Текст книги "Погоня за оружием"

Автор книги: Анастасия Валеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

«Брудершафт» оказалось обыкновенным кафе-гриль, расположенном в одном из полуподвальчиков. Вообще здесь, на проспекте, трудно было найти хоть одно мало-мальски пригодное для обитания человека место, которое бы не освоили ловкие и предприимчивые бизнесмены. Сырые, полуразрушенные подвалы превратили в кафе, платные туалеты, магазинчики или просто торговые склады. А все потому, что жизнь здесь в любое время суток бурлила и не переставала приносить доход хозяевам подобных заведений.

Милославская осторожно спустилась по крутой деревянной лестнице, придерживаясь за перила, и приоткрыла дверь. Внутри не было ни души. Похоже, она была первым посетителем, а Щербаков задерживался. Яна посмотрела на часы и убедилась, что он уже десять минут как должен быть здесь. Колокольчик, висевший над дверью, известил, что пожаловал посетитель, и вслед за этим из подсобного помещения выглянул бармен с калькулятором в руках.

– Вы еще не работаете? – спросила гадалка.

– Заказывать что-то будете? – поинтересовался он, не желая отвлекаться от своего занятия из-за пустяков: бутылки минералки, например.

– Буду.

Бармен лениво кивнул на меню, скотчем приклеенное к витрине и опять зашел в подсобку. Минутой позже, очевидно осознав, что может лишиться клиента с неплохой покупательной способностью, он крикнул:

– Гриль будет готов минут через двадцать.

Так плотно завтракать Яна не собиралась, поэтому заказала порцию картошки фри с сосиской, салат и стакан томатного сока. Ожидая пока глянцево-белая фритюрница «Тефаль» справится с заказом, она закурила и стала смотреть по сторонам. Кафе было полностью обделано под дерево: резные столы и стулья, стены с причудливыми узорами, выполненными каким-то талантливым мастером резьбы по дереву. Даже бра, висевшие над стенах у столов, гармонировали со всем остальным. Оценив обстановку, Милославская с облегчением вздохнула, потому что убедилась, что Щербаков пригласил ее в место, вполне сносное. Правда, здесь не было кондиционера, и воздух стоял какой-то спертый, наполненный запахом гриля, смешанного с табаком. Хорошо, что утро стояло нежаркое, и дул прохладный ветерок, иначе все недостатки этого заведения чувствовались бы гораздо острее.

Звякнул колокольчик. Яна сразу посмотрела на дверь, ожидая увидеть там Щербакова, но клиентом кафе оказалась молодая пара, тоже пришедшая сюда позавтракать. Работники заведения, увидев, что похоже жизнедеятельность кафе набирает силу, оживились и всерьез принялись за работу. Вскоре перед Яной стоял ее заказ, и она, так и не дождавшись Щербакова, приступила к завтраку. Картошка получилась золотистой, в меру пождаренной, и в сочетании с салатиком из квашеной капусты была просто великолепна. Яна периодически потягивала из трубочки прохладный, немного соленый томатный сок, и была полностью удовлетворена качеством кушанья.

Вокруг нее уже стали занятыми несколько столиков, и, когда колокольчик звякнул в очередной раз, Милославская увидела на пороге кафе Андрея. Он, тяжело дыша после торопливой ходьбы, смотрел по сторонам, отыскивая того, с кем назначил встречу. Яна помахала рукой, и Щербаков, увидев это, зашагал в ее сторону.

Сев за стол, он снял фуражку, вытер платочком пот со лба и сказал:

– Извините, я опоздал.

– Что-то произошло? – спросила Милославская, оценив взволнованный вид Андрея.

– Задержался по работе, непредвиденные обстоятельства.

– Что-то серьезное?

– Пустяки, – Щербаков махнул рукой. – выкладывайте, что там у вас.

– Нам надо тщательно проанализировать весь вечер на даче, точнее каждый шаг тех, кто там присутствовал. Я имею в виду мужчин, поскольку женщины проверены и об их существовании можно забыть.

– Опять вы со своими глупыми подозрениями! – Щербаков сморщился и пренебрежительно махнул рукой.

– Извините, но я основываю действия на видениях, которым, как говорит опыт, можно доверять.

– Как говорит мой опыт, – с язвительной настойчивостью произнес Щербаков, – я своим друзьям тоже могу доверять.

– Хорошо, – Яна ухмыльнулась, ответьте на вопрос: был среди вас высокий, коротко стриженный мужчина крепкого телосложения?

Андрей сделал удивленное лицо, но, тем не менее, не меняя тона, ответил:

– Ну был.

– Это Тайсон?

– Да.

– А не было ли в компании рыженького такого, щупленького, в милицейской форме?

– Был. И что из этого? Я мог машинально в разговоре с вами описать внешность друзей.

– Ладно. А кроссовки «Рибок» и джинсы «LEVIS» вам тоже ни о чем не говорят? По моему, о таких мелочах я вас не спрашивала, да и вы сами были в таком шоке, что марки изделий вряд ли стали описывать? – Яна немного помолчала, молчал и Щербаков. – Ну? Кожаный ремень? Бежевая рубашка? Пятно на джинсах?

Щербаков часто хлопал глазами, не желая верить словам гадалки и в то же время не находя аргументов для того, чтобы ей возразить. Последней каплей было, конечно, пятно на джинсах, о котором речь ранее не заходила.

– Что вы молчите? – не унималась Милославская. – Может вам описать, какие алкогольные напитки стояли на столе, а какие в ящике? И сколько их было? Или кто где сидел за столом? Вы этого ждете?

– Довольно, – резко прервал Яну Андрей, – я вам верю, но разве это что-то меняет?

– Мы должны во всем разобраться, а там будет видно, меняет это что-то или нет. Больше всего меня интересует человек, которого я описала последним. Кто это?

– Это мой приятель, Сергей Листопадов.

– Как он вел себя во время вечеринки? – прищурившись, спросила Яна.

– У вас что, насчет него какие-то подозрения?! – зло воскликнул Андрей.

– Возможно.

Щербаков пустился в пафосное описание достоинств своего друга. В противовес его недостаткам он ставил прекрасные человеческие качества, которыми, по его словам, обладал Листопадов. Но то, о чем поведал Андрей дальше, обрадовало Яну и стало настоящим открытием для нее. Щербаков невольно перешел к сентиментальным воспоминаниям о детстве. Он с дрожью в голосе говорил о днях, когда они с Сергеем были совсем еще мальчишками и после дождя просто обожали мерять лужи. Когда же разгневанные мамаши пытались допытаться, кто придумал такую дурацкую затею, мальчишки не признавались. А автором таких идей обычно выступал Андрей. На Листопадова же и отцовская порка не действовала. Именно с тех пор Щербаков безмерно доверял ему.

Андрей задумался и мечтательно начал описывать улицу, низенькие ветхие домишки... Милославской почему-то все это казалось мучительно знакомым и только в конце рассказа ее осенило: это знакомо ей из видения. Те мальчуганы, чьи образы явились ей во время гадания, – Листопадов и Щербаков.

Тут ее подозрения относительно Сергея еще больше увеличились. Уже два раза карты заставляли свою хозяйку задуматься об этом человеке, и это не могло быть случайностью. Однако, вопросов все-таки оставалось больше, чем ответов. Неясно, например, было, зачем вообще милиционеру, имеющему свой номерной пистолет, мог понадобиться еще один.

– У вас в последнее время не было конфликтов с другом? – спросила она, предполагая мотив мести. – Пусть даже незначительных.

– Нет, что вы! Наоборот, мы опять стали видеться чаще.

Официант подошел к столику и потребовал либо делать заказ, либо освободить место для других клиентов. Кафе, на самом деле, было уже переполненным, а Милославская с Щербаковым сидели просто так, потягивая дым сигарет. Яна заказала бутылку минералки, а Андрей гриль, и они продолжили разговор.

– Понимаете, Андрей, жизнь меняет людей, она сурова, а люди слабы и грешны, – гадалка вздохнула.

– На что вы намекаете?

– На то, что, многих людей, живущих вполне нормальной жизнью, порой трудно узнать по просшествии нескольких лет...

– Короче, – хрипло и зло процедил Щербаков, – я с вашими подозрениями категорически не согласен! Говорить об этом человеке больше не желаю, потому что это бессмысленная и глупая трата драгоценного времени. Если у вас есть какие-нибудь еще предположения, давайте их обсудим, если нет – разговор окончен.

Андрей говорил твердо и решительно, и Яна подумала о том, что именно такой решительности ему и недостает в семейной жизни. Вера все на своих плечах несет.

– Хорошо, – согласилась она с Щербаковым, – остановимся на этом, но мне искренне жаль, что вы не хотите помогать себе самому!

Милославская подошла к стойке бара, расплатилась и вышла из кафе. Андрей остался, потому что в ходе бурной беседы он даже не приступил к трапезе, хотя гриль давно уже подали.

* * *

Яна не собиралась останавливаться на достигнутом. В ее планы на ближайшее будущее входило личное знакомство с Листопадовым. Конечно, у Милославской не было доказательств, которые бы она могла бросить ему в лицо, однако, таинственная сила карт вполне могла помочь проверить Сергея «на вшивость». Все дело в том, что такая карта, как «Чтение» позволяла в какой-то мере читать мысли, а «Внушение» – внушать.

Гадалка решила отправиться к Щербаковой, чтобы взять у нее адрес Листопадова и заодно побольше разузнать об этом человеке, сообща попытаться установить причины, которые могли толкнуть его на кражу пистолета. Яна предполагала, что Вера не будет так агрессивно настроена, как ее муж, потому что у нее были все причины испытывать некоторую антипатию к приятелям Андрея, которые в последнее время стали больше собутыльниками, чем друзьями.

Быстрым шагом пройдясь по проспекту, Милославская очутилась на улице Чапаева. Здесь движение было особенно оживленным, причем как автомобильное, так и пешеходное. Видимо, по этой причине противоположная обочина дороги просто изобиловала машинами-такси самых разных моделей, государственными и частными. Водители таковых скучали, подбоченившись, поскольку пассажиров, имеющих возможность путешествовать на таком виде транспорта, среди всей многочисленной толпы было не так уж и много.

Яна выбрала машину поприличней, потому что владельцы тарахтящих и дымящихся авто требовали за свои услуги неменьшую плату, чем хозяева новеньких «Волг». Гадалка назвала водителю адрес и уселась на заднее сиденье, собираясь в пути обдумать все детали предстоящего разговора.

Машина несла ее по бурной и широкой улице Чернышевского. Вдали, за домами, мелькала Волга, маня уставших от жары жителей окунуться в прохладную, освежающую воду. Милославская тоже чувствовала себя усталой и изможденной, потому что дни напряженного расследования отнимали много сил. Экстрасенс мечтала довести дело Щербакова до конца и махнуть на какую-нибудь турбазу, чтобы как следует расслабиться и отдохнуть.

– Куда здесь? – спросил басовитым голосом водитель, когда машина приблизилась к названной Яной улице.

Милославская теперь уже знала, как добраться до дома Щербаковых, поэтому смогла указать ему дальнейшую дорогу. Еще издалека Яна увидела большую кучу песка, вываленную у дома Веры. Ребятня, обрадованная таким важным в их жизни событием, вела веселую игру, которую, как хозяин, возглавлял Кирюха.

– Мама дома? – спросила Яна из окошка, когда такси притормозило возле калитки.

– Дома.

Гадалка попросила водителя подождать ее, пообещав заплатить за простой. Тот немного помялся, но потом все-таки уступил и согласился.

Во дворе суетились строители, которые периодически покрикивали на детей, чтобы те не раскидывали песок, привезенный для работ по возведению нового жилища. Вера стояла вдалеке двора и отдавала какие-то указания мужчинам. Она размахивала руками, очевидно, возмущаясь чем-то. Слов за звуками гудящей цементомешалки слышно не было, и Яна решила не кричать, а дождаться, когда Щербакова пойдет в дом.

Однако Кирюха, которому гостья, наверное, нравилась, уже подбежал к матери и теребя ее за подол платья, указывал в сторону, где находилась Милославская. Щербакова, заметив Яну, помахала рукой, давая понять, что сейчас подойдет.

– Мамка сказала, чтобы вы проходили, – рукавом вытирая нос, протянул Кирилл.

Гадалка все же решила дождаться хозяйку и продолжала стоять, любуясь ее великолепными цветочками, щедро усеянными по клумбе.

– Ну что же вы стоите? – вопросительно произнесла Щербакова, когда приблизилась к гостье.

– Вас жду.

Женщины прошли в дом и сели друг против друга.

– Я пришла, чтобы поговорить с вами о Сергее Листопадове, – начала Милославская.

– Почему он вас интересует? – по-детски выпятив губы, спросила Вера.

– У меня есть некоторые подозрения на его счет.

– Подозрения? – Щербакова ахнула и открыла рот. – Вы имеете в виду пропажу пистолета?

– Называйте вещи своими именами, – строго заметила Милославская, – не пропажу, а кражу!

– В-вы что? Его в этом обвиняете?

– Я не прокурор, чтобы обвинять, а вот подозревать имею полное право.

– Хм, – дружески ухмыльнулась Вера, – да вы ошибаетесь! Наоборот, это тот человек, на кого мы могли бы в этом деле положиться, к чьей помощи прибегнуть.

– Мне было видение, – настаивала гадалка, – и из всех присутствующих тогда на даче именно его образ являлся два раза.

– Да-а-а-а... – Щербакова задумалась.

В отличие от мужа она не требовала доказательств сказанного, наверное потому, что все женщины в этом отношении более доверчивы. Видя замешательство хозяйки дома, экстрасенс произнесла:

– Пока мне просто нужно с ним встретиться и поговорить!

– Но ведь это так оскорбительно – быть подозреваемым, особенно для милиционера! – возмутилась Вера.

– Да кто ж ему скажет, что он подозреваемый! – успокаивала женщину Яна.

– Все равно, все эти беседы унизительны. Он – лучший друг Андрея. Друг детства. Всегда выручал, а мы к нему гадалку с расспросами отправим...

– Так. Что для вас важнее – какие-то условности в соблюдении дружеского этикета или спасении вашего мужа? – закурив, произнесла Милославская. – Понимаете, это важный шаг. Возможно, спасительный.

– Да? – уже более расположенно к сотрудничеству спросила Щербакова.

– Безусловно!

Вера неуверенно пошла в другую комнату и вернулась оттуда с блокнотом в руках. Отыскав нужную страничку, она молча протянула его Милославской. Яна быстро перенесла необходимую запись в свою записную книжку и пообещала Щербаковой обязательно заехать к ней после визита к Листопадову и обо всем рассказать.

Таксист, ожидавший настойчивого пассажира, уже весь изнервничался и взволнованно бродил по двору, пытаясь выяснить, куда скрылась черноволосая молодая женщина, которая прокатилась от Крытого рынка до этой дыры и ни гроша не заплатила. Строители сочувственно вздыхали, понимая, что такое в их городе, к сожалению, не редкость. Они или не видели Милославскую или забыли о ней – мало ли своей работы.

– Явилась! – язвительно—возмутительно процедил он, готовый броситься на свою жертву.

– Я же предупредила, что буду беседовать, а за простой заплачу, – с невозмутимым спокойствием протянула Яна.

Водитель кинулся к машине и, тыкая в счетчик пальцем, начал громко выкрикивать мелькающую там сумму.

– Заплачу-у! – с трудом перекричав его воскликнула Милославская.

Благодаря внезапно возникшей агрессии таксиста, времени до дома Листопадова было потрачено гораздо меньше, чем предполагалось. Высадив пассажира, мужчина резко нажал на газ, так, что колеса заскрипели. Посмеявшись вслед нервному автомобилисту, Яна еще раз заглянула в блокнот и посмотрела номер квартиры, записанный Верой.

Листопадов жил в старенькой «хрущевской» пятиэтажке, потрескавшейся, посеревшей от времени. На входе в подъезд на гадалку пахнуло подвальной сыростью, пропитавшей все стены дома. «Сменяли шило на мыло,» – подумала Милославская вспомнив, какой живописной является окраина, где жили Щербаковы, а когда-то и Листопадов тоже.

Впрочем, результат обмена был вполне объясним: квартиры и дома тем дороже, чем они ближе к центру, а Сергей перебрался в район, считающийся более благополучным. Вот только причины, заставившие мужчину покинуть край, где он обитал с самого рождения, оставались непонятными.

Яна поднялась на третий этаж по бетонной крутой лестнице, придерживаясь за шаткие перила, и позвонила в обшарпанную, давно не крашенную дверь. Послышался скрип деревянных половиц и чьи-то медленные шаги. Через минуту кто-то посмотрел в глазок, и вслед за этим дверь приоткрылась. Пожилая женщина, выглядывая через цепочку вопросительно и недовольно глянула на Милославскую.

– Здравствуйте, Сергей дома?

– Нет его! – последовал грубый ответ.

– А где он?

– Тебе какое дело?! Много вас тут шастает любопытных!

Гадалка не собиралась уходить ни с чем, и решила по крайней мере выяснить, когда можно застать Сергея или как с ним связаться. Она и на самом деле не подумала, что в рабочее время глупо искать его дома.

– Не могли бы мы с вами поговорить?

– О чем? – недоуменно произнесла старушка.

– О вашем сыне. Я веду частное расследование.

После этих слов женщина еще больше насторожилась, в ее глазах появилось выражение страха и опаски.

– Кто вы такая? – щель дверного проема сузилась еще больше, и теперь Яна могла видеть только сморщенный нос и сухие бесцветные губы.

– Я веду частное расследование по делу Андрея Щербакова.

По-видимому, это имя внушило старушке доверие к гостье, и она, сняв цепочку, жестом пригласила Милославскую в дом.

– Вы мать Сергея Листопадова? Я не ошиблась? – спросила Яна, присев на край старенького кресла с пестрой гобеленовой обивкой.

– Не ошиблись, – сухо и немного иронично произнесла женщина.

– Яна Борисовна Милославская, – экстрасенс протянула Листопадовой руку, потому что люди старой закалки, которая весьма остро чувствовалась в этой женщине, знакомились именно так.

Однако ответного жеста не последовало.

– Надя, кто там, – послышался из спальни хриплый, приглушенный, какой-то страдальческий голос.

– Это ко мне. Ничего серьезного, – отозвалась женщина.

– Ваш муж? – поинтересовалась Яна.

– Да.

– Он к нам не выйдет? Я бы и с ним хотела побеседовать.

– У него последняя стадия рака, он не встает с постели, – зло ответила Листопадова.

– Извините, – искренне попросила прощения гадалка, – я не знала. Наверное, боли невыносимые?

Старушка оценила сочувственный тон и более мягко ответила:

– Онколог недавно назначила наркотики, но они действуют лишь какое-то время, а потом все начинается сначала.

– Понимаю, – вздохнула Милославская, – Так как вас зовут?

Встав с дивана и подойдя к окну, старушка сказала:

– Надежда Федоровна.

– Очень приятно, Надежда Федоровна. Вы слышали о неприятности, постигшей друга вашего сына?

– Нет. А что с ним? – в голосе зазвучала добрая, взволнованная нотка.

– У него украли оружие. Там присутствовал ваш сын. Как вы думаете, почему он вам об этом не рассказал?

– Мы мало общаемся последнее время, – с горечью произнесла Листопадова.

– Почему?

Ответом был только молчаливый вздох.

– Ваш сын одинок? У него нет семьи? – спросила Яна, оглядев комнату и предположив, что вряд ли здесь жил кто-то, кроме стариков и самого Листопадова.

– Он разведен.

– Почему вы переехали? – Милославская тоже подошла к окну и встала напротив Надежды Федоровны.

Та отрешенно смотрела в окно и продолжала молчать. Вдруг она вся встрепенулась и, отодвинув занавеску, закричала:

– А ну, стервецы, слезайте щас же!

Яна тоже наклонилась к стеклу и увидела, как какие-то мальчуганы, ловко прыгали с крыши одного сарая на другую. Сараи были старые, ветхие, оббитые кусками ржавой жести, а то и вовсе деревянные, гнилые.

– Ишь, чего делают! – подбородок Надежды Федоровны нервно затрясся. – Сараи старые, крыша проваливается, а они, мерины этакие!

– А где ваш сарай? – из простого любопытства спросила Яна.

– Во-он тот, самый крайний, – старушка вытянула вперед указательный палец!

Милославская с интересом стала разглядывать небольшую постройку, больше напоминающую собачью будку для какого-нибудь высокорослого пса, чем сарай. Что-то, затаившееся в глубине души, заставляло ее делать это.

– Сергей делал! – горделиво произнесла Надежда Федоровна. – Он до сих пор там что-то благоустраивает, частенько вечером забегает, посмотрит и довольный такой возвращается, – старушка мечтательно прищурилась, как будто говорила, о десятилетнем ребенке, подающем надежды в учебе.

– Вы не заметили в его поведении в последнее время что-нибудь необычное?

– Нет, – женщина вновь стала резкой.

Милославская поняла, что вряд ли добьется от нее вразумительных, искренних ответов на вопросы, поскольку та намеревалась стойко защищать свое гнездо от врага, которого по непонятной причине видела в гостье. Наверное, материнское чутье говорило ей о далеко не симпатичных чувствах, подсознательно испытываемых Яной к Листопадову, несмотря на на радушные отзывы о нем Щербаковых.

– Ладно, – гадалка тяжело вздохнула, – скажите хотя бы, как мне связаться с Сергеем. Ваш адрес мне дала Вера. Она между прочим, очень надеется, что вы настроены по отношению к ней благожелательно и помочь не откажетесь... Андрей не в самом лучшем положении...

По-видимому, на Надежду Федоровну эти слова подействовали, потому что она молча записала на листочке что-то и протянула его Милославской:

– Это его рабочий телефон, – произнесла она немного виновато.

– Спасибо на этом, – Яна внимательно всматривалась в листочек, – до свидания, может быть еще увидимся.

Милославская вышла из квартиры, раздумывая о том, что Листопадова как-то неадекватно реагирует на все вопросы, касающиеся ее сына: чего-то боится, опасается, начинает смотреть озлобленно, хотя на это нет никаких причин... Или она знала об исчезновении пистолета важную информацию, или здесь крылось что-то другое, еще неизвестное Яне.

Гадалка вышла на улицу, села на старую, посеревшую от времени, деревянную лавочку и закурила. Группа мальчишек, заговорщически переговариваясь о чем-то, пробежала мимо, по направлениям к сараям. Яна невольно стала наблюдать за их дальнейшими действиями. Вскоре один мальчуган, очевидно, самый смелый, показался на крыше металлической будки, стоящей вначале ряда сараюшек. Но продержался он там недолго, так как кто-то свистнул, извещая об опасности, и вся дружная компания понеслась прочь.

Милославская вспомнила о рассказе Листопадовой про их сарай и решила полюбопытствовать, чем же таким интересным, поднимающим по вечерам настроение, занимается там Сергей. Она двинулась вперед по узкому, усыпанному щебнем проулку. Между постройками и прямо перед ними по земле стелилась трава-мурава, пронзающая своими вездесущими стебельками даже кусочки известняка.

На низкой, всего полутора метров высоты, жестяной двери висел увесистый внушительный замок. Как ни странно, ни опилок, ни щепок, ни чего-то другого, свидетельствующего о идущем благоустройстве сарая, поблизости не наблюдалось. Милославская наклонилась к замку и слегка потянула за него. Как ни странно, он поддался: толстая дужка послушно вышла из отверстия и опрокинулась. Яну это немало удивило. Она стояла рядом, размышляя о возможных причинах произошедшего. Либо замок повесили просто для отпугивания потенциальных грабителей, либо его забыли закрыть, либо здесь до гадалки побывал еще кто-то.

Оглянувшись по сторонам, Милославская вытащила замок и приоткрыла дверь. Внутри царила темнота. Чтобы не быть замеченной, она проскользнула внутрь и осветила помещение зажигалкой. Первое, что бросилось в глаза, – крышка погреба. Яна с трудом приподняла ее и глянула вниз, чиркнув еще раз зажигалкой. Ничего непредвиденного не обнаружилось: две полки, расположенные вдоль стен, были сплошь уставлены банками с разной косервацией и вареньями. Гадалка вновь опустила крышку и стала светить вокруг нее, медленно продвигаясь вперед по мере осмотра территории.

Справа находился верстак, на котором Листопадов, по-видимому, на самом деле, плотничал, столярничал и так далее. За верстаком, в углу приютилась низенькая деревянная табуреточка. Яна подошла к ней поближе и увидела, как что-то блеснуло на полу. Присев на корточки, она разглядела в загадочном предмете пустую маленькую, прозрачную ампулу. Милославская осторожно взяла ее в руку и, поднеся поближе огонь, прочла: «Sol. Promedole 1 % – 1,0». Промедол?

Название казалось Милославской ужасно знакомым. Она присела на найденную скамеечку и стала вспоминать, где она могла сталкиваться ним. Перебирая в памяти все свои визиты к врачу, а также заболевания родных и близких, даже рассказы о наркоманах, Яна не пришла ни к какому выводу.

Потом ее вдруг осенило: такую инъекцию ей делали в роддоме! В сознании всплыла картина появления на свет ее сына, единственного и любимого, которого теперь уже нет. Женщина вспомнила ужасную, нечеловеческую боль, опоясывающую тело. Вспомнила, как стиснув зубы, пыталась сдержать крик, как от нестерпимых страданий невольно разорвала плотное льняное покрывало. Даже когда санитарка пришла и спросила, кто из рожениц Милославская, у Яны не было сил ответить, она только слегка приподняла руку и сделала жест, который трудно описать и объяснить, что он обозначает. Оказалось, что пришел ее муж и получив ошеломляющую новость о начале появления на свет первенца, послал санитарку осведомиться о самочувствии любимой Яны.

Вслед за жестом, раздался крик, громкий и пронзительный. Врач, осмотревший женщину, сказал, что пришло время родиться малышу. Он достал из упаковки ампулу и стал набирать ее содержимое в шприц. Милославская, перепуганная этим, взволнованно начала расспрашивать, что за лекарство собираются ей ввести. «Не переживайте, – успокаивал доктор, – вам станет легче, это промедол, он обезболивает.»

Истерзанная мучениями, Яна и не почувствовала, как игла пронзила вену. Только в голове все сразу же закружилось, поплыло. Акушерки, помогая ей подняться с кушетки смеялись: «Да она же пьяная!» С тех пор и врезалось в память слово «промедол», наверное потому, что знакомство с ним произошло в самый важный момент жизни для Милославской.

Воспоминания прокрутились в голове, как кинопленка, помогли совершить путешествие во времени, печальное путешествие. Невольно выбежавшая слеза капнула со щеки, заставив Яну вернуться к реальности.

Удивлению экстрасенса не было предела. Она не могла понять, что ампула из-под промедола делала здесь, и с какой целью им вообще пользовались, не роды же здесь принимали! Яна стала светить зажигалкой поблизости и вскоре наткнулась на использованный одноразовый шприц, на дне которого чернела запекшаяся кровь.

Глаза гадалки уже привыкли к темноте, поэтому она могла видеть и без подсветки. Милославская начала рыскать по всему сараю, заглядывая в каждый угол. В одном из них, за небольшим ящиком она заметила что-то белеющее. Посветив зажигалкой, Яна обнаружила несколько таких же использованных шприцов, как тот, который был найден первым. «Здесь явно этим занимались постоянно, – мелькнуло в голове экстрасенса, – и не прохожий с улицы, а кто-то свой, раз шприцы так тщательно прятались.» Милославскую интересовало, почему шприцов здесь находилось много, а ампула – только одна. Она предположила, что промедолом воспользовались один раз, в то время как для остальных инъекций применяли другое вещество.

Ситуацию в целом вполне могла прояснить Щербакова, которая достаточно хорошо знала Листопадова. Но сначала нужно было где-то раздобыть исчерпывающую информацию о промедоле, его применении и действии. Милославская вспомнила, что одна из ее одноклассниц после школы пошла в медицинское училище, а потом и вовсе закончила институт. По мнению гадалки, в этом вопросе она должна была разбираться, независимо от того, работала по специальности или нет. Связаться с ней можно было элементарно – через родителей, адрес которых Яна прекрасно помнила. Но сначала нужно было выбраться отсюда, а после визита к однокласснице, посетить Веру, чтобы та окончательно прояснила ситуацию.

Милославская обещала рассказать ей о визите к Сергею, поэтому ехать в тот район пришлось бы так и так. Приоткрыв немного дверь, Яна посмотрела, нет ли кого поблизости. Объяснять свое пребывание в чужом сарае у нее не было абсолютно никакого желания. Убедившись, что вокруг пусто, гадалка осторожно выбралась на улицу и, как ни в чем не бывало, пошла в направлении дороги. Замок так и остался висеть на железной петле. Впрочем, дверь Милославская прикрыла довольно плотно, поэтому возникало ощущение, что она заперта.

Экстрасенс чувствовала – день ее ждет насыщенный и напряженный. Назначать встречу с Листопадовым она сразу не стала, поскольку сначала хотела получше расспросить у Щербаковой об этом человеке. Проходя мимо расположенной прямо у дороги шашлычной, Яна ощутила запах, вызывающий усиленное слюноотделение. На самом деле, отказать себе в удовольствии посетить это заведение было довольно трудно, тем более, что экстрасенс уже довольно остро ощущала чувство голода.

Шашлычник махал твердой небольшой картонкой над мангалом, стараясь добиться необходимых условий для удачного исхода его незамысловатого, но в то же время требующего определенного мастерства дела. Милославская сделала заказ и примостилась за одним из красных пластиковых столиков в ожидании своей порции. Она попыталась расслабиться и закурила, но мысли о пропаже оружия, роем кружащиеся в голове, не хотели ни на минуту покидать сознание женщины.

Официант подошел к столику и участливо спросил, не желает ли дама еще чего-нибудь. Поразмышляв, что же наилучшим образом гармонирует с шашлыком, Милославская заказала красного столового вина.

Наконец, долгожданное блюдо было ей подано. Пузырьки жира еще шипели на огненно-горячих кусочках шашлыка, красиво уложенных на тарелке, политых ароматным кетчупом и украшенных перышком петрушки. Яна с удовольствием разделалась со своей порцией и почувствовала прилив сил и знергии. Теперь выполнение предстоящих дел казалось гадалке легко осуществимым.

На ее голосующий жест сразу же отреагировала проезжающая мимо шестерка, водителю которой, к счастью оказалось по пути с Милославской, и он даже деньги за проезд, ввиду этого обстоятельства, брать отказался.

* * *

Яна тихо брела по давно знакомому ей двору и любовалась высокими тополями и раскидистыми плакучими ивами. Когда она в последний раз сюда приходила, они были еще молоденькими саженцами, а теперь тенью пышных ветвей защищали дома от палящего солнца. Грустные мысли о быстротечности жизни, о ее смысле сами собой возникли в голове и заставили Милославскую тяжело вздохнуть.

Она вошла в подъезд и постучала в дверь под номером двадцать пять, где когда-то и проживала ее одноклассница, Марина Федотова. После повторного стука из глубины квартиры послышалось протяжное: «Иду-у-у». Яна узнала голос Марининой матери, которую она, когда та открыла дверь, с трудом узнала. Женщина постарела, осунулась, глаза потеряли прежний блеск и задор.

– Здравствуйте, Галина Николаевна, – громко произнесла Милославская, – вы меня не узнаете?