Текст книги "Саята. Заря иных Богов (СИ)"
Автор книги: Анастасия Медведева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц)
Саята. Заря иных Богов
Анастасия Медведева
Часть I. Прочь из глуши. Глава 1. Пути. Тихая Заводь.
«Когда мир оказывается на Грани, Путь выбирает Ходока. И жизнь его становится цепью случайностей, ведущей к полному переделу мирового порядка» – цитата из Книги Судеб.
"Господи, Саята, за что ж тебя так Боги наказали?" – риторический вопрос.
Глава 1. Пути. Тихая Заводь.– Саята! – прошептал мальчишка лет четырнадцати и кубарем скатился с горы...
Ловко перейдя с двух на четыре конечности, он помчался сквозь чащу в самую глубь леса. Там, среди столетних дубов крылась его маленькая деревушка: позабытая почти всеми князьями, тихая и мирная, она почти не приносила дохода, а оттого и дорога к ней поросла травой да бурьяном. Но тот, кто хоть раз слыхивал про эту деревню, никогда не пройдёт мимо – ведь слухами земля полнится.... Да и пока заметна среди деревьев маленькая тропка, будет ступать на неё нога человеческая. Так уж заведено...
Мальчишка перепрыгнул через ручеёк и совсем по-звериному рыкнул на растерявшегося посреди тропы зайчишку. Чумазый, обросший, в свободных одеждах – он больше походил на маленького бурого медвежонка...
Опытному глазу было бы нетрудно угадать в нём Вторую Школу Подражания – мастерскую Медведей-Следопытов. Не столь изворотливые, как их соперники Волки, зато стремительные и сильные. В тяжелые и голодные времена эти учения были почти забыты, а оттого и ответственность на носителях древнего искусства была велика...
Вот впереди уже замаячили знакомые крыши. Не сбавляя скорости и оттолкнувшись от земли задними ногами, он перемахнул через забор и приземлился по другую сторону; не давая темпу сбиться, мальчишка несколько раз перекувыркнулся, оказавшись прямо перед окраинным домом.
– Саята, – выдохнул он, мгновенно поднявшись на ноги, – идут!
Из подвала единственного на всё селение каменного здания неспешно поднялась молодая девушка.
Это, кстати, я! И да, грешна – вещаю о себе в третьем лице.
А вы поживите с моё в самой настоящей глуши. И не так себя развлекать начнёте.
Я глянула на следопыта и, вытерев руки о передник крестьянского платья, повернулась к своей деревеньке.
– В Храм! – громом прогремел мой голос, эхом промчавшись меж деревьев; птицы с визгом разлетелись во все стороны, а я вновь глянула на следопыта и, понизив голос до привычного бархатного полушепота, сказала, – А ты, Бурый, дров нанеси.
Мальчик, названный Бурым, сглотнул. Работа была нелёгкая...
Но приказ есть приказ. А точнее – просьба есть просьба, а просьбы единственной на три, четыре сотни локтей Жрицы Бога Рода, то бишь – меня! – стоит исполнять. Так живётся спокойней.
Конечно, с увесистыми стволами высохших деревьев помогут старшие. Да и односельчане не останутся в стороне – вон уже из домов повыходили, да нестройным потоком в Храм направились. А что поделаешь? – коли напасть общая, так и дело всякое общим станет.
И вот стою я, да строгим взором слежу за всеми приготовлениями, а сама едва скрываю предвкушающую улыбку – наконец, у нас развлечение будет! А то я со скуки уже второй месяц чуть не волком вою!
– А, ты, доченька, поясни мне, – прошамкала совсем дряхлая старушка, неожиданно появившись рядом, – зачем нам вона в тот каменный подвал-то спускаться?
– А, ты здесь, бабушка, должно быть недавно? – поинтересовалась я, внимательно приглядываясь к гостье. У нас в Тихой Заводи все знают, когда и зачем следует спускаться в тёмный холодный подвал Храма Бога Рода. – Гостите у кого, али так – проездом?
Вот не люблю я этот деревенский говорок! Восемь лет уже живу здесь, а всё никак не привыкну! И выходит он у меня как-то коряво, вон – даже старушка эта смотрит прищурившись.
Ну, что поделать – не отсюда я, да старушке той того знать не надобно...
– Тык ведь уж лет десять иду туда, куда ноги ведут, – наконец, ответила она, хитро улыбнувшись.
– А зовут тебя как? – вежливо поинтересовалась я, не отрывая от старушки настороженного взгляда.
– Звать меня можно поведуньей, а здесь я проходом.
– Коль имя своё не говоришь – дело твоё. Земля у нас гостеприимная и своих порядков мы не навязываем...
Тут я замолчала.
Многозначительно так.
– Да уж вижу я, не говори. Потолковать хочешь. А коли надо, так зайду к тебе вечерком. И про порядки твои потолкуем, – поведунья хитро прищурилась, – и про то, что сейчас происходить тут будет...
Я, молча, проводила её взглядом и покачала головой:
– Ясновидящая. В наших краях. Не к добру.
И тут же отвернулась от неё, вглядываясь в тропку, что меж деревьев к нашей деревеньке вела.
Так... у нас тут малый конный отряд. Ещё, пожалуй, повозка на тягловой лошади.
Я подошла к ограде и заперла хлипкие ворота. Как-никак, а показатель – здесь чужих не любят!
А сама усмехнулась про себя – только что о гостеприимстве поведунье рассказывала. Но что делать? Про что сказ ведётся – не всегда на деле провернётся.
Десятник подъехал через несколько минут. Я оглянулась на кострище – сухие дрова возвышались над землёй на несколько локтей, а поодаль – так, чтобы приезжим на глаз не попадаться, Бурый с огнивом засел. За него я не переживала – уже давно отметила про себя этого мальчугана. Хороший следопыт из него вырастет и неплохой воин. Вон – уже всех дворовых с деревянной палкой гоняет.
Я обернулась к подъехавшим воинам.
Десять, как и в голове своей видела. И повозочка на тягловой.
Я улыбнулась про себя и чуть вышла вперёд.
– Здравствуйте, люди добрые, – слегка склонила голову, – чем обязаны в наших краях?
– И ты здравствуй, девица, – улыбнулся один из стражников, чем вызвал недобрый взгляд у десятника.
Тут я, если честно, сильно удивилась! Как это младший по званию вперёд голос подаёт?
Я присмотрелась к нему – молодой, длинноволосый, светлокудрый, с чистыми голубыми глазами, он держался до странного развязно, и совсем не обращал внимания на уже порядком разъярённого его поведением десятника.
– Почему к дружинникам Князевым девка простая выходит? – рявкнул он со всей своей воинской выучки.
– Что дружинникам Князевым в таких глухих местах надобно? – вопросом на вопрос ответила я.
Сейчас начнётся... Всегда ведь одно и то же!
– Что надобно, то не твоего ума дело, – отрезал десятник и к самому забору подъехал, – старосту своего зови, коли сама открывать не думаешь.
– Почитай, я здесь за старосту, – спокойно ответила я и вновь поймала на себе взгляд голубоглазого дружинника, – так чем же мы вам обязаны?
– Ты, курва, совсем страх забыла? Отворяй ворота – мы на ночь здесь остановимся.
– А нет места, дяденька, сами кое-как живём. Вона князь-то наш даже от налогов освободил, поди, слыхал про то? – нагло и специально усиливая деревенский говорок, отвечала я.
Ну, да! Я ведь такаааааая тёмная! И такая деревенщина! Аж, сил ни каких нет!
– Про ту деревеньку, что Князевой волей без страха жить стала? Да нет, не слыхал про ту, – зло прищурился десятник.
– Слыхал – слыхал. И по пути наведаться решил, супротив Князева указа. Что я, твоей телеги меченой не признала? Ещё в том году на ней ребятня с деревни соседской зарубку сделала. С рукой загребущей, – я усмехнулась и в сторону телеги кивнула, на которой и в самом деле было что-то невразумительно нацарапано. А каков спрос с тёмных детей деревенских? Они может и в самом деле что-то написать хотели, да от незнания просто ножом телегу исчиркали...
– Ты кто такая, чтоб речи со мною такие вести? – покраснел десятник, – мы ведь, коль не впустишь, спрашивать-то не будем...
– Да остынь ты, Буян, мы до следующей деревни ещё до вечера добраться успеем, – лениво бросил голубоглазый дружинник.
Остальные смолчали.
А я только рот открыла! Но совсем дар речи потеряла, когда десятник на это ничего не ответил! Что за странные дела творятся?
– Впускай, девка, – прошипел, – не то не добром здесь всё кончится...
– Плохо, дяденька, коли без добра-то, – я покачала головой, а сама мыслью Бурого к костерку подтолкнула.
Буян достал меч из ножен и поднял его над головой. Видать забор порубить собрался. Невелика заслуга – тот и так на честном слове держится. Пуще забора от грабежей Храм Родов охраняет. По крайней мере, так селяне думают...
Ну и пущай думают, никто их переубеждать и не собирается!
Я почувствовала телом, как огонь в костре силу набирает.
Поди, ж и успею, если сама ждать не буду! И я выкинула вперёд руку, с которой огонь как с того костра рванул...
Не успел десятник меча своего опустить. Недоумённо он на рукоять плавящуюся смотрел и диву давался, куда лезвие делось?
Ну, ты думай-думай... Глядишь – чего и надумаешь!
– Жрица! – зашептались стражники.
Один только голубоглазый молчал. И как-то странно на меня смотрел. Чего это он?
– Не Жрица! Вы гляньте на неё! Колдовка деревенская! С тёмной силой знается! – завопил десятник.
– Ты про то, чего не знаешь, сказки не придумывай, – я повысила голос, добавляя повелительных ноток, – перед тобой стоит Саята, Жрица Бога Рода!
– Соплячка ты ещё, да к тому же непокорная! Кто богу служит, тот своё место знает!
Вот, вот... Каждый раз – одно и то же!
– А ты, должно быть, богов не признаёшь? Коли про своё частенько забываешь? – язвительно спросила.
Десятник завопил яростно, да бесполезно.
– Вижу, что ты от веры отошла, – прошипел он, сплёвывая, – а на таких у нас особый указ есть...
Я провела перед собой рукою, огненной стеной отделяя от себя десятника – кони дружинные на дыбы повставали да нескольких незадачливых всадников с себя поскидывали. Буян кое-как успокоил своего ретивого и опасливо попятился от пылающего забора.
– Иди, куда шёл, сборщик. Не ровня я тебе, и всему твоему войску. Помни об этом да дружкам своим в городе расскажи. А чтоб неповадно было в следующий раз мечом супротив Князевой воли махать, оставлю тебе память по себе наглядную.
И с этими словами я чиркнула ноготком по воздуху.
– Тварь!!! – завопил десятник и схватился за левую щёку, где кровью алел рубец с палец указательный.
– Иди подальше от моих земель, да не оборачивайся, – кинула ему в след и отвернулась от сборщика.
Да отворачиваясь, не забыла на дружинника глянуть. Тот сидел на коне, расслабившись, да соломку во рту пожёвывал. Но взгляд его был внимательным, и чересчур уж сосредоточенным.
Не нравится мне всё это...
Я отошла к Храму и окликнула Бурого.
– Туши, следопыт, более сегодня не понадобится.
– А ты откуда ж знаешь, что не вернутся они с силой большой?
– Не вернутся, – отрезала я и хотела, было, идти дальше, но остановилась, – ну, спрашивай.
– А зачем тебе огонь всякий раз разводить? Я слышал в соседней деревне, будто Боги напрямую своих Жрецов силой наделяют. А ты как оттуда силу черпаешь... – он кивнул на кострище.
Я долго молчала. Знала, что скоро откроется ему то, что другим неведомо – Сила в нём просыпалась. И не знала я, останется ли всё как прежде, когда малец поймёт, что я такая же Жрица, как...
– Каждого Боги по-своему награждают, – туманно ответила ему и скрылась в Храме.
– Натерпелась девочка, – старушка глотнула отвару и закусила лепёшкой, – вот теперь и кажет свою гордыню перед гостями незваными. Да и перед вами, сердечными.
– Молчи, бабушка, – пробасил рослый мужчина лет пятидесяти, заходя в избу, – чего не ведаешь, про то не говори.
– Да уж молчу, сынок, коли хочешь того, – старушка виновато пожала плечами, а Бурому на ушко прошептала, – нездешняя она, не отседова.
– А тебе, откуда знать, бабушка? Ты ж здесь впервой, – нахмурился Бурый.
– А вот знаю, внучек, знаю. Да и ты знаешь, – она лукаво прищурилась и снова глотнула отвару из чашки.
– Ну, здравствуй, ясновидящая, – я развернулась к вошедшей, не намереваясь больше делать вид, будто не знаю, кто она, – какими судьбами тебя в нашу деревню занесло?
– Да у судьбы свои пути, красавица. И мне о них неведано, – поведунья прикрыла за собою дверь.
– Тогда говори, что привело тебя сюда, коли не судьба.
– Слухи, слухи по земле ходят, Жрица, – загадочно отвечала старуха, – недобрые слухи. Будто и Богам нашим скоро придёт конец, и нам боле жить так не придётся...
– А как придётся? – внимательно глядя на неё, спросила я.
– А кто ж знает, доченька?
Я поморщилась.
Ещё и пяти минут не прошло, а я уже устала от её иносказаний.
– Ладно, Жрица. Поняла я тебя. Да только ты себя понять не хочешь.
– Что твои слова означают? – резко спросила я.
– А то, что заперлась ты здесь от себя. И судьбе своей не даешь верху взять...
– А зачем мне быть ведомой судьбой? – я оборвала её, – моя жизнь в моих руках.
– От она как заговорила! – улыбнулась ведунья, – а кто тебе сказал, что в глуши отсидеться получится? Сама знаешь – не вечно это продолжаться может.
– Тебе ведано что? – настороженно спросила я.
– Отчего ж не ведано? Ведано.
Я не на шутку напряглась.
– Да вот только не заглянет он в эти места... – поведунья прищурилась, разглядывая меня.
– Ты о чём толкуешь, ведунья? – прошептала, стараясь не показывать, как её слова на меня повлияли.
– А от кого ещё девица так далеко убежать может... как не от любимого? – она помолчала, – кем ты в эту глушь загнана – не ведаю. Да знаю, что гордыня твоя здесь много дел наделает, коли не одумаешься.
– Ты о сборщике? Он мне не указ! – отмахнулась я.
– Да не о нём я, Саята, не о нём...
– Что ты видела? -спросила осторожно.
Поведунья помолчала, раздумывая.
– Тебя. Да город пустой и сожжённый. А ещё зверя невиданного, что в кустах затих и к прыжку готовится, – поведунья развернулась ко мне, – вот и думай теперь. А мне пора.
– Подожди, – я достала из глиняной чашечки, что на верхней полке стояла, две монеты, – возьми.
– Не нужны мне деньги твои, – отмахнулась поведунья.
– Как же не нужны, когда по сёлам ходишь, – я вложила ей монетки в руку. Обычай – есть обычай, – потом благодарить будет некогда... Ведь я за тем тебя и позвала, чтоб ты мне грядущее открыла. Сама бывает, сны вижу, да разобраться в них умения не хватает.
– Вижу, есть в тебе это знание. Со временем и понимание придёт, – она вновь хитро прищурилась, – да только света в тебе мало. А без свету в душе тёмных поступков наделать можно.
– Молчи, Ведунья, – грубо оборвала её.
– Помолись за меня Роду, Жрица, – усмехнулась поведунья и проворно выскочила из избы.
А я со всей силы по столу ударила – знает ведь, ещё как знает!
Я нервно прошлась по комнате, пытаясь понять, чем мне эта встреча обернётся.
– Саята...
Я развернулась. Бурый стоял в проходе, переминаясь с ноги на ногу.
– Чего тебе?
– Саята... я с тобой хочу...
В голове был сплошной туман, я даже не пыталась систематизировать всё, что узнала за последний час. В висках начиналась пульсация – верный признак наступающей мигрени.
Мне бы сейчас хоть отвар ромашки... Я глубоко вздохнула и выглянула в окошко в поисках знахарских палаток.
Но внезапно извозчик резко затормозил и начал разворачивать коней.
– Что происходит? – крикнула ему.
– Да похоже ещё один из этих, свихнувшихся, – весьма туманно высказался тот, ругаясь себе под нос более конкретными выражениями.
– Я выйду! – я выскочила из повозки и подала ему деньги.
– Девушка! Это опасно! Немало народу уже попало под раздачу этих смертников! – извозчик денег не взял и всё ещё ждал, чтобы я вернулась в повозку.
С чего бы?
– Кто они? – спросила его.
– Психи, что не справляются со своим даром, каждый год такие появляются вот уж на протяжении нескольких лет! – извозчик смерил меня недовольным взглядом, – вы садиться будете?
– Нет, езжай! – отпустила его, а сама направилась в сторону толпы.
В центре площади сидел мужчина, спрятав лицо в ладонях и, кажется, выл. Вокруг него было широкое кольцо любопытных зевак, которые, хоть и были перепуганы, но зрелища хотели больше. А оттого стояли и смотрели. Никто из них не подходил ближе, и никто не звал на помощь, словно так оно всё и должно быть. Меня это равнодушие покоробило. Я попыталась пробраться к мужчине, уже видя – тот на грани.
– Куда прёшь, глупая? – грубо крикнула какая-то дородная женщина в грязном чепце, – ближе подойдёшь, можешь под раздачу попасть!
– Почему никто не зовёт лекарей? – воскликнула я.
– Так ведь поздно уже, коли до сюда добралось, – женщина постучала по голове и кивнула в сторону мужчины, который начал медленно раскачиваться.
– И что, все просто будут стоять и смотреть? – не поверила я.
– А нам что, пойти его утешить? – удивилась весьма откровенно одетая рыжеволосая девица, стоявшая рядом с женщиной, – так ему наша жалость не поможет!
– Кика, ты б хоть помолчала! – взъерепенилась женщина, – везде ведь свои пять копеек вставишь!
– А день-то, прям, полон событий! – заметил щуплый мужчина, стоявший рядом, – Кнесинка вот впервые нижний город объехала. Свихнувшийся впервые за год появился.
– А ты видел, как Кнесинка проезжала? – тут же приклеилась к нему Кика.
– Как не видеть? Видел! – важно подтвердил мужчина.
– А Велимир с нею был?
– Ой, вертихвостка! – вздохнул кто-то из толпы.
Я стояла как громом поражённая и даже забыла, куда хотела идти.
– Ты знаешь Велимира? – прошептала тихо. Но никто меня не услышал.
– Какой же он... – Кика глубоко вздохнула и прикрыла глаза с блаженной улыбкой на губах. По щекам её пошёл румянец, – Как взглянет своими глазищами синими, так сердце в пятки уйдёт!
– В пятки, ага! – усмехнулся мужик, – знаем мы, куда твоё сердце уходит!
– Дура влюблённая! – сплюнула женщина в чепце, – не его ты поля ягода.
– У него голубые глаза, – прошептала я, не обращаясь ни к кому конкретно. Но следующие слова выбили у меня почву из-под ног.
– Лучше б на Ярослава запала! Вот мужчина достойный тайных девичьих вздохов!
– Да уж больно суров! – возразила Кика, – предпочитаю любить мягких и нежных!
– С меня довольно, – пробурчала я и вырвалась из кольца людей.
– Куда ты! – крикнула баба в чепце, пытаясь ухватить меня за руку, но я успела увернуться, в то время как женщина не рискнула пересечь спасительную черту.
Мужчина тем временем перестал выть и уже поднимался на колени. Я с ужасом смотрела на силу, что, уже не таясь, окружала беднягу. Она словно вырывалась толчками из его тела, становясь более плотной вокруг головы.
– Уйди! – проревел мужчина, не поднимая на меня глаз, но похоже чётко ощущающий моё приближение.
Я отступила на шаг, но лишь для того, чтобы успокоить его. Сама же тем временем всматривалась в переплетения нитей силы, что продолжали своё движение по телу мужчины.
– Дай мне зацепиться, – очень спокойным голосом попросила его.
– Что? – крикнул мужчина, словно его собственная сила оглушила его.
Но ответа мне не требовалось. Уже одним своим вниманием этот человек дал мне возможность помочь – неосознанно потянувшись ко мне жгутом силы во время вопроса. Я тут же ухватилась за него, удивляясь немереной силе мужчины. А на вид и не скажешь, что источник так велик! Я начала тихонько вкачивать в себя его мощь, не торопясь и не провоцируя его энергетическое безумие на агрессию. В толпе раздались шепотки. Взору горожан была предоставлена странная картина: девушка стояла рядом со смертником, простирая к нему руки, а тот словно сдувался, вновь опускаясь на колени и ничего не видя перед собой.
Я была напряжена, я ждала Их появления. Мужчина уже не представлял опасности – по щекам его катились слёзы, а силы из его источника уже перекочевали в моё тело.
Сделать это было просто – владей бедняга своим энергетическим потоком, и мне пришлось бы сражаться с ним на равных, но сила не была ему подчинена и хваталась за тело, скорей, по памяти. Что было бы, если б мужчина отключился прямо посреди улицы, я старалась даже не думать, – расстояние не спасло бы любопытных горожан от бесконтрольного выброса. А так, от меня потребовалось лишь выпить силу, которая, по сути, являлась почти не привязанной к источнику.
Я ждала. Скоро откат от поглощения такого большого количества энергии настигнет меня. А пятеро неизвестных так и не появлялись.
Я разочарованно выдохнула.
– Где ж вас носит? – прошептала, уже с опаской поглядывая на окружившую её толпу.
Я спешно продумывала варианты побега с центра событий, когда вдруг почувствовала чьё-то приближение.
– Ну, что ж ты, красавица, творишь, – прошептали мне на ухо и, ухватив за локоть, повели с улицы.
Народ, как ни странно, расступался, и я обернулась посмотреть, кем был мой неожиданный спаситель.
Но как только обернулась, залилась румянцем и не смогла вымолвить ни слова. Велимир втолкнул меня в экипаж и велел тронуться.
– Спасибо, – пролепетала я.
Велимир ничего не отвечал, внимательно смотря на меня. В глазах его плескалось раздражение.
Я прикусила язык и отвернулась к окошку. Через несколько минут напряжённого молчания, вновь глянула на него.
– Мне в трактир...
– Я знаю, куда тебе нужно, – перебил он и снова замолчал.
– Велимир, я не понимаю, – наконец, сдалась я, – ни тебя, ни твоего раздражения.
– Это очень странно, – слегка растягивая слова, ответил светловолосый, – мне казалось, я обозначил своё отношение с самого начала.
Я вспомнила нашу первую, вторую и третью встречи, и покачала головой.
– Это ускользнуло от меня, – ехидно заметила я, – возможно, после твоих объятий в лесу?
– Дерзишь, – легко улыбнулся Велимир, – мне нравится.
– А что не нравится? – в упор спросила я.
– Может быть то, что ты постоянно притягиваешь неприятности на свою прекрасную... – тут он замолчал, нахмурился и уставился в потолок.
– Голову? – робко предположила я.
У парня дёрнулся кадык и, прикрыв глаза, он медленно кивнул.
– Пусть будет голову.
Теперь нахмурилась я.
Я вдруг чётко ощутила, насколько тесным был экипаж... когда перед глазами вдруг всё поплыло.
– Настиг, наконец, – заметил Велимир и мгновенно подобрался.
– Откат? – как-то вяло спросила я и положила ладонь на лоб.
Меня знобило. Зрение расфокусировалось, но ощущения, напротив, стали более яркими, чёткими. Бархат сидения под левой ладонью, теплый воздух с ароматом корицы.
Корица! Пирожки с корицей! – мгновенно переключилась я, выглядывая из окна экипажа на булочную, остающуюся позади экипажа.
Ветер! – и я подставила лицо тёплым потокам воздуха.
Миндаль... жжёный сахар... и опавшая листва... осенняя, засохшая листва. Откуда этот запах?
Я замотала головой, пытаясь привести себя в чувство, и вынырнула из окошка. Но запах не исчез, а лишь усилился. Особенно запах жжёного сахара. Горько и сладко.
– Что это? – удивлённо спросила я.
– Что? – глухо отозвался Велимир.
Я повела носом, прикрывая глаза. Казалось, вот-вот и я доберусь до его источника. Не обращая внимания на тряску, я умудрилась встать и потянуться за ароматом. Неожиданно руки мои наткнулись на грудь мужчины, а сама я, от толчка экипажа, упала к нему на колени. Но я этого не замечала, я уткнулась носом в его шею.
– Что за странное сочетание? Боже, это даже не объяснить... это неповторимо.
– Сая, если ты сейчас не возьмёшь себя в руки, я не уверен, что смогу отвечать за себя.
Но я его словно не слышала. Всё моё существо занимал один вопрос – какой он на вкус? Я провела по шее губами – едва касаясь, и слегка прикусила... и рецепторы взорвались от ощущений! В голове будто что-то взорвалось, меня снова оглушило, и я уже не слышала, как мужчина громко зарычал, впиваясь руками в мои предплечья. Сознание поплыло, и я бы упала, не держи меня Велимир.
– Сая! – прорычал мужчина, встряхивая меня и пересаживая насколько возможно дальше от себя, – Сая, приди в себя! Чёрт!
Он хлестнул меня по щеке.
– Сая! Я заберу немного... тебе со всей не справиться... – будто оправдываясь, он взял мою ладонь в руки, стараясь, чтобы контакт к коже был минимальным.
Тут же голова стала проясняться.
– Ты выкачиваешь из меня... – пробормотала я, – но как?.. Это ведь нево... – я замолчала, вдруг поражённая воспоминанием. Он уже делал это! Тогда, в лесу! А я и не заметила тогда, откуда такая слабость? Но как это возможно, ведь моя сила подчинена моему источнику! Её просто невозможно вытянуть! Но даже если предположить, что он смог – а это говорит о запредельном уровне его мастерства – то впитать её невозможно в принципе! Это только моя сила! – Трижды невозможно! – прошептала я, справляясь с головокружением.
Я открыла глаза и попыталась сконцентрироваться. Как ни странно, тело ощущалось замечательно! Туман из головы почти вышел, зрение вернулось в норму, запахи... а вот запахи исчезли! Они так же продолжали присутствовать, но уже не так навязчиво, а скорее фоном.
– Как ты это сделал?
– Хлестнул тебя по щеке? – удивился голубоглазый, – прости, но ты, кажется, потеряла сознание от отката.
Ага, как же, потеряла! Когда пробовала на вкус твою шею! Я внимательно разглядывала голубоглазого, пытаясь понять, а было ли всё на самом деле, или это фантазия ошалевшего от отката воображения?
Велимир напряжённо следил за мной, но, когда я, глядя на него, прикусила губу, резко отвернулся.
– Саята, следи за лицом. В столице тебя могут неправильно понять, – холодно заметил он.
А я залилась краской.
– И на какие мысли натолкнуло тебя выражение моего лица? – так же холодно поинтересовалась у него. Но, не услышав ответа, мстительно добавила: – Нельзя всех равнять по своим знакомым, общество Кики определённо тебя портит.
Велимир дёрнулся, как от пощёчины, и гневно сверкнул глазами.
– Следи за словами, моя прекрасная, я не могу вечно быть добрым и милым.
– А зачем тебе притворяться? – не осталась в долгу я, – ты ведь вообще не дружинник! Я даже понятия не имею, кто ты! Но, почему-то должна выслушивать оскорбления, терпеть твоё повышенное внимание и периодически становиться твоим ужином!
– Ну, ужином в наших отношениях сегодня был я! – почти прорычал тот, продолжая сверкать глазами.
– И не надо мне напоминать про это! – почти прокричала я.
– Сая!
– Не зови меня так!!
– Не указывай мне, девочка!!!
– Да какая я тебе девочка!? Я восемь лет была Жрицей Бога!!! Управляла целой деревней! Гоняла княжеских дружинников!!! Какая, к демонам, девочка!!??
– Сая, не зли меня, поверь, ты не готова к последствиям!!!
Сказано это было таким тоном, что я невольно сжалась и испуганно выдохнула.
Велимир глубоко вздохнул и медленно сел на место.
– Ты невыносима, – он открыл дверцу экипажа, который, как оказалось, давно уже приехал.
Я поторопилась покинуть его, радуясь свободе, как никогда в жизни, и побежала к себе.
Быстро пересекла трактир, взлетела по лестнице и захлопнула за собой дверь. Чего точно не хотелось – так попадаться хозяевам на глаза. Не сейчас, не тогда, когда так испугана.
– Не думал, что в княжестве есть место, где сотнику личной охраны Кнесинки требуется разрешение на вход. Представь моё удивление, когда таким местом оказалась твоя спальня, – вполголоса заметил Ярослав, стоя у окна ко мне спиной.
– Ты – сотник? А я думала, ты начальник стражи... – растерялась я, даже забыв испугаться его наличию в комнате.
– Было довольно странно спрашивать разрешение на посещение твоей комнаты у постороннего мужчины, – усмехнулся Ярослав, не замечая моего вопроса, – что это? Личные интересы? Родомир глаз положил?
Я промолчала, не зная вообще, что на это ответить.
– Ты больше не служишь Роду.
Я вздрогнула и развернулась к нему.
– Я никогда ему и не служила, – тихо заметила.
– На тебе был знак его принадлежности, – Ярослав, наконец, развернулся ко мне, – когда я уезжал...
И он тут же замолчал, всматриваясь в меня, словно впервые видел.
– Я ничего об этом не знала, – я пожала плечами, – Храм принял меня, как носителя силы, но доступа к знаниям так и не дал.
– Где ты была? – вдруг перебил Ярослав, не отрывая от меня глаз.
– Я...
– С кем ты приехала? – чуть резче спросил мужчина и сделал ко мне шаг.
– Тебя это никак не касается, Ярослав! – зашипела я, – я уже давно не маленькая!
– Докажи сперва, что подросла умом, а не только телом! – жестко ответил тот.
– Мы оба знаем, что это бесполезно! – вскипела я.
– Я рад, что ты адекватна в оценке в себя!
– Да как ты смеешь!
Я не заметила, как сжала ладони в кулаки, вокруг которых начали виться потоки силы.
– Ты заявляешься, вся возбуждённая, привезённая к трактиру неизвестно кем и до макушки накачанная энергией! – медленно и с какой-то внутренней злобой заметил Ярослав, – и спрашиваешь «как я смею»?!
Я опешила, затем покачала головой.
– Ты не понял, это...
– От тебя фонит силой! – грубо перебил меня мужчина.
Я осторожно подошла к нему и обняла себя за плечи.
– Ярослав, успокойся. Если ты выслушаешь меня, я объясню, что случилось. Но мне трудно с тобой всё время спорить, – я вдруг замолчала и тихонько всхлипнула, – я только приехала, а на меня уже столько всего навалилось! Мой авторитет здесь ни гроша не стоит, все кричат, ругаются или пытаются мной тайно манипулировать. Я постоянно впутываюсь в какие-то истории. Ничего не знаю про этот город, но уже имею на шее двух сестёр и брата. Мне сложно... а тут ещё ты, вечно недовольный...
Ярослав молчал, не предпринимая попыток ни успокоить, ни отстранить.
– Ярослав? – тихо позвала его.
Парень вздрогнул и отошёл от меня к окну.
– Ты знала, на что шла, – только и ответил он.
Я не нашлась, что на это ответить. Я просто стояла и хватала ртом воздух.
– А теперь скажи мне, как ты ощущаешь свою силу? И давно ли заметила изменения?
***
Изображение девушки в трактире развеялось, и пространство мозаикой сложилось в прежнее состояние, являя Его взору просторы бескрайней вселенной.
Высшее Существо – истинный вид которого нам не дано осознать своим ограниченным разумом – несколько дней наблюдавшее за маленькой человеческой девушкой, в этот момент выдало странное пространственное колебание, которое у простых смертных обозначало бы нечто вроде «Хммм...»
В ответ на это колебание пришла другая, далёкая волна, несущая в себе общий смысл вопроса «Ты уверен?».
И эфир ненадолго затих, колеблясь тревожным молчанием...
***
