Текст книги "Искатель, 2012 №5"

Автор книги: Анатолий Галкин

Соавторы: Елена Болотова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

Глава 10

Настя включила диктофон и отошла в дальний угол. Зверев наклонился, приблизившись к микрофону. Казалось, он старается сделать запись более четкой. Но просто так ему было удобно говорить, глядя в стол, а не в глаза Олегу или Насте.

«... Я Сергей Зверев. Мне тридцать лет. Родился в Саратове. После армии несколько лет шабашил с ребятами. Огороды копал, дачи строил... Однажды зимой работал с двумя парнями из Махачкалы. По весне они к себе уезжали и меня соблазнили. Вначале интересно было, но потом скучать стал. Не наше там все...

Приехали мы туда в марте. У них праздник, Курбан-байрам. В этот день все молятся, потом режут баранов. Закуски полно, а никто не пьет. Скучный, не наш праздник...

Вот я так до лета поработал у них и со скуки запил. Крепко. Дня на три или на пять, не помню, но очнулся уже в Чечне. Не пленный, не заложник, а так – раб... Шесть раз меня продавали. Нужно кому-то дом построить – он покупает двоих-троих. А потом продает другим... За это время и в кандалах ходил, и в яме жил, и по три дня без еды – все было.

Потом война началась. Пленные стали появляться... Я к этому времени чеченский язык немного изучил, бороду отпустил. На мусульманина стал похож.

Однажды двоих беглых поймали, раздели, разложили на земле и мне в руку палку суют... Отказаться я не мог. Иначе – самого бы рядом с ними положили.

Потом это повторялось еще несколько раз. Я даже привык. «Аллах акбар» кричал... После этого меня перестали привязывать. Кормили нормально.

Как-то пришли боевики и забрали меня у хозяина. Три дня я жил у них в лагере.

В один из вечеров заметил возле штаба белобрысого мужика. Явно русский. Сидел он около дома с их начальником, командиром, главарем этой банды, и что-то мирно обсуждал. Слов я не слышал, но разговор был спокойный, деловой.

Следующим утром меня отвели на окраину села. Там все было готово: командир по имени Аслан, несколько его боевиков, тот вчерашний белобрысый, оператор с видеокамерой и около кирпичной стены трое наших пленных.

Меня поставили в десяти шагах от них, а сами все за моей спиной. Только оператор вокруг бегает... Взяли меня на мушку, и только после этого подошел Аслан и сунул мне в руки автомат: «Сам знаешь, что делать надо».

Я знал... Я развернуться и по боевикам стрелять не мог. Не успел бы... Да я и не знал, есть ли в автомате патроны.

Стрелял я хорошо. Решил все пули мимо цели послать. Рядом, но мимо... Между голов целился. Две короткие очереди нормально пустил. Только плечо одному задел. А потом не удержал автомат. Занесло его вверх и вправо... Прямо в лоб попал... Это был офицер. Летчик.

Оператор к стене поближе подбежал. Упавшего снял. Потом меня крупным планом...

Больше я стрелять не мог. Выручил меня белобрысый. Подошел, взял автомат и выпустил по стоявшим у стены две короткие очереди.

Потом он передал кому-то автомат и обнял меня: «Учись, Серега. Вот так надо стрелять. Николай Карасев еще ни разу мимо цели не бил... Пойдем ко мне. Разговор есть».

Увел он меня в жилой дом, где у него была своя комната.

Несколько часов он мне простые вещи втолковывал. Что, мол, Аслан нас отпускает. Завтра мы сделаем вид, что убежали. Чеченцы нас ловить не будут. Через два дня будем у своих.

Главное – он меня учил, что говорить у своих. Вернее, о чем молчать.

Сложностей здесь не было. Мне и самому хотелось забыть, что я кого-то палками бил. А уж сегодняшний день и лицо того летчика – тем более.

Сочинять почти ничего не надо было. Только одно, как Карасев меня из ямы вытащил и нес на себе два километра. Бежал под пулями, но не бросил товарища.

Так я потом всем и рассказывал. И в Моздоке, и в Ростове, и в Москве. По телевидению нас показывали, в газетах писали. О Карасеве, конечно, больше говорили – журналист он, свой человек. А я был тот, кого он геройски из плена спас.

Вскоре завершилась первая чеченская война, и в Москве появился Аслан. Я его всего один раз видел. Он мне сказал: «Понадобишься – найдем. Пока живи тихо и где-нибудь не в России».

Потом они меня засунули в эту ялтинскую квартиру, и вот живу уже несколько лет. Так я Аслану и не понадобился... Но зачем он меня убрать решил?»

Только на последней фразе Зверев поднял глаза и с надеждой посмотрел на Олега и Настю. Они знали ответ, но разговаривать после всего услышанного не хотелось.

Настя молча забрала диктофон и вышла. Олег понимал, что надо бы что-то сказать, поблагодарить Зверева за откровенность, приободрить его. Но, постояв минуту, он махнул рукой и повернулся к двери.

Другов заехал за ними через день. Готовился отвезти в Гурзуф троих, но готовы были только двое – Олег и Настя. Зверев же договорился со стариками и решил остаться у них. Как он сказал – «до следующей весны».

Спустившись с плато в долину, они чуть притормозили в тени ореховой рощи. Другову не терпелось сообщить последние новости:

– Ваш турист, что с обрыва свалился, и есть тот самый убийца. Он к Звереву приходил. Он и прапорщика моего... Менты пальчики с трупа сняли, проверили и сразу в Одессу звонить. Вчера утром оттуда майор прилетел, а вечером я ему устроил все тридцать три удовольствия – рыбалка на яхте, костер на берегу моря, русалки и прочее... К полуночи майор раскололся – зовут этого убийцу Аркадий Вальтович, а кличка его Валет. За ним огромный хвост по Одессе.

– А как он в Москве оказался? Его оттуда должны были послать за Зверевым.

– Тут целая история... Пару месяцев назад в Одессе появился жулик с запоминающимся именем Иннокентий. Он организовал фирму и начал собирать с почтенных граждан денежки, обещая им красивую жизнь. В конце концов обнаглел и кинул даже тамошнего авторитета по кличке Граф. Кинул и сбежал. А Валета за ним послали. Тот вроде бы нашел этого Иннокентия в Москве. Звонил оттуда, но потом сам пропал... Теперь вот здесь случайно с обрыва упал. Случайно, Олег?

– Совершенно случайно. Хромал он. Наступил на больную ножку и оступился. Сам виноват – не ходи по краю пропасти.

– А менты мне сказали, что около этого Валета кочерга валялась.

– Так это, Другое, его оружие. Страшный был человек Валет-хромой, в одной руке пистолет, а в другой кочерга... Ладно. Шутки в сторону. Ты, Другое, узнай мне у одесского мента о том Графе и об Иннокентии. Похоже, я встречал его в Москве.

– Это не сложно. Майор просил сегодня вечером повторить банкет. Я не собирался, но если так надо для дела...

До самолета оставалось всего два часа, но Другое не успевал их проводить. В Ялту нагрянула комиссия из Киева, и проверяющие потребовали его «на ковер».

– Одних вас отправлю, ребята. Лучшего водителя вам дам. – Другое схватил трубку прямого телефона и вызвал дежурного офицера. – Совенко? Ты сегодня на посту? Найди мне быстренько сержанта Стаценко. Надо наших гостей до аэропорта домчать.

– Нет Стаценко на заставе.

– Тогда Зуева найди.

– И Зуева нет. Отпустил я их... Вы же им по три наряда влепили. Они на кухне все отработали. Устали. Да и жарко там. Попросились на пляж. К островам сплавать, охолонуть маленько...

* * *

Уже пятый день они отдыхали в пансионате «Сосны»... Вначале Варвара боялась, что Екатерина Павленко не согласится уехать из Москвы. Ее могли держать в городе маленькие радости, которые давало положение жены кандидата в депутаты, или люди Баскина... Странная фраза на той кассете – какой-то Инок «заарканил» жену Павленко. А могло быть такое, что сама Екатерина не знала, в какую ситуацию она попала, не чувствовала себя на аркане?

По тому, как быстро Павленко согласилась ехать в «Сосны», Варя поняла – все она знает и старается убежать, скрыться...

Пансионат строился когда-то для высшего руководства одного из министерств. За высоким забором лес, а в глубине его, на берегу реки, сравнительно небольшой двухэтажный дом. Бар, бильярд, сауна с бассейном и полтора десятка номеров – ковры, люстры и казенная мебель с номерами на боковых стенках.

Обслуги было значительно больше, чем отдыхающих, но это не делало путевки дорогими. Почти весь персонал числился в штате министерства, мебель шла из кабинетов руководства, продукты закупались из фонда безвозмездной помощи...

Варвара понимала, что в какой-то момент придется задавать Екатерине Павленко прямые вопросы. Но начинать с этого не хотелось. Разговор «в лоб» испортил бы все дело. Она могла замкнуться, а то и обидеться и уехать в Москву.

Они говорили о своем, о женском – о косметике, тряпках, о вечно несовершенных мужчинах, о несбывшихся мечтах.

Особенно странно было слышать жалобы на тяжкую долю от Екатерины. Есть богатство, но «не в деньгах счастье». Муж не алкоголик, но «слишком часто к рюмке прикладывается». Любящий супруг, но «бабник, ни одной юбки не пропустит». Становится известным политиком, но «теперь его дома почти никогда нет». Одним словом – нет в мире совершенства!

В ходе всех этих бесед Варя пыталась создать уютную для откровений атмосферу. Намекала, что, мол, трудно сейчас Сергею Павленко. Врагов у него много, и любое неосторожное слово или действие может порушить все и для него, и для нее.

Екатерина соглашалась, но старалась эту тему не развивать.

Сегодня, на пятый день, Варя решилась на прямой разговор. Повод дала сама Екатерина. Она вдруг начала рассуждать о мужских именах, о их влиянии на характер владельца, на его судьбу и прочее.

– Я уже давно советовала мужу сменить имя. Поверь, Варя, не станет он политиком, если не будет меня слушать... Что такое Сергей? Серое, блеклое имя. Здесь нужно что-нибудь звучное, красивое.

– Ты, Катя, не права. Знаю я очень много отличных ребят с простыми именами. А был у меня знакомый по имени Иннокентий – прохвост и жулик.

Екатерина вскочила с кресла, засуетилась и подошла к окну.

– Я тоже знаю одного Иннокентия. Только он еще и подлец. Я очень надеюсь, Варя, забыть о нем, никогда его больше не видеть... Ой, так вот же он! Он за мной приехал...

Под окном у входа в пансионат стоял джип не первой свежести, а рядом с ним – только что приехавший молодой человек в костюме цвета беж...

Варвара сориентировалась очень быстро. Она принялась было собирать сумки, но потом схватила телефон:

– Дежурная? Сауна свободна? Мы занимаем ее... Нет, не на час. На весь день... Нам так надо. Мы хотим очень чисто вымыться.

Потом они, похватав самое необходимое, скатились вниз по лестнице еще до того, как бежевый Иннокентий вошел в холл пансионата.

Возле сауны находился бар, и Варя на ходу закупила суточный запас продовольствия в виде шоколада, орехов, печенья.

Они заскочили в сауну и заперлись изнутри... Первое помещение выглядело как нечто среднее между раздевалкой и маленьким банкетным залом. Были здесь и холодильник, и сервант с посудой, и самовар, и телефон.

Дальше – зальчик с бассейном в пятнадцать квадратных метров, а за ним – собственно сауна, душевые и прочие удобства.

Отдышавшись, Варвара подошла к телефону и набрала номер Савенкова.

– Игорь Михайлович, у нас сложности. Нашли они нас. Инок в пансионате... Что? Олег прилетает? Замечательно... Понятно. Из аэропорта прямо к нам... Нет, за два часа ничего не случится. Мы заперлись... Нет, здесь нет окон. Мы в сауне заперлись. Встретим вас в самом чистом виде.

Положив трубку, Варя повернулась и с удивлением увидела, что Екатерина совсем успокоилась и с почти беззаботным видом раздевается.

– Погоди, дорогая моя жена кандидата в депутаты. Мы что, купаться сюда пришли? Мы здесь скрываемся от твоего врага. Через два часа Савенков с Олегом приедут тебя спасать... Я, Катя, знаю намного больше, чем ты думаешь. Предлагаю бартерную сделку: ты мне все об Иннокентии – на чем он тебя подловил и что ты успела ему сказать, – а я о том, кто его подослал и что с тобой хотели сделать. Идет? Будет разговор?

– Будет... Я, Варя, машинально раздеваться стала. От нервов... Я давно тебе все хотела рассказать. Я столько глупостей наделала... С чего начинать?

– Сначала... И давай без нытья. Тем более без слез. Четко, как на докладе у генерала. Когда в первый раз появился Иннокентий?

– До него еще один был. Фотограф.

– Тогда начинай с фотографа.

Самолет немного опоздал, и условный стук Савенкова в дверь сауны раздался лишь через три часа. К этому времени женщины успели обо всем поговорить, поплакать, поплавать и попариться.

Начальник «Совы» был озабочен и действовал решительно.

– Инок один приехал?

– Один.

– Вы в пятнадцатом номере?

– Да.

– Уходя, дверь заперли?

– Да. Точно помню.

– Сейчас она приоткрыта. Возможно, он там... Будем брать. Все наверх!

Дверь в номер действительно была приоткрыта. Чуть-чуть.

Савенков подергал за ручку, и откуда-то из глубины комнаты послышался спокойный приветливый голос:

– Это вы, Екатерина Матвеевна? Заходите. Очень давно вас жду.

Савенков взглянул на Павленко, и та кивнула: «Он!»

Олег отстранил шефа, глубоко вдохнул и, открывая собой дверь, влетел в номер. За ним вбежал Савенков. Потом Варвара и Настя.

Екатерина Павленко немного задержалась у двери и вошла последней, когда человек с красивым именем Иннокентий сидел привязанный к стулу поясками от платьев и ремешками сумок.

Его разместили в центре комнаты, лицом к окну, группа захвата села напротив.

Дружескую беседу начал Олег:

– Вам привет, Кеша, от вашего приятеля Валета. Последний привет в его жизни.

– Он умер?

– Да. Господин Аркадий Вальтович приказал вам, Кеша, долго жить.

– Его убили?

– Причина смерти уточняется. Пока скажем так: он практически погиб... Кстати, Кеша, у меня еще есть к вам поклон от Графа. Ждет он вас в Одессе с нетерпением. Хотите в город акаций и знойных морячек?

– Не хочу.

– Зря. У меня и телефончик Графа есть. Большой он теперь человек, Наум Борисович Корсак... Могу позвонить ему, и еще до полуночи головорезы Графа будут здесь. Я премию получу, а вы бесплатную поездку. Сначала через Белоруссию, партизанскими тропами. Потом к морю, через всю самостийную... Я думаю, суток двое. И все время в багажнике. Хотите, Кеша?

– Не надо.

– Не надо так не надо... Позвоню тогда самому Баскину. Пусть Илья Максимович узнает, сколько ты информации передал, как славно ты поработал на «Сову».

– Так не работал же я на «Сову»!

– Поэтому и позвоню... Если бы работал на нас, я бы и звонить не стал... Пять секунд тебе на размышление, Кеша. Будешь на нас работать?

–...Буду.

Олег вскочил с дивана, хлопнул в ладоши и подошел к Варваре. Они пошептались, и вскоре перед Иннокентием была установлена видеокамера. Ее долго настраивали. Объект в кадре не должен быть связан по рукам и ногам – только лицо и плечи.

Перед тем как нажать на «запись», Олег обратился к Иннокентию с пламенной речью:

– Наш новый друг! Мы торжественно принимаем тебя в наши ряды. Но очень боимся, что ты и «Сову» предашь. Натура у тебя такая... Знаешь, Кеша, почему ты так часто хозяев менял? Они слабо закрепляли твою вербовку. Поэтому давай под камеру и со всеми подробностями: имена, приметы, адреса, явки.

– С чего начинать?

– Давай все за последний год. Даже меньше. Начнем с твоих одесских гастролей...

Началась запись... Иннокентий говорил вначале очень осторожно, пытаясь обходить острые, опасные для себя моменты. Но когда понял, что выложил слишком много и нет пути назад, – вошел во вкус, начал говорить живо, ярко и даже весело. Закончил он событиями последнего часа: «...Вспомнил молодость, поработал отмычками и, как белый человек, развалился на диване и жду милую Катю Павленко. Так нет – вдруг залетает «Сова», больно бьет по зубам и вяжет меня к стулу... Я без обиды, Олег, но от вашего кулака у меня на челюсти синяк».

Иннокентий завершил свой отчет, но все молчали, переваривая свалившуюся на них массу новой информации.

Только через минуту Савенков задал несколько вопросов:

– Простите, Кеша. Вы никогда не слышали фамилию Горелов. Немолодой, сутулый... Да у меня его фотография есть.

– Нет. Этого типа никогда не видел. Но я так понимаю, что скоро он очень крупно погорит, раз «Сова» за него взялась.

– Горелов уже погорел... А вы не видели, Кеша, есть ли в кабинете у Баскина сейф, где он хранит красные папки?

– В кабинете сейфа нет, а в дальней комнатке есть. Точно! Он как-то оттуда личное дело Павленко принес. И оно было... в красной папке. Я сбоку сидел, все видел – там у него пирамида этих папок. И сейф мощный. Зверь, а не сейф... Если вы ко мне по поводу «вскрыть его», то я не берусь.

Больше вопросов Савенков задавать не стал. Ему, старому конспиратору, и так не очень нравилось все происходящее. Его коробило, что секретные, по существу, разговоры ведутся в присутствии жены Павленко и тем более этой миловидной журналистки. Правда, еще в машине по дороге из аэропорта начальник «Совы» обрабатывал Настю. И в довольно резких выражениях. Действительно, ее статья, где упоминался Зверев, что-то знающий о Карасеве, и стала поводом для посылки Валета в Крым. Он-то свое получил заслуженно. Но прапорщик почему погиб? И она сама была в опасности, и Зверев, и Олег под пулю лезли.

Настя поклялась ничего не печатать без разрешения Савенкова, но кто им, журналистам, поверит? У них все время и руки чешутся, и язык. Они всегда себя врагами спецслужб чувствовали.

Сыщики и журналисты по-разному устроены. Внутри. Менталитет у них не одинаковый. Одним подавай секретность, жесткость и законность. Другим – гласность, свободу и либерализм.

Савенков не очень поверил, что Настя Курасова сдержится и не опубликует статью до нужного срока. Но выбора уже не было. Тем более сейчас, когда она присутствовала практически на перевербовке Кеши Теряева... Придется еще раз провести с ней беседу. Вдолбить, что если она напишет завтра о сегодняшних откровениях Иннокентия, то послезавтра его утопят, Олега пристрелят, Аслан Умаров улизнет в Чечню, а Илья Баскин – на Лазурный берег Франции. Гласность будет полная, а результат нулевой. Даже отрицательный и не в нашу пользу...

Пока Савенков размышлял, Олег действовал. Он заставил Иннокентия написать расписку о сотрудничестве. Как учили Олега, в этом документе должен был впервые появиться псевдоним агента.

– Давай выбирать, друг. «Инок» тебе не подходит. Уж очень наводит на твое настоящее имя. «Одессит» – тоже... Давай так: – раз ты провалился, работая против госпожи Павленко, псевдоним тебе будет «Катин»... Теперь пиши агентурное сообщение. Без заголовка. Начинай так: «Источник сообщает, что вчера он посетил офис Ильи Баскина, который дал указание...» Все подробно изложи и подпишись своим новым именем.

Потом Олег договаривался с ним о способах связи, об условных фразах в телефонных звонках и прочей ерунде.

К концу работы Иннокентий полностью вымотался. Его уже давно развязали, но вид он имел жалкий. И только Варвара его пожалела:

– Хватит, ребята. Кеша устал. Я сауну до вечера заняла. Пусть пойдет отдохнет.

– Согласен, – поддержал ее Савенков. – Пусть помоется. Сбросит с себя старые грехи... Никуда он теперь от нас не денется... Екатерина, я очень тебя прошу – пообщайся с Настей на балконе. Минут десять, не больше. Нам, понимаешь, пошептаться надо.

Когда в комнате остались только сотрудники «Совы», Савенков открыл свой кейс и бросил перед Олегом и Варей свежий номер «Новой газеты».

– Читайте. На первой странице, слева в углу... Прокол у меня с Пегасом. Пока вас в Москве не было, я его прихватил на встрече с Павленко, установил и сдуру к нему домой заявился... Жалкий человек. Трус. Сразу во всем сознался: как документы воровал и продавал их Баскину, как решил с Павленко свою игру сыграть. Он даже деньги мне все отдал и последние подборки документов. Все в красных папочках... Я ушел от него, а он... Такую подлянку мне, гад, устроил. Вы читайте! Не удивляйтесь, если в этой газете завтра фоторобот с моей физиономией появится.

Обзор прессы:

Газета «Новая газета»:

– Странное самоубийство произошло в жилом доме на Плющихе... Ответственный сотрудник ФСБ полковник Горелов обнаружен сидящим в кресле с пулевым ранением головы. Рядом найден пистолет, на котором нет никаких отпечатков. Мало того – оперативники нашли в квартире два вскрытых тайника, где могли храниться ценности. Оба пустые.

Если это убийство, то убийца не профессионал. Несколько человек видели, как к дому на светлой «Волге» подъехал плотный, лысоватый мужчина лет пятидесяти. Видели, как он входил в квартиру ныне покойного.

Уже составлен фоторобот предполагаемого убийцы и, по словам оперативников, его поимка – дело двух-трех дней.

Газета «Крымский вестник»:

– Нам сообщили, что скоро в руководстве фирмы «Джалита» появится новая фигура – Анатолий Другое, служивший до сих пор начальником гурзуфской заставы.

Эта охранная фирма держит под своим крылом гостиницы, казино, таксопарки. Злые языки говорят, что занимается она не только легальным бизнесом и что число бывших военных в ней значительно меньше, чем лиц с множеством судимостей. Но это слухи, а наша газета распространяет лишь достоверную информацию.

Глава 11

Служебные помещения Дворца культуры на Профсоюзной улице были забиты народом. По коридорам бегали малознакомые Савенкову члены предвыборного штаба, чинно прохаживались казаки в форме с лампасами и шашками, по углам кучковались артисты в концертных костюмах. Их время еще не наступило. Пока на сцене только начиналось первое действие сегодняшнего спектакля: перед телекамерами местного кабельного канала кандидат в депутаты Сергей Павленко встречался с избирателями.

Виновник торжества пригласил Савенкова в состав своей свиты, которая сейчас восседала на сцене, но, как говорили раньше, «в свете последних событий» директору фирмы «Сова» не было резона появляться в людных местах, а тем более светиться на телеэкранах.

Закулисное стояние тоже не радовало – было плохо видно и почти ничего не слышно... Савенков спустился к артистическим комнатам. Здесь его догнал всклокоченный и запыхавшийся Саша Богатых. Они познакомились в кабинете у Павленко месяц назад и после этого виделись не более трех раз.

Савенков улыбнулся, вспомнив, как этот суетливый парень гордится своей должностью. При знакомствах он всегда представлялся полностью: «Александр Богатых. Имиджмейкер кандидата в депутаты Государственной Думы».

Саша обнял Савенкова и увлек за собой:

– Приветствую вас, Игорь Михайлович. Вы наша защита и оборона... Ко мне прошу. У меня здесь свой кабинетик образовался.

Кабинетиком была маленькая каморка, забитая ящиками, тряпками, отдельными частями от стульев и столов. Но был там и один целый стол. И два довольно сносных стула. И телевизор, по которому шла прямая трансляция из зала.

Саша бросил на стол папку с бумагами и разместился перед экраном:

– Пока доверенные лица зал разогревают. А сейчас самое интересное начнется. Наш дорогой Сергей Сергеевич будет с народом общаться, на его вопросы отвечать. Я лично все подготовил. Вот они, вопросики, вместе с ответиками. И юмор есть, и простота, и забота о народе... Сейчас мы по второму экземпляру будем следить. Вот здесь у меня второй, а это... первый.

Имиджмейкер Саша замер на несколько секунд и рванулся к двери, свалив по дороге пирамиду пустых коробок... Через минуту Савенков уже видел его на экране.

Сначала камера взяла самого Павленко, который с заметной растерянностью копался в бумагах на столе... Потом на общем плане появился Саша Богатых. Он подошел к краю сцены, вытащил из стоящей там коробки кучу записок от народа, предъявил ее залу и почему-то засунул эти бумажки во внутренний карман пиджака. В левый.

Подойдя к Павленко и развернувшись спиной к камере, Саша вытащил кипу записок с «гласом народа» уже из правого кармана... Все было проделано аккуратно. Подмену заметил только Савенков и только потому, что знал об этом.

На экране опять появилось лицо Павленко. Теперь уже без тени беспокойства, доброжелательное и уверенное.

Для полной достоверности он пробежал глазами по бумажкам и начал отвечать:

– Инженер Пронин спрашивает меня, как удержать специалистов на производстве. Лучшие люди с его завода бегут. Я отвечу фразой из рекламного ролика: «Кормить надо лучше – они и не убегут...» Когда меня изберут, я потребую увеличить зарплату в два и даже в три раза... Не надо аплодисментов. Вы лучше спросите, где я возьму деньги? Отвечу: я не дам новым русским воровать. Мы пресечем возможность зарабатывать нечестным путем!

Реакция зала была однозначной. В старые времена, публикуя текст выступления Павленко, здесь с чистой совестью сделали бы приписку: «Бурные продолжительные аплодисменты. Все встают».

Банкет устроили безалкогольный – поздно вечером Павленко должен был провести еще одну встречу с избирателями. Он выглядел триумфатором и с удовольствием принимал от членов своего штаба комплименты: «Вы, Сергей Сергеевич, очень яркий оратор. Ну просто трибун... Умеете зажечь массы... Победа теперь у нас в кармане...»

При этом все хорошо знали, что победа только размышляла, в чей карман ей заскочить, к Карасеву или к Павленко. Они шли ноздря в ноздрю. По некоторым опросам, Карасев даже опережал... Хорошо только, что у остальных кандидатов не было никаких шансов...

Павленко тоже знал все это, но ему были приятны похвалы. И еще он знал, что необходимо поддерживать в соратниках их уверенность в победе. Он соглашался, кивал, жевал бутерброды и периодически отвечал на звонки сотового телефона.

После одного такого звонка Павленко встал, встретился глазами с Савенковым и, махнув в воздухе трубкой, указал куда-то в угол. Они отошли к окну, и Павленко, засунув мобильник под пиджак, прошептал:

– Это тебя... Дибич требует... Наш друг детства очень суров сегодня. Не поздравляет меня, не шутит.

Савенков взял телефон и начал беседу. Собственно, диалога не было. По отдельным междометиям Павленко понял, что Савенков куда-то влип и генерал Дибич требует срочной встречи.

Когда разговор закончился, Павленко после небольшой паузы осторожно спросил:

– Что случилось, Игорь? Сложности? Что сказал тебе этот хмырь? Не слушай ты его. Анатолий двадцать пять лет в ментах. Подозрительным стал. Мерещится ему всякое.

– Нет, Сергей. На этот раз дело серьезное. Влип я... Ты своего Парнаса еще помнишь?

– Еще бы... Ты, Игорь, достань мне его. Я своими руками...

– Поздно! Я его достал. Поговорил. А он взял и застрелился.

– Прямо при тебе?!

– Нет, через пять минут. Я уже на улице был... На входе и выходе меня видели. Фоторобот у них есть. Отпечатки мои... Этот Парнас перед смертью решил пошутить. Стер с пистолета все отпечатки, взял его платочком и бах в висок. Голова в одну сторону, пистолет в другую, а платочек в третью.

– А документы где? Ну те, в которых про меня сказано?

– Они в надежном месте. Потом покажу... Больше никто тебя шантажировать не будет.

– Спасибо, Игорь! Адо выборов тебя не арестуют?.. Нет, ты посмотри, какая я сволочь. О чем думаю! Свинья... Поехали к Дибичу. Он обязательно придумает что-нибудь. Он очень мудрый. Почти как ты... Поехали.

– У тебя же встреча с избирателями.

– Встреча через два часа... А если опоздаю, тоже ничего страшного. Подождут. У меня более важные дела. Надо друга спасать.

Дибич назначил встречу в ста метрах от дома номер тридцать восемь, что на Петровке.

Пригласить Савенкова к себе в кабинет он побоялся – его могли задержать и в бюро пропусков, и на лестнице, и в приемной...

Документы в папке «На подпись» несколько часов лежали у него на столе. Когда до них дойдет очередь, он завершит эту рутинную работу за десять минут. Так было всегда. Многие документы он подписывал не читая. Некоторые бегло просматривал, да и то только пять строчек в начале и вывод: завести дело, провести обыск, арестовать. Требовалась его санкция и он всегда писал: «Согласен». А почему не соглашаться? Раз предлагают – значит, подумали и взвесили. Надо доверять своим сотрудникам.

На этот раз он застрял на первом же документе. Это была бумага из ФСБ, где сообщалось, что они берут в свое производство дело о самоубийстве гражданина Горелова, который оказался их сотрудником. Ради бога! Кто бы возражал?..

Дибич в верхнем правом углу написал стандартное «Согласиться» и начал машинально листать другие документы из подборки по Горелову.

Следующей шла обзорная записка, из которой следовало, что самоубийство очень смахивает на убийство, и тому есть свидетели. Потом предложение срочно направить во все отделения милиции и, возможно, в газеты описание предполагаемого убийцы и его автомобиля. Последний листок в этой подборке – фоторобот. Вот на нем-то Дибич и застрял. Почти не было сомнений, что он держит в руках портрет своего старого школьного друга Игоря Савенкова.

Дибич начал вчитываться в описание машины – светлая «Волга» с московским номером, а на лобовом стекле небольшая, с детский кулак, игрушка на веревочке. Симпатичная, бежевая с коричневыми пятнами и огромными глазами. Сова!

Отложив папку с другими документами, Дибич начал изучать подборку по Горелову. Сейчас для него только это было важным. Все остальное подождет!

...Савенкова видели входящим в квартиру... Потом около машины он курил со свидетелем, а в этот момент соседи по площадке, слышавшие выстрел, звонили в милицию... Множество отпечатков пальцев, но только двух человек – самого Горелова и, очевидно, Игоря... Вскрыт паркет над двумя тайниками, которые пусты. Что еще надо?!

По фотороботу и описанию машины с совой Игорька найдут за два дня. Дальше – сличение отпечатков, обыски в «Сове», опознание и... суд. Даже если ничего больше не найдут – обвинительный приговор обеспечен. Никакие присяжные не помогут!

Найти Савенкова оказалось сложно – молчали и его домашний телефон, и сотовый. Пуст был и офис «Совы». Из сотрудников откликнулся только Олег Крылов, который сообщил, что его шеф собирался на встречу с Павленко. Но и здесь удача пришла не сразу. Дибич звонил каждые пять минут, и каждый раз вежливый голос секретаря сообщал, что именно сейчас кандидат в депутаты на сцене и отвечает на вопросы избирателей.

Наконец Дибич добился своего – он услышал в трубке голос «подозреваемого в убийстве»...

Павленко и Савенков ждали возле памятника Высоцкому, что было неимоверной глупостью. Фоторобот уже могли видеть десятки человек, и именно те, кто постоянно бегает мимо этого места к своему любимому особняку на Петровке, 38.

Дибич с трудом подошел к друзьям и сразу увлек их прочь с бульвара, подальше от глаз людских, во внутренний дворик за магазином модной одежды. Здесь меньше шансов, что их узнают. Хорошая была бы компания – милицейский генерал, будущий депутат Думы и убийца полковника Горелова.

Они долго шли проходными дворами. Впереди вышагивал Савенков. Остановился он, лишь найдя телефон-автомат.

Молчаливый Дибич открыл тоненькую папку, в которой был всего один листок – фоторобот, – и протянул его Савенкову: