Текст книги "Ударом на удар! Сталин в XXI веке"

Автор книги: Анатолий Логинов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Ирка! – попытался прервать поток красноречия Берия. – Я тебя тоже люблю. И если бы не жена, обязательно организовал бы так, чтобы несущая тебя по жизни буря в одну из ночей обрушилась на мое скромное жилище.

Судя по всему, с кудрявым стихийным бедствием нарком был знаком прекрасно.

– Сто двадцать восемь! Из них полсотни – больших! – заявила Ирка.

– Притормози немного, товарищ лейтенант, – усмехнулся Лаврентий Павлович, ставя на бумаге резолюцию, – у тебя и вычислителей столько нет. Хватит с тебя и восьми для начала.

И тут же, хоть и не без труда, поймал уносящуюся девушку за футболку:

– Э нет, задержись, пожалуйста. Ты можешь потребоваться, – взгляд наркома обратился к Фиме, успевшему выбраться из-за стола и подойти поближе. – Здравствуйте, товарищ Фридлендер. Как себя чувствуете в новой роли народного комиссара? Не замучила вас еще Ирина Юльевна?

– Добрый вечер, Лаврентий Павлович! Совсем наоборот. Даже не знаю, что бы я без нее делал!

– Ну-ну, – Берия ехидно усмехнулся. – Значит, у вас все впереди. А я случайно проезжал мимо. Дай, думаю, загляну. Поинтересуюсь, как идут дела…

– Ну, раз зашли… – поддержал игру Фима. – Товарищ лейтенант, что у нас готово лично для товарища Берии?

Ирка выметнулась из кабинета и через минуту влетела с толстой папкой в руках, которую бесцеремонно всунула в руки куратора.

– Здесь все основные предложения и прилагающиеся отчеты по проведенным исследованиям. Кроме работы по УЗОО. Не успеваем распечатать. Принтеры нужны!

– Подписал же! – деланно возмутился Берия и пояснил потрясенному Иркиной бесцеремонностью Фридлендеру: – Что удивляешься, Ефим Осипович? Я своих подчиненных не кушаю. Тем более большевиков с дореволюционным стажем. А Ирина Юльевна, она же Ирка, она же Егоза, она же Чума, в свое время выпила у охранки крови больше, чем Коба и Камо вместе взятые. Любит она это дело.

– Какое? – спросил Фима и улыбнулся, вспомнив старый анекдот.

– Кровь пить, – пояснила обсуждаемая особа. – Но и то дело тоже люблю.

– Это вы о чем? – поинтересовался Берия. – Хотя не надо, сам сообразил. Это каламбур из будущего?

– Типа того, – кивнула Ирка. – Но мне больше нравится: «Требуется двадцатилетняя секретарша с тридцатилетним партийным стажем».

Берия рассмеялся:

– Прямо про тебя. Так что там за узилища вы придумали, но не успели распечатать?

– УЗОО, – ответил Фима, – «учебные заведения для особо одаренных». Предложения по совершенствованию системы образования.

Всю веселость с наркома как рукой сняло.

– А вот это очень важный вопрос. Если не один из самых важных. На экране показать сможете?

Через минуту все трое устроились на стульях перед монитором Фридлендера. Берия пробежал документ глазами, немного помолчал, обдумывая прочитанное, и произнес:

– Давайте по частям. Первое. «Опираясь на информацию, доступную в сети Интернет, а также по другим доступным каналам, в кратчайшие сроки выявить следующие категории советских граждан…» Это реально?

– По пункту «а» база данных уже почти готова, – доложила Ирка, – мы решили начать работу, пока ждем принтеров. Время жалко.

– Хорошо, – согласился нарком. – Этот пункт сомнений не вызывает. Пункт «б» тоже понятен. Педагоги нужны, а те, кто уже воспитывал ученых, преподавать умеют. Пункт «в». «Граждан, погибших в годы войны, а также не добившихся видимых успехов, но рекомендованных педагогами, входящими в категорию «б», как не менее способные, чем граждане категории «а». Ну и обороты у вас, товарищи потомки! А по-человечески это как звучит?

– Хочется найти тех, кто по каким-то причинам не стали академиками и лауреатами, но обладают хорошими способностями, – пояснил Фима. – Проще всего это сделать при помощи их педагогов. Что не отменяет обычные методы проведения отбора. Вроде олимпиад.

– Ага! «Рассортировать… по направлениям науки имеющемуся… образованию». Так… «Создать систему учебных заведений… Контингент обучающихся… Педагогов из числа…» Очень разумно. «Скорость преподавания предметов…» Настолько быстрее? – удивился нарком.

– Может, получится и быстрее, – заверил Фима. – Скорость обучения группы сильно привязана к слабейшему. А тут слабейшие – тоже академики и лауреаты. В нашем времени были примеры подобных вузов.

– А это что? «Освободить всех обучающихся и работающих в УЗОО от исполнения каких-либо других обязанностей, а также бытовых и прочих проблем»?

– Человек, которому надо за два-три года пройти шестилетнюю программу вуза и трехлетнюю аспирантуры, причем по меркам двадцать первого века, не должен думать о том, что его мать будет есть на ужин. И будет ли есть вообще, – твердо сказал Фима. – Механизм возможен разный, но…

– Механизм не важен. Суть понял, – нарком и член ЦК, продолжая задавать вопросы, дочитал документ до конца и подвел резюме: – Срочно распечатать и мне на стол. Срочно! Буду докладывать…

И уже в захлопнувшуюся за Иркой дверь:

– Впрочем, кому я это говорю…

г. Ташкент.

Егор Евсеев, альпинист

Странная штука – внутренние ощущения. Кажется, все, достиг предела. Еще миг, и просто упадешь, уснешь, независимо от обстоятельств, и ничто и никто не сможет тебе помешать. И ведь достиг же… Ан нет. Встаешь, бежишь, движешься… Идешь к смешному киргизскому деду, который запросто охаживает палкой по спине сержанта всесильного НКВД, часами трясешься по серпантину в кузове грузовика, держась за борта обеими руками, чтобы не вылететь. Пересаживаешься в другую машину. Тебя снова кидает по кузову, с размаху ударяя о доски. Уже на рассвете добираешься, наконец, до цивилизации и попадаешь на допрос. В камеру. Опять на допрос. Четыре часа допроса, два в камере, и так шесть циклов. Подряд. Или семь…

Самое сложное – не сорваться. Спокойно отвечать на вопросы следователя, в сотый раз повторяя одно и то же. Правду, правду и одну только правду. Конечно, не всю. Но ни слова лжи. Главная заповедь арестанта: не врать и не болтать. Совет Влада, брошенный в последнюю секунду. Правильный совет. На лжи поймают сразу. Вот если бы заранее договориться, вызубрить легенду… А на фига? Что такого скрывать? То-то, что нечего! А болтать – меньше знают, спокойнее спят. Спрашивайте – отвечаем. А по собственной инициативе… Нет уж, слишком спать хочется. Ты уж, лейтенант, держи паузу, а я пока подремлю минут сколько дашь. Это даже хорошо. Ну что будишь, скотина? Так хочется втолковать этому идиоту истину. Про него и всех его родственников до семнадцатого колена. А еще больше – отправить его под сто собирать собственные зубы. И накачанных дурачков, устроившихся за спинкой стула якобы в недосягаемости, туда же, за компанию. И поспать, пока они будут заняты полезным делом. Но нельзя… Нельзя… Тогда у них появится настоящий «зацеп». Конкретное уголовно наказуемое деяние. Только помечтать… Сильно эти козлы недооценивают допрашиваемого. Не боксер же и не самбист. Так, по горам гуляет. Между прочим, от камней увернуться куда сложнее, чем от кулака, но справляемся. И каждый палец в состоянии удержать на весу тело с рюкзаком. Недолго, но достаточно, чтобы вторая рука нащупала опору. Если этими пальчиками сжать столешницу – вмятины остаются. Может, сжать? Нет, ни к чему следаку такое видеть. Еще обгадится с перепугу, а нюхать кому придется? Вот то-то…

Много чего хочется. Но нельзя! И опять в сотый раз отвечаешь, что не устраивал временных переходов, старательно избегая словечка «темпоральный», и не имеешь ни малейшего отношения к развалу Советского Союза. Тебе тогда было семь лет. Или восемь… Вот ведь довели, уроды, уже собственные года в голове путаются…

А потом все кончается.

– Евсеев, с вещами!

Коридоры, лестницы, мелькнувший на грани восприятия Усольцев, ободряющая фраза: «Уже все нормально». И снова машина, на этот раз что-то легковое, более-менее удобное, но недолгое. Непонятное помещение, то ли гостиница, то ли очередной застенок, только более комфортный. И полное отсутствие чего бы то ни было. Информации, понимания… Зато ребята рядом.

– Меня к блатным пихнули. Хрен знает, зачем. Ни один не тявкнул…

Наверняка где-то в этой камере остались следы Лехиных пальчиков. А то и отпечаток пятерни. Или смятая, словно листок бумаги, кружка-зэчка… Хотя… С вида-то Леха мелкий, но… тюремная публика намечающиеся неприятности жопой чует… А попутчики где? Тот же Серега?

Во, появился.

– Ты чего так долго?

– Ничего особенного. Знакомого встретил. Разговаривали долго, давно не виделись. Кое-какие вопросы порешали. Собирайтесь, поедем сейчас.

Темнит что-то Сергей, ох темнит. Сам, что ли, гэбэшник? Тогда ему по профессии положено. Но не от своих же!

Снова машина, и на этот раз что-то легковое, но теперь явно иностранное, еще более уютное. Вокзал. Надпись «Ташкент», мелькнувшая в окне (почему Ташкент? Мы же были в Киргизии!). Вагон, оцепленный солдатиками. Серегины ребята, купе, мягкая полка и, наконец, совершенно неожиданно, инструктаж по обращению с оружием.

На хрена? Ох, не все ладно в датском королевстве. В смысле, в Советском Союзе. Ну и черт с ним! Ничего сложного в нагане нет в принципе. На объяснения ушло минут десять. Сборка-разборка – мимо кассы. Выстрелить смогу, и ладно.

Вагон медленно трогается. Оцепление провожает до конца перрона. Настороженные, как при пересечении лавиноопасного склона. Нет, странно все тут. Ладно, потом разбираться буду. Когда проснусь. Трое суток не спал… Или четверо…

В небе над СССР. Транспортный самолет израильских ВВС «Астра».

Михаил Черный, крупный бизнесмен

Самолет неторопливо полз по небу под практически неслышный в салоне рев двигателей. Михаил едва удержался, чтобы не поморщиться в открытую. Терять время он очень не любил, но, к глубочайшему сожалению, в данном случае необходимо было присутствовать самому. Других возможностей для переговоров в этой стране, отставшей больше чем на полвека от всего мира, не было. Но! Именно эта отсталость и делала предстоящий бизнес столь перспективным. Не истощенные за семьдесят лет разработок месторождения – нефть и газ, кровь промышленности, а также редкие металлы и алмазы, золото и железная руда. Неисчислимые богатства, хранящиеся даже в отвалах местных предприятий – просто потому, что здесь нет еще технологий по извлечению их из «бедных», по понятиям того времени, пород. Ну, инфраструктура не везде есть, так это – еще одна грань бизнеса. Заработать на постройке инфраструктуры к предприятиям, которые потом принесут прибыль. «Нет, Фиму придется не просто поблагодарить, а порадовать. Помнится, он все время прикидывал, как блокирующий пакет акций в некоем банке приобрести. Надо будет помочь. Так, чтобы БАГАЦ не вмешался, аккуратно. Ты мне – я тебе, этого основного правила никто не отменял. А Фима молодец – как всегда, оказался в нужное время в нужном месте. При всем его романтизме и зацикленности на станкостроении, бизнесмен Фридлендер отличный. Даже пост официальный сумел получить…» – Михаил усмехнулся и посмотрел на сидящего в соседнем ряду Цви. Договоренность об отсутствии в делегации разведчиков, конечно же, соблюдалась неукоснительно. Отставник, к тому ж один из деловых людей Израиля, разведчиком ведь не является? «Интересно бы посмотреть на встречу бывшего начальника Моссад и нынешнего главного энкавэдэшника», – Михаил усмехнулся еще раз, подумав, что два эффективных менеджера наверняка нашли бы общий язык, особенно с учетом их основной специальности. Тут он опять переключился на воспоминания о Фиме. А что еще делать, когда делать нечего? Доступные новости изучены, проанализированы, предложения и указания разосланы, остается только вспоминать.

«Фима Фридлендер… Тот, из-за кого сейчас летит во внезапно появившийся СССР этот самолет с грузом израильских бизнесменов на борту. Таки не официальную же делегацию посылать сразу, правильно? Так вот, возвращаясь к Фиме… – тут Михаил усмехнулся, вспомнив первую их встречу. – Да, столкнулись лбами. Кто же ожидал, что сопливый мальчишка может быть столь жёсток! Даже, пожалуй, жестОк. При личной встрече они сначала разругались в пух и прах, дело чуть не дошло до драки. К счастью, не физической, тут преимущество Фридлендера неоспоримо. Но и в том, что вышло… Однако договорились, и ситуацию удалось разрулить к общей пользе. Даже, можно сказать, подружились. Что там у нас на него есть? Ага… Родился он в Москве. Знает несколько языков, умен, инициативен, спортсмен, шахматист и, кажется, музыкант. Весьма разносторонняя личность. С детства увлечен машиностроением. Закончил с «красным дипломом» «Станкин». Пытался устроиться на работу на заводе имени Орджоникидзе, но в связи с развалом экономики, последовавшим за распадом Союза, занялся бизнесом. С нуля, а дорос до совсем не мелких оборотов, что большая редкость. С криминалом прямых отношений не имел. Если не считать пары «стрелок», с которых «деловые» бежали, как ошпаренные. Учился в Германии, у Круппа и на нескольких мелких фирмах – производителях станков. К июню две тысячи десятого года стал владельцем множества фирм в офшорных зонах от Кипра до Люксембурга, гражданином России и Израиля, акционером ряда европейских и израильских банков. Купил станкостроительный завод… И, как всегда, интуитивно оказался там, где надо: прямо на границе перенесенного СССР. Вместе с закупленным и перевозимым к месту монтажа оборудованием, специалистами и даже личной охраной в сотню человек. Неведомым путем договорился с пограничниками и теперь – одно из доверенных лиц «кремлевского горца», свеженький нарком этого, как его? – Михаил открыл окно в своем планшете, посмотрел и усмехнулся. Литература никогда не была его сильной стороной, но это произведение он знал. – НИИЧаВо. Наверняка и тут без Фимы не обошлось. Неплохо придумано, – он вспомнил рассказ Цви о срочном возобновлении в ЦРУ работ по экстрасенсорике и едва удержался, чтобы не засмеяться в голос. – Если русские создали целый наркомат, то американцы точно организуют как минимум десяток институтов и государственную «черную программу». Надо будет Тому указать, чтобы не упустил возможность получить подряд по этой программе. Наверняка распил будет такой, что русским и не снилось».

Неожиданно самолет стал крениться вправо, и, выглянув в иллюминатор, Михаил заметил два вполне современных «Фалькрэма», сопровождающих их борт. Звезды на их крыльях выглядели не совсем обычно.

– Корейцы, – пояснил заметивший его недоумение Цви. Тут Михаил вспомнил про еще одну шутку Сталина, подсунувшего любителям чучхе вновь молодого вечного вождя. Снова сдержавшись, чтобы не рассмеяться в голос, он вдруг решил, что это хорошее настроение неспроста. Все удастся – и его бизнес, и встреча с молодым еще прадедом, и разговор с самим Сталиным…

Самолет снова накренился, выполняя «коробочку». Внизу замелькали пестрые квадраты полей, постройки и голубые ленточки рек. Появившийся в салоне стюард объявил, что самолет садится на аэродроме Чкаловский, где делегацию ждут представители принимающей стороны во главе с (он слегка споткнулся на первой фамилии) Микояном, Кагановичем и Фридлендером.

Москва. Кабинет т. Сталина.

И.В. Сталин, секретарь ЦК ВКП(б), Председатель СНК СССР

Посмотрев на стоящий на столе вычислитель и уже привычно проверив по нему время, он подумал, что надо бы отдать это устройство специалистам, которым он вроде должен быть нужнее. Но пока специалистов, не просто умеющих нажимать кнопки, а использовать все возможности вычислителя на все сто процентов, было намного меньше, чем этих аппаратов. К тому же он всегда любил лично знакомиться с новинками техники. А этот аппарат позволял к тому же самостоятельно получать сведения от Всемирной информационной сети. Надо только как следует в нем разобраться и научиться поиску. Он поморщился, вспомнив, сколько постороннего и не относящегося к делу вывалилось на экран, когда он попросил специалиста поискать ответ на интересовавший вопрос. Поистине лучший способ спрятать нужные сведения – завалить их кучей мусора и просто ложными данными. Прав был Честертон, лист надо прятать в лесу. Зато какие возможности! Он представил себе мгновенную связь с любым директором завода, возможность получать сведения о выпуске любых деталей сразу, без задержек в десятке инстанций. Или находить поставщиков этих самых деталей, просто заглянув на страничку министерства, где будет перечислена вся номенклатура изделий, а умная машинка еще и поможет вычленить только то, что тебе необходимо. А самое главное, будет возможность создания общесоюзного каталога изобретений и рационализаторских предложений, чтобы внедрять их как можно быстрее!

Он посмотрел на пачку папирос, затем на часы. «Врачи – это садисты в белых халатах, – мелькнула недовольная мысль, – хорошо, что полностью курить и пить не запретили, как Жданову. Жаль, что все пришедшие на ум возможности сейчас просто недостижимы. Сколько надо вложить валюты для покупки всего необходимого, сколько времени и рабочих усилий, чтобы все это наладить. Благодаря товарищу Фридлендеру мы сумели два десятка комплектов для входа в Сеть купить и установить, а на большее в ближайшее время рассчитывать просто не приходится. Слишком много всего требуется нашей стране. Разве что с израильтянами удастся договориться. И с китайцами тоже. Но все их сотрудничество – до первого окрика от заокеанских «хозяев мира». Решат, что мы слишком опасны, и перекроют нам возможности. С китайцами, надо признать, посложнее будет, они тоже, если полученные сведения верны, американцев за самое уязвимое место держат. Сколько у них там денежных обязательств САСШ, не совсем ясно, но то, что с китайцами американцы вынуждены будут разговаривать осторожнее, ясно. А вот Израиль от Америки слишком зависим. Очень жаль…» – он вспомнил, как, прочитав данные о создании Израиля и «своей» роли в этом процессе, мгновенно вычислил мотивы этих действий. Задумка была хороша, плохо, что исполнение подкачало, да и возможностей влиять на еврейских «товарищей» у СССР было намного меньше, чем у США.

Посмотрев на экран, он мысленно снова выругался и отодвинул пачку подальше, за лежащие на столе бумаги. Встал, прошелся, раздумывая, по ковру и снова, присев, открыл папку с докладами Микояна и Фридлендера. «Будущие граждане Израиля – это конечно хорошо в плане взаимопонимания с партнерами. Но не станут ли они «пятой колонной» в нашей стране, имея в запасе еще одну? Что станет для них Родиной – СССР или Израиль?» Он взял лежащую в стороне красную папку и достал из нее сводку, предоставленную ведомством Лаврентия. «Так и есть. Знакомые все лица. Михоэлс, Фефер, Ландау, Жемчужина… Что она заявила этому бывшему израильскому разведчику? «Я еврейская дочь. Желаю благополучия народу Израиля. Если ему будет хорошо – будет хорошо и евреям во всем мире». Получается, что эти люди представляют потенциальную опасность. Они считают свою принадлежность к еврейскому народу выше патриотизма к своей Родине. Что делать? Что делать, что делать. Главное – не спешить и осмотреться. Поговорить с Вече, как вернется, обязательно. Пусть воздействует на жену. А с остальными… пока следить в четыре глаза, решим позднее, после первого предупреждения. В крайнем случае – предложим эмиграцию в «родные палестины» – он вернул папку на место, пригладил усы и продолжил просматривать бумаги из основной папки. Усмехнулся, прочитав впечатления Фридлендера о неожиданном для гостей появлении списка мест, которые могли бы их заинтересовать. «А хорошо, что «сайт» ВСЕГЕИ оказался дублированным в компьютере одного из иновременников и в зарубежной сети. И мы своевременно получили ценную информацию о расположении месторождений, и в переговорах с евреями пригодилось. Не будут недооценивать «лапотную Россию».

Дочитав и написав на первом листе несколько пометок к исполнению, он вызвал Поскребышева. Передав бумаги и заказав чаю, он вернулся к красной папке, на этот раз изучая донесения о ситуации на границах. Дойдя до столкновения истребителей и румынского вертолета нарушителя, сделал помету на полях, после чего отложил этот лист в сторону. Следующий лист, с описанием хода переговоров с властями Афганистана по поводу неспровоцированного нападения банды на советскую погранзаставу, он прочел, непрерывно хмурясь и непроизвольно постукивая карандашом по столешнице. Закончив, размашисто нанес резолюцию в правом верхнем углу документа: «Не стоит разговаривать с марионетками, надо выходить на хозяев. Когда будут переговоры с оккупационной властью?» и расписался. Отложил бумагу, дождался, пока принесший на подносе заказанный чай сержант разместит его на столе.

Выпив чаю с бутербродами, он опять взялся за бумаги, одна из которых привлекла его особое внимание. Отложив ее в сторону, он вызвал Поскребышева и попросил пригласить на завтра Кагановича, Хрулева и профессора Шевалина [22]22
  Каганович – нарком путей сообщения, Хрулев – начальник тыла РККА, профессор Шевалин – специалист в электрификации железных дорог.


[Закрыть]. После чего отложил бумагу в отдельную папку. Посмотрев на часы, достал папиросу, закурил и прошелся по кабинету. Остановившись напротив карты мира, современной, покрытой слоем пластика, прикинул пальцами расстояние от Бреста во Франции до Владивостока по суше, а затем по морю вокруг Африки и удовлетворенно хмыкнул. Затем вернулся к столу, поднял еще одну папку, быстро просмотрел. Отложил в сторону и вызвал по телефону Поскребышева.

– Вызовите мне Робакидзе.

Через полчаса позевывающий молодой грузин набирал на ноутбуке запрос. После чего, напомнив комбинации кнопок для просмотра, прокрутки и копирования сообщений и включения автоматического переводчика, ушел досыпать. А он продолжил работу, знакомясь с имеющимися в Сети данными по интересующей проблеме.

«Нет, в бумаге удобнее читать. И в книгах сведения выбирать легче. Попросить установить «принтер»? А вот они, к сожалению, пока жуткий дефицит, поэтому придется обходиться экраном. Ничего, привыкну…»

На экране одно за другим мелькали сообщения:

«Молниеносный поезд, под названием «Harmony – a CRH-380A», сможет не только снизить выбросы углерода, но и оказаться удобным и комфортным средством общественного транспорта. Начать регулярные рейсы по маршруту Шанхай – Ханчжоу планируется в октябре. Министерство транспорта объявило, что Китай может почти удвоить количество высокоскоростных железных дорог в стране к 2012 году».

«…Тяжелые поезда шли почти без остановок, со скоростью до двухсот километров в час, и каждый поезд брал столько же груза, сколько средних размеров корабль. …На пути этих дорог были построены громадные грузовые терминалы (самый крупный – под Казанью, где сходились две ветки этой дороги), на которых происходила быстрая перегрузка контейнеров со стратегических поездов на другие средства транспорта, в том числе на железнодорожные вагоны обычной колеи».

« Железнодорожные перевозки грузов остаются одним из лидеров сферы грузоперевозок и среди частных клиентов транспортных компаний занимают второе место, уступая только более скоростному и универсальному автомобильному транспорту».

– Фантастика и действительность, – констатировал он вслух. – Но вопрос очень интересный…