Текст книги "Мир После (СИ)"
Автор книги: Анастасия Медведева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)
– Ты можешь отдавать им приказы?! – Барб всё-таки подпрыгнула, опираясь руками о стол.
Похоже, Вельз рассказал ей далеко не все подробности нашего вчерашнего… точнее позавчерашнего разговора.
– Могу направлять их, – уточнила я, – Могу призывать. Больше… пока не пробовала.
И это было чистой правдой. Никогда не стремилась побаловать себя игрой со своими возможностями.
– Но это лишь одна стигмата, – заметил Трой, – на левой руке у тебя такая же.
– Я не знаю, для чего она, – я качнула головой, – Когда я бежала из лаборатории… мне было не до вопросов главному врачу.
– Ещё одна загадка, – голос Аста заставил меня резко посмотреть на дверь.
Племянник главнокомандующего стоял в проёме и внимательно смотрел на мою ладонь.
– У тебя таких нет, – заметила я.
– В моём случае ученые были чересчур… увлечены процессом, – протянул он, продолжая разглядывать стигмату, – и совершили слишком много ошибок.
– Ты знаешь, к чему конкретно тебя готовили? – спросила я, ощущая, как сердце начинает биться чаще: я ещё никогда и ни с кем так открыто не обсуждала… это. Тем более, с таким же подопытным, как и я.
– Знаю, – спокойно ответил Аст, – Но они не успели сделать задуманное, поскольку слегка поторопились с вводом мутагена.
– Твоя реакция стала для них неожиданностью, – понимающе, кивнула я.
– Двухнедельная кома с повреждением нервной системы, частичным отмиранием нервных окончаний и обширным поражением рецепторов, – Аст сухо улыбнулся, – Да, моя реакция на мутоген стала для них неожиданностью.
– Они поторопились с тобой, – негромко сказала я, опустив глаза, – На изучение моих реакций потратили целых шесть лет, прежде, чем начали… основную работу.
На некоторое время на кухне установилась тишина.
– Твоя эмоциональная привязка? – без эмоций спросил Аст.
– Приёмные родители, – ответила, без проблем понимая, о чём он, – по сути – мои лечащие врачи. Но я привязалась к ним, как к настоящим.
– Они и помогли тебе бежать, – констатировал Аст.
– Да, они пожертвовали собой, чтобы я вырвалась оттуда… – я сжала челюсть, отгоняя воспоминания, а затем подняла на него взгляд, – Как видишь, Централь допускает всё те же ошибки.
– Да… из человека сложно убрать всё человеческое, – странно отозвался Вельз.
– Именно поэтому для обучающихся в Централи с недавних пор введены новые условия, – подал голос Трой, всё это время, внимательно следивший за нашим разговором.
– Лоя принесла весточку на хвосте? – подняв бровь, заметил Аст.
А я едва сдержалась, чтобы не пустить какой-нибудь комментарий. Хотя… Лоя была здесь больше двух недель назад – с тех пор многое изменилось.
– Они начали работать над сознанием новобранцев, – Трой постучал пальцами по столу, – Как когда-то с тобой. Только наоборот.
– Готовят бездушных солдат? – я подалась вперёд, взволнованно глядя на него.
– Слишком много в последнее время проблем с наёмниками, – усмехнулся метис, – В деревнях они… размякают. Именно поэтому в данный момент повсеместно происходит кадровая перестановка, а всех служителей Централи собирают на главной базе, для… назовём это так – переподготовки.
– Что они задумали? – Аст свёл брови к переносице.
– Полагаю, сделать всех чуть более верными Централи, – оскалился Трой, – Случай в Десятке – не единственный. Люди начинают вырабатывать естественный иммунитет к вирусу, пасторы перестают справляться с анархией в деревнях, а Централь испытывает всё больше проблем с поступлением продовольствия.
– Они задумали подчинить себе все деревни, – дошло до меня.
– Это самый простой способ навести порядок в доме, – хмыкнул Трой.
– И такое удачное стечение обстоятельств для нас, – меланхолично заметил Вельз.
Я перевела на него взгляд. Кусочки головоломки сходились всё быстрее, вырисовывая полную картину перед моими глазами.
Это действительно шанс…
– Когда назначен съезд? – спросила, не глядя ни на кого.
– Через две недели. Территория слишком велика, чтобы собрать всех раньше, – отозвался Трой.
Через две недели все служители Централи, включая патрульных, разведку и наёмников со всех деревень, соберутся на главной базе. Предполагаю, эта база находится в Городе, Который Выстоял. По-другому и быть не может…
– То есть, у меня есть две недели, чтобы подготовиться? – я подняла взгляд на Троя.
– О, нет, Покахонтас, – он покачал головой, растягивая слова, – У тебя есть две недели на то, чтобы стать настоящей химерой: идеальным бойцом отряда демонов – для Централи, и бесстрашным командиром всех Грешников – для блока сопротивления.
Все-го-то…
Следующая неделя стала моим персональным адом. И, нет, не потому что меня загнали на полигон и не выпускали оттуда двадцать четыре часа в сутки. Хотя, началось всё именно с этого…
Я, как обычно, закончила тренировку с Астом, затем отточила технику перемещения с Барб, затем, объединив все навыки, боролась с Вельзом на клинках в легкоступах, а в конце дня Трой мучил меня «общением» с Грешниками в закрытом отсеке (и откуда он вырыл этот… образчик? А второй вопрос – как он доставил Это на базу?!), где я училась управлять сознанием зараженного, направляя его движения при помощи стигматы (это давалось мне сложнее всего, поскольку кровь вытекала стремительно, а на сам приказ оставалось все меньше времени, прежде чем я отключусь от усталости…). Шёл уже третий день. И чётким указом Норы было решено возобновить лечебные процедуры, дабы мои мышцы справлялись с подобной нагрузкой. Помимо сеансов у Вельза, мне прописали такой рацион, что я уже на второй день плевалась от белка во всех его видах. Плюсом стало то, что на ночь мне давали выпивать бокал вина (откуда у них вино-то взялось?), после чего я засыпала, как убитая.
В конце своего по обыкновению насыщенного дня я шла в медкабинет; там посреди комнаты стоял мой массажный стол; я настолько устала, что решила не дожидаться Вельза и упала на него, не забыв стащить с себя одежду до нижнего белья, и, кажется, заснула…
То, что руки на моём теле не принадлежат зеленоволосому, я поняла сразу… Подняла голову, чуть развернувшись телом, и замерла, глядя на Аста.
– Ты что тут делаешь? – спросила серьёзно.
– Ты настолько занята, что у нас совсем не было шанса поговорить, – спокойно сказал племянник главнокомандующего.
– Это не я из нас двоих каждый день уезжаю с территории базы в неизвестном направлении, – заметила в ответ.
– Я сбиваю с толку шпионов дяди: теперь они полагают, что мой секретный козырь – тот самый «неизвестный», что может управлять Грешниками – скрывается в лесу.
– Умно, – кивнула, принимая его ответ, – но мы с тобой тренируемся по пять часов в день, – напомнила ему о наличие второго «шанса».
– Я не Трой и не имею привычки объединять приятное с полезным, – заметил Аст, своей ладонью вынуждая меня вернуться на массажный стол.
Это сейчас был намёк, или мне показалось?
– Что именно ты считаешь для себя приятным? Моё обучение или возможность вправить мне позвонки и расслабить мои мышцы? – фыркнула я.
– Не переживай, этой технике Вельза обучал я, – Аст был так серьёзен, что я вновь не удержалась и фыркнула.
Теперь понятно, почему во время сеанса возникает вопрос, «а ведает ли массажист о том, что на его столе лежит живой человек?..»
– Я не переживаю. Но ты так и не ответил.
– Приятным я считаю разговор с тобой.
Я замолчала.
Почему-то я знала, откуда сейчас ветер подует. И говорить об этом я не хотела…
– Ты обещала рассказать, – прекрасно осознавая, что я его поняла, сказал Аст, продолжая работать над моим телом.
Весьма… ощутимо работать. Вельз по сравнению с ним был мастером наслаждений.
– Я не думаю, что это… этично, – заметила также серьёзно, как некогда он.
– Почему? – короткий вопрос.
– Потому что всё было не так плохо… до поры до времени, – «в отличие от ваших историй» – заметила мысленно, – Целых шесть лет я искренне считала, что лаборатория была моим домом. Приёмные родители меня полюбили, лаборанты и остальные врачи относились довольно дружелюбно.
– И что изменилось? – голос Аста был сух, но я чувствовала – ему действительно хотелось узнать.
– Спустя шесть лет, они решили, что настало время проверить результаты исследований… опытным путём, – ответила я, и мы оба помолчали, – Скажи, у тебя ведь, как и у меня, был иммунитет перед скверной?
– Да. Только подростки с подобными показателями могли попасть в программу Новых Людей, – кивнул Аст.
– Но ведь мы совсем не особенные, – я прикрыла глаза и постаралась, чтобы голос звучал глухо, – все люди, выжившие после распространения вируса, имели высокий иммунитет. А остальные сразу же исчезли… или превратились в Грешников.
– Где тебя спрятали, когда наступил Тот День? – спросил он, и я расслабилась под его руками, получая странное удовольствие оттого, что могу говорить об ЭТОМ.
– Меня завалило после той чреды взрывов, которую принесло с собой Великое Разрушение. Поэтому Тот День я провела под обломками своего дома. Рядом с трупами моих не выживших родителей, – без интонаций ответила я.
– Тогда ясно, – кивнул Аст.
– Что? – я напряглась.
Неужели он отпустит какое-нибудь колкое замечание на тему, «так вот почему ты такая». Хотя, нет. Это, скорее, в стиле Троя.
– Меня спрятали в бомбоубежище, когда началось Великое Разрушение. И Тот День я провёл под землёй также, как и ты. Как и все дети, получившие сильный иммунитет от вируса. Только, в отличие от тебя, меня изолировали от первого выброса специально.
– Что ты имеешь ввиду? – я замерла, чувствуя, как напряглось всё тело.
– Первый выброс, первое взаимодействие с составом воздуха, первая проба на людях, – Аст говорил спокойно, словно мы вели беседу о цветении укропа или о свойствах банана, – Сильнейшее отравление получили те, кто в этот момент находился на улице, а не в помещении с кондиционерами и ионизаторами. Второй выброс произошёл вечером Того же Дня, и он считался закрепляющим. Все те, кто в течение тридцати часов с момента первого выброса был изолирован от поступления свежего воздуха в лёгкие, получили иммунитет.
– Значит, нас, таких, много? – бесцветным голосом спросила я.
– Немного, но имеются, – вновь кивнул Аст.
– Дядя изначально готовил тебя к роли подопытного?
– После гибели родителей я был невменяем, – сухо ответил он, – Дяде пришлось привезти Тоню, которая была в ужасном состоянии после аварии, в бомбоубежище – чтобы я согласился переждать там вместе со всеми. А когда всё закончилось, и мы смогли выйти наружу… уговаривать меня на помощь уже не требовалось. Я сам лез из кожи вон, чтобы быть полезным.
Я сжала челюсть. Его дядя – монстр. Заставить тринадцатилетнего ребёнка больше суток смотреть на едва живое тело своей сестры, мучаясь совестью, что не успел её спасти… ни её, ни их родителей…
Не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы понять – эта бездушная тварь ничего не делала просто так.
– Что такое эта скверна? – процедила я, глядя прямо перед собой.
– Это знает только мой дядя и штат его учёных, – ответил Аст, – я знаю лишь то, что состав вируса имел вещества, влияющие на уровень серотонина в теле человека. И что реакция напрямую связана с эмоциональным состоянием зараженного… Именно поэтому так называемые пасторы действительно могут помочь, на ранней стадии появления пигментных пятен на теле – напрямую работая с психикой заражённых, успокаивая их и внушая им чувство защищённости и умиротворения.
– Значит, всё-таки эмоции, – я не сдержалась и выругалась, – А нам внушали про семь смертных грехов…
– Это было нужно для усиления контроля над выжившими. Намного проще управлять, когда опасность имеет мистические, неведомые людям качества.
– Постой, но как же алчность, гнев… – я извернулась и посмотрела на него.
– Ты когда-нибудь видела, чтобы люди покрывались скверной от жадности? – прямо спросил Аст.
– Нет, но… – замялась я, вспоминая разговор с Троем – когда он сказал мне, что главным грехом Десятки была алчность, к которой у деревенских выработался иммунитет…
Так, вот, что он имел ввиду. Чёртовы аллегории. Даже любопытно, сколько ошибок я допустила, делая выводы на основе своих недалёких суждений…
– Скверна начнёт распространяться по телу только тогда, когда человек будет допускать эмоции с ярким негативным окрасом… – продолжил Аст, глядя мне в глаза, – Этот проект назывался «Новый мир» – забавное название, ты не находишь?
– Что такое «Проект „Новый мир“»? – уже предчувствуя, каким будет ответ, медленно процедила я.
– Целый свод не совсем легальных действий со стороны мирового правительства, направленный на подавление в человечестве так называемого «гена агрессии».
– Как… как они вообще до этого дошли? – охрипшим от переизбытка эмоций, голосом, спросила я.
– Об этом тебе лучше поговорить со своим другом наёмником, – сухо улыбнулся Аст, – он лучше помнит прежний мир.
– Стоп, – я мотнула головой, неожиданно вспомнив о том, что волновало меня с начала разговора, – ты говоришь, что скверна может появиться у людей только в приступе гнева. Но как тогда объяснить появление пятен от… желания?
Трой. Не может же он ненавидеть меня также сильно, как хотеть?
Или может?..
– Я высказался не совсем чётко: скверна появляется на теле во время сильного эмоционального дисбаланса. Чаще всего это происходит в случае появления агрессии – как реакции на внешние или внутренние раздражители, – чем и пользуются пасторы, облекая объяснение в религиозные термины и проводя аналогию с грехами человеческими.
Сильный эмоциональный дисбаланс…
Я вновь прикрыла глаза и постаралась спрятать лицо в полотенце – хотя, жар от щёк шёл такой, что неровен час – и пар пойдёт.
А Аст продолжал, словно, не замечая моего состояния:
– Именно поэтому страх перед божественным наказанием – самый верный фактор сдерживания людей и главный помощник в управлении ими.
– Это ужасно, – сказала негромко.
– Это политика, – ответил Аст; затем помолчал, – Человек, потерявший страх, становится опасен для правительства, а человек, поглощённый страхом, поверит в божественное возмездие за все свои недостойные деяния или помыслы… – он провел ладонями по моим рукам и слегка задержался на кистях, – Как ты получила свои шрамы?
– Очередной опыт… закончившийся успешно, – процедила я, холодея от воспоминаний, – Именно после него я и попыталась сбежать, а мне ясно дали понять, что стены лаборатории – это моя тюрьма, а не дом, как я всегда считала, – я тоже замолчала, а потом начала говорить быстро и без эмоций: – Они поняли, что моя кровь имеет свойство уничтожать вирус, и начали экспериментировать с закреплением результата во вешнем проявлении. Я осознала это только сейчас, когда узнала подробности от Троя, на тот момент я вообще ничего не понимала. Грешники никак не хотели реагировать на моё присутствие. Только жрать. Естественно. И тогда ученые решили, что нужно использовать свежую кровь – мой кожный покров скрывал все специфические свойства моего иммунитета. Также они решили, что кровь нужно чем-то… взбодрить. Чтобы повысить уровень адреналина и увеличить мощность воздействия, мне распороли ладонь. Они оказались правы. От боли, страха и ужаса моя нервная система так «зарядила» кровь, что Грешники забились в углу и начали рвать на себе кожу. Так закончился первый удачный опыт надо мной. Естественно, он был не один.
– Ты понимаешь, что это значит? – странным, незнакомым мне голосом спросил Аст.
– Что?
– Что ты сама заряжаешь свою кровь. Что ты делаешь это неосознанно, каждый раз снимая перчатку и вспоминая всю ту боль, когда тебе распарывали ладонь. Память о тех ощущениях настолько сильна, что она завершает процесс выработки нужных веществ в крови без твоего участия в процессе, – Аст замолчал, а я замерла, пытаясь переварить всё, что он сказал, – То, что шрамы кровоточат в присутствии Грешников – это тоже результат опытов, верно?
– Да, – глухо произнесла я.
Он уже давно не касался меня. Я просто лежала на животе, в то время, как Аст стоял рядом.
– Тогда ты должна осознать одну очень важную вещь, – четко проговорил племянник главнокомандующего.
– Какую? – я приподнялась и села на столе.
– Никогда, ни при каких условиях, ни один из Грешников не сможет тебя съесть, – каждое его слово оседало внутри меня тяжелой каплей, вбиваясь в сознание и творя там настоящую бурю, – Первый же укус может стать для тебя возможностью управлять всеми зараженными, в радиусе действия твоей крови – но только в том случае, когда ты научишься пробуждать её не только через стигматы. Рин, – Аст подошёл ко мне и заглянул в глаза, – ты ведь понимаешь, что это значит?
Я понимала.
Именно с этого момента наш план начал обретать форму…
– Спасибо тебе. За то, что пришёл. И за то, что поговорил, – не умея благодарить, ломано сказала я.
Дело было даже не в его открытии, а в том, что я смогла рассказать. Смогла поделиться, зная, что меня не выдадут. Смогла просто поговорить о тех годах, что лежали под запретом в глубине моей памяти.
Для меня это значило очень много.
– Это я должен благодарить тебя, – спокойно ответил Аст.
– За что? – удивилась я.
– За то, что ты есть, – просто ответил тот, а я ощутила странное тепло на сердце.
Не знаю, что меня повело, но я встала, сократила между нами расстояние, обняла его и закрыла глаза. Надеюсь, мы сможем придумать, как спасти его сестру. Уверена, он будет хорошим братом.
Когда отстранилась, краем глаза заметила тень в коридоре, – но не придала этому значения. Насколько я помнила, Вельз получил приказ следить за Астом… остальное меня не касалось. Мы распрощались со вторым командиром и разошлись по спальням; следующий день был очень важным: завтра мы должны были идти на разговор с наёмниками с целью вербовки в группу сопротивления. Дамас был союзником Троя, но он не мог отвечать за всех бойцов.
Я ждала следующего дня с нетерпением… Горизонты, открывшиеся передо мной после разговора с Астом, не давали мне покоя.
Если всё получится, то это будет представление века.
Утром на тренировке с Астом я почувствовала, что отношения между нами изменились: словно разрушилась стена, не позволявшая мне расслабиться в присутствие племянника главнокомандующего и добавлявшая всем наших прежним встречам долю официоза. Но теперь всё было иначе. Выяснилось, что у Аста даже было чувство юмора – довольно забавное, если учитывать, что, отпуская «шутку», он сохранял абсолютно отстранённое выражение на лице…
А вот мне было смешно, из-за чего я часто отвлекалась и долго не могла сконцентрироваться на самой тренировке.
Нас прервал Трой. Метис пришёл ближе к концу моих положенных пяти часов занятий и сказал следовать за ним, однако, в корпусе наёмников нас ждал сюрприз: Дамас успел убедить всех бойцов участвовать в восстании в Централи, причём, рассказывая нам об этом, заметил, что немалая доля заслуги лежала на наших плечах: в случае Троя, это были гарантированные и полученные кров и пища для мужчин, а мне наёмники просто симпатизировали, объявив Дамасу, что «раз наша крошка при деле, значит, дело стоящее». Трой после этих слов посмотрел на меня таким странным взглядом, что я напряглась, пытаясь понять, в чём дело? – но в следующий момент со стороны комнаты отдыха послышались крики «долой власть Централи», и я не смогла сдержать улыбку на губах: хорошие мужики; везде б были такие…
Вот только я не страдала наивностью и понимала – в других деревнях меня знать не знают, а Трой смог устроить на базе только тех, кто пришёл с ним из Десятки, плюс тех, что приехали с Дамасом позже…
Больше в корпусе наёмников места не было.
А это значило, что предлагать какие-либо блага цивилизации мы уже не могли, и приходилось надеяться лишь на сознательность тех, что выполняли всю грязную работу Централи. В любом случае, в красноречии Троя я была уверена, – так что в деревню под номером «Семь» мы отправились этим же днём, оставив Аста, Вельза, Барб и лейтенанта на базе. Общим решением было принято, что Дамас поедет с нами – как представитель класса наёмников.
Сама Семёрка больше напоминала посёлок городского типа, а я сделала вывод, что, чем ближе к Централи располагались деревни, тем была более развита их инфраструктура: ухоженные улочки с гравийной дорогой, всё больше каменных домов с крышей из черепицы или просто – добротные деревянные новостройки из брусьев, небольшая школа для детишек, пасторский приход… Однако, площадь засеянных земель здесь была в разы меньше, чем в той же Восьмерке, а сама почва – менее плодородной.
До этого дня я предпочитала не заглядывать в столь близкие к главному городу поселения, поскольку боялась напороться на законников, и теперь у меня был шанс убедиться воочию – близость к Централи накладывает свою печать: люди здесь были более спокойные и тихие, в глаза почти никто не смотрел, каждый спешил по своему делу, – вообще сама скорость движения здесь была на порядок выше, чем в более отдалённых от центра деревнях. Заметив блаженную улыбку на лице скромно одетой женщины, я остановилась: она шла под руку с Габриэлем, и если, увидев его в Десятке, я сразу поняла, что он за человек, то, увидев его здесь, в семёрке, я едва удержалась от потери челюсти: блондин шёл, как истинный пастырь, придерживая женщину за локоть и говоря ей какие-то тихие, но верные слова. Почему я сделала такой вывод? Потому что выражение лица женщины становилось все более и более умиротворённым, таким, что в конце пути она даже не удержалась и поцеловала ладонь пастора, вознеся хвалу Господу Богу и всем его служителям, а потом ушла, неспешно утирая слёзы счастья.
– Трой, – Габриэль склонил голову в приветствии метиса и перевёл взгляд на Дамаса, – А ты, кажется, Дамас.
– Да, так меня зовут, – кивнул наёмник, внимательно глядя на пастора, приподняв уголок губ в усмешке.
– Наслышан, – блондин тоже скривил губы в улыбке.
– Удивлен, – в ответ парировал Дамас.
– Неужели?.. – Габриэль поднял бровь, наградив наёмника долгим взглядом, а затем посмотрел на меня, – Гамори. Готовишься к съезду в Централи?
Я сделала над собой усилие, чтобы не сощуриться: откуда он об этом знает? И почему об этом спрашивает?
– Ты же всё ещё в статусе ученицы, – пояснил тот, а я переглянулась с Троем.
– Больше нет, – метис растянул на губах сухую улыбку, – Она официально – член отряда демонов.
– Поздравляю, – так же сухо улыбнулся Габриэль, а я лишь промолчала в ответ – слишком велик был шанс выдать своё недоумение… правда, равноправный член отряда?.. Тем временем Габриэль продолжил, – С какой целью вы приехали к нам, в Семёрку?
Значит, это его территория… Что ж, я не удивлена. Каждый пастор должен быть закреплён за одной из деревень.
– Вы к моей сестре? – уточнил блондин, а у меня закралось смутное предположение…
– Нет, мы не к Лое, – усмехнулся Трой, а я незаметно сжала челюсть… ну, конечно… стоило догадаться по цвету волос и наглому взгляду, – Я провожу инспекцию отрядов наёмников.
– Не слышал о такой необходимости, – заметил Габриэль, начиная идти с нами по дороге.
– Это внеплановая проверка, – спокойно пояснил Трой, – Поскольку наша база располагается всего в паре часов отсюда, я хотел быть уверенным в том, что с вашими наёмниками проблем не возникнет… – он многозначительно посмотрел на Габриэля.
– Да, слышал, ты намучился с бойцами Десятки, – с лёгким любопытством покосившись на Дамаса, заметил пастор.
Это он о том, как Трой сбрасывал трупы «несогласных» на дорогу?..
– Порядок наведён, – вновь сухо усмехнулся метис, словно речь шла об уборке комнаты.
– Что ж, это твоё право, Белет, – скрыв надменную усмешку на губах, ответил пастор.
Однако, глаза его говорили яснее слов: в семёрке подобной властью обладал только сам Габриэль, и терпеть давление командира отряда демонов он будет лишь до поры до времени.
Блондин был опасным противником: я видела его в деле и не смогла бы сказать с уверенностью, кто из них двоих выйдет победителем, случись между ними поединок. Но опасными были не только его навыки профессионального убийцы. Опасен был он сам: его поведение не поддавалось анализу. И, в отличие от Троя, он не был безумцем или неуравновешенным типом, нет… Он мастерски менял свою личность в зависимости от окружающей ситуации: в Десятке он специально надел на себя маску тирана со сладкими речами, прикрывавшими издевку в голосе; в Восьмерке он предстал передо мной Мастером Смерти с весьма странным чувством юмора и с холодными, опасными глазами; в Семёрке же он явил себя в образе истинного пастора, с кротким умным взглядом и речами, что способны лечить раны на сердце.
Кто же он такой?
Кем на самом деле является?
На эти вопросы у меня не было ответа, зато была уверенность в том, что рядом с этим человеком нельзя расслабляться. Он мог являться нашим союзником, а мог быть злейшим врагом и истинным слугой Централи. То, что его сестра была на стороне Троя, ничего не значило – в Мире После, родственные связи утратили своё значение…
– Будь с ним осторожна, – одними губами сказал Трой, когда мы чуть отстали от пастора, ведущего с Дамасом тихий диалог, – он опасен.
– Ты не будешь предлагать ему стать частью нашей… группы? – негромко спросила я, следя за спиной блондина, неспешно идущего впереди.
– Слишком рискованно, – коротко качнул головой Трой, – Хотя, будь он на нашей стороне, это бы сильно упростило процесс борьбы с защитниками.
– Откуда он? Он тоже обучался в Централи, как и вы? – я поджала губы, не отрывая глаз от черного одеяния пастора.
– Да. Но в пасторы отбирают лишь тех, кто, помимо успехов в боевых искусствах, показал высший балл по психологии и медицине, а также тех, кто прошёл тренинги мастерства актёра и овладел техникой гипноза.
Я тихо присвистнула. Теперь было понятно, откуда в Габриэле столько талантов, а также стало ясно, как день, почему говорить с ним о перевороте в Централи было крайне рискованно.
– Квартал наёмников располагается в центре деревни, – пастор оглянулся на нас с Троем, оторвавшись от разговора с Дамасом, – ты предпочитаешь провести проверку прямо сейчас или вечером?
– Сейчас, вечером нас ждут на базе, – лениво протянул Трой.
Как пить дать – это он о Грешниках, что заперты в подвале…
Это было странно, но с тех пор, как передо мной поставили задачу «за две недели достигни уровня Бога», времени на чувства к метису (их осознание или попытку проявления) у меня просто не осталось. Наш вопрос словно завис в воздухе, давая о себе знать лишь редкими взглядами или жаром в теле от его случайных прикосновений. Однако, за сегодняшний день Трой ни разу не проявил ко мне внимания – ко мне, как к девушке, а не ко мне, как к бойцу отряда демонов, – что, признаюсь, слегка меня обеспокоило… но я решила списать всё на важность момента и неподходящие для подобных проявлений время и место.
Тем более, что, после слов метиса, Габриэль молча довёл нас до квартала наёмников и распрощался, – а мы оказались перед главой охраны Семёрки, за спиной которого застыло пол сотни бойцов с весьма недобрым прищуром на хмурых лицах.
– Итак, передо мной командир легендарных демонов, – наёмник – седой, но крепкий мужчина с пронзительным взглядом прищуренных глаз и горбинкой на носу – откинулся на спинку стула и сложил руки на груди, – Чем обязан подобной чести?
На лице Троя даже бровь не шелохнулась. А вот я готова была взорваться от негодования: что этот мужик себе позволяет? Нас приняли во внутреннем дворе квартала, где находилась тренировочная площадка, и в то время, как мы – члены элитного отряда разведкорпуса, – стоя ждали начала «аудиенции», начальник охраны семёрки восседал на стуле. Единственном на этой территории. К слову, я удивилась, когда поняла, что вся охрана Семёрки состоит из наёмных бойцов. Это говорило лишь об одном – о сильном влиянии Централи. И я не была уверена, что говорить с местными наёмниками в такой ситуации – хорошая идея.
– Берн, – Дамас заговорил вместо Троя, – приветствую.
– Дамас, – кивнул глава охраны.
Похоже, они были знакомы. И, судя по почтительному обращению, их связывало нечто большее, чем просто знакомство…
Обучение в Централи?
Старая дружба?
Память о долге?
– Я бы хотел поговорить с тобой лично, – слова Дамаса вызвали моё удивление: почему именно он?
Я перевела взгляд на Троя, весь вид которого просто кричал: Стой. Молча.
Я стояла. А Берн в это время пилил глазами Дамаса; затем неспешно встал, кивнул головой и пошёл в один из домов, что стоял обособленно и отличался свежей краской и добротностью кладки. Дамас прошёл следом.
– Что это было? – едва слышно спросила я метиса – перед нами всё ещё стояли наёмники, и они всё ещё смотрели на нас недобрым взглядом.
– Покахонтас, среди бойцов всегда существовало некое негласное правило, – Трой говорил тихо, но даже в этих негромких словах я слышала очень недовольные шипящие интонации, – уровень дозволенного, – продолжил он, – так вот: мне нет необходимости разговаривать с тем, кто ниже меня званием. Слыхала о таком?
– Слыхала, – процедила я, не пропуская его язвительного тона мимо ушей.
– Тогда какого чёрта ты показываешь всем своё недоумение? – я не ослышалась, и в его голосе послышалась злость?
– Прости, я не думала, что это тебя заденет, – одними губами ответила я, – просто мне стало неприятно за тебя.
– За меня?
Чёрт, где-то я сильно ошиблась… потому что теперь голос Троя был не просто злым или недовольным. Если бы голосом можно было стирать в порошок, то я бы уже летела по ветру…
– Кто вы такие и чего вам надо от нашего командира? – подал голос один из наёмников, не выходя вперёд, но и не скрывая своего негативного отношения.
Я сжала челюсть и метнула быстрый взгляд на Троя. Тот стоял молча, меланхолично глядя на бойца.
– Что за демоны? Кто-нибудь слышал о таких? – этот русоволосый наёмник оглядел своих собратьев и вновь посмотрел на нас, – Слышите? Тишина. Вы здесь – никто. Так что нечего бросать на всех такие презрительные взгляды.
Трой продолжал молчать, а у меня зачесалось колено врезать этому бойцу промеж ног. За тупость и отсутствие дисциплины.
Но Трой молчал. Потому я стояла рядом с ним, сдерживая свои желания внутри.
– Нет, ты посмотри на него, – усмехнулся наёмник, начиная обходить нас по кругу, под одобрительные смешки остальных бойцов, – Да он же сломается от одного удара! А смотрит так, словно я дерьмо под его ботинком. Централь, – он сплюнул Трою под ноги, а улюлюканье наёмников Семерки стало ещё громче.
Мне стало смешно, но я сдержала позыв растянуть на губах презрительную усмешку: раз Трой не реагирует, значит, и я не должна. Ощущать себя пеплом на ветру – мало приятного…
Смутило только одно: по сути, этот неразумный детина был также настроен против Главного Города, как и мы. Но вёл он себя так, что объединяться с ним ради общего дела совсем не хотелось. Напротив, такого дегенерата я бы в первую очередь пустила в расход.
