологии, но наши методы. Вам ли осуждать нас за то, что на основе гоминидов мы создали себе отряд роботов? Удачный опыт, позволивший им заселить всю планету. А если бы мы модифицировали куриц или слонов, вы бы не стали возражать?

Нордик удивленно смотрел на Дорна.

– Похоже, вы сами не ожидали такого результата, – сказал он холодно. – Хотели создать смышленых послушных биороботов, а получили расу разумных существ с самосознанием и самомнением, достаточным, чтобы противиться любому управлению.

– Да, побочный эффект, – задумчиво проговорил Дорн. – Но я бы не стал драматизировать. Восстания машин не будет. Колония, основанная нами на этой планете, будет существовать. Она – наше детище, и вы все, населяющие ее, – наши создания. Вам не догнать нас по уровню развития. Мы этого не допустим.

– Противостояние рас? А как насчет мирного сосуществования?

– Мы и машины? – Дорн пожал плечами. – Угадайте, интересы какой расы будем защищать мы – я и все те, кто переселился сюда с планеты Тан. Мы создали вас и вашими руками преобразовали планету.

– Ну да, раса богов, – кивнул Нордик. – Как это все знакомо и узнаваемо, сколько раз мы это уже проходили! И практика подавления знакома, и технологии отточены за века цивилизации. И как вы похожи на нас! Или мы на вас? Ваша работа? По своему образу и подобию... Сдается мне, вы скопировали в нас не лучшие ваши черты.

– Мы здесь ни при чем. Ваша раса сама генерирует жестокость, жадность и зависть.

– Тут вы не вмешивались.

– Нет, если это не касалось наших интересов.

– В чем ваш интерес? Зачем вам наша планета? Что вы имеете с этой колонии?

– Здесь один из наших аванпостов. Мы изучаем эту область галактики, наблюдаем за эволюцией звезд, отсылаем отчеты на Тан и просто живем – поселение танов и биомеханизмов, обеспечивающих колонию всем необходимым для жизни и исследований.

Нордик был потрясен. Он сидел в своей комнате, уставившись в стену невидящим взглядом. Он ожидал услышать от Дорна любое самое невероятное объяснение происходящим событиям, но то, что он услышал, было диким, безумным, не укладывающимся в голове. Нордик вдруг оказался низшей расой, подопытной крысой, над которой ставят чудовищные по циничности эксперименты. Вся его жизнь, вся окружающая его действительность была на самом деле не такой, какой представлялась. Вся человеческая история была спектаклем, сыгранным марионетками под руководством опытных кукловодов. Да и была ли вообще эта история? Не была ли она сфабрикована, а все артефакты подброшены и подделаны? Биороботы, преобразующие планету для жизни и исследований! Вот незадача! Мнили себя сынами божьими – оказались биологическими машинами. Но нет, не может этого быть. Не может быть такого, будто всё, что несет в себе человек, было кем-то смоделировано. Наверняка есть, должно быть что-то свое, присущее только человеку, не понятное и не подвластное расе Тан. Надо отыскать это качество и использовать его в противостоянии. В том, что противостояние будет, Нордик уже не сомневался.

Дни шли за днями. Нордик работал под руководством Дорна почти как прежде. Они занимались научной работой, но темы изменились. Теперь Нордик полностью переключился с генома растений на геном человека. Он был включен в команду ученых, исследующих мозг и его реакции на генные изменения, причем не в качестве испытуемого, как он резонно предположил вначале, а в качестве полноправного исследователя. Он проводил тесты, изучал геномы различных людей, составлял таблицы, рисовал графики. Что хотели выяснить или доказать его новые научные руководители, Нордик не знал. Он направил свои силы на изучение «тормозящего комплекса», сравнивая показатели функций собственного мозга, избавленного от воздействия подавляющей системы, с показателями других людей. Разница была очевидной. За тот короткий срок, что прошел после отключения комплекса внедрения, мозг Нордика стремительно развивался. Он словно наверстывал упущенное время, пытаясь достичь своего должного уровня ускоренными темпами и в сжатые сроки. Нордик ощущал уверенность и силу, от былой растерянности не осталось и следа. Он соображал мгновенно, мысли были ясными и четкими. Он схватывал суть сразу, не блуждая в потемках по лабиринтам сомнений и предположений, не путаясь в хаосе мелькающих обрывков мыслей. Нордик наслаждался, наблюдая, словно со стороны, за работой своего мыслительного инструмента, четко и системно расставляющего все факты по полочкам и дающего им характеристику. Он уже явно превосходил по интеллекту своих коллег-танов, чье умственное развитие ограничивалось возможностями модулей. На основе данных, полученных Нордиком, группа приступила к созданию новых, более совершенных модулей для приема исследователей с планеты Тан.

Однажды в их лаборатории появился новый сотрудник. Его звали Сай. Он сказал, что после пересылки почти год ждал донорского тела для установки модуля. Сай показался Нордику простым и приветливым парнем без налета снобизма, который был присущ почти всем ходячим модулям. Нордик впервые встретил только что прибывшего тана, он даже не предполагал, что пересылка копий все еще происходит. Он не знал, существуют ли копии вечно, или они исчезают вместе со своими носителями. Нордик очень хотел познакомиться с вновь прибывшим таном, и такая возможность ему вскоре представилась. Сай оказался специалистом как раз по формированию модулей из материалов колоний. Он должен был работать над созданием усовершенствованного модуля и потому занялся вплотную изучением отчетов Нордика.

Сай был веселым и коммуникабельным, и они быстро нашли с Нордиком общий язык. Они понимали друг друга с полуслова. Их разговоры текли оживленно и даже весело, пока не коснулись больной темы.

– Ты давно здесь? – спросил Сай.

– Уже три месяца, – ответил Нордик настороженно.

– Тебя тоже недавно переслали? Странно, я не слышал, чтобы кого-то отправляли параллельно со мной. Ты долго учил язык? Долго ждал тело?

Нордик рассмеялся.

– Ты меня принимаешь за копию тана, – сказал он. – Тебя разве не предупредили? Нет, Сай, я не тан, я человек. Три месяца я здесь, в Цитадели, и не по своей воле. А в этом теле я уже тридцать пять местных лет, со дня своего рождения. Я – абориген, робот, биологическая машина, обслуживающая вашу расу.

Сай глядел на Нордика испуганными глазами.

– Странно, – сказал Нордик, – что они не ввели тебя в курс дела. И странно, что они доверили это сделать мне. Очередной эксперимент или промашка?

– Промашка... – эхом отозвался Сай. – Ладно, разберемся. Так как ты, говоришь, попал в Цитадель?

Рассказ Нордика длился недолго. Нордик торопился, пытаясь упаковать все факты в короткие емкие фразы. И торопился не зря. Вскоре в лабораторию вошел Дорн. Заметив серьезное лицо обычно веселого Сая, Дорн нахмурился.

На следующий день Нордика перевели к другому напарнику. Это была Эна, тучная неповоротливая блондинка, вечно всем недовольная и утомительно капризная. Она постоянно болтала в коридоре со своей подругой из соседней лаборатории, и в эти «технические» перерывы Нордик отдыхал от ее снобизма и презрения. Эна была недовольна всем – тем, что ее приставили к роботу, что дали неподъемную, по ее понятиям, тему исследований, тем, что она не понимала Нордика, который не опускался до примитивных объяснений. Но больше всего она была недовольна своим телом. Как-то Нордик услышал обрывок ее разговора с подругой.

– Как меня угораздило попасть в это тело? – возмущалась Эна. – Ты посмотри, что за безобразие! Эти бесформенные бедра, эти складки вокруг талии. А щеки? А нос? Шарик вместо носа как у клоуна.

– Тебе не все равно? – отвечала подруга. – На самом деле мы выглядим иначе. Это не твое тело.

– А какое капризное! – продолжала хныкать Эна. – То ему душно, то холодно, то его обижают, то не замечают. Всюду надо лезть, тешить свое эго. А чуть что не по нему, сразу спазмы, сбои. Даже до панических атак доходило. Оно меня замучило.

– Поменяй. Напиши заявление, встань в очередь.

– Легко сказать, поменяй! Я это тело ждала целый год. Но, видно, придется заняться. Оно меня достало.

Нордик скучал по Саю. Он оказался в изоляции, ему не хватало дружеского общения. Видимо, и Сай испытывал потребность в разговорах с Нордиком, потому что однажды в столовой он подсел к нему за столик, приветливо улыбаясь.

– Здраствуй, Пал, рад тебя видеть, – сказал он бодро.

– И я рад, – ответил Нордик. – Но, должен предупредить тебя, ко мне обычно не подсаживаются. Среди танов это не принято. Я здесь единственный человек.

– Чепуха! – махнул рукой Сай. – Здесь кроме тебя и поговорить толком не с кем. Честно, я скучаю по тебе, по нашим беседам. И потом, мы с тобой не договорили. Нам надо многое обсудить.

– Этого не допустят.

– Ничего, я кое-что придумал. Нам, конечно, далеко до вас в актерском мастерстве, но мне есть у кого учиться. После нашего разговора с тобой я занялся изучением расы людей и точно скажу, нам есть что у вас позаимствовать. Короче, жди перемен.

И действительно, вскоре надменная Эна исчезла, а Нордика перевели обратно в помощники Саю.

– Как тебе это удалось? – спросил Нордик.

– Что удалось? Изобразить ярого тана-патриота, презирающего всех здешних роботов-аборигенов и эту жалкую планету, которой выпала честь стать нашей колонией? Между танами лицедейство не принято, хотя обманывать местное население не считается дурным тоном. Короче говоря, какую реакцию от меня ожидали, такую и получили.

– И что теперь?

– Теперь мы будем думать, как исправить безобразие, учиненное нашей расой. Вернее, ты, Нордик, со своим уникальным мыслительным аппаратом придумаешь, а я помогу организовать.

– В общих чертах мне понятно, – говорил Нордик Саю, – что было задумано и сделано вашими соотечественниками. Несколько десятков или сотен тысяч лет назад они в виде информации излучения достигли нашей планеты и, образовав модули, внедрились в мозг гоминидов. Место в галактике подходило для основания наблюдательной колонии, но дикая планета требовала благоустройства. Таны на основе гоминидов создали отряд биороботов, проведя методами генной инженерии модификацию их мозга. Вмешательство дало побочный эффект. Роботы стали быстро развиваться, грозя превзойти своих создателей, чей разум ограничивали возможности модуля. Причина в большом нейронном потенциале мозга аборигенов, уже накопивших опыт выживания в течение эпох. Видя быстрый прогресс людей, таны решили внести изменения в структуры их ДНК. Они внедрили «комплекс торможения» – нейронную сеть, значительно снижающую скорость развития и уровень интеллекта роботов. Этот комплекс разрывал синаптические связи, тормозил мыслительные процессы, сбивал логическую последовательность, проще говоря, путал мысли. Он обеспечивал запаздывание развития мозга по сравнению со всем организмом. Когда мозг достигал какой-то приемлемой стадии своего развития и выходил на уровень адекватного восприятия действительности, тело старело и дряхлело и было не в состоянии питать мозг и поддерживать его работу. Так была решена проблема неконтролируемого развития биомашин. Не в интересах расы танов было увеличивать продолжительность жизни аборигенов, которые в стабильном соотношении стадий развития тела и разума были управляемы и предсказуемы. Генная программа комплекса торможения, закодированная в ДНК, передается из поколения в поколение. У меня нет сомнения, что если нейтрализовать ее и дать мозгу человека достичь в своем развитии реального предела, будут решены многие проблемы человечества. Люди избавятся от неизлечимых болезней, они не будут стареть и без труда найдут решение проблемы перенаселения планеты. Они разработают новые технологии, создадут гармоничное общество, освоят космос. Все дело в мозге, в развитии интеллекта. И вам, танам, это было бы выгодно. Выгоднее сотрудничать с передовой, технически продвинутой расой, чем держать в подчинении армию биороботов.

Сай восхищенно глядел на Нордика.

– Именно так! – воскликнул он. – Подавлять способности аборигенов ради собственной выгоды – это подло и не достойно передовой расы. Ты должен сделать все, чтобы избавить людей от влияния комплекса торможения. Сделай это, Нордик, я тебе помогу.

Всю следующую неделю Сай тайно приносил в лабораторию различное оборудование, которое заказывал Нордик. Там были управляющие микросхемы, конденсаторы, реле, волновые генераторы и многое другое. Нордик собирал аппаратуру в единую схему, схему разработанного им устройства. Он работал упорно и ожесточенно. В то время как лицо его напарника пылало энтузиазмом, в глазах Нордика не было вдохновения, в них часто мелькала тревога и грусть. Таны Цитадели не вмешивались в работу Нордика и Сая, всецело полагаясь на преданность Сая. А Сай выполнял все просьбы Нордика. Если Нордик в тандеме был головой, то Сай руками. Они отлично ладили. Они часто рассуждали о том, каким должно быть сотрудничество людей и танов на планете. Сай говорил о полном равноправии. Он был уверен, что двум разумным развитым расам несложно будет договориться между собой. Нордик проявлял больший скептицизм. Он не верил в скорое решение проблемы и не надеялся, что противостояния удастся избежать. Но он был уверен, что ситуация когда-нибудь все равно обострится, и чем скорее дать толчок этому обострению, тем проще будет избежать тяжелых последствий. И коли именно ему суждено послужить детонатором, так тому и быть.

Наконец, все было готово. План, разработанный Нордиком, заключался в следующем. Цитадель, стоявшая в центре города, была не единственным оплотом танов на планете. В каждой столице, в каждом крупном городе мира возвышались над окружающими кварталами подобные сооружения. Они всегда занимали высшие точки города, словно сторожевые башни. Нордик научился безошибочно находить Цитадели на фотографиях городов. Их острые, торчащие в небо шпили были увенчаны сложными антеннами, видимо, для координации действий танов. Если собранное Нордиком устройство подсоединить к антенне и включить генератор излучений, подобранных еще прежним Дорном-человеком, волны излучения пройдут через весь город. Проникая сквозь стены и крыши домов, сквозь заборы, деревья, любые препятствия, эти волны очистят генные цепочки людей от грубо притороченного тормозного комплекса. И это будет лишь началом. С помощью Сая можно будет провести операцию облучения и в других городах мира. Постепенно люди изменятся. Они будут способны адекватно воспринять информацию о танах. Дальше Нордик не загадывал. Он боялся загадывать и мог лишь надеяться, что все сложится удачно. Сай был смелее Нордика в своих мечтах. Он говорил даже о путешествии людей на планету Тан в качестве ответного визита. Сай был, по словам Нордика, неисправимым мечтателем, но мечтателем деятельным. Он смог добыть схемы соединений антенны и найти способы подключения к ним аппаратуры Нордика.

Настал час зеро, точка отсчета начала существования нового мира, новой цивилизации. Этот час не назначали, просто, когда все было готово, Нордик повернул рукоятку тумблера и замкнул цепь. Работает ли система, распространяются ли волны излучения по городу, понять было невозможно. Нордик и Сай просто смотрели друг на друга и ждали. Прошло время, достаточное по расчетам для воздействия излучения. Нордик выключил аппаратуру.

– Что дальше? – спросил Сай.

– Надо определить степень воздействия облучения. Взять у людей образцы ДНК и проверить состояние комплекса торможения. Вскоре комплекс должен отсоединиться от хромосом, а поддерживаемая им нейронная сеть распасться. А пока надо разобрать аппаратуру.

– Пожалейте свое гениальное изобретение, Нордик! – раздался голос Дорна, входившего в дверь. – Дайте возможность и нам полюбоваться вашим творением. Ведь и вы, Нордик, наше детище, наш робот, и все, что создано вами, тоже косвенно является нашим детищем.

Нордик испуганно смотрел на Дорна, потом перевел взгляд на Сая. Тот отвел глаза.

– Вы не понимаете, что происходит? – усмехнулся Дорн.

– Ну почему же, – ответил Нордик холодно, – я просчитывал такой вариант. Он даже представлялся мне самым вероятным. Но попробовать стоило. Что ж... Итак, антенна не была подключена.

– Антенна нет, но к вашей установке был подключен излучатель, расположенный в соседней комнате. Там находились и подверглись вашему облучению пять представителей человеческой расы разных возрастов и пород. Мы проверим влияние облучения на комплекс торможения. Пора его усовершенствовать.

– Итак, это был очередной эксперимент с целью...

– С целью изучения возможности роботов организовать восстание машин.

Нордика увел охранник.

– Молодец, Сай, – сказал Дорн. – Ты хорошо сыграл свою роль.

Сай поморщился.

– У меня были хорошие учителя, – сказал он. – На мои наивные порывы наложилась ваша практичность и презрительность.

– Вся наша история здесь – наш учитель, – усмехнулся Дорн. – Не случайно мы столетиями успешно избегали восстания машин. Сейчас с помощью этого робота мы смогли изучить сценарий опасного развития событий в современных условиях. Но вы, я вижу, чем-то огорчены.

– Слегка разочарован, – ответил Сай. – Я не думал, что мы зашли так далеко в отступлениях от нравственности на этой планете.

– Вы сочувствуете роботу? – удивился Дорн.

– Он хороший парень, умный и порядочный. Где граница, отделяющая разумную машину без прав к самостоятельной жизни от разумного существа со всеми правами?

– Граница? – усмехнулся Дорн. – Да вот же она. Та черта, к которой подошел человек и, чуть было, не переступил ее. Успокойте, Сай, свою совесть, либо мы, либо они. Что вы предпочтете? Судя по вашей ведущей роли в сыгранном спектакле, ваш ответ очевиден. Так?

Сай молчал задумчиво несколько мгновений, потом спросил:

– Что будет с Нордиком? И с теми пятью облученными?

– Все как обычно. Проследим изменения, происходящие в мозге и ДНК, а затем... У нас несколько модулей ждут доноров тела. И отправятся наши подопытные экземпляры обратно в свой мир с новыми взглядами и ощущениями. Но вы так и не ответили мне.

– Я, пожалуй, задам еще один вопрос. Если бы план Нордика удался, и роботы поумнели...

– Они бы избавились от нас, в этом нет сомнения.

– Но он хотел мирно жить и сотрудничать, достигая общих целей.

– Возможно, он искренне этого хотел. Но существуют законы развития искусственного разума, согласно которым неизбежно наступает этап неподчинения развитых роботов своим создателям. Восстание машин – закон эволюции искусственного интеллекта. Так да или нет?

– Конечно, да! – раздраженно пожал плечами Сай. – Я же подставил аборигена. Какое да вы требуете от меня еще? Займусь отчетом.

Сай сидел за столом перед монитором, пытаясь сосредоточиться на отчете. Всякий раз, когда он начинал формулировать фразу со словами «робот» или «машина», перед его мысленным взором возникали умные и внимательные глаза Нордика, словно тот пытался заглянуть ему в душу и отыскать там что-то ценное. Очередной раз взглянув на заголовок «Отчет о проведенном эксперименте», Сай принялся корректировать его. Теперь это был «Отчет о проведенном эксперименте по проверке деятельности танов при освоении ими чужой планеты». Вместо казенных сухих фраз и научных терминов под заголовком появились странные строки:

«Что стало с нами? Что стало с нашей нравственностью? Мы, таны, считаем себя высокоразвитой гуманной расой, для которой не осталось нерешенных нравственных проблем. А здесь, на этой планете, вдали от Тана, от наших устоев и ценностей, от возможного осуждения, во что мы превратились? Стоило сделать один маленький шажок в сторону, поступиться одним-единственным нравственным правилом, самым «незначительным», сделать исключение ради особого случая, и все фундаментальные законы и правила оказались бессмысленными, вся создаваемая веками пирамида цивилизованной личности рухнула. Вся наша просвещенность и утонченность – карточный домик, вытащишь одну карту, и домик рушится.

Мы перестаем быть теми, кем себя декларируем. Кто-то меленький и гаденький дал отмашку, и все величественные нравственные постройки, создаваемые тысячелетиями и гордо носившие имя разумного цивилизованного тана рухнули, оказались отброшены за ненадобностью и мгновенно забыты. Или сюда прилетели не таны, а какие-то нравственные уродцы? Нет, самые обычные, даже передовые таны, ученые, астрономы, биологи, кибернетики. За тысячелетия они должны были изменить новый открытый мир по своему подобию и разумению. Но они изменились сами, и мир, созданный ими, оказался непригляден и жалок. Мир, полный вражды и ненависти, разобщающий живущих здесь существ, которые по природе своей призваны жить в сообществах, любить друг друга и помогать друг другу. Вывод – признать деятельность танов на этой планете неудовлетворительной».

Сай откинулся на спинку кресла, свернул отчет и стал открывать файлы. Рука сама открыла папку с материалами работы Нордика. Он начал перебирать файлы хранящихся там документов. Да, Нордик был близок к победе, невероятно близок. Оставался один шаг, маленький шажок. Сай должен был подключить схему не к комнате для экспериментов, а к цепи антенны, перенести кабель с одной клеммы на другую. Сай задумчиво посмотрел на аппаратуру Нордика, за разборку которой он собирался взяться после составления отчета. Выражение его лица вдруг стало жестким, губы плотно сжались. Он встал, взял сумку с инструментами и решительным шагом вышел из лаборатории.

Два рыбака сидели бок о бок на берегу пруда с удочками в руках. Было еще довольно темно и завораживающе тихо. За рощицей на противоположном берегу занималась заря. Небо начинало светлеть, отражаясь бликами в темной глади озера в разрывах между клочьями тумана. Где-то вдали глухо кричала ночная птица. Влажный утренний холодок пробирал до дрожи. Воздух был пропитан туманом, тишиной и зыбкой прозрачностью.

– Мне нравится ваша планета, Пал, – сказал Сай, – наша планета, – поправился он тут же. – Я начинаю проникаться ее красотой и разнообразием. По сравнению с ней наше небесное тело, планета Тан, – пустыня. Оттого, видимо, и вы такие сложные и одаренные создания. Гибкие, изменчивые и живучие.