Текст книги "Редкий гость (СИ)"

Автор книги: Анатолий Дерягин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Дорогие друзья, позвольте представить – Иван Прошин, космонавт, наш гость с Земли, – и стал называть имена и должности.

Иван кланялся дамам, пожимал руки джентльменам, чувствуя себя дурак дураком под внимательными взглядами людей, одетых как положено на званый ужин, тем более что профессор пригласил к себе не кого-нибудь, а ректора Смитсоновского университета и его заместителя. Также присутствовал доцент с кафедры Джангуляна – товарищ профессора ещё со студенческих времён и участник всяческих профессорских изысканий, в том числе и несостоявшейся экспедиции.

Ректора университета звали Шатьендранат Вазирани – «Зовите меня Аатьен, пожалуйста» – его супругу, красивую статную даму, ростом под стать мужу – Вирджинией. Заместитель ректора, профессор Джоэл Балтимор, худощавый, невысокий, стиснул руку Прошина и похлопал его по спине. Его жена, Нэнси, чуть выше его росточком пухленькая старушка в зелёном платье с бусами крупного жемчуга одёрнула его: «Джи, перестань», – и ласково улыбнулась Ивану. Доцент, крупный и казавшийся неповоротливым молодой человек, явно чувствовавший себя несколько неловко в подобной компаний, подал вялую руку Прошину, что-то невнятно пробормотав; его представила жена, энергичная девушка в обтягивающем платье красного цвета – похоже, это её шляпа заняла добрую часть гардероба:

– Мой муж, Джордж Артин… а я Элизабет, – и протянула руку для поцелуя, отчего Иван окончательно почувствовал себя Юрием Гагариным на приёме у королевы английской…

Словом, растерялся наш Иван Владимирович, и на веранде воцарилось неловкое молчание, которое по праву старшинства нарушил ректор:

– Ну что ж, Джордж, стоит промочить горло, я полагаю…

Джорджем он поименовал не Артина, а Джангуляна.

– Да, Атьен, конечно… Леди, прошу вас, – Геворг Арамович принялся разливать по крошечным рюмкам тёмный напиток, похожий на коньяк, но оказавшийся терпким вермутом местной, опять же, выделки.

– Может быть, Иван, вы предпочли бы выпить Russian vodka, – сказал он Прошину между делом, – но боюсь, этот напиток Вэлимолл нам не поставляет.

Иван пробормотал, что всё прекрасно и, вообще, он не прочь довериться вкусу хозяев.

– О, да, эта их водка – хорошая вещь, – оживился Балтимор. – Нэнси, мы с тобой обязательно должны попробовать эту штуку… напомни мне.

Он шутливо погладил супругу по плечу.

– Джи, ты невыносим, – Нэнси улыбнулась и слабо толкнула мужа в грудь.

– Может быть, наш гость расскажет нам какую-нибудь дорожную историю? – спросила тем временем Элизабет.

Таких девушек Прошин избегал за готовность вытряхнуть душу из человека просто по причине излишка энергии в организме, но здесь выбирать не приходилось: после слов Элизабет, собравшиеся принялись разглядывать Ивана, ожидая рассказа Марко Поло о путешествии на Восток.

– Ну, я… э… – слова не шли хоть тресни, помог Вазирани:

– Да не стесняйтесь, Иван… мы, конечно, все здесь облечены научными степенями и должностями, но межзвёздного путешествия никто не удостаивался.

– О, я хотела бы отправиться на Землю, – сказала Вирджиния, – или на Океан – пляжи Архипелага просто прелесть!..

– Джинни, дай гостю… – проговорил её муж, придерживая руку жены.

– Да-да, из всех нас только Джордж был в космосе – готовил «Гермес», – встряла Элизабет и пояснила специально для Ивана: – Это наш МТ.

– Элизабет, – голос Артина внезапно лязгнул металлом.

– О, котик…

– Принеси мне десерт.

Девушка вспыхнула.

– Я принесу мороженое, – сказала Нэнси Балтимор, – Лиззи, дорогая, помоги мне.

Джоэл проводил жену благодарным взглядом.

– Расскажи про МТ, приятель… – попросил он Ивана, – жаль, так я и не увижу живьём это чудо…

– Да, собственно, – промямлил Прошин, – кроме пассажирского отсека меня никуда не выпускали…

– На «Викторию» вроде миллионник должны были поставить, нет? – не унимался Балтимор.

– Да, были такие разговоры… – Прошин поспешил сменить тему, но гости вцепились в него и не отпускали до тех пор, пока он не выложил все подробности своего нелёгкого пути, в том числе потрясший всю планету финал.

Окончание рассказа собравшиеся встретили молчанием. Даже вернувшаяся к тому времени Элизабет не нашлась что сказать.

– Н-да, – промолвил наконец Балтимор.

– Я думаю, вам не в чем обвинить себя, – мягко сказал Вазирани. – В конце концов, траекторию буксира рассчитывал Контроль и если бы не чья-то халатность, всё кончилось бы хорошо.

– Вот и непонятно, – сказал Артин, – «Академик Королёв» мы сумели затормозить без происшествий, а тут какой-то лихтер…

Он пожал плечами.

– А когда он приходил? «Королёв»? – спросила Элизабет, позабыв про обиду.

– Да уж больше пяти лет назад, – сказал Балтимор.

– Я читал, на Колоссе нашлось что-то любопытное? – спросил Прошин Джангуляна.

Тот пожал плечами:

– Толком и не скажешь… Я считаю, здесь обосновались какие-то изгои рэнитов, еретики, я не знаю… В приполярных районах, согласно реконструкции, устроена долговременная база, инфраструктура и небольшой завод. Рэн собирались остаться здесь надолго.

– И всё взорвали, – надул щёки Балтимор.

– Ну, непонятно, на самом деле, – нехотя подтвердил Джангулян. – На картинках с беспилотников видны котлованы, похожие на воронки от взрывов. Но так это или нет – надо смотреть на месте, надо проверять… А куда теперь?..

Он махнул рукой.

– Да, был шанс в учебники войти, – улыбнулся Балтимор.

– Земле нужны кислородные миры Рэн, – сказал Прошин.

– Здесь мало кто так считает, – печально улыбнулся Вазирани, – у нас преобладает точка зрения, что Земля отказалась от своих детей. А мы, соответственно, вправе отказаться от Земли.

Прошин удивлённо воззрился на него. Вазирани только руками развёл.

– В любом случае, – ректор доброжелательно улыбнулся, – мы должны решить как нам поступить с вами. Вы, кажется, пишете диссертацию?

– Да, – ответил Иван, – материалы у меня с собой. Кое-что придётся восстановить, но…

– Вот и работайте, – кивнул Вазирани, – придёт транспорт – отправитесь на Землю, задержитесь – защитите кандидатскую у нас.

– Ну, я не знаю…

– Профессор окажет вам всемерное содействие.

Собравшаяся компания принялась утешать Ивана, попутно расспрашивая о жизни на Земле и Прошин, увлёкшись воспоминаниями, пришёл в себя, хоть и пришлось мямлить что-то невразумительное, когда сначала Элизабет захотела узнать, что сейчас носят в Метрополии – неужели Иван разодет по последней моде?.. – а затем Нэнси Балтимор спросила: «Как вам Аккрингтон?» Из последних новостей самыми обсуждаемыми были слухи о регулярном пассажирском сообщении меж звёзд.

– Чушь собачья, – фыркал Балтимор, – это сколько билет туда-обратно будет стоить? Или перелёт в один конец?

– А если получиться? – спрашивала Вирджиния. – Представьте, как это будет здорово.

– Было бы замечательно, – вторила ей Элизабет, подталкивая локотком мужа: – Правда, Джордж?

– Так вот ваш шанс мир посмотреть, – усмехнулся Балтимор, – делов-то – купить билет…

Тут, впервые за всё время разговора, Элизабет смутилась:

– О, Джоэл, нет… мы не можем…

– С чего бы это? – заинтересовался Балтимор.

Элизабет мило покраснела и причину её стеснительности первой поняла Нэнси:

– О, Лиззи… неужели?

– Да, Нэнси, – Элизабет виновато посмотрел на мужа, – доктор сказал, уже второй месяц.

Джордж Артин с обожанием смотрел на супругу.

Все бросились поздравлять счастливую пару, вечер проходил по домашнему мило, и в таком духе продолжался до времени, когда пришла пора дружной компании разместиться за столом. Прошин с любопытством ждал, когда же появится хозяйка дома, пока Нэнси Балтимор не растолковала Ивану, что профессор Джангулян уже года три как вдовец.

Перед лицом семейной трагедии Прошин устыдился своих рефлексий: всего-то предстояло провести пару лет на непыльной должности в университете да столько же промаяться на борту очередного МТ (по прикидкам, выходил «Сатиш Дхаван»). Умильное сочувствие не покидало Ивана до утра следующего дня, когда Джангулян оставил его наедине с отпрысками, скрывшись в недрах деканата.

Редкие пылинки танцевали в лучах солнца. Колонны, поддерживающие портик, раскладывали снопы света азбукой Морзе, весёленькими стекляшками проецируя центральную мозаику – байконурский «рыбак» один в один. Громадный зал, поле жильчатого мрамора, плескавшегося витыми лестницами, сходящегося куполом где-то вверху, подпёртого колоннами, помпезный, неживой, гулко отзывался гомоном разношёрстной толпы студентов: молодые парни и девчонки сновали по лестницам, запросто беседовали, привалясь к колоннам, или шелестели бумагами разложившись на лестнице, развесив пожитки на кованных перилах, восседали за столиками маленьких кафе на первом или втором этаже и болтали, хохотали, баловались, ели, пили… Знакомо, привычно, помпезно в сравнении с милыми сердцу закоулочками, но и это не печаль – Ивана больше беспокоил пристальный взгляд девчонки за столиком напротив. А профессорская дочка, похоже, решила провертеть в нём дыру своими глазищами:

– А что, на Земле так принято пялиться на девушек?..

Отец семейства оставил их за столиком кафе на втором этаже. Детям купили коктейль, после чего Арам уткнулся в планшет, Прошин поискал в меню кофе – не нашёл, хотел поинтересоваться у Дженни…

– Ты бы за братом смотрела… глаза испортит.

Девчонка, не глядя, выдернула планшет у брата.

– Отдай, – немедленно заканючил тот, – ну отдай…

Иван отвернулся под хныканье Арама:

– Отдай!..

– Ну-ка сядь!

В ответ мальчишка завизжал. Упал на пол.

Прошин физически почувствовал плотное внимание окружающих, собственную неловкость, хотя – куда больше?.. И всё это грозило затянуться надолго, если бы не отец семейства:

– Дженни, Арам! – ещё из коридора закричал профессор. – Дети, о боже…

Порция внимания окружающих досталась и ему. Прошин принялся сочинять что-нибудь поумнее, чем «я не виноват» или «это не я, они сами» …

…и неведомая сила прижала его к столику лицом точно в тарелку из-под пончиков.

Прошин, занятый гляделками с профессорской дочкой, не заметил, как они вломились в зал и, разделившись на две группы, пробежали по лестничным маршам – крепкие парни в чёрных костюмах и масках-клобуках, вооружённые короткими автоматами. Парни по-хозяйски раздвигали толпу – да студенты и сами спешили убраться с дороги.

– Что вы делаете!.. – голос Джангуляна прервался – удар под дых, знакомые штучки.

Ещё раз взвизгнул Арам, вскрик профессорской дочки потонул в гуле толпы, достигшем было апогея, и тут же превратившимся в мёртвую тишину. Ивану стянули руки за спиной. Рывком подняли на ноги. В тишине, словно и не было вокруг никого, Прошина с профессором и его детьми протащили по мраморным ступеням и, не дав опомниться, носом вниз, так что из окружающего виделся лишь мраморный пол да чёрные брюки-ботинки налётчиков, поволокли к выходу. Попадавшиеся на пути странной процессии люди спешили убраться с дороги, так что похитители одним махом оказались у дверей и один из них потянул было тяжёлую створку, как от автоматов со всякой всячиной обернулся парень. Здоровенный детина в просторной кожаной куртке, джинсах-кроссовках, лысый, – на Земле такого и на порог не пустили бы, обернулся, выпростал руки из-под куртки и словно два снопа пламени рванулось навстречу бандитам. Прошин не видел этого – по ушам внезапно ударил грохот, потянуло кислым, Иван ткнулся носом в пол, плечом навалившись на что-то мягкое. Тело. Тишина на мгновенье стала осязаемой, а затем осыпалась многоголосым воплем, мельтешением напуганных людей, давкой, среди прочего шума слышно было как профессор зовёт сына и дочь, потом раздался голос:

– Пошли, что ли?

Прошин извернулся – пластиковые наручники давили запястья. Давешний детина возвышался над ним. Сейчас то же лицо, обезображенное травмами, казалось ещё страшнее, а уж, когда детина явил на свет божий тонкий стилет с зачернённым лезвием, Иван почувствовал, как у него отнимаются ноги.

Стилетом детина небрежно отмахнул наручники.

– Пошли, ну… – то же самое он проделал с профессорским семейством. – Быстрее!.. На улицу!..

Солнце ослепило Прошина. Влекомые спасителем (похитителем?!) они сбежали вниз по ступенькам, трусцой преодолели расстояние до ажурной ограды, за которой стояли две чёрные машины и люди, также разодетые во всё чёрное. Дженни и следом Иван получили хороший толчок в направлении потрёпанной кареты «Скорой помощи». Детина остановился. «Чёрные» замешкались – всё-таки они чувствовали себя хозяевами, не ждали отпора…

В руках детины забились два пистолета-пулемёта. Короткие очереди высекли рикошет из капотов обеих машин, сломали, отбросили стоявших подле них людей. Прошин пригнулся – над головой свистнула пуля.

– …Быстрее!.. Ты!.. – Прошин замер у полуоткрытой двери пассажирского сиденья. – Да, ты!.. Раздевайся!

– Чего?

В лоб Ивану упёрся ствол небольшого пистолета-пулемёта, казавшегося просто игрушечным в лапах похитителя.

– Раздевайся, …! – повторил детина.

Торопливо, путаясь в застёжках, Прошин стянул джинсы, куртку, футболку…

– Да, и трусы тоже!

– Но…

– Бегом!.. В машину!..

Выруливая со стоянки (в салоне профессор крепко упал на Арама), детина бросил на колени Прошину упаковку:

– Раскрой. Аккуратно, стерильное.

– Вот. А что это?

– Антидот, – с этими словами похититель воткнул небольшой шприц прямо в ногу Прошину.

– Ай!.. Больно!

– Потерпи. На пару часиков вырубишься, надо так.

– Зачем? – в голове резко помутнело. «Словно палёнки хапнул… Боже, что я несу…» – успел подумать Иван; ответ детины прозвучал уже откуда-то издалека:

– Жучки заглушить…

Свет: белое с ярко-жёлтым пятном посередине. То ли веки не слушаются, то ли зрение не восстановилось. Звук: «Бу-бу-бу-бу-бу… – кто-то говорит будто за стеной или плотной занавесью, – Не понимаю…Бу-бу-бу… Арам!..» Прошин моргнул, от души чихнул – голоса смолкли – и сел на постели.

Правильнее было сказать – на ложе. Тёмного дерева «траходром», наручники в изголовье и лебёдка с цепями в ногах. Цепи свисали с потолка, тянулись через блок красного цвета на дыбе и свет из островерхих окон с решётками весёлыми зайчиками отражался от хромированных колечек. Косой крест в рост человека с наручниками. Пыточный инструмент, заботливо расставленный на полочках прямо над постелью.

В дверном проёме появился плечистый детина с недобрым взглядом. Прошин подобрался и закрылся руками.

– Очухался?

– Д-да…

– Одевайся. Поговорить надо.

– А… это… одеть что?

– Да вон шмотьё…

На кресле в углу – железном с шипами – обнаружилась сваленная как попало горка одежды. Нижнее бельё – не запакованное, Прошин скривился, но выбора не было, надел – джинсы, подпоясанные шипастым ремнём, футболка с надписью «Да пошёл ты…» и косуха с массивным наплечниками и тиснением на спине. На ноги полагались носки – Иван долго принюхивался, прежде чем надевать – и высокие ботинки с застёжками, больше похожие на сапоги от скафандра.

Честная компания расположилась в соседней комнате, выполненной в тех же интерьерах, только всё в красной коже и красных же кружевах. Первым Прошин увидел Арама, восторженно прыгавшего внутри кровати – чудовищного изделия в виде огромной птичьей клетки (красной). Профессор слабо увещевал мальчишку, стоя подле решетчатой двери, Дженни с интересом разглядывала обстановку, а давешний гигант сидел на очаровательной красной кожи тахте и что-то жевал.

– Очухался? – снова спросил он Прошина.

– Да… вроде…

Детина широким жестом указал на столик перед собой:

– Налетай.

Долго упрашивать Прошина не пришлось – молодой организм властно требовал подкрепиться. Иван умял всё оставшееся мясо с гарниром из каких-то овощей («Что это?» – «Апая. Ну, птица такая.»), запил всё шипучкой и, откинувшись на спинку дивана, посмотрел на похитителя. Тот посмотрел в ответ и начавшуюся было молчаливую дуэль прервал профессор:

– Мистер Смит, вы что-то хотели нам рассказать.

– Рассказывать должен вот, молодой человек, – детина кивнул в сторону Ивана. – Его пасли целый день.

Иван ответил непонимающим взглядом.

– Вы успели нарушить закон? – спросил профессор.

– Ну, кроме того небоскрёба, – пожал плечами Прошин, – нет вроде бы.

– Так это вы? – спросила Дженни.

– Я, – скривился Прошин, – так… неудачно вышло…

– А каким образом вы познакомились? – не унимался Джангулян.

– Я в долгу перед этим парнем, – ответил Смит.

– Вы одолжили ему денег? – повернулся Джангулян к Прошину. – На это банки есть…

– Он спас мне жизнь, – сказал Смит вместо Ивана. – Я хотел отблагодарить его чем-нибудь…

Джангулян прервался, вытаскивая сына из клетки. Арамчик сразу заскакал по комнате.

– Трогательная забота, – фыркнула Дженни. – Но при чём здесь мы?..

– А это не мне решать, – Смит пожал плечами. – Вас брали за компанию и, скорее всего, ваше семейство интересует безопасников в той степени, в какой вы связаны вот, с ним… В какой степени вы связаны с землянином?

– Кого интересует?..

– Я руководитель экспедиции, в которой должен быть задействован Иван, – ответил профессор, – он прилетел на Холтвистл по моему вызову… получается…

– Вы очень интересуете безопасников, – сказал верзила и повернулся к Прошину, внимательно следившему за разговором: – Ну, это служба безопасности сил самообороны. Значит, тебя зовут Иван. Русский?

– Да, из России, – ответил Прошин. – Самообороны – это типа МЧС? Ну, спасателей?

– Это типа армии, – усмехнулся Смит. – Я сразу понял, что ты неместный – чёрта с два местный стал бы трогать свою кредитку ради какого-то мужика на улице… Спасибо. Я у тебя в долгу. Джон.

Он протянул руку. Иван осторожно – лапища была ого-го – подал свою.

– Похоже, мы квиты, – сказал Прошин.

– Папа, а кто такой русский? И почему с ним два чёрта? – спросил сын профессора.

– Не сейчас, сынок, – ответил Джангулян.

– Зачем вам армия? – спросил Прошин. – Марсианских треножников боитесь? Рэнитов?

Он посмотрел на профессора. Джангулян пожал плечами:

– Я в этом не участвую.

– Всё началось со службы спасения, да, – сказал Смит. – Людям нравилось устраивать жилища в каком-нибудь диком уголке на континенте или на острове, а потом то заболеет кто-нибудь, то бабе рожать приспичит. Сначала в службу набирали добровольцев, но лет семь или восемь назад Сингх сказал, что все должны пройти службу в таком отряде.

– А ты служил? – спросил Иван.

Смит кивнул.

– Кто такой Сингх? – снова спросил Прошин.

– Это глава нашей администрации, – ответил Джангулян.

– Давно уже он сидит, – сказал Смит.

– И не просто давно, а лет двадцать уже, – сказал профессор. – Выборов не было до сих пор и нам уже давно интересно какой у нашего федерального образования политический строй.

– И какой же? – спросил Прошин.

– Судя по всему, диктатура, – сказал Джангулян. – Но разговаривать об этом…

– Запрещено?

– Не принято.

– Да какая там разница… – проворчал Смит.

– Так вот и беда в том, – сказал Джангулян, – что мы летели через пол-Галактики только чтобы повторить в новом мире все ошибки человечества. Я скажу больше: вокруг Сингха сложилась группа людей, которым выгодно существующее положение дел, и они стремительно обогащаются за счёт обнищания своих же сограждан.

Прошин пожал плечами:

– Ну, хорошо… Нет, то есть, это плохо, конечно… но нам-то что делать?

– Прятаться, – сказал Смит. – Прятаться и надеяться, что проживёшь подольше.

За столом повисло молчание.

– Это безумие какое-то, – сказал, наконец, Джангулян. – Прятаться, уходить… Поверить не могу, что участвую в этом, да и где тут спрячешься – планета маленькая, города только-только проросли за периметр. Как вы себе это представляете?

– Надо идти на север-северо-запад, – сказал Смит. – Идти не спеша, но двигаться обязательно. Никакой связи, полное радиомолчание – через год-полтора выйдем к северо-западному побережью материка.

– И что тогда? – спросил Прошин.

– Я думаю, на Земле заметили, что у нас тут творится. Должны прислать комиссию… Может, с тобой кто-то прилетел?

– Нет. Никого не было.

– И груза не было? – спросил Джангулян.

– Да нет, не было ничего, – Прошин умолк, вспоминая: – Нет, я уверен.

Они замолчали.

– Я не понимаю, – сказал, наконец, Иван, – неужели нельзя просто жить? Ведь в вашем распоряжении целый мир, новый, интересный, красивый… Почему?..

– Для кого-то планета это множество красивых мест и интересных людей, – сказал Джангулян и Смит согласно кивнул, – а для кого-то всё это не более чем способ заработать деньги. Деньги и ещё раз деньги, представьте себе.

Прошин честно попытался.

– Это безумие какое-то, – повторил он слова профессора.

– Да нет, парень, – усмехнулся детина, – это безумные возможности. И наши жизни по сравнению с ними ничто.

– Ладно, – сказал Прошин, – предположим, ты прав. Целый год мы будем бродить в глуши. А потом?

– Я никуда не пойду, – сказал профессор, – у меня дети, куда их…

– Ваши дети, профессор, теперь тот же товар, – ответил Смит. – Это раньше над каждым малалеем тряслись, а сейчас…

– Нет, нет, и слышать не хочу…

– Подождите, профессор, – сказал Иван. – Джон, всё-таки что потом?

– Ну, я думаю на Земле заметили, что у нас тут происходит, – сказал Смит. – В течение года ситуация должна разрешиться.

– Как?

– Да не знаю я! Ну, как минимум пришлют послов каких-нибудь, начнут выяснять что да как, потом флот придёт военный… Не знаю. Но реакция должна быть.

– Земля может за год собрать флот вторжения? – спросил Джангулян.

– А то, может, ты посол и есть? – спросил Смит.

Прошин почувствовал как помимо воли глаза лезут на лоб.

– Да вы что, нет, конечно!.. Нет, хорошо бы… но…

– Понятно, – Смит мрачно засопел и принялся рыться в сумке, стоявшей подле него.

– А флот? – спросил Джангулян.

– Да какой там флот вторжения, – Прошин махнул рукой. – Корабли, может, и соберут – любой космический корабль можно переоборудовать в военный.

– Даже орбитер? – спросил Смит.

– Да любой корабль сам по себе оружие. Я вон полгорода разнёс на маленьком челноке, а тот же ТЭМ, ну, межпланетный корабль, такой бабах устроит, я уж не говорю про МТ…

Смит что-то пробормотал.

– Папа, – внезапно позвала Дженни.

– Что, дочка?

– Папа смотри…

В комнате был телевизор. Экран закрывало панно, с такой сценой, что отцовские чувства профессора кипели, а Смит и Дженни немало веселились от вопросов Арама: «А что дяди с тётей делают?» В конце концов, уступив требованиям профессора, панно сдвинули и включили безопасный телеканал с мультиками, намертво заблокировав видео с сервера заведения. Арамчику сразу стало скучно: мультиками его перекормили, включая к месту и не к месту, лишь бы под ногами не мешался, Арамчик слёзно вытребовал у сестры лентяйку и принялся щёлкать по каналам. И нащёлкал.

Сюжет сменился, но Дженни включила запись: Вазирани. Стоя на фоне главного входа в Университет, ректор говорил:

– Ранее ничего подобного за профессором замечено не было, но вы должны понимать – одинокий человек, замкнулся в себе после случившегося несчастья…

– А вы давно знаете профессора Джангуляна? – спросила журналистка, оставшаяся за кадром.

– Н-ну… – ректор замялся.

– Да со школы я тебя знаю! – закричал вдруг Джангулян.

– Я давно слышал о профессоре, – невозмутимо ответствовал ректор, – но личное знакомство состоялось относительно недавно.

– Сука ты, – сказал телевизору профессор.

– Папа! – воскликнула Дженни.

Между тем на экране возникла фотография девушки. Глядя на размалёванную мордашку и откровенное одеяние на язык просился эпитет «лёгкое поведение» – Прошин и Смит понимающе ухмыльнулись, а Дженни немедленно сказала:

– …

– … – повторил Арамчик.

– Дети, – профессор взял себя в руки, – ну-ка прекратить.

– Папа, но ты…

– Первый раз вижу эту женщину, – отрезал профессор под воркование телевизора:

– По утверждению Кэти Смит, профессор Джангулян неоднократно позволял себе фривольные действия по отношению к ней и ещё нескольким студенткам…

– А, так это студентки? – умилился Прошин.

– Нет у нас таких, – профессор крепился изо всех сил, но видно было, что картинка выбила его из колеи. – Мне надо объяснять, что ничего подобного?..

– Всё хорошо, проф, – успокоил его детина. – Я так понимаю, вы с нами?

– Я, э-э-э…. Дети, понимаете…

– Папа, мы выдержим, – сказала его дочь. – Тебе нельзя возвращаться, это же ясно.

– Да?.. Ладно… – профессор примолк, переживая случившееся.

– Сколько мы можем находиться… здесь? – спросил Иван.

– Переночуем и в дорогу, – ответил Смит.

– А разговор-то пишется?

– Только видеоряд, без звука.

– А платить кто будет?

– Пока всё бесплатно – хозяйка мне должна кой-чего. Но денег у меня почти не осталось.

– У меня есть…

– У меня деньги и документы в машине остались, – сказал профессор.

– Не беспокойтесь, – отозвался Прошин.

– Нет, я бы, с вашего позволения, побеспокоился, – не унимался Джангулян. – Ладно, хорошо, меня загнали в угол… а ваш какой интерес в этом деле, мистер Смит?

– Профессор, послушайте…

– Нет, Иван, давайте вы послушайте, а то вполне может оказаться, что, кроме вашего кошелька, этому парню и не нужно ничего.

– Да, я понимаю вас, – ответствовал верзила, – ну что ж, я и впрямь человек свободных профессий.

– Гангстер, что ли? – профессор прямо-таки источал брезгливость.

Прошин обернулся и увидел за спиной Арамчика. Мальчишка, подобравшись поближе, прямо-таки ел глазами Смита: надо же – гангстер! Настоящий!

– Арам, иди поиграй!

– Ну, папа!..

– Пошёл вон!.. – голос профессора сорвался.

Смит удобно уселся на тахте.

– Мне приходится скрываться, как и вам, – сказал он. – Я планировал уйти в одиночку и если бы не одно маленькое недоразумение, – Джон кивнул Прошину, – уже давно топал далеко отсюда. Вам я предлагаю присоединиться только потому, что вот человек спас мне жизнь, а так – да зачем мне лишние проблемы, подумайте, проф?..

– Деньги…

– К чёрту деньги. Всё, что у него есть уйдёт на одежду, жрачку, оружие для всех нас. Ты ведь не зажмёшься, парень?..

Прошин закивал головой – у него мысль о предстоящем путешествии никаких сомнений не вызывала… уж больно серьёзны были те, в чёрном…

– И потом – подумайте, профессор, вы же умный человек: что будет, если вы сдадитесь? Они не успокоятся, пока не вытянут всю информацию о нём, – толстый указательный палец упёрся в Прошина, – и детей не пожалеют, там ведь все напуганы – а вдруг Земля прислала эмиссара? Даже если после этого вас отпустят – они не отпустят, но предположим – чем вы будете на жизнь зарабатывать? В порнухе сниматься?

Профессор поник:

– Вы правы, конечно…