Текст книги "Искатель, 2012 №5"

Автор книги: Анатолий Галкин

Соавторы: Елена Болотова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

– Твоя работа?

– Работа твоя, твоих ребят, а вот физиономия действительно моя... Но как похож! Хорошая память у того мужика с абрикосовым пуделем... Ты признайся, Дибич, что ты подумал, когда увидел этот портрет и все бумажки с ним связанные? Ты решил, что придется выручать друга, что улики убийственные, что надо Павленко от скандала перед выборами увести. При всем при этом надо еще генеральские погоны не запачкать... Но при этом ты даже не подумал, что Савенков не мог такого сделать. А у тебя была информация к размышлению. Стал бы я, убив Горелова, курить под его окнами с мужиком из соседнего подъезда? За кого ты меня принимаешь? Я профессионал, Дибич, и не стал бы так светиться.

– Так это ты... убивал?

– Глупый вопрос, Дибич... Ты принес мне тот телефончик?

– Вот он. Не знаю только: это прямой или через секретаря... Савенков широко распахнул дверь телефонной будки и начал набирать номер – слушайте, от друзей секретов нет.

Трубку сняла секретарша.

Меняя голос, Савенков вдруг заговорил распевно, с простоватыми интонациями, окая, как вологодский пастух:

– Это ФСБ? Мне бы, милая, генерала Веселовского... Понимаю, что занят. Ты скажи ему, что мне срочно. По делу Горелова. Второй раз могу и не позвонить... Вадим Сергеевич? Очень приятно... Называйте меня Василием. Очень большая просьба: не записывайте наш разговор и не выясняйте откуда звонок. Поверьте, это в ваших личных интересах... Верю! Теперь о деле. Я был у Горелова за пять минут до его самоубийства... Да, и отпечатки мои, и фоторобот... Контору вашу я очень уважаю, а вот Горелов был плохим человеком. Делал копии секретных документов и собирался шантажировать честных людей. И все это у вас под носом. Вы же его отдел курировали. Хорошо, что об этом никто не узнает. Могут же подумать, что вы содействовали или покрывали... Закрывайте вы это дело, Вадим Сергеевич, документы я уничтожил, себя обезопасил, искать меня – вам же дороже станет. Закрывайте дело – чистое самоубийство... А вы того мужика спросите, что фоторобот с меня рисовал. Когда я ему прикурить давал, сверху хлопок раздался. Пудель от страха его за поводок дернул, а он сам сигарету выронил. Это и был момент выстрела.

Значит, не мог я стрелять. Хотел бы, но не мог... Отпечатков на пистолете нет? Это Горелов решил пошутить напоследок. Подставить меня решил. Обиделся очень... Да, обычно убийство под самоубийство маскируют, а этот ваш подчиненный наоборот решил. Такая сволочь! Так что сворачивайте дело, Вадим Сергеевич...

* * *

Аслан не доверял никому. Это было не так просто. Человек доверчив по своей натуре. Он воспитан на сказках и всю жизнь ждет свою золотую рыбку или щуку из проруби.

Человек не только доверчив, но и жаден. Когда его просят отдать сто рублей и обещают вернуть через месяц тысячу – он верит. В это хочется верить...

Есть много хитростей, как обмануть и не быть обманутым. Эту технологию Аслан долгие годы постигал на практике. Начинал в Нальчике, потом – Ростов, Сочи, Киев.

В Москве он появился около десяти лет назад, в самое горячее время. На улицах кипела дикая еще торговля, разворачивались оптовые рынки, привычными стали челноки с пузатыми клетчатыми сумками на тележках. Чаще всего они везли турецкие дубленки или греческие шубы. Для знакомства с Москвой Аслан начал работать с этой мелочью.

Ему понадобилось всего два помощника – девица с неяркой внешностью и парень с милицейским свистком. Из реквизита – старая куртка с дырой в нагрудном кармане... Его девушка выбирала и примеряла самую дорогую шубу. Недолгие уговоры – и Аслан доставал толстую пачку денег. Долго листал ее, отсчитывая нужную сумму. Продавец должен был видеть, что деньги настоящие, и что здесь хватит на три шубы.

В последний момент Аслан замечал дубленку для себя. Пачка денег опускалась в наружный нагрудный карман куртки, которая сразу же передавалась продавцу: «Подержи, дорогой. Осторожно. Здесь все деньги».

Когда дубленка была уже на Аслане, звучал милицейский свисток. Вокруг начиналась суматоха. Каждый пятый на рынке куда-нибудь бежал.

Бежал и Аслан со своей подругой, с шубой, дубленкой и пачкой денег в широком кармане пиджака... Первые двадцать минут продавец был очень доволен: деньги в куртке, а куртка у меня... Без хозяина он не решался открыть карман и только нежно ощупывал под тканью толстую пачку газетной бумаги...

Через год у Аслана была уже бригада в тридцать человек, а для лохов – постоянно меняемый репертуар из десятка представлений. Он сам давал им названия. Смешные. Он любил жить весело.

Один из спектаклей назывался «Деньги за воздух»... Подручный Аслана на каком-нибудь оптовом уличном рынке снимал на один день контейнер. В него загружались пустые коробки из-под ходового и дорогого товара. Чаще всего – колготки. При этом одна из коробок была не с воздухом, а с настоящим товаром. Цена была резко занижена и еще до начала распродажи около контейнера выстраивалась очередь мелких торговцев, готовых купить по нескольку коробок. Первые десять в этой толпе жаждущих наживы – свои. Они радостно забирали свои картонные ящики, утяжеленные для достоверности мятой бумагой и парой кирпичей.

Когда подходила очередь настоящих покупателей, появлялся Аслан и сообщал, что дешевый товар закончился. На подходе новый, но в полтора раза дороже.

Очередь начинала возмущаться, просить, требовать. Аслан мялся и наконец сдавался. Он брал сотовый телефон и звонил «главному хозяину». Из молчавшей трубки Аслан извлекал и сообщал притихшему народу следующую информацию: «Хозяин согласен продать по старой цене, но максимум на тридцать тысяч баксов. И деньги вперед».

Толпа ликует и празднует победу. Продавщица собирает деньги, записывая всех в амбарную книгу. Аслан с деньгами «бежит к хозяину». Еще через десять минут по малой нужде убегает продавщица, уговорив первых из очереди постеречь товар.

Через некоторое время все начинают беспокоиться и смутно о чем-то догадываться. Подождав еще час и разгромив после этого контейнер, очередники понимают, что их элементарно надули. Грубо, но красиво...

Бытие определяет сознание. Если ты композитор, то тебе в любых звуках слышится музыка. Если мент, то везде мерещатся жулики. Если же ты шулер, то от всех ждешь обмана, подвоха... Аслан Умаров не доверял никому. Правда, тогда он был еще Асланом Даудовым. Фамилию сменил после первой чеченской войны, куда его, кидалу и прохвоста, позвала честь горца.

Два года он успешно воевал, стрелял в неверных, взрывал, резал. При этом приобретал уважение соплеменников и связи среди нужных людей.

С должности полевого командира Аслан Даудов уже не мог вернуться в Москву, а Аслан Умаров мог...

Сегодня интуиция подсказала Аслану, что следует самому сесть за руль. Он не боялся потерять из виду машину Иннокентия Теряева. Пока они втроем совещались у Баскина, ребята Аслана напичкали авто Теряева по полной форме: и прослушка, и маячки, и фунт тротила с радиовзрывателем. Так, на всякий случай.

Аслан не верил никому. Но Кеша Теряев настораживал его больше других. Веселый одессит с добродушной улыбкой. Такое приветливое лицо не может не настораживать. Такие честные глаза могут быть только у жулика.

Правда, Теряев и был жуликом. В капкан к Баскину он попал на такой же афере, какими пять лет назад занимался сам Аслан. И он должен служить Баскину, если не за совесть, то за страх. За страх перед Асланом, перед Сильвером, перед Графом и одесской братвой, которую он очень обидел.

Но авантюризм и страх – опасное сочетание. Этот Теряев в любой момент может снова испугаться и перескочить к другому хозяину. Если уже не сделал это...

Недалеко от метро «Академическая» Теряев припарковался. Аслан поздно это заметил, и ему пришлось проехать мимо. Зато он увидел элегантную женщину, которая махнула Иннокентию рукой, подбежала и села в машину. Теперь надо слушать.

Аслан остановился в пятидесяти метрах, надел наушники, поправил громкость и замер:

– Нам, Кеша, надо менее людные места для встреч выбирать.

– Мы же не любовники, к сожалению.

– Ой, а кто в это поверит? Если бы меня вот так увидел муж – взорвался бы.

– Но, Катя, он же и сам по этой части не ангел.

– Ангел?! Да он бабник, каких поискать надо. Я поэтому и не хочу, чтоб он депутатом был. Начнутся банкеты, секретарши, командировки. Сейчас он мне слово дал и, я надеюсь, держится. А в Думе не устоит. Один раз сорвется – и понеслась... Я его хорошо знаю... Сделайте, Кеша, чтоб он не попал в депутаты.

– Стараюсь... Фактов у меня мало... Свою кампанию он ведет капитально. Ничего не нарушает...

– Нарушает! Очень даже нарушает. У него, Кеша, деньги лишние на это дело тратятся... Сегодня утром приходят двое и вручают моему Сергею кейс. Говорят: «Мы в вашей победе уверены. Это наш взнос. Здесь двести тысяч. Надеемся на вашу поддержу в будущем».

– Интересный факт... Катя, а почему эти ребята в штаб не пришли? Не хотят? Некоторые банки и одного поддерживают и другого. Кто бы ни победил, а они имеют в Думе своего человека.

– Возможно... И где сейчас этот чемоданчик? Забрал его Павленко?

– Нет. Так и стоит в прихожей. Сегодня уже не заберет. У него вечером митинг, а потом банкет... Ты приходи, Кеша, к нам домой. Часов в семь... Ничего такого не подумай. Чисто деловая встреча. Не могу я здесь в машине разговаривать. Слишком людно.

Екатерина выскочила и побежала к метро.

Иннокентий развернулся на боковой улочке и поехал к центру.

Аслан отложил наушники и рванулся к Ленинскому проспекту. Так ближе. Можно обогнать Теряева и первому приехать к Баскину. Посмотрим потом, что будет врать о встрече этот хитрый Иннокентий.

Если бы Аслан не так спешил, то мог бы заметить, что на противоположной стороне улицы человек, сидящий за рулем, тоже снял наушники. Проезжая перекресток, Аслан не обратил внимания на неприметную светлую «Волгу», за лобовым стеклом которой болталась маленькая мягкая игрушка в виде симпатичной глазастой совы...

В планы Савенкова не входила погоня ни за Иннокентием, ни за Умаровым. Он не торопился. Он улыбался и размышлял: «Первый этап нормально провели. Наживку они заглотнули крепко. Скоро тащить будем... Но как играли! Станиславский может отдыхать... Иннокентий – понятно. Хороший жулик – всегда отличный актер. Но Екатерина! Не ожидал от нее. Надо Павленко сказать, чтоб ее в театр определил. С таким талантом и с его деньгами она главные роли может играть...»

На Садовом кольце Аслан попал в пробку. Он выбрал самый короткий путь, но, очевидно, не только он один. От Крымского моста до Смоленской вяло текущая лавина машин пробиралась вперед, стараясь не задеть друг друга бортами, фарами, бамперами.

Когда Аслан подкатил к офису «Басойла», машина Иннокентия уже стояла на небольшой площадке между домами. Эту стоянку в свое время добывал сам Баскин. Две сотки возле офиса обошлись ему дороже, чем участок в Барвихе. Надо было дать взятку за разрешение на землю, за сруб деревьев, за перенос автобусной остановки, жильцам соседнего дома за беспокойство.

Аслан обрадовался, увидев, что Кеша не торопится. Он спокойно стоял на крыльце и болтал с вышедшим покурить охранником.

Догнать Иннокентия удалось только в приемной. В кабинет Баскина они вошли вместе, но Аслан, как «старший по званию», начал докладывать первым:

– У меня очень важная информация. Агентурные сведения из надежных источников. Мы, Илья Максимович, можем вывести из игры Павленко. И тогда Карасев будет депутатом.

– Не тяни, Аслан! Дело говори.

– Говорю... Два банкира скинулись на выборы Павленко и передали ему крупную сумму.

– Сколько.

– Двести тысяч.

– Так уж и крупную. Мы на Карасева в пять раз больше затратили.

– Не в этом дело, Илья. Эти деньги наличные. И не через банк переведены. Наличные! И лежат в квартире Павленко. Забрать их он сможет только завтра. Сегодня до позднего вечера будет на митинге и банкетах.

– Это уже интереснее. Молодец, Аслан... А у тебя, Иннокентий, есть что-нибудь новенькое?

– Новенького нет... Могу только подтвердить, что сказал господин Умаров. Я встречался с Екатериной Павленко, и она мне тоже эту историю рассказала... Она меня сегодня вечером в гости ждет.

Баскин встал и, потирая руки, зашагал в пространстве между своим столом и стеной – восемь шагов к окну, восемь к двери в его комнату отдыха. На ходу ему лучше думалось. Он многое любил делать стоя: курить, пить чай, ругать подчиненных. Сейчас он размышлял:

«У Аслана наверняка есть свой план. Этот чеченец не дурак. Хитрая бестия. Он не предложит простое ограбление. Что оно нам даст кроме денег? Ничего... Времени до выборов – кот наплакал. Павленко стабильно опережает Карасева. Эти двести тысяч погоды не сделают. И заявлять об ограблении Павленко не будет. Не идиот же он... А если не грабеж, то что еще? Непонятно...»

– Я думаю так, Аслан. Грабить Павленко мы не будем.

– Совершенно верно, Илья Максимович.

– Нам надо придумать такую каверзу, чтоб опорочить его в глазах избирателей.

– Несомненно, Илья Максимович.

– Что, если нам завтра инсценировать ограбление прямо на улице... Короткая погоня. Кейс открывается. Купюры разлетаются по ветру. Народ окружает Павленко, который жадно собирает свои бабки... Можем корреспондентов пригласить. Пусть пофотографируют: вот оно лицо коррупции.

– Было бы отлично, если бы Павленко пешком ходил или на метро ездил. Атак – машина к подъезду, охрана, тихий переулок, безветренная погода... Я другое хочу предложить, Илья Максимович.

– Говори, Аслан... У меня еще есть несколько идей. Возможно, ты то же самое и придумал...

Весь этот разговор Иннокентий тихо просидел в углу. О нем забыли, но его это не очень волновало. Пока беседа шла именно так, как предсказывал Савенков. Неясно, какое решение предложит Аслан, но им не обойтись без него, без Кеши, без его вечернего визита к Екатерине Павленко...

– Ты очень точно сказал, Илья. Нам надо опорочить Павленко, испачкать... Грабить мы не будем. Мы заменим эти деньги на фальшивые.

– Ты в своем уме, Аслан?! Где мы столько фальшивых долларов возьмем.

– Найду я...

– Где?!

– У меня есть запас.

– Это ты брось, Аслан. Ты в мой бизнес чеченскую тему не впаривай. Знать не хочу, что там твои друзья печатали... Каче-ство-то хоть хорошее?

– Отличное, Илья Максимович. Сам посмотри... В этой пачке десять купюр фальшивых. Найди!

Баскин осторожно взял двадцать стодолларовых бумажек и разложил их перед собой, перевернул все портретами президента Франклина, поправил загнутые уголки. Потом щупал, нюхал, смотрел на просвет и в лупу.

– Качество действительно отменное, но, Аслан, неприятно мне это. Я – честный бизнесмен. Одно дело грабеж, а другое – фальшивые деньги. Да еще американские.

– Но ты-то чем рискуешь, Илья? Это я рискую. Ребята мои рискуют. Иннокентий себя подставляет... Садись поближе, Кеша, и слушай. Придешь к Екатерине, не тащи ее сразу в постель. Это невежливо. Напои ее сперва шампанским... Я тебе таблеточку дам – на час она вырубится. А ты ровно в восемь быстро все меняешь и возвращаешься к Кате. Приводишь ее в чувство.

А если она сама раньше очнется?

– Скажешь, что за сигаретами бегал. Будто бы тебе перед этим делом всегда очень курить хочется.

В восемь вечера у дома Павленко было действительно тихо. Рабочий люд уже вернулся домой и ужинал, владельцы собак еще не вышли на прогулку, старушки завершали просмотр сериала.

Савенков оставил машину у входа в детский сад, за забором которого хорошо просматривались подъезд Павленко и дорога перед ним. Немного мешали кусты, и очень хотелось забраться повыше – на детскую лесенку из красных труб или на крышу навеса над песочницей. Но это было бы слишком. Глупо и нелепо. Надо изображать пенсионера, вышедшего подышать вечерним воздухом.

Самым удобным для обзора местом оказались качели. Савенков постоял около них, потом проверил надежность и с трудом втиснул свой зад на узкое сиденье.

Он внимательно вглядывался в припаркованные рядом машины, в окна первых этажей, в стекла соседних подъездов... Он знал, что они где-то здесь, но не мог их заметить. Ни тех, ни других. Ни бойцов Умарова, ни ребят Дибича.

Первой появилась машина Аслана, она проехала вдоль всего дома и исчезла за цепочкой гаражей-ракушек. Там было тоже удобное место для наблюдения и подстраховки.

Еще через пять минут у подъезда остановилась серая «Вольво». Открылась правая задняя дверца. Из нее вышел крепкий парень с короткой стрижкой и тупо уставился на входную дверь. Он знал, что сейчас из нее выйдет мужик с кейсом, содержимое которого надо вытрясти в пустую сумку, а из другой, полной, достать двадцать пачек с гравюрами^[2], положить их вместо настоящих и быстро вернуть все фрайну^[3]. Делов натри минуты. Сам Аслан ливер^[4] ведет. Сказал, что крутиловки^[5] не будет. Он хоть и чех^[6], но с ним не бортанешься^[7]...

Ждал он недолго, но первым появился не Иннокентий. Почти рядом с машиной Аслана распахнулась дверь гаража, и из нее вылетели пятеро парней в камуфляже, в масках и с автоматами. Одновременно с дальней стороны дома с воем и с мигалкой подкатила милицейская машина, а из-за ближайшего угла на скорости выскочил и перекрыл дорогу микроавтобус.

Ожидавший Иннокентия парень сам бросился на землю и закинул руки на затылок. Потом из «Вольво» выволокли еще троих. Откуда ни возьмись появились понятые, на капот легла черная сумка с пачками долларов, вокруг забегали следователи, эксперт, фотограф. Все как полагается.

В этой суматохе никто не заметил вышедшего из подъезда Иннокентия с кейсом. Никто, кроме Аслана и Савенкова. Только они наблюдали, как он дрожащими руками закурил и бочком, вдоль стены стал пробираться к соседнему дому.

Аслан мог его догнать. Но надо было покинуть машину и пробежать сквозь толпу оперативников и мимо своих ребят, лежащих на земле. Он хотел так сделать, но ни руки, ни ноги не слушались.

Савенков и Аслан досмотрели представление до конца, до того момента, когда черную сумку швырнули в милицейскую машину, бывшие пассажиры «Вольво» были погружены в микроавтобус, а за руль серой иномарки сел белобрысый лейтенант...

Когда площадка перед домом Павленко освободилась, Аслан выждал еще пять минут и поехал к офису «Басойла» докладывать Илье Баскину об «успешном проведении операции».

Савенкова задержал телефонный звонок:

– О, Настя! Приветствую цвет российской журналистики. Рад тебя слышать... Куда? Ты с ума сошла! Я запрещаю встречаться с Баскиным... Что значит не подчиняешься мне? А жизнь твоя тебе дороже? Не молчи... Хорошо, я подстрахую. Ты набери на мобильнике мой номер, чтоб одной кнопкой можно было вызвать... Через двадцать минут я встану напротив «Басойла», на другой стороне, рядом с кафе. Возьмешь свое интервью – и сразу ко мне. До встречи...

Савенков бросился к своей машине. Он даже не думал, что едет с Асланом Умаровым в одном направлении. И в одном потоке машин. Их разделяли двести-триста метров.

Обзор прессы:

Газета «Столица»:

– Кого мы выбираем в Думу? Политиков с реальной программой или балаболок, меняющих свои взгляды, как перчатки? Мы просмотрели выступления кандидата от Юго-Запада Москвы, господина Павленко. В каждой аудитории он говорит то, что хотят от него услышать. Одним – что отнимет все у богатых и передаст бедным. Другим – что будет ратовать за свободный рынок и священное право собственности. Учителям он повысит зарплату, военным обещает квартиры, а алкоголикам – водку... Очень жаль, что такой деятель уверенно лидирует в предвыборных опросах. Но еще есть время. Избиратель должен обратить внимание на действительно честного, мужественного человека, на бывшего журналиста и героя чеченской войны Николая Карасева.

Газета «Голос народа»:

– Нам стало известно о захвате в Москве группы лиц с фальшивыми долларами, изготовленными в Чечне. Явный успех спецслужб. Мы поместили бы заметку об этом эпизоде в криминальной хронике, но печатаем ее в предвыборном политическом блоке по двум причинам. Сами арестованные и их машина принадлежат охранной фирме, обслуживающей «Басойл» и его лидера Илью Баскина, который открыто симпатизирует кандидату в Думу Николаю Карасеву. Задержание проводилось рядом с домом, где живет соперник Карасева господин Павленко.

Так что это было? Попытка команды Карасева, а может быть, и самого Баскина, подбросить сопернику фальшивые деньги и вывести Павленко из игры? Очень похоже. Вот они, грязные технологии для проведения в Думу грязных депутатов!

Глава 12

Анастасия и не думала нарушать свои обязательства. Да, она поклялась Савенкову, что не будет без его команды ничего публиковать по Крыму, по Бахчисарайскому затворнику Звереву, по Карасеву и его чеченским «подвигам», по «Басойлу», наконец. Обещала – значит, и не будет ничего печатать. Ей и самой этого не очень хотелось. За последнюю неделю вокруг нее произошло несколько смертей... Иннокентий чуть не украл Катю Павленко, Валет чуть не убил Олега, а ее чуть не... Хватит! Надо притихнуть и слушаться мудрого Савенкова.

Но она обещала не писать статей, не печатать их в газете, не выступать публично... Она же не обещала не собирать материал. Тем более когда он сам лезет в руки. Ей не пришлось ничего делать. Случайная встреча с бывшим институтским сокурсником окончилась соглашением из двух пунктов: он, как сотрудник «Басойла», имеющий «доступ к телу», устраивает встречу и интервью с Баскиным, а она обещает когда-нибудь потом пригласить его к себе на чашку чая. Чай на двоих, но потом. А интервью с Баскиным сейчас. Удачная сделка...

В приемной Настя сидела уже почти час. Она не очень волновалась из-за этой задержки. Она знала, что так полагается. Только бездельники принимают людей свободно, без задержек. У людей деловых всегда масса неотложных дел. Входят и выходят солидные люди, беспрерывно звонят телефоны на секретарском столе, все кипит, бурлит... Журналист перед приемом должен прочувствовать этот ритм.

Наконец настало ее время... Баскин явно не ожидал, что корреспондент «Голоса народа» с жесткой фамилией Курасова окажется молодой, милой и очень женственной.

Илья Максимович знал за собой слабость женолюбия, но ничего не мог с этим поделать. Ладно еще на совещаниях или в гостях при жене. Там у него были силы держаться. Но, оставаясь наедине с такой птичкой, как Настя, он вел себя как настоящий пижон. В прямом смысле этого слова, которое в переводе с французского значит голубь.

Вот и Баскин втянул живот, надул грудь, начал ворковать и ходить вокруг Насти кругами.

С таким началом все интервью могло превратиться в хиханьки-хаханьки. Но Анастасия знала, как с этим бороться. Не в первый раз!

Она быстро вытащила из сумочки диктофон, включила запись и направила на Баскина микрофон... Это было предупреждение. Таким нехитрым способом она зачитала ему его права: «Вы можете хранить молчание, сыпать комплиментами, ворковать, но все это нашей газетой может быть использовано против вас».

Баскин сел в кресло, опустил плечи и приготовился к длинному скучному разговору.

Настя пыталась задавать жесткие и острые вопросы, а он мягко и тупо обходил их: «Мы поддерживаем только достойных кандидатов, только тех, кого выбирает народ... У нас нет лоббистов в Думе. Мы, нефтяники, добываем все своим упорным трудом...»

Интервью получалось пресным. Настя чувствовала, что вот-вот начнет задавать прямые вопросы: «Кто держит Карасева на крючке его чеченских грехов? Кто послал Валета в Крым? Кто затеял возню вокруг жены Павленко?»

Были и другие вопросы. Еще минута, и Настя начала бы бомбить ими спокойного пока Баскина, но в разговор вклинился неожиданный телефонный звонок.

Никто не должен был звонить. Баскин не любил, когда его отрывали от бесед с красивыми девушками. Когда Настя вошла, он отключил все телефоны, оставив только один секретарский. Как всегда, он предупредил ее: «Меня беспокоить только в случае ядерной войны». И вдруг звонок...

Баскин не сразу узнал голос Умарова. За долгие годы в Москве Аслан научился говорить почти без акцента, но сейчас в трубку орал торговец зеленью с Центрального рынка. Местами Аслан просто переходил на чеченский, перемежая его с матерным.

В обычное время Баскин не потерпел бы такого хамства даже от столь близкого, преданного человека. Но из восклицаний в трубке было ясно, что у Аслана есть нечто важное и очень срочное. Что-то более значительное, чем ядерная война. И сообщит он об этом только при встрече. Минут через пять. Звонит он из машины, которая мчится к офису.

Интервью надо сворачивать. Но можно и прервать. Разобраться с Асланом и продолжить с этой милой девушкой. Уж очень у нее загадочный взгляд. С тайной страстью... Баскин решил, что журналистка явно запала на его прозрачные намеки при знакомстве. На него все западают. Головой он понимал, что представительниц женского пола чарует в нем его ослепительное богатство, но не хотелось об этом думать. Да и какая разница? Важен результат! А результат был почти всегда в его пользу...

– Настенька, радость моя! Мы продолжим нашу приятную беседу через десять минут. Сейчас сюда ворвется мой несносный заместитель. Очень важный разговор, но всего на пару слов. Поговорю с ним, и я опять весь ваш... Нет-нет. Не надо в приемную. Подождите меня в моей комнате отдыха. Мягкие диваны, кофеварка, холодильник – все в вашем распоряжении. Отдыхайте!

В суматохе Настя схватила со стола магнитофон, оставив на стуле свою сумочку... Баскин повел ее к незаметной двери в углу кабинета. За ней была полутемная комната с огромным сейфом и рабочим столом. Дальше, еще за одной дверью, огромная комната, напоминавшая все залы Зимнего дворца сразу: лепнина в золоте, дубовый потолок, голландский натюрморт в старинной раме, мраморные нимфы в углу.

Вся эта мешанина успешно сочеталась с современной итальянской мебелью, шведским холодильником и японским телевизором. Поразило Настю и обилие дверей в комнате – пять! Одна – балконная, вторая – в ту темную комнату, из которой они только что вышли. Но еще три...

Баскин заметил, что Настя взглянула на двери, и поспешил вставить новый интимный намек:

– Эта дверь на лестницу – это мой личный черный ход. Без всякой охраны в любой момент могу улизнуть. А вот эта дверь – в сауну... Вот поговорю с Асланом и продолжим интервью. Можем здесь, а можем и в баньке...

В кабинете послышался голос, и Баскин быстрым шагом ушел на встречу с Умаровым.

Настя еще раз огляделась... И бар и холодильник были заполнены под завязку. Двери на основную лестницу и на черный ход свободно открывались изнутри... Она повертела в руках диктофон, машинально включила его, вошла в темную комнату, направляя на дверь кабинета микрофон-указку:

–...Что ты так волнуешься, Аслан? Обычная журналистка. Смазливая дурочка, и только.

– Не дурочка она, Илья. Это ты... Она хитрая, коварная стерва. Где она?

– Она ушла. Но скоро вернется... Вот, она даже сумочку свою забыла. Обязательно вернется.

– Дай сюда. На стол все вываливай... Записная книжка? Я так и знал! Смотри, умник. Это Олег Крылов. А вот и Савенков, тот, что у Павленко безопасностью заведует. Это фирма «Сова». Понял теперь?

– Понял... Ничего страшного не случилось, Аслан. Обычное интервью. И не ушла она далеко.

– Где она? Опять в диванной спрятал?

Настя не стала дожидаться ответа Баскина. Она бросилась назад, в комнату отдыха. Рывком распахнула дверь на черную лестницу, а сама юркнула в соседнее помещение, о котором с таким вожделением говорил ей Баскин, – в сауну.

Она сориентировалась, пока была открыта дверь. Все в одном зальчике: раздевалка, пара душевых, туалет, биде... Только сама парилка, естественно, отделена. Она в углу, в закутке, сбитом из пахучих оструганных досок... Настя заскочила в этот деревянный короб, забралась на верхнюю полочку и поджала ноги...

Очевидно, распахнутая на черную лестницу дверь не требовала рассмотрения других версий. Ясно – убежала! Но для порядка Аслан заглянул за диваны, подергал дверь на балкон и на основную лестницу. Включив свет, он заглянул и в сауну. Дверь в парилку была открыта, но с порога Аслан не мог видеть самой дальней, верхней полки.

Умаров устало плюхнулся в упругую кожу единственного в комнате кресла. Баскин стоял перед ним и ждал разноса от своего заместителя. Все дальнейшее напоминало допрос Петром Первым своего сына – грозный взгляд сидящего отца и понурая голова виноватого сына.

– Приехали... Илья, ты крупно прокололся.

– Первый раз такое. Никогда от меня бабы не убегали...

– Она не баба, Илья. Она – разведчик. Казачок от «Совы»... Ты хоть фамилию ее спросил?

– Конечно! Курасова. Анастасия Курасова... Из газеты «Голос народа».

– Что? Ты помнишь, кто про нас и Карасева злобные статьи писал, намекал, со Зверевым в Крыму хотел встретиться?

– Она?!

– Лопух ты, Илья Баскин... Не переживай. Я еще глупее. Слушай, как я прокололся. И в нескольких местах сразу...

Настя с сожалением приложила диктофон к уху и поняла, что ее опасения подтвердились... Она не выключала его все это время. Сейчас он лежал у нее на коленях, и по угасающему дребезжанию она почувствовала, что батарейки безнадежно садятся. Их хватит на три-пять минут. И это на самом интересном месте!

–...Так вот. Сегодня замели моих ребят возле дома Павленко. Менты в масках повязали.

– Вместе с долларами?

– Вместе с фальшивыми долларами, Илья. Значит, завтра ко мне пожалуют. На первый раз – как к свидетелю, а послезавтра...

– Кто продал, Аслан? Может, Иннокентий ментам стукнул?

– Не думаю... Сам видел, как Кеша точно по времени с кейсом из подъезда вышел, а тут уже шмон идет. Кеша испугался и бочком вдоль дома смотался... Не похоже, что он стукнул. Менты бы его прикрыли. В дороге бы машину тормознули... Но это еще не все. Приготовься, Илья, сейчас страшное рассказывать буду... Только что узнал, как Валет погиб. Сначала говорили, что со скалы свалился. Это так, но на скале в тот момент стояла твоя Курасова. И где-то рядом тот самый Олег Крылов и тот самый Сергей Зверев. Соображаешь? Эта журналистка помогла Валету в пропасть прыгнуть, а теперь за тобой пришла... Бежать нам надо, гражданин Баскин. Открывай сейф.

– Почему нам? Тебе надо. Фальшивки твои. Валет твой... Я – чист. Немножко ошибся в подборе кадров. Это признаю... Беги, Аслан. К своим. В Чечню, в Пакистан или в Аравию в Саудовскую... Денег я тебе дам.

– Не хватит у тебя денег, Илья. Цена тех папок в сто раз больше, чем на всех твоих счетах. Там сто человек, и каждый будет делать то, что мы скажем. Мы, у которых документы с их грехами... Карасев сгорит – не страшно. Он бы в этой компании сто первым был... А какая команда! Министры, депутаты, банкиры. Даже три генерала есть... Нет, Илья, без документов этих я не убегу. Они мои не меньше, чем твои. Мы вместе их собирали.