355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Анатолий Логинов » Ударом на удар! Сталин в XXI веке » Текст книги (страница 2)
Ударом на удар! Сталин в XXI веке
  • Текст добавлен: 24 сентября 2016, 05:18

Текст книги "Ударом на удар! Сталин в XXI веке"


Автор книги: Анатолий Логинов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Чему радоваться, мистер Эй? Появлению вместо вполне вписывающейся в цивилизованные рамки Российской Федерации и нескольких десятков лимитрофов коммунистического государства во главе с одним из наиболее одиозных диктаторов? Или усилению правого германского крыла за счет присоединения анклава с двумя миллионами нацистски настроенных жителей?

– Ну, мистер ЭмСи, вы какой-то неисправимый пессимист, – раздался откуда-то из угла голос мистера Ди.

– Пессимист – это хорошо информированный оптимист, – возразил ЭмСи.

– Да не волнуйтесь вы так, мистер ЭмСи. Мы информированы не хуже вас и все же не смотрим в будущее столь пессимистично. Вашему диктатору осталось дюжину, ну максимум пятнадцать лет. А там все вернется на круги своя. В девяностом тоже никто не ожидал, что коммунисты все развалят и станут капиталистами. Думаете, они сейчас так не сделают? Будет то же самое, только мы подтолкнем этот процесс, чтобы он быстрее шел. А восточно-прусский анклав нам даже выгоден – мы получаем там военную базу. Не так ли, мистер Джи?

– Господа, мистер Джи сегодня отсутствует, – ответил мистер Икс.

– Как? Что случилось? – раздались удивленные голоса.

– Странно. Два раза после События, даже после инцидента с русской подлодкой он был, а сегодня не смог появиться? – желчно удивился ЭмСи.

– Ничего страшного, просто у них пропала связь с одной из подводных лодок, – пояснил Икс, стараясь успокоить присутствующих. Его попытка неожиданно привела к противоположному результату. Все взволнованно начали обсуждать, что же могло произойти и не замешаны ли в этом русские.

– Все может быть, – спокойно заметил Икс.

– И вы спокойны? Кстати, не вы ли нам обещали акции по дискредитации коммунистического режима? И где они?

– Мистер ЭмСи, а новости? Разве вы их не читаете? – под сдавленные смешки присутствующих парировал Икс.

– Это запрет на выезд граждан бывших стран этой территории? Мало нам африканских и азиатских беженцев, так вы нам еще этих подсовываете. А еще? Неужели этот дурацкий флеш-моб с перелетом? И все?

– Ну, мистер ЭмСи, на вас не угодишь. Да, эти две акции организованы нами. Первая имеет сразу две цели – лишить СССР наиболее важного ресурса – людей, а в случае неудачи – выслать всех сразу и выставить коммунистов исчадием зла, не впускающим своих же собственных граждан в свою страну. Думаете, дядюшка Джо обрадуется почти миллиону диссидентов, привыкших к другому образу жизни? А вторую акцию… мы просто воспользовались готовыми наработками. Готовили против Белоруссии, а тут как раз подходящий случай.

– А что касается беженцев, – этот человек до того молчал, но сейчас говорил уверенно, словно эксперт, – то максимальная сумма на их содержание вряд ли будет больше трех-четырех миллионов. Совершенно ничего не решает в денежном смысле, но весьма полезно в пропагандистском.

– Совершенно верно, мистер Эс! – поддержал говорившего Икс. – Кстати, как там у нас с государственным долгом?

– Очень хорошо. Кого он сейчас интересует на фоне происходящего, – с усмешкой ответил мистер Эс. Эти слова вызвали новый виток обсуждения…

Часы пробили шесть, дверь бесшумно распахнулась и на пороге возник Джордж.

– Рассвет, джентльмены! – объявил он и, подождав, когда все выйдут, подошел к высокому окну и отдернул шторы, за которыми начинался новый день.

Заседание клуба «Темная комната» закончилось.

В отъезжающих от места встречи лимузинах перегревались от работы самые навороченные средства связи, отключаемые на время заседания, и ломали головы над поставленными внезапно задачами личные помощники…

г. Смоленск.
Кирилл и Иван Неустроевы

Звонок. Длинный, противный, дребезжащий. Потом тишина. Хлопок двери в глубине квартиры, шаркающие шаги по коридору… «Ну и слышимость! – подумал Кирилл. – Как они детей-то делают? Весь подъезд, небось, будят. Так ведь делают, сам тому доказательство!» Шаги затихли с той стороны двери.

– Хто? – И сиплое дыхание. Старик? Или с похмелья?

– Я к Ивану Неустроеву.

– А я не спрашивал к кому. Я спрашивал хто!

– Правнук! Приехал навестить!

За дверью завозились, после чего сказали:

– Слышь ты, шутник, шел бы ты… – адрес неизвестный назвал вполне традиционный. – Нет у меня правнуков. Рано мне!

– Ни хрена не рано, старый пердун! – разозлился Кирилл. – Про перенос временной слышал? Я твоему Сережке внуком прихожусь.

Дверь распахнулась. Прадед, здоровенный молодой бугай, выскочил из квартиры, на ходу сбрасывая тапки:

– А за старого пердуна можно и по сопатке!

Кирилл посторонился, пропуская и кулак, и самого хозяина. Иван с разгону влепился в дверь напротив. Та немедленно отворилась и выскочившая на площадку старушка обрушила на обоих Неустроевых поток брани. «Фулюганы» и «пьянчуги» так и сыпались из бабушкиного рта, густо перемешанные с «недобитыми контрами», «шпиёнами» и «подрывными элементами». Но окончательно добила Кирилла фраза «террорист арабский».

– Бабушка, а это вы откуда знаете? – спросил он.

Старушка запнулась на полуслове, внимательно осмотрела иновременника и заявила с чекистским прищуром:

– Я все знаю! Если фулюганить будете, милицию вызову! Бери сваго прадеда и маршируй на кухню! Тоже мне, нехристь из будущего!

– Я не нехристь, – попытался вставить Кирилл.

– Ну так христь, – отбрила старушка, – хрен редьки не слаще! Брысь, кому сказала!

Иван, выглядевший, словно его окатили водой, отлип от стены и буркнул:

– Извините, Прасковья Федосеевна, я нечаянно. – И уже Кириллу: – Пошли. Пра-а-внук.

Шаркающие тапки заняли место на ногах. Вслед за хозяином Неустроев-младший прошествовал по длинному коридору и очутился в комнате. Обстановочка не впечатляла. Пара кроватей, шифоньер, пара тумбочек, похожих на армейские, стол да четыре табуретки. Ситцевые занавесочки на окне.

Иван шлепнулся на табурет, упер локти в стол и уставился на правнука тяжелым взглядом:

– Ну, и чего приперся?

– Гостинцев тебе привез. Из Германии.

– С какого хрена? – Оказывается, прадед за семьдесят лет не изменился. Столетний старик, которого хорошо знал Кирилл, и в молодости был таким же неприветливым грубияном, какого он помнил.

– Захотелось! – Однако правнук умел разговаривать с предком. – Пить будешь?

– Смотря чего.

– Виски устроит?

«Деликатесы» из дешевого польского супермаркета перекочевали из сумки на стол. Иван почесал в затылке, посмотрел на фигурные бутылки и красочные этикетки и махнул рукой:

– Наливай!

Япония, г. Вакканай.
Тейго Ёсино, капитан, пехотная группа «Карафуто» седьмой пехотной дивизии [4]4
  Пехотная группа «Карафуто» – в 1941 г. расквартированные на юге Сахалина (принадлежавшем, как и Курилы, Японии) пехотные части из состава 7-й пехотной дивизии.


[Закрыть]

– Итак, господин лейтенант, прошу еще раз повторить, почему вы начали драку с этими… – капитан, поморщившись, пропустил рвущееся слово и внимательно посмотрел на Асагуро. Лейтенант сидел с видом человека, неожиданно обвиненного в неизвестном ему самому преступлении. Сидевший рядом с ним чиновник из канцелярии укоризненно закрыл глаза и покачал головой.

– Но сами посудите, господин капитан, – ответил, скосив глаза в сторону чиновника, с намеком, что присутствие штатского совершенно неуместно, лейтенант, – они не только смеялись над моей формой, но один из них еще и заявил, что американцы правильно нас оккупировали! Что нам надо было не воевать с ними, а сразу сдаваться, и тогда не было бы трагедии Хиросимы. Вы же знаете, господин капитан, мои родственники… – он замолчал.

– Это нисколько вас не оправдывает, – капитан произнес это таким тоном, что даже чиновник понял, как он повел бы себя на месте субалтерн-офицера. И это знание его отнюдь не обрадовало, судя по закаменевшему лицу. – Вы офицер императорской армии, вы должны были словами разъяснить этим… господам… всю глубину их заблуждений. А вы бросились в драку, словно кадет.

Капитан встал с кресла, жестом показав, что остальным вставать не надо, и прошелся вдоль столика. Номер, меблированный в соответствии с гайдзинскими понятиями о комфорте, его явно раздражал. Наконец он встал прямо напротив сидящего и глядящего на него снизу вверх лейтенанта.

– Лейтенант Асагуро, – тот вскочил, чудом не сбив стоящий напротив диванчика столик, – вы повели себя недостойным офицера образом. Выражаю вам свое неудовольствие и объявляю три дня домашнего ареста.

Лейтенант, вытянувшись, отдал честь. Капитан ответил ему, после чего повернулся к неторопливо поднявшемуся из-за стола чиновнику.

– Прошу сообщить господину губернатору Карафуто о моем решении и наказании виновного. – Безукоризненно вежливый тон и обращение капитана подтолкнули чиновника, и, столь же вежливо ответив, он быстро распрощался с офицерами, оставив их наедине.

– Соображает, – иронически заметил капитан, подождав, пока дверь закроется и шаги удаляющегося клерка затихнут вдали. Повернувшись к лейтенанту, он неожиданно мягко продолжил: – А от вас я такого не ожидал. Не могли сдержаться?

– Поймите, господин капитан…

 
– Холод до сердца проник:
На гребень жены покойной
В спальне я наступил, —
 

вместо ответа процитировал капитан и, расстегивая верхнюю пуговицу мундира, добавил:

– Откройте бар. Там была бутылка хорошего французского коньяка…

Через полчаса оба сидели и разговаривали, словно забыв обо всем.

– Вы славный малый, Асагуро, но вам не хватает самурайской закалки духа и тела. Меч самурая – его душа, и он безжалостен даже к себе. И не стоит ему растрачивать себя на всяких буракумин [5]5
  Отверженные – исторически «нечистое» низшее сословие, ассоциируемое с грязной работой по выделке кож и другими, связанными с кровью занятиями, вроде забоя скота и т. п.


[Закрыть]
, неспособных понять величие души Ямато. Нам же остается только надеяться, что мы поможем возрождению Кодо [6]6
  «Императорский путь» – под которым подразумевалось «единство императора и народа», «беспредельная преданность императору». Японская военщина использовала эти лозунги для пропаганды агрессивной войны.


[Закрыть]
и гибель наших близких будет отомщена. Наше появление здесь, – изрек Тейго, – знаменательное событие, которое, надеюсь, откроет пору возрождения национального духа в послевоенной Японии. С чужеземной демократией дело у нас не пойдет. Я считаю, что Страной восходящего солнца должен править император. Надо расширить его полномочия, отменить послевоенную конституцию. Я за то, чтобы у нас была армия как армия; за то, чтобы молодежь воспитывалась в духе самурайского кодекса чести…

– Но как мы этого добьемся, – удивленно спросил уже охмелевший лейтенант, – вы же видите, что современным японцам это чуждо.

– Сначала выпьем еще, – собственноручно разлил остатки коньяка Тейго.

Выпили. Сосредоточенно закусили суси, незадолго до того принесенным в номер официантом.

– Не думаю, что вы правы, лейтенант, – мрачно-торжественно начал капитан. – Вместо того чтобы пить в сомнительных компаниях, вам стоило почитать местные газеты и посмотреть это их телевидение. Тогда бы вы знали, что последнее время множество людей недовольно сложившимся положением вещей. Недавно большая группа студентов из университета Васэда была опрошена об их отношении к военным. И значительное количество студентов выразили желание, чтобы Япония улучшала свои возможности самообороны. Нам надо лишь разъяснить, что самооборона без построения «азиатской сферы сопроцветания» – просто миф, которым их дурят. Но есть еще в Ямато настоящие патриоты! Например, председатель общества «Ассоциация интернированных» Киеси Сакакура. С их помощью можно будет начать возрождение истинного духа Ниппон.

– Но как же… мы без разрешения командования, не учитывая мнение господина губернатора, пойдем против нынешних властей? – Недоумение на лице лейтенанта тут же сменилось испуганно-понимающим выражением лица. Он вспомнил, что капитана прислали к ним в полк на стажировку из штаба на Хоккайдо. – Позвольте, Тейго-сан, я налью в ваш бокал этого великолепного виски? – спросил он, стремясь отвлечь командира от своих предыдущих слов.

– Хай [7]7
  Да, согласен (яп.).


[Закрыть]
. Мне сейчас хорошо от выпитого коньяка, но стоит мне выпить еще немного виски, может стать плохо.

Осознав заключенный в вежливой фразе отказ, Асагуро отставил бутылку и вежливо наклонил голову.

– Не волнуйтесь, лейтенант. Наше командование и даже сам господин губернатор готовы содействовать нам в этой благородной миссии. Думаю, и сам божественный тенно в глубине души поддержит нас, если ему доложат о наших намерениях. Не зря ками перенесли нас вместе с Карафуто и Курилами сюда, в будущее. Мы должны выполнить то, ради чего здесь появились – вернуть дух Ямато. И да поможет нам сама Аматерасу Оми-ками.

– Да поможет, – повторил взволнованно Асагуро и неожиданно затянул песню верноподданных «Уми Юкаба»:

 
–  Выйди на море – трупы на волнах,
В горы пойди – трупы в кустах,
Все умрем за императора,
Без раздумий примем смерть!
 

Капитан поддержал его, и песня зазвучала в два голоса, заставляя услышавших ее замирать от неожиданности. Казалось, вернулись времена Тихоокеанской войны и над Японией кружат тени самураев, готовых бросить ее сыновей в новые кровавые битвы…

Подмосковье. Аэродром «Чкаловский».
И.В. Сталин, секретарь ЦК ВКП(б), Председатель СНК СССР

Огромный, намного больше любого тяжелого дальнего бомбардировщика, самолет с двигателями, непривычно висящими под крылом, легко коснулся земли у самого края полосы и, плавно затормаживаясь, под взволнованный шепот зрителей прокатился по ней до конца. Авиалайнер застыл на самом обрезе «бетонки» так, что его нос завис над травой, покрывающей землю вокруг взлетно-посадочной полосы. Моторы непривычно взвыли в последний раз и затихли. Десяток бойцов отцепили от тягача необычно большой трап, собранный из труб и гофрированных пластин, посверкивающих некрашеным металлом и головками болтов. По команде техника солдаты уперлись и подкатили это громоздкое сооружение прямо к открывшемуся в фюзеляже авиалайнера на уровне второго этажа высотного дома люку.

Выглядывающий из люка человек в униформе что-то крикнул, неслышимое на расстоянии, затем скрылся внутри. Пока в самолете собирались на выход, к хвостовой части гиганта подъехали и остановились несколько больших легковых автомобилей с крылатой фигуркой «Паккарда» на капоте, прямо над решеткой радиатора.

Он неторопливо вышел из машины и сразу посмотрел на небо, где, ревя моторами, продолжала кружиться тройка двухвостых, похожих на летучих мышей машин. Обернулся на ходу к догоняющему Молотову, спросил:

– Вече [8]8
  И.В. Сталин был в дружеских отношениях с В.М. Молотовым и часто называл его Вече, Вячик, Вяче. Тот в свою очередь был одним из немногих, называвших Сталина прилюдно партийным псевдонимом Коба.


[Закрыть]
, как считаешь, «Красное Знамя» Стефановский и командир корейцев Ким Ги Ок заслужили?

– Считаю, ты прав, Коба, – приостановившийся на мгновение Молотов поднес руку к глазам «козырьком» и посмотрел на выписывающие фигуры в воздухе самолеты. – Даже я, полный дилетант, понимаю, как трудно подготовиться к полетам с незнакомого аэродрома. Да еще сразу после перелета через половину континента. Согласен, и Стефановский, и корейский летчик свои награды заслужили, – и уже глядя на осторожно спускающихся по трапу кубинцев, добавил: – Вот и наши гости…

Пока гости и хозяева здоровались и рассаживались по машинам, тройка «мигов» продолжала барражировать в воздухе. Проводив колонну, устремившуюся по дороге на большой скорости к Москве, два боевых истребителя и одна «спарка» [9]9
  Жаргонное название двухместного учебно-боевого варианта истребителя.


[Закрыть]
с ходу, без стандартной «коробочки» приземлились на том же аэродроме и зарулили на специально подготовленные стоянки.

Неторопливо поднялся длинный фонарь учебно-боевого МиГа-29 и прямо к собравшимся поглазеть на невиданную машину авиаторам вылез, быстро соскочив со стремянки, громадный детина с бочкообразной грудью, обтянутой, несмотря на жару, странным комбинезоном. Известный всему ГЛИЦ летчик Стефановский покровительственно осмотрел присутствующих, потом сделал несколько слегка заплетающихся шагов и покровительственно похлопал по плечу высадившегося из второй кабины невысокого, крепко сбитого азиата, корейца или, возможно, китайца.

– Ну, ты молоток, друг, – заявил он улыбающемуся летчику, – летаешь на ять!

– Что за машина, товарищ подполковник? – спросил кто-то из толпы. – Из будущего?

– Ну, ребята, на какой только технике мне летать ни приходилось… – он аж зажмурился от удовольствия, словно гигантский кот, наевшийся сметаны, – но это, я вам скажу, что-то! Ласточка, а не машина! Вираж – песня! Управляется – держите меня четверо! Мановением мизинца, без всяких усилий! А машина – наших корейских товарищей. Давайте я вас познакомлю, все равно ждать, пока транспортник с их технарями прилетит…

г. Брест. Девятая погранзастава.
Андрей Митрофанович Кижеватов, лейтенант ПВ, командир заставы

Лейтенант пил чай. Крепко заваренный, почти черный на цвет чай из металлической кружки с нанесенной на нее непонятным способом надписью: «Лейтенанту Кижеватову от бойцов ЧОП «Фрида». Название этого самого ЧОПа лейтенанту категорически не нравилось. Впрочем, как и сама идея частных армий, практически мгновенно вырождающихся в банды. Но тут уж ничего не поделаешь, некоторые вещи надо принимать как они есть. Зато бойцов, подаривших кружку, сделанную из нержавейки, но очень легкую и, самое главное, не греющуюся, но хорошо удерживающую тепло внутри, он вспоминал постоянно. Как и их командира – Василия Нестеренко, и самого «хозяина» доморощенного «осназа» и целого завода. Почему «хозяин» в кавычках? Да ведь настоящий капиталист свое имущество никогда и ни за что задаром не отдаст. А этот, когда узнал, что вместо России будущего появился Советский Союз, не только передал стране завод, но и пробился к товарищу Сталину, чтобы изложить известные ему про будущее факты. И бойцы на заставе успели прижиться, хотя и прошло всего несколько дней. Хорошие бойцы, настоящие. Жаль, что уехали. Но у ребят своя задача. Им в первую очередь не новобранцев на заставе натаскивать нужно. Завод охранять – намного важнее. Враг не дремлет, как бы ни хотел казаться безвредным…

Вот и пусть частная ВОХРА стережет государственный завод. У них служба такая. А у нас, у часовых границы – своя. Мы обязаны следить, чтобы на рубежах тихо было. Хорошо, что нынешние поляки спокойнее своих предшественников. Ни «осадников», ни прочих «хацкеров». Помитинговала какая-то кучка у пограничного поста, тем дело и ограничилось. Даже не пришлось демонстрировать «станкач», выкатывая пулемет, до поры укрытый брезентом, из помещения. Да и с начальником польской погранзаставы, Томашем Кислинским, благодаря Нестеренко из будущего, неплохие отношения сложились.

Казалось бы, все устаканилось. Немецких диверсантов выловили без остатка. Задержанные уже давно в Минске, а то и куда дальше переданы. На границе – тишь, гладь да божья благодать. Тишина, как на кладбище посреди болота. Основные нарушители – контрабандисты с обеих сторон пока в ситуации не разобрались. Старых тропок не тревожат, а новые торить опасаются. Неси службу, радуйся…

Вот только если для чего и существует руководство и командование, так это для того, чтобы служба медом не казалась. Лейтенант отставил в сторону кружку и вытер руки о вафельное полотенце, оставленное в канцелярии заботливым старшиной. Взял лежащую в стороне телеграмму, придавленную, чтобы не унесло сквозняком, кобурой с ТТ:

«Во взаимодействии с местным управлением ГБ НКГБ обеспечить принятие и размещение эшелонов, а также передачу польской стороне бывших военнослужащих польской армии, интернированных в СССР после освобождения Западной Белоруссии и Западной Украины…» Сроки, ответственные лица. Все как обычно в подобных документах. Но вот указание о возможности провокаций и их недопущении настораживает.

Что там рассказывал Василий по этому поводу? Якобы мы всех этих поляков в расход вывели, применив высшую меру социальной защиты, о чем немцы во всю глотку поведали миру через два года после случившегося [10]10
  В книге Анатолия Сульянова «Война, которой могло не быть» (Минск: Современная школа, 2011) приводится фрагмент рапорта о действиях «Айнзатцгруппы Б» (при штабе группы армий «Центр») с августа 1941 по декабрь 1941 г.: «…выполнен приказ – очистили Смоленск и его окрестности от врагов Рейха – большевиков, евреев и польских офицеров…». Кроме того, недостоверно выглядит основной документ Катынского дела – записка Берии, выполненная с полным нарушением всех правил секретного делопроизводства. Интересующиеся могут прочитать соответствующую литературу.


[Закрыть]
. Или поведают? Должны были поведать? – с этим переносом запутаться несложно. И что самое увлекательное, Геббельс и компания завыли точь-в-точь тогда, как им поплохело на фронте. По сопатке получили и сразу могилы расстрелянных обнаружили. Очень вовремя, если не сказать громче.

И где? В Катыни, надо же… Кижеватов был в позапрошлом году в тех местах и видел тот небольшой, редкий до прозрачности лес между дорогами. Ну да, нашли место. Они бы еще заявили, что расстрелы прямо в центре Смоленска происходили и никто ничего не видел и не слышал. Рядом с тем местом не только дороги, а еще дом отдыха НКВД и пионерский лагерь… Впрочем, это если головой думать, то понятно, что «липа» чистой воды. Но поляки в эту ерунду верят, как в божественное откровение. И ко всему, многие заинтересованы правду прикрыть. Так что провокаций можно и нужно ждать ежечасно. Все же с отъездом чоповцы могли и не спешить, их опыт весьма бы пригодился. Нынешняя война всяко отличается от перестрелок на «зеленке». Но они-то уже наверняка в Харькове. Андрей вспомнил огромные, словно вагоны поезда, машины, гоняющие со скоростью хорошего гоночного автомобиля, грустно вздохнул. И его бойцы, Нестеренко с Фридлендером, там же. Фактически в отпуске, хоть по бумагам и командировка. Заслужили ребята, спору нет. Переодетых «диверсов» из немецкого осназа вычислить и скрутить – это не фунт изюма. Но сейчас они были бы нелишними. Вечная беда с нехваткой личного состава. А еще майор требует наряд на погранпосту своими бойцами усилить, как будто на комендатуре бездельников мало. Ту же учебную заставу распатронить можно…

Лейтенант закусил нижнюю губу и, отложив телеграмму, начал прикидывать план мероприятий заставы. Потом, конечно, из отряда на комендатуру, а затем и на него спустят приказ. Но если многое можно сделать заранее, то отчего бы не сделать? Основная задача любого командира – думать. Причем думать до боя…

Записывая для памяти приходящие в голову идеи, Андрей отгонял настойчиво лезущие в голову воспоминания об увиденном фильме. Там, в не случившемся будущем, и его, и бойцов ждало куда более трудное дело. Но они справились тогда, значит, справятся и сейчас. Надо только использовать весь свой опыт и переданные потомками знания. И перекрыть все ходы-выходы так, чтобы муха не пролетела, а не то что террорист с гранатометом или пулеметом. Или еще хуже – с каким-нибудь сильным ядом из придуманных в будущем. При этом надо обставить все незаметно от нахлынувших после обращения Советского правительства туристов из того самого будущего. Так что думай, лейтенант, ломай голову. Это твоя застава и твой долг.

г. Харьков. Паровозное депо «Жовтень».
Венька Фридлендер, ученик слесаря

Актовый зал паровозного депо «Жовтень» был забит битком. Пришлось принести дополнительные стулья из канцелярии, приемной и комнаты профкома, и все равно чуть ли не треть пришедших вынуждена была сидеть на подоконниках или привалиться к стенам по бокам от входных дверей. Председатель профсоюзного комитета, крепко сбитый широколицый мужчина, прохаживался перед столами президиума и бросал в зал короткие рубленые фразы:

– …Вот так должен поступать советский человек… Пример всем нам… Настоящий товарищ…

В конце каждой фразы профсоюзный лидер вытягивал руку в сторону невысокого худенького паренька, смущенно стоящего у правого края сцены. Тот, явно не привыкший находиться в центре внимания, внимательно изучал пол у себя под ногами и прятал за спину недоотмытые от въевшегося в кожу масла руки, покрытые мозолями и заусенцами.

– Ну, Вениамин, – закончил речь предпрофкома, – расскажи товарищам, как… – он чуть не брякнул: «дошел до жизни такой», но вовремя сообразил, что эта фраза немного не к месту, и закончил: – …как было дело.

– Та шо? – вяло промямлил паренек. – Чи я не так шо? Я того… Степанычу же нужнее. Мине ж на баловство…

Зал взорвался аплодисментами.

* * *

«Украину» Венька нашел в мусорной куче. Выбросил туда велосипед отец Дрюхи Беззубого, предварительно наехав на предмет гордости сына задними колесами служебной «эмки». Наехал, скорее всего, не для наказания сына и не по его вине. Потому как иначе выпороли бы, да и все. А Беззубому даже новый велик купили. Остатки старого же Капитон Серафимыч отволок на помойку, с которой Венька притаранил к себе домой.

Преступления в том не было ни малейшего. Выкинул – забыл. А вот трудности возникали. Дрюха был с Холодной Горы. И заветная свалка, где Венька обнаружил сокровище, располагалась там же. Сам Венька тоже жил на Горе, но Лысой. Отношения между районами были не слишком безоблачные. Еще до революции лысогорские хлопцы регулярно отправлялись к соседям с нехитрым намерением «надавать холодранцам по шапке». И столь же регулярно удостаивались ответных визитов. А раз-другой в месяц овраг, разделявший «Горы», становился ареной упорнейших боев «стенка на стенку». Само собой, хоть драки и проходили стихийно, имелся целый свод неписаных правил, нарушитель которых карался всеобщим презрением. «Крысой» такого человека называли как враги, так и друзья. Хвататься за дрын или железяки разрешалось только при явном численном преимуществе противника. Доставать нож, он же «режик», «пика», «жабокол» и «свинорез», считалось в подлянку. Туда же входили и нарушения запрета бить «ниже пояса» и тем более упавшего. Лежачего не бьют! Благодаря этому многолетняя «война» пока обходилась разбитыми носами и «фонарями» на полморды. Серьезные травмы были редкостью, а смертельных случаев на ребячьей памяти не случалось вовсе. Легче от этого Веньке не становилось. Мелкому для своих тринадцати лет парню предстояло протащить через «вражескую» территорию тяжелую и громоздкую железяку. Протащить на горбу, потому что на самостоятельное передвижение велосипед был не способен. Венька справился. Зная каждый закоулок и все дырки в заборах обоих районов лучше большинства хлопцев округи, он умудрился пересечь Холодную Гору, обойдя места сбора вражеских «армий», и не попасться на глаза никому опасному. Малышня и девчонки не считаются! Лишь в самом конце долгого пути, уже выбираясь из оврага, шестым чувством почуял за спиной погоню. Обернулся, скрутил дулю и заливисто засвистел, призывая на помощь лысогорскую «гвардию». Тройка преследователей, оказавшись лицом к лицу с шестеркой защитников, да еще на чужой территории, благоразумно предпочла отступить, напоследок пригрозив «накрутить хвоста Венику».

Впрочем, кто в таком возрасте придает значение подобным угрозам? Несмотря на невеликие физические кондиции, осложненные недавней болезнью, хлопец в лысогорской табели о рангах котировался достаточно высоко, обладая удивительно сильными кистями рук и владением некоторым набором «приемчиков». Вот за них – спасибо брату! А главное, в бой Венька кидался сломя голову, не чувствуя боли и не замечая полученных ударов. Так что у противника был небольшой выбор вариантов окончания драки: либо нокаут, либо позорное бегство. И второе случалось куда чаще первого. А уж угроз не боялся никто и никогда. Давно известно: кто может сделать – делает, а кто не может – угрожает! Или обещает.

Зато теперь Венька оказался владельцем настоящего велосипеда! Правда, его еще предстояло научить ездить. Не Веньку, конечно, хлопец-то кататься умел, а велосипед. Вытянуть обода, поменять спицы, найти кучу недостающих подшипников и трубу на место сломанного пополам руля, приспособить какую-нибудь замену бесследно пропавшему седлу. Да и рама нуждалась в «небольшом» ремонте: ни одной прямой трубы в конструкции не наблюдалось. И на закусь – самое сложное: камеры и покрышки. Их никак не выправить – только купить!

Нищей Венькина семья не была. Не голодали. Но и богатыми не назовешь. О том, чтобы оставить себе хоть копейку из крохотной зарплаты ученика слесаря, и речи быть не могло. Тем более сейчас, когда Аврик в армии. И хотя брат в каждом письме пишет, что ему ничего не нужно и что снабжение в Пограничных войсках – выше всех похвал, какая мать может не послать сыну посылку с шерстяными носками и пачку халвы, неизвестно каким ветром занесенную в магазин Потребсоюза. Нет, о зарплате речи не было, вся уходила в общий семейный котел.

А потому Венька начал копить результаты счастливых случаев. В литровую молочную бутылку ложились и найденный на дороге гривенник, и откуп за выигранные в «ножички» биты, и результат шахматного матча с зазнайкой Йоськой. Йоська сам виноват, никто за язык не тянул! Тоже мне, Капабланка недоделанный выискался! Мало ли, кто в какой кружок ходит! Веньку брат учил играть, а Аврик все и всегда делал лучше всех! Конечно, Венька похуже брата фигуры ставит, но «великому шахматисту» Йоське хватило с запасом и горочкой сверху! А на «хрусты» предложил играть не Венька, так что все честно!

Пока бутылка наполнялась, хлопец не терял времени даром. Раму выпрямили в депо. Пришлось сходить к Семенову, чтобы разрешил остаться после работы и воспользоваться станками. Станки общественные, а велосипед личный, со свалки притащенный. И использовать общественные станки в личных целях – подлянка хуже ножа в драке. Если самовольно, конечно. Но товарищ Семенов разрешил и даже не заставил отрабатывать дополнительную смену, хотя Венька и предлагал. Да и правки той – на час работы. Заодно и обода протянули. Степаныч помог. Оси Дрюхин отец не попортил, а шарики нашлись в каком-то агрегате непонятного назначения, обнаруженном на той же свалке Холодной Горы. Потрошил Венька загадочный механизм прямо на месте. Уволочь такую махину не представлялось возможным. Дважды пришлось прятаться за кучами мусора, пережидая визиты местных парней. Но в результате – собранные каретка и обе втулки, а также совершенно шикарная дюймовая труба для руля. Обрезок трубы пошел на подседельный штырь. Само седло хлопец выстругал из толстой доски и обтянул куском старой телогрейки. Пилил, строгал и шил Венька всю зиму. А к майским праздникам в спортивный магазин завезли покрышки. Тщательно пересчитав содержимое банки, хлопец вздохнул, ссыпал жалобно зазвеневшие медяки обратно и помчался в магазин. Уговаривать тетю Надю отложить пару. Собрать оставалось совсем немного.

Продавщицу он убедил. Беда пришла из депо. Придя вечером на работу, Венька узнал, что Степаныча придавило краном. Как опытнейший мастер умудрился так попасть, никто и не понял. Темы для разговоров в депо были иные. Рабочие вспоминали другие несчастные случаи, судачили про оплату больничных листков, порядок получения инвалидности, размер пенсии… Из всей суматохи и болтовни Венька понял одно: Степанычу, жившему вдвоем с дочкой Веркой, противной врединой на пару лет младше самого Веньки, придется не плохо, а очень плохо.

Вечером хлопчик опять выгреб все сбережения, ссыпал их в верхонку и бегом, боясь передумать, бросился к дому Степаныча…

После того прошлое воодушевление пропало. Возиться с велосипедом не бросил, но времени на «железного коня» тратил намного меньше, чем раньше, предпочитая гонять по улицам. Тем более основная работа была сделана, но без покрышек доводить мелочи смысла не имело. Можно было накопить еще раз. Венька начал, конечно, но… На следующее лето… Если повезет… Венька понятия не имел, что его поступок мимо окружающих не прошел. Дело дошло до того, что с улиц Лысой Горы и деповских курилок разговор перешел на уровень профкома и директора. И вопрос о том, как поступить, глядя на эту историю, даже поставили на повестку заседания парткома.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю