Текст книги "Очень рождественский матч-пойнт (ЛП)"
Автор книги: Анастасия Уайт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)
Глава 5
Мой любимый десерт
Логан
За ужином наш разговор остаётся поверхностным. В основном мы говорим о еде и любимых блюдах. Мы втроём сидим за деревянным столом в углу хижины. Подходящие к нему стулья и гармонирующие книжные полки создают ощущение деревенского уюта, хотя это место таковым не является. Столовая переходит в гостиную, образуя одно большое пространство, и здесь есть всё, что может понадобиться гостю.
Кэмден следит за каждым движением Яны и ловит каждое её слово. Он пытается это скрыть, но я знаю его достаточно хорошо, чтобы замечать мелочи. То, как он сглатывает каждый раз, когда она улыбается; то, как сжимаются его челюсти, когда я наклоняюсь к ней. Я никогда не спрашивал напрямую, но почти уверен, что он заметил её первым. Будет ложью сказать, что это меня не гложет. С каждым днём – чёрт, с каждым часом – моё влечение к ней растёт. Осознание того, что мой лучший друг, тот, кто знает меня всего, тоже ею увлечён, вызывает во мне чёртову ревность.
Но здесь есть и другое чувство, что-то более жаркое. Вспышка возбуждения охватывает меня каждый раз, когда я думаю, что он, возможно, хочет её так же сильно, как и я. Мне не должно это нравиться. Мне следовало бы пресечь это, заявить свои права на неё, дать понять, что она моя. Но когда его глаза следят за ней, мой пульс учащается так, что я не могу это объяснить.
Каменный камин высокий и широкий. Это центральный элемент комнаты, перед ним – большой угловой диван и журнальный столик. Одной из первых вещей, которые я заметил, войдя в хижину, было отсутствие рождественской ёлки. Ни единого признака приближающегося праздника. Неужели это значит, что она его не отмечает?
Я решаюсь на прямой вопрос.
– Ты не любишь Рождество? – спрашиваю я.
Тёплый свет подчёркивает её веснушки, когда она шевелится и закидывает волосы за ухо.
– С чего ты взял?
Кэмден опережает меня:
– Нет рождественской ёлки. Никаких огней. Вообще ничего.
– Я люблю Рождество, – вздыхает она. – Но я не отмечаю его 25 декабря. Православная церковь, к которой я принадлежу, празднует его 7 января, поэтому мы обычно отмечаем и обмениваемся подарками 1 января. – Она ставит стакан на стол. – Для моей семьи Рождество больше похоже на светский праздник. Возможность собраться вместе, и всё. – Она смотрит на Кэмдена, затем на меня. – Хотя после пары лет жизни в США я прониклась рождественским духом. Обычно я ставлю ёлку в своей квартире, но в этом году это показалось лишним, раз меня не будет дома. А я здесь всего на неделю, так что украшать хижину кажется глупым.
Чем больше она говорит, тем больше я понимаю, как мне нравится её голос. У неё есть акцент, но слова звучат мягко. Как будто она умеет подстраиваться под тон собеседника, копируя его привычки и произношение.
– Роман упоминал об этом, но я не придал тогда значения, – протягивает Кэмден. – Он сказал, что его семья отмечает Рождество дважды.
Яна улыбается и кивает.
– Ага. Я была у них на вечеринках и 7 января, и 25-го. – Она делает глоток яблочного сока. – А как насчёт вас двоих? Вы отмечаете Рождество?
Улыбка Кэмдена слетает с лица, он опускает взгляд на тарелку. Чёрт. Мне следовало упомянуть об этом, когда я просил её не называть его Гринчем. Всё из-за его покойной бабушки, которая так его называла, когда у него не было настроения перед Рождеством.
– Я обожаю Рождество, – вступаю я, разряжая возникшую неловкость. – Обычно я провожу праздники с родителями и младшей сестрёнкой Люси. В этом году она, наверное, ждёт моего приезда даже больше, чем визита Санты.
Из уст Яны вырывается всплеск смеха.
– Что ты пообещал своей сестрёнке, что она так радуется? – Она склоняет голову набок. – И насколько она младше?
– Новый iPad с Apple Pencil. И ей восемь лет.
Яна открывает рот, её глаза расширяются.
– Твоей сестре… – Она смотрит на потолок, нахмурив брови. – Она на семнадцать лет младше тебя?
– Ага. – Я не могу сдержать ухмылку. Эта женщина знает, сколько мне лет? Интересно. – Ты гуглила меня?
Она фыркает.
– Да. И я на сто процентов уверена, что ты сделал то же самое со мной.
Я виновато гримасничаю.
– Попался.
Воздух между нами меняется, становясь более напряжённым. Наши взгляды задерживаются, тон голосов становится глубже. Флирт – более явным. Всё это кричит о взаимном влечении, и я, честно говоря, не могу дождаться, когда останусь с Яной наедине. То, как я её хочу, сносит крышу.
Я никогда не жаждал женщину так сильно, как эту.
– А как насчёт тебя, Кэмден? – спрашивает она, вырывая меня из мыслей.
Чёрт.
Заметка себе: не мечтай о девушке, когда нужно присматривать за лучшим другом и болью, которую он носит из-за самых травмирующих переживаний в своей жизни.
Прижав язык к внутренней стороне щеки, он продолжает смотреть на стену перед собой.
Я выпрямляюсь, готовый вмешаться, но не успеваю – он открывает рот и говорит:
– Я всегда любил Рождество и Новый год. Но два года назад моя бабушка умерла прямо перед Рождеством. Мои родители погибли в автокатастрофе, когда мне было девять, и после этого она меня вырастила. Теперь мне не с кем его праздновать, поэтому это время года даётся тяжело.
Между нами повисает тяжёлое молчание.
На лице Кэмдена – нечитаемое выражение, в то время как глаза Яны наполняются слезами. Я откидываюсь на спинку стула, лихорадочно пытаясь придумать тему, которая разрядит обстановку.
– Боже мой, – бормочет Яна. – Мне так жаль.
Она тянется через стол, вероятно, чтобы взять его за руку, но он замечает движение, и прежде чем она успевает коснуться его, он отдергивает руку и поднимает свой стакан.
– Извините, что испортил настроение. – Он допивает виски и встаёт. – Давайте найдём фильм для просмотра.
– Да, конечно, – бормочет она, встречая мой взгляд.
– Прости, – беззвучно говорю я.
Она качает головой, встаёт и начинает собирать посуду. Я помогаю ей убрать со стола и сполоснуть тарелки, чтобы она могла загрузить их в посудомоечную машину. Когда мы возвращаемся в гостиную, Кэмден сидит на краю дивана, его локти на коленях, выражение лица всё ещё напряжённое.
– Логан упоминал, что вы вчера смотрели «Один дома», – тихо говорит он, избегая смотреть на нас. – Я подумал, может, посмотрим «Один дома 2»?
– Отлично, – устраиваюсь я на другом конце дивана.
Яна садится рядом, позволяя мне обнять её за плечи и прижать к своей груди. Её волосы пахнут корицей и яблоком – запахом, который я всегда ассоциировал с Рождеством. Когда она смеётся, звук отдаётся в моём теле. Даже наше дыхание теперь синхронно, спокойное и удобное.
Минут через двадцать Кэмден поднимается с дивана. Его взгляд устремляется прямо на нас и задерживается, челюсть напряжена.
– Я устал. Пойду спать. – Его голос звучит плоским. – Спокойной ночи.
Я киваю.
– Спокойной ночи, – отзывается Яна.
С этими словами он уходит, оставляя нас вдвоём. В течение нескольких минут становится ясно, что ни один из нас больше не заинтересован в просмотре фильма.
Яна поднимает лицо ко мне, её серо-зелёные глаза светятся в сиянии экрана телевизора, и я не раздумываю. Я крепче обнимаю её и целую. Сначала медленно и нежно, а когда она вздыхает у меня в губах, я провожу языком за её губы и углубляю поцелуй, проводя руками по её бокам, ощупывая её, наслаждаясь её формами.
Она внезапно прерывает поцелуй, её дыхание сбивчиво, и встаёт. Протянув мне руку, она шепчет:
– Пойдём со мной.
Я вплетаю свои пальцы в её, когда она ведёт меня в свою спальню, и моё сердце колотится. Мы не включаем свет, поэтому комната погружена в полумрак, и только луна снаружи служит источником света.
Она глубоко вздыхает, затем облизывает губы.
– Возможно, это не лучший способ создать настроение, но я такая. – Расправив плечи, она прочищает горло. – Мы оба спортсмены. Наши жизни невероятно насыщенны. Перелёты, тренировки, турниры, пресс-мероприятия. – Она делает шаг ко мне и кладёт руку на мою грудь. – Если между нами есть что-то, я предпочту выяснить это сейчас, чем тянуть и играть в игры. Интимная близость с партнёром важна для меня, поэтому я хочу знать сейчас, сможем ли мы это сделать. Есть ли у нас то, что нужно для потрясающего секса.
Её честность, её уверенный тон и то, как она, высоко держа голову, говорит мне, чего хочет? Десять из десяти, чёрт побери.
Схватив её за талию, я пристально смотрю ей в глаза.
– Я с тобой. Никакого ожидания. Никакой ерунды. – Я наклоняюсь ближе, мой рот у её уха. – И поверь мне, королева, у нас есть всё, чтобы был потрясающий секс.
– Смелые слова, – её горячее дыхание опаляет моё лицо.
– От большого парня. – Я покрываю её рот своим, сначала дразня, оставляя нежные поцелуи там и сям. Но по мере того как мои руки исследуют её тело, поцелуй становится более страстным, наши губы сливаются, языки сплетаются. Я целую её изо всех сил, со всей жгучей страстью, которая вспыхнула во мне в тот момент, когда я увидел её в магазине несколько часов назад.
– Чёрт, как я люблю целовать тебя, – бормочу я у её шеи.
Она стонет, запрокидывая голову.
– Это так приятно…
С глубоким чувством удовлетворения я втягиваю чувствительную кожу на её шее в свой рот. Она хватается за мои плечи, впиваясь пальцами в мою плоть сквозь футболку. Это только подстёгивает меня, и я оставляю цепочку засосов на её шее.
– Тебе повезло, что мне это нравится, – хихикает она, притягивая меня ближе к кровати. – Помечаешь территорию, золотой мальчик?
Я усмехаюсь.
– Я ничего не пытаюсь сделать. – Я слегка подталкиваю её, укладывая на простыни. – После сегодняшней ночи ты будешь знать, что ты моя. – Наклоняясь, я мягко беру её за подбородок и приподнимаю её лицо. – Снимай футболку. Красный тебе к лицу, но я предпочёл бы видеть тебя без неё.
Кивнув, она подчиняется, швыряя футболку на пол.
И её идеальное тело захватывает меня. Оно вылеплено годами дисциплины и тяжёлой работы. Она вся – стройные мышцы, прямые плечи и подтянутые руки. Её грудь округлая, соски твёрдые, умоляющие, чтобы я обвил их языком. А её узкая талия и убийственный пресс? Эта женщина – произведение искусства, и будь я проклят, если не проведу ночь, поклоняясь каждому её сантиметру.
– Только не молчи, – тихо говорит она. – И сними футболку. Я тоже хочу тебя видеть.
Без колебаний я срываю с себя футболку, демонстративно напрягая мышцы. Даю ей шоу. Затем, не отрывая от неё глаз, я опускаюсь перед ней на колени и кладу руки на её ноги.
Она упирается ладонями в матрас и приподнимает бёдра, позволяя мне стянуть леггинсы и обнажить кружевные красные трусики под ними. Чёрт. Сердце бешено колотится, я хватаю её за бёдра и притягиваю к себе, перекидывая её ноги через свои плечи.
– А теперь ложись и позволь мне насладиться десертом. – Я целую её внутреннюю сторону бедра, затем втягиваю кожу в рот, оставляя ещё одну отметину. Медленно я дразню её, свожу с ума. В конце концов, я отодвигаю её трусики в сторону, обнажая её блестящую киску.
Чёрт побери. Я жадно наклоняюсь и вожу языком вокруг её клитора.
Из её рта вырывается стон, наполняя мою грудь гордостью. Если она и дальше будет так реагировать, меня ждёт настоящее удовольствие.
Я сосу и лижу, ладонями сжимаю её идеальную грудь, перебираю её соски, ускоряя темп. Прежде чем она достигнет пика, я замедляюсь. Её стоны и всхлипывания становятся громче, пока я снова и снова довожу её.
– Ещё, – умоляет она. – Ещё, пожалуйста… – Она вращает бёдрами, размазывая свои соки по моему лицу.
Я удваиваю усилия, втягивая её клитор в рот, затем слегка покусывая его.
Её дыхание сбивается, и я знаю, что она близка к оргазму. Тогда я ввожу в неё один палец и продолжаю терзать её клитор. Когда она отвечает долгим низким стоном, я добавляю второй палец, затем третий.
– Ты такая вкусная, детка, – бормочу я у её горячей промежности. – Прямо как мой любимый десерт.
Я трахаю её пальцами, сгибая их, чтобы попасть в её сладкую точку, в то время как мой язык ласкает её клитор, ускоряя движения с каждой секундой. Мои пальцы покрыты смесью моей слюны и её соков.
– О, боже… – Она вскрикивает, впиваясь в простыни, когда я с силой засасываю этот маленький узелок нервов.
Её киска сжимается, а затем всё её тело содрогается, когда оргазм накрывает её. Я не останавливаю своих движений, пока она отдаётся наслаждению.
Только когда её киска перестаёт сжиматься вокруг меня, я встаю и опускаюсь на кровать рядом с ней. Подпираюсь на локоть и наблюдаю за её раскрасневшимися щеками и тем, как тяжело вздымается её грудь.
С ленивой улыбкой она открывает глаза.
– Ты что, чемпион по кунилингусу?
Из меня вырывается смех, и я качаю головой.
– Просто хотел обращаться с тобой, как с королевой, вот и всё. – Я накрываю её губы своими, целую её медленно и нежно, запуская руку в её волосы.
Не отрываясь, она расстёгивает мои джинсы и опускает молнию. Волна облегчения накрывает меня, когда ткань, сковывающая мой твёрдый, как камень член, ослабевает, и я удваиваю усилия.
– Мне нужно, чтобы ты снял джинсы, – она отстраняется. – Снимай их.
– Слушаюсь, мэм. – Я высвобождаюсь из них, затем сбрасываю трусы. – Хотя тебе тоже нужно избавиться от трусиков. Они будут мешать.
С греховной улыбкой она стягивает их. Затем садится и оценивающе смотрит на меня, закусывая нижнюю губу, когда её взгляд останавливается на моём члене.
Я обхватываю рукой свой ствол и делаю несколько движений, дразня нас обоих.
– Сядь. Прислонись к изголовью, – приказывает она.
Я делаю, как велено. Как только я устраиваюсь, она взбирается ко мне на колени, садится верхом и хватает мой член.
– У меня есть имплант, – говорит она, не отрывая взгляда от моего лица. – Поставила пару месяцев назад.
Значение её слов доходит до меня, когда она приподнимается. Прежде чем она успевает насадиться на меня, я хватаю её за талию, задерживая на мгновение.
– Ты уверена? – Я с трудом сглатываю. – Меня тестировали в начале сезона, все анализы отрицательные, но…
– Мои тоже, – шепчет она, направляя мой член к своей киске. – И я уверена.
Я ухмыляюсь и с намеренной медлительностью опускаю её на свой член.
– Чёрт.
Она мокрая, тёплая и тесная. Чёртовски идеальная. Ощущение, будто попадаешь в рай.
Она скользит вверх и вниз по моему стволу, заставляя мои глаза закатываться. С каждым движением бёдер она принимает меня всё глубже и глубже. Когда она полностью опускается на меня, клянусь, я вижу в голове целые созвездия, и все они носят одно имя – Яна.
Склоняю голову, провожу языком по одному твёрдому соску, от этого движения она запрокидывает голову и стонет. Её реакция подстёгивает меня, и я делаю это снова, и снова, и снова. Каждый раз она стонет только громче. Движения её становятся быстрыми и отрывистыми, она хватается за изголовье, используя его как точку опоры.
– Чёрт, детка, – я задыхаюсь. – Если ты будешь продолжать двигать бёдрами так, я долго не продержусь.
Огонь разгорается внизу живота. Сначала медленно и небольшой, но с каждым опусканием её бёдер он разгорается ярче, неистовее. Растопырив руки на её бёдрах, я помогаю ей двигаться быстрее. Она трахает меня жёстко и грубо, ритмичный стук изголовья о стену служит саундтреком нашему желанию.
Мне требуется слишком много времени, чтобы осознать, как сильно мы шумим.
Кэмден.
Чёрт.
Я обхватываю её затылок и заставляю посмотреть на меня.
– Нам нужно вести себя тише. Если нет, Кэмден будет точно знать, чем мы здесь занимаемся.
Её рот приоткрывается, веки тяжелеют. Затем она медленно улыбается.
– Думаю, он уже знает. Я не особо тихая.
Всплеск возбуждения пронзает мои вены, как молния в небе. По какой-то ебанутой причине мысль о том, что Кэмден знает, чем мы занимаемся, возбуждает меня ещё больше. Не потому, что я чертовски самодоволен, заполучив девушку. Но мысль о том, что он нас слушает, посылает горячую энергию прямо к моему члену.
Интересно, каково это было бы, если бы он смотрел на нас… чёрт. Одна только эта картинка приближает меня к краю.
Я крепче сжимаю её бёдра, двигая её по себе, отдавая ей всё, что у меня есть, и она отвечает мне толчок за толчком. Прижавшись губами к моим, она скачет на мне быстро и жёстко, лишая меня воздуха.
– Чёрт, – бормочу я, когда она сжимается вокруг меня.
Её тело слегка сотрясается, когда она испытывает оргазм во второй раз, и это запускает мою собственную разрядку, моя реакция гораздо более бурная, чем её. Я прячу лицо в выемке её шеи, задыхаясь и тяжело дыша, пока прихожу в себя. Мой лоб прижат к её потной коже, и её запах смешивается с моим, заставляя мою голову кружиться.
Это был лучший секс в моей жизни. Без всяких сомнений.
– Думаешь, скоро будешь готов к следующему раунду? – шепчет она.
Фыркнув, я сдвигаюсь, чтобы посмотреть ей в глаза.
– Женщина после моего собственного сердца, и правда.
Глава 6
Мы застряли здесь
Яна
Резкий стук в дверь вырывает меня из глубокого сна. Я широко открываю глаза, и, осознав, что не могу пошевелиться, ужас сковывает мои лёгкие.
Прежде чем я успеваю перейти в режим «бей или беги», до меня доходит, что Логан обвил меня сзади и крепко прижал к своей груди. Я закрываю глаза и растворяюсь в нём, но раздаётся ещё один стук, заставляя мои мышцы напрячься. На этот раз звук сопровождается голосом Кэмдена.
– Рид, чёрт возьми, открой дверь. Я знаю, ты там.
Я выворачиваюсь из объятий Логана и чуть не падаю с кровати. Я метаюсь по комнате, собирая с пола футболку и леггинсы. Одеваюсь и затем, осторожно, приоткрываю дверь и выглядываю. Мгновенно я оказываюсь в плену пары кристально-голубых глаз.
Кэмден одет в чёрную футболку, чёрные штаны, а на лице – угрожающая хмурость. Очевидно, он не жаворонок.
– Где Рид? – требует он.
– Спит.
Он цокает языком.
– Тогда разбуди его.
У меня сжимается в животе.
– Что-то случилось?
– Разбуди его, – сквозь зубы цедит он. – Рид! – кричит он, заглядывая через меня. – Вытаскивай свою задницу из постели.
Боже, он всегда такой сварливый по утрам?
Я хмурюсь.
– Что с тобой не так?
– Со мной всё в порядке. Моя жизнь прекрасна, – резко отвечает он. – Рид!
– Ради всего святого, – бурчит позади меня Логан.
Я оглядываюсь и, увидев, как он вылезает из кровати совершенно голым, ощущаю волну жара, накатывающую на моё тело и заставляющую сжать ноги. Тело этого мужчины – чертовски идеально: широкие плечи, мускулистые руки и бёдра, а его задница? Я хваталась за неё не раз прошлой ночью, наслаждаясь его упругими, подтянутыми ягодицами. Но то, как она выглядит при дневном свете? Я никогда не видела ничего прекраснее.
Он натягивает спортивные штаны и подходит к двери, его ленивая улыбка заставляет мои колени дрожать. Я до смешного очарована им.
Прежде чем перевести внимание на друга, он останавливается рядом со мной и целует меня в висок.
– Доброе утро.
– Доброе, – бормочу я в его шею.
– В чём срочность? – спрашивает Логан, прижимая меня к себе.
Кэмден расправляет плечи, заполняя своим присутствием дверной проём.
– Дороги перекрыты. Ночью был шторм. Так что мы застряли здесь. Насколько я понял, дороги не расчистят до 26-го.
У меня падает сердце, и я часто моргаю, как будто это поможет осознать его слова.
Не может быть, правда?
Логан прочищает горло, его тело напрягается рядом со мной.
– Что ты имеешь в виду?
– Именно то, что сказал. – Кэмден пожимает плечами, хотя это движение противоречит напряжению, исходящему от него. – Мы, черт возьми, застряли здесь, Рид. Из-за тебя.
– Чёрт. – Логан отходит и проводит рукой по лицу. – Люси будет так расстроена.
– Ещё бы, чувак. Хотя твоя сестрёнка – наименьшая из твоих проблем, потому что я в ярости, и именно со мной ты здесь застрял. – Кэмден быстро оценивает меня взглядом, его челюсть дёргается. Затем он сосредотачивается на Логане. – Я знал, что не стоит позволять тебе уговорить меня. Приехать сюда было ошибкой.
В груди возникает неприятное сжатие. Его слова причиняют боль, и я не знаю, почему. Кому какое дело, что он расстроен?
Не должно иметь значения… но имеет. Чёрт побери, имеет.
– Мне нужно позвонить родителям. – Логан выходит из комнаты, заставляя Кэмдена отступить. – Они меня убьют.
– Скажи им встать в очередь, потому что я убью тебя первым. – Он топает вслед за Логаном, направляясь в соседнюю комнату.
Покачав головой, я закрываю дверь и даю себе время прийти в себя. Быстрый душ взбодрит меня и, возможно, поможет разобраться в мыслях. Потому что это странное чувство в животе беспокоит меня. Конечно, я раздражена тем, что застряла здесь с ними, ведь моей целью было побыть одной, чтобы отдохнуть и восстановиться. Но это не то, что меня тревожит.
Они двое и я, запертые здесь, без возможности уехать и без особых занятий. По крайней мере на два дня, если слова Кэмдена верны.
Моё тело нагревается, и тёплые струи воды, льющейся на меня, не могут меня охладить.
Это нехорошо, совсем нехорошо.
После душа я собираю волосы в небрежный пучок на макушке, надеваю леггинсы и свободную футболку. Вырез мгновенно сползает с плеча, обнажая факт, что на мне нет бюстгальтера, но мне всё равно. Я здесь, чтобы расслабиться и чувствовать себя легко. Логан не вернулся в комнату, но его голос доносится до меня через закрытую дверь его спальни, как только я выхожу в коридор, намекая, что он всё ещё разговаривает с родителями.
Я иду на кухню, намереваясь приготовить завтрак, но замираю на пороге. Кэмден уже стоит у плиты, его спина выглядит невероятно широкой, пока он переворачивает бекон на шипящей сковороде.
– Тебе не нужно было этого делать, – говорю я, подходя ближе. – Я собиралась…
– Уже поздно, – бормочет он, не глядя на меня.
Раздражение зарождается во мне.
– Прошу прощения?
Он разбивает яйцо быстрым, отработанным движением, белок и желток быстро схватываются на предварительно разогретой сковороде.
– Я подумал, что ты будешь слишком уставшей. Вообще-то, я думал, ты снова легла, поэтому решил избавить тебя от хлопот. – Он разбивает в сковороду ещё одно яйцо. – Плюс, я не хотел умереть с голоду.
Я моргаю. Его объяснение не имеет смысла.
– О чём ты?
– У тебя была долгая ночь, верно? – наконец смотрит он на меня, кривя губы.
Тепло, не имеющее никакого отношения к жару от плиты, прокрадывается мне в щёки.
Chyert by ego pobral.
Я стискиваю зубы, заставляя руки не дрожать.
– Стены не такие тонкие.
– Достаточно тонкие. – Он не отводит взгляд. Взгляд, который он мне бросает, устойчивый, вызывающий, пригвождающий к месту и заставляющий чувствовать себя обнажённой. Как будто он хочет, чтобы я знала, что он всё слышал. – И ты не особо тихая.
Слова повисают в воздухе, тяжелее, чем должны, заставляя мой пульс взлетать до небес. Жар в щеках полностью охватывает меня. Я не знаю, чего хочу больше – спорить с ним, что моя личная жизнь не для его развлечения, или уйти, чтобы поругать себя наедине.
Прежде чем я успеваю что-то сделать или сказать, в кухню входит Логан. На нём белая футболка и серые спортивные штаны, его светлые волосы припорошены снегом, а щёки красные.
– Вышел оценить обстановку после звонка. Чёртовски холодно. – Дрожа, он подходит ко мне и обнимает за талию. – И снег повсюду. Наши машины завалены. Хорошо бы сегодня расчистить снег с них.
– Что сказали твои родители? – спрашиваю я, пытаясь игнорировать присутствие Кэмдена.
– Они разочарованы. Люси тоже. – Он вспыхивает милой улыбкой. – Хотя в тот момент, когда я пообещал загладить вину ещё одним подарком, меня простили. – Он переводит внимание на Кэмдена. – Мама и папа передают привет и просили напомнить тебе об их приглашении. Они были бы рады, если бы ты присоединился.
– Спасибо. – Он кивает, его глаза скользят к руке Логана, лежащей у меня на талии. Его скула дёргается, но он ничего не говорит, просто возвращает внимание к плите. – Завтрак готов. Может, вы накроете на стол?
– Конечно. – Я высвобождаюсь из объятий Логана и достаю тарелки из шкафа, игнорируя их перешёптывание у меня за спиной.
Вся эта ситуация – просто небольшая помеха. Незначительная заминка. Я испытывала куда большее давление на турнирах. По сравнению с этим – ерунда.
Nadeyus' ya sama nachnu v eto verit'.
Когда кухня убрана, а желудки полны, мы с Логаном устраиваемся на диване в гостиной, а Кэмден садится на пол у камина. Только час дня, а день тянется бесконечно. Если бы я была одна, я бы смотрела фильмы, читала и танцевала по дому в пижаме. А сейчас я пытаюсь придумать, чем бы нам всем заняться.
– Какие планы на сегодня? – спрашиваю я, не обращаясь ни к кому конкретно.
Кэмден хмурится.
– Да. Мои планы включали каток, потом спортзал. А вместо этого я гнию здесь на полу до самого отбоя. – Он сужает глаза, смотря на меня, потом на Логана. – Буду благодарен, если кто-нибудь из вас найдёт для меня беруши. Мне не интересно снова слушать, как вы двое предаётесь любовным утехам.
– Хватит быть таким брюзгой, – ворчит Логан, крепче прижимая меня. – Звучишь почти снисходительно.
– Правда? Почти? Жаль. Потому что я к этому и стремился. – Он пожимает плечами.
Я закатываю глаза и делаю глубокий вдох. Он устроит здесь настоящий ад, не так ли?
– Может, посмотрим фильм? – предлагает Логан. – Вчера вечером это сработало неплохо.
– Это ты так думаешь, – бормочет Кэмден. Затем он громко вздыхает. – Ладно. Неважно. – Его взгляд падает на меня, бровь приподнята. – Что у тебя в списке? Только фильмы «Один дома»?
– Нет, но нам, наверное, стоит досмотреть «Один дома 2». Потом можно посмотреть «Один дома 3». – Я оскаливаюсь ему в улыбке. – А после этого приготовим ужин.
– Скажи, пожалуйста, что после ужина есть другие варианты фильмов. – Он продолжает изучать меня своим пристальным взглядом, от которого у меня горит кожа.
– Конечно. Я даже позволю тебе выбрать. – Я не отвожу взгляд, отказываясь уступать.
Логан целует меня в висок.
– Звучит неплохо.
Кэмден поднимается, глядя в сторону.
– Лучше я возьму себе пива. Оно мне понадобится, чтобы пережить все эти глупые комедии.
– Захвати и нам, – кричит Логан, пока его друг топает на кухню.
– Мне не надо, – вставляю я. – Я так рано не пью.
Кэмден замирает на месте и усмехается нам.
– Бери сам, – говорит он Логану. – Ты уже большой мальчик.
Со вздохом Логан отпускает меня и встаёт.
– А он ведёт себя как большой, толстый ребёнок, – бормочет он, следуя за Кэмденом.
«Один дома 2» проходит на ура. Уже через несколько минут атмосфера в комнате разряжается. Мы разговариваем и шутим, в основном о фильме и актёрах. Даже комфортно. Я пью сок, а парни – пиво.
Когда фильм заканчивается, я иду на кухню за закусками. Через секунду ко мне присоединяется Логан.
– Наконец-то. – Он пересекает комнату, не отрывая от меня глаз. – Минута наедине.
Он прижимает меня к кухонной стойке, его руки на моих бёдрах, дыхание горячим касается кожи, когда он целует меня. Поцелуй медленный и нежный, а лёгкий привкус алкоголя с его языка немного кружит мне голову.
Пока внезапный глухой удар не заставляет нас вздрогнуть.
Кэмден стоит рядом с холодильником, держа в руке ещё одну бутылку пива.
– Прости, – бурчит он, выходя из комнаты.
– Он всегда такой? – шепчу я. – Или это из-за меня?
Логан проводит рукой по волосам.
– Не совсем так… – Он морщится. – И да, возможно, из-за тебя.
У меня ёкает сердце, но я отмахиваюсь от этого чувства.
– Я ему не нравилась с нашей первой встречи, так что нечему удивляться.
– Я не думаю… – Он качает головой. – Не позволяй ему действовать тебе на нервы. Всё наладится.
– Как скажешь. – Я выдавливаю улыбку. – Он твой лучший друг.
Чмокнув меня ещё раз в губы, Логан хватает из холодильника ещё одну бутылку пива и уходит.
Когда я остаюсь одна, позволяю плечам опуститься. Почему Кэмден должен всё так усложнять? Тьфу. Скорей бы уже отбой.
В гостиной я включаю «Один дома 3» и прижимаюсь к Логану. Каждый раз, когда он смеётся, звук отдаётся эхом в моём теле, заставляя меня улыбаться и наполняя желудок тёплым, пушистым чувством. Я спокойнее и счастливее, чем была за последние месяцы. Даже постоянные насмешки и жалобы Кэмдена на то, что этот фильм бледнеет по сравнению с первыми двумя, не могут испортить мне настроение.
Когда начинаются титры, Кэмден, который весь день отказывался садиться на диван, шевелится, глядя на меня с пола.
– Что дальше? Раз уж ты затеяла этот киномарафон.
– Может, приготовим ужин перед следующим фильмом? – спрашиваю я, игнорируя его вопрос.
– Я за. – Логан встаёт.
Кэмден не отрывает от меня взгляд.
– Я тоже. Но сначала я хочу знать, что мы будем смотреть дальше.
– У меня есть идеальный фильм, и я уверена, ты его не видел. – Я ухмыляюсь, откидываясь на подушки. – Как насчёт «Иван Васильевич меняет профессию»?
Логан допивает последний глоток пива.
– Подожди… что?
Кэмден просто смотрит на меня, сдвинув брови.
Я хватаю телефон с журнального столика и гуглю название фильма.
– А, это буквальный перевод. Согласно этому, – я показываю телефон, – по-английски он называется «Иван Васильевич: Назад в будущее».
Логан смеётся.
– Так это что, пародия на американский фильм?
– Нет. – Я фыркаю, раздражённая и, возможно, немного защищаясь. – Этот вышел раньше. Он, вообще-то, основан на пьесе Булгакова. И он веселый.
– Булгаков? – тихо произносит Кэмден.
Я моргаю, глядя на него, и выпрямляюсь.
– Да. Ты знаешь Булгакова?
– Конечно. – Он поднимает бутылку и делает глоток. – Он автор «Мастера и Маргариты».
Не знаю, что удивляет меня больше – его непринуждённый тон или тот факт, что он вообще знает, кто такой Булгаков. Так или иначе, его ответ и жар в глазах согревают мою кожу и заставляют сердце биться тяжело и гулко.
– Ты читал Булгакова? – спрашиваю я.
Он пожимает плечами, но когда говорит, его голос срывается.
– Его обожала моя бабушка. Заставляла меня читать его произведения вместе с ней. Она, по сути, втянула меня в книжный клуб для двоих, где мы читали, а потом обсуждали каждую книгу.
В комнате воцаряется тишина, нарушаемая только звуком бури, бьющей в стены и окна коттеджа.
Логан двигается рядом со мной, но я не могу оторвать глаз от Кэмдена.
То, как он объяснил свои знания – не ради похвалы, а словно вспоминая часть своего прошлого, которое он явно любил и по которому скучает, – бьёт мне прямо под дых. Его тон окрашен горем и печалью, которая кажется тяжелее даже моих самых больших проблем. Видеть его таким уязвимым, с эмоциями, написанными на лице, смягчает моё сердце.
Кэмден Хейз – не тот человек, за которого я его принимала. Под всей его колкостью и резкостью скрывается удивительная нежность.
Если бы он показал мне эту свою сторону в ночь нашей встречи, всё между нами могло бы сложиться совсем иначе.
При этой мысли мою грудь сжимает, а пульс учащается. Ощущение, которое подкрадывается, неправильно во многих отношениях, особенно когда рука Логана лежит у меня на плечах. Но отрицать его присутствие невозможно.
