Текст книги "Мир После (СИ)"
Автор книги: Анастасия Медведева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)
– Нет. Теперь, когда знает, что ты с нами – нет.
– С чего ты взял, что я с вами?.. – холодно осекла, – Я ещё не давала своего согласия.
Трой с ноги открыл мою дверь, причём приложил чуть больше усилий, чем требовалось – так что та впечаталась в стену и тут же захлопнулась за нами, стоило метису пройти внутрь; затем поставил меня на ноги и отошёл на шаг, убирая руки в карманы.
– Вельз был прав – у тебя есть выбор. Ты можешь отказаться помогать нам, – сказал он, без эмоций глядя на меня.
– Что-то мне подсказывает, что моя жизнь после этого решения будет крайне насыщенна… и крайне коротка, – сухо ответила; картины моих пыток довольно легко появились перед моими глазами – я слишком хорошо знала Троя. Такой конец не стал бы для меня неожиданностью.
– Я не буду тебя убивать, – ровно произнёс он, продолжая смотреть в глаза, – ограничу свободу – да. Лишу права принимать самостоятельные решения – да. Выпытаю информацию о твоей лаборатории… да. Но твоё «заключение» продлится лишь до тех пор, пока я не соберу команду и не воплощу свой план в реальность. Дальше ты будешь вольна делать то, что тебе захочется.
Я молчала. Это было… справедливо. Я бы тоже не стала доверять той, что отказалась присоединиться. А его обещание сохранить мне жизнь…
Оно было невиданно щедрым. Но почему-то я ему верила.
– Мне нужно время, чтобы подумать, – сказала, отведя взгляд в сторону.
– Я дам его тебе. До завтрашнего дня, – ответил Трой и быстро вышел из моей комнаты.
Как только дверь за ним закрылась, я осела на кровать. Загнанная. Вот как я ощущала себя сейчас. Бороться против такой твердыни, как Централь… на это могли решиться только натуральные психи. В данном случае хватило одного.
Как он вообще пришёл к этой мысли? У него есть всё – деньги, сила, кров, еда, положение, даже власть… и свобода. Свобода принимать решения вне зависимости от желаний Централи. Как он может хотеть лишиться всего этого ради… а ради чего? Мира во всем мире никогда не будет. Падет Централь, на её место придёт другая власть, а центром станет другой город. В мире всё циклично, потому что в мире живут люди – а они всегда отличались бараньей упертостью в вопросе наступания на грабли.
Я быстро оделась и скрыла бинты под гловами. Трой не понимает одного: раз вирус выпустили специально и до сих пор не предоставили никакого лекарства для простого народа, и более того – действие этой заразы возвели в ранг божественного наказания, значит, это не было виной одного конкретного человека, это было осмысленным решением всей верхушки власти. Теперь становилось ясно, почему вокруг Централи так быстро появились стены, – а, может, они появились даже раньше, ещё до выпуска вируса. И эта огромная бесчеловечная махина, носящая имя Исполнительной Власти Централи, не дрогнет от жалкой попытки нескольких профессиональных убийц Грешников избавиться от неё…
Я замерла посреди комнаты. Так вот оно что… Теперь все разговоры Троя о том, что «никогда не знаешь, кто будет твоим противником», как и желание обучить меня сражаться не просто с Грешником, а с Человеком, – приобретали смысл. Он готовил меня именно к этому.
Я потрясенно выдохнула.
Не только меня. Он готовил к этому всех командиров отрядов! Он выменял у главнокомандующего разрешение на приём антидота для всех своих коллег в обмен на возвращение Аста – и сделал это намеренно. Вряд ли все бойцы разведкорпуса знают о том, что такое скверна на самом деле. А, видя лекарство от божественного наказания в руках своих командиров, они начнут задаваться вопросами. Правильными вопросами. Теми самыми, которыми начала задаваться я.
Трой всё продумал. Он готовит базу для наступления. Он готовит себе единомышленников. Единомышленников, состоящих из профессиональных убийц.
И в этот момент до меня, наконец, дошло…
В Мире После есть два столпа, на котором держится вся система защиты: это законники и наёмники. Законники – псы Централи, численность около нескольких тысяч, все проживают на территории Города, Который Выстоял, покидая его границы только по приказу Исполнительной Власти, делятся на две ветви: патруль и разведкорпус. И наёмники – свободные бойцы, готовые защищать частный сектор за деньги; наёмники могут быть как деревенскими, так и жителями Централи (что бывает намного реже). Так вот, Трой решил не ограничиваться половиной законников. «Просто, как выяснилось, у нас с ним немало общих интересов» – такими были слова Дамаса, когда он решил не рассказывать мне о скверне по просьбе метиса.
Трой работает над подключением наёмников к своему плану по перевороту в Централи.
Я и сама не заметила, как начала наматывать круги по комнате. В моей голове зрели мысли, как грозди винограда – одна за другой… я думала, анализировала, сопоставляла: делала всё, чего так ждал от меня Трой. Он намеренно выводил меня из себя с самого начала: он хотел пробиться к моим эмоциям, которые я так тщательно прятала уже больше пяти лет. Когда ты скрываешься от Централи, когда все силы вкладываешь в борьбу с Грешниками или побеги от Теней, ты волей-не волей отключаешь всё, что может тебе помешать. Всё, включая собственную совесть.
С совестью не побегаешь по лесам, игнорируя крики о помощи тех, кто через пять минут превратится в Грешников. Совесть не поможет тебе тащить на себе тело раненного мужчины, истекающего кровью, из мясорубки, устроенной его женой, сошедшей с ума после прихода Теней. Да, бывали и такие: не тихие-мирные, как в Восьмерке, а буйные и агрессивные, не разбирающие ничего на своем пути…
В Мире После можно было выжить лишь тогда, когда ты смиришься с мыслью, что ты – один против всех. И никто тебе не поможет.
Вот такие выживают в мире после Великого Разрушения.
И только здесь, в защите и под крышей, в не забитую проблемой выживания голову, могла прийти мысль о перевороте. Трой прав: как только человек останавливается и перестаёт думать о том, как ему выжить, – он начинает задаваться вопросами. И теперь я не могла сказать, за что я ненавидела его больше: за то, что он намеренно выбил меня из состояния покоя, в котором я пребывала до встречи с ним, или за то, что он пробудил мои чувства лишь для того, чтобы я смогла, наконец, прозреть.
Сердце снова заныло, а я почувствовала себя раненным зверем.
Хотелось кричать, бежать, метать кинжалы или стоять под кипятком. Я не могла находиться на одном месте.
Как сложно было чувствовать.
О, я всё готова была отдать за то, чтобы вновь вернуть прежнюю себя – но слишком хорошо понимала, что это невозможно.
Я пересекла комнату и вышла в коридор.
Как мне хотелось, чтобы за моей спиной была непробиваемая стена, чтобы мне не приходилось проходить всё это в одиночку… Но нет. Я не только одна, я ещё и с неразделёнными чувствами. И, кажется, с разбитым сердцем – но я в этом не уверена, поскольку до этого момента вообще сомневалась в его существовании. Точнее, я была в курсе, что, как таковой, орган присутствует в моем теле, – но я была уверена, что «полюбить», как в книжках, которые мне тайно давали читать мои приёмные родители, я не смогу.
Какие убогие мысли…
Я вышла на улицу. На дворе уже было темно; свежий воздух остудил горячее тело и пылающие щеки. Мне было стыдно за себя – за то, какой я стала. Мне казалось, я была сильнее, когда пришла сюда. И дело не в физической подготовке, которая заметно улучшилась меньше чем за месяц, проведённый в отряде демонов, а дело в стальной броне, которую я имела за стенами – и которой лишилась здесь.
Проваляться целый день в постели из-за… стресса? Подцепить лихорадку из-за негромкого «не знаю» – в ответ на свой вопрос?
Где же хвалёная сила истинных чувств? Или мне чего-то не рассказали о великой и могучей, способной-свернуть-горы Любви?
Нет, конечно я понимала, что свалил меня не столько стресс, сколько нервное истощение от сильных нагрузок и недосыпа. Но психическое расстройство стало последней каплей для моего ослабшего организма. Мой щит рухнул – а вместе с ним ушла и опора из-под ног. Теперь я ощущала себя невероятно голой и беззащитной… даже полностью экипированная и с кинжалами в руках.
Через несколько десятков минут я поймала себя на мысли, что меряю шагами площадь полигона. От этого стало ещё хуже. Мне нужно было высказаться… да, мне необходимо было поговорить хоть с кем-то. Или не поговорить, а просто ощутить чью-то поддержку; так уже было больше пяти лет назад – когда я бежала из лаборатории, понимая, что мои приёмные родители, которых я успела полюбить, как родных, мертвы… когда я покидала то здание, и понимала, что мне просто некому рассказать о том, что со мной произошло – более того, я не могу рассказать об этом никому. То есть – вообще никому. И отныне со своим секретом я одна против всего мира.
И именно в тот момент, испуганная, загнанная, но не сломленная, я встретила Дамаса.
Я резко остановилась. А затем ноги сами понесли меня. Через полигон, по внутренней территории базы к его дальней части – корпусу наёмников. Время было позднее, скорее всего, мужчины уже разошлись по своим спальням – я не обращала внимания, есть ли кто в коридорах здания, когда шла к его комнате. Когда оказалась перед дверью, остановилась на мгновение, а затем вошла без стука.
Дамас лежал на кровати, закинув руку под голову, и что-то читал. Но, увидев меня, а точнее, ту меня, которая вошла в его комнату, наёмник резко поднялся и сделал шаг навстречу. Больше мне было и не нужно. Я вошла в его объятия так естественно и так легко, словно это было чем-то таким… обычным и таким нормальным. Меня тут же со всех сторон окружило тепло, а сознание, наконец, смогло расслабиться.
Мы не говорили друг с другом, мы просто молча стояли, наслаждаясь этим ощущением, поглощая его каждой клеточкой своего тела… Потом без всяких слов Дамас поднял меня на руки и уложил на постель, а сам лёг рядом, не делая ничего – просто согревая меня своим теплом. И я смогла дать волю своим чувствам… Не знаю, когда я начала плакать. Моё тело не сотрясали рыдания, я не билась в конвульсиях и не испытывала проблем с поступлением кислорода в лёгкие: я просто молча лежала, чувствуя, как по лицу текут слезы, и не делая попыток их остановить. В какой-то момент они остановились сами… и тогда я продолжила лежать, ощущая тело взрослого и опытного в любви мужчины за своей спиной. Мы могли бы заняться сексом, и оба бы получили от этого удовольствие – но это не то, за чем я пришла. И, кажется, Дамас понял меня без всяких слов. Он был очень умным мужчиной… и, лежа рядом с ним, я осознала, чего себя лишила. Какого защитника я предпочла не замечать, медленно замыкаясь в себе… А ещё поняла одну вещь – нам с ним не обязательно доказывать друг другу свою верность или преданность. Мы как-то незаметно стали друзьями, способными понимать молча.
С этой мыслью я и провалилась в целебный сон, чувствуя себя опустошенной и защищённой одновременно. Кажется, в какой-то момент он прошептал мне: «теперь ты всё знаешь…»
А может, мне послышалось…
Проснулась я до одури отдохнувшей. Кажется, на дворе шёл первый или второй час дня… Открыла глаза и потянулась, а затем с лёгким удивлением обнаружила отсутствие одежды. Дамас был в своём репертуаре. Он просто не мог дать мне заснуть в форме… ещё и простынкой укрыл. Не мужчина – мечта.
Словно отзываясь на мои мысли, наёмник вошёл в спальню и улыбнулся мне тёплой улыбкой. Я улыбнулась в ответ.
А затем встала и начала неспешно одеваться. Все мои щиты вновь были при мне – словно я пополнила резерв нервных клеток от одной только ночи в кровати с близким мне мужчиной. В углу комнаты обнаружилась ванная, так что я смогла и умыться, и почистить зубы, и даже привести в порядок волосы перед тем, как вышла из спальни Дамаса: вряд ли мне кто-то что-то скажет, но я не хотела портить отношения с остальными наёмниками – с которыми уже успела подружиться.
Когда выбралась на улицу – не смогла скрыть довольной улыбки. Солнце сегодня грело не по-осеннему, но свежий воздух и спокойный, не резкий ветер делали погоду приятной – так что хотелось замурчать от удовольствия. Я неспешно покинула территорию наёмников, прошла через внутренний двор перед воротами и кивнула головой необычно притихшей Барб, тренировавшейся до моего появления на полигоне вместе с Вельзом.
Затем зашла на базу, ощутив легкий голод, когда проходила мимо кухни, и свернула к своей комнате. Тишина в коридорах показалась мне довольно необычной – словно все звуки вымерли, и я в здании оказалась одна. Но я знала, что это было не так, и, вновь улыбнувшись своему хорошему настроению, вошла в свою спальню, чтобы переодеть одежду. Тренировок мне сегодня никто не назначал, но это не значило, что я сама не захочу потренироваться на легкоступах – вообще в последнее время стала находить это занятие довольно успокаивающим и полезным для нервов…
Я быстро приняла душ, надела новое бельё, порассуждала, стоит ли надевать форму или ограничиться тренировочными штанами и футболкой – в итоге остановила свой выбор на последнем, – вышла из ванной в комнату, подсушивая волосы полотенцем, и замерла…
На пороге моей спальни стоял Трой, и выражение его лица было крайне странным… не знакомым мне: словно он находился на грани, но из последних сил держал себя в руках… В его глазах застыло нечто сродни легкому безумию. И при этом он был спокоен, как море во время штиля.
Он осмотрел меня с ног до головы, вынуждая вспомнить, что из одежды на мне было только нижнее бельё, а затем перевёл взгляд на лицо, остановившись на глазах.
– Где ты была, – не вопрос, просто слова без интонаций.
Именно поэтому я и не стала отвечать – думаю, он сам знает.
– Ты была у него? – а теперь вопрос, но при этом голос звучит как-то отчуждённо, словно он говорит сам с собой.
– С тобой всё в порядке? – спросила абсолютно искренне.
Такой Трой пугал меня намного сильнее, чем Трой несдержанный. С таким я не знала, как общаться.
– Моим состоянием интересуешься?.. – как-то глухо усмехнулся он.
– Да, – серьёзно кивнула я и потянулась за одеждой – стоять перед ним в белье отчего-то было неловко; но я вновь была самой собой, и не показала ни грамма из одолевавших меня эмоций.
Я вновь была непробиваемой.
Благодаря Дамасу.
Вот только мой манёвр был грубо остановлен – отмашкой по руке. Я резко притянула обожженную ударом ладонь и с недоумением посмотрела на Троя, но тот поедал взглядом моё обнаженное тело, и в глазах его было больше злости, чем желания.
– Ты была у него… – повторил он, и я видела, как искажается его лицо от плохо сдерживаемой ярости.
В следующее мгновение его глаза сменили руки – и моё тело замерло от жестких, грубых, болезненных прикосновений, то и дело сменявших медленное скольжение его прохладных пальцев. Наверное, так чувствовался бы на коже его взгляд, будь он осязаем. Вот только взгляд не оставлял после себя синяков. И взгляд не заставлял меня медленно изнывать от странного чувства отчаяния, поселившегося внутри. Зачем он мучает меня? Зачем он мучает себя?..
– Трой, я принимаю твоё предложение. Я остаюсь в команде, – сказала сдержанно, надеясь вернуть ясность его уму, – Трой…
Но он словно не слышал, он продолжал смотреть на моё тело, а на его лице медленно расползалась скверна.
– Трой, – я попыталась взять его лицо в руки, чтобы он посмотрел мне в глаза, но получила болезненный удар по ладоням. Вновь.
– Что это? Ревность? – он как-то болезненно усмехнулся, – Почему я хочу убить тебя?..
То, как легко он это сказал, заставило меня испуганно отступить – за что я тут же поплатилась наличием новых синяков в районе талии; метис грубо вернул меня назад, сжав пальцы на обнаженной коже:
– Стоять. На. Месте.
– Трой, приди в себя, прими своё чертово лекарство, закинься наркотой, но Бога ради, перестань причинять мне боль, – процедила я, едва сдерживаясь, чтобы не застонать.
Теперь я не думала о синяках – я боялась, как бы он не сломал мне пару рёбер.
– Вот как ты думаешь обо мне, – и он вновь не спрашивал, кривя губы в страшной улыбке.
– Что тебя так злит? Что я спала у Дамаса? – не выдержала я, – Какого черта это вообще тебя волнует? Ты сам всё сказал вчера – между нами ничего не может быть. У тебя для удовлетворения потребностей есть Лоя, так что отпусти меня, прошу тебя.
– Ты спала с ним? – словно не слыша меня, спросил он.
– Да чтоб тебя! – выругалась я, ощущая себя жертвой, загнанной безумным хищником, который ещё не решил, что будет делать со своей добычей: играя, ломать её или сразу жрать; кожа уже горела от его пальцев, то и дело смыкавшихся и до боли сжимавших её, а внутри всё натянулось от злости и безысходности: – Ты не можешь быть таким собственником! Ты не имеешь на это права!
Как только сказала это, поняла – он не слышит. Он не хочет слышать. Ему важнее взращивать в себе ту тьму, что вырывалась наружу чёрными пятнами… Долбанный мазохист. Чёртов псих, не желающий лечить свой больной разум.
Высвободиться от него не получится, вступить в бой – чревато последствиями, причем для меня… Оставалось только одно: вернуть ему трезвость ума, пользуясь эффектом неожиданности. И я мягко прильнула к Трою, едва сдерживая страх перед реакцией мужчины… однако, он не ударил… напротив, его руки начали буквально вжимать меня в его тело, а глаза, на почерневшем от скверны лице, прикрылись от наслаждения – стоило мне провести носом по его шее… заставляя расслабиться, принять всё, как есть…
Я незаметно прикусила губу, стараясь скрыть болезненное ощущение, и, как только почувствовала во рту вкус собственной крови… властно впилась в его губы, размыкая их своим языком и вливая в его рот естественный антидот. Его язык тут же отреагировал, встречая мой, а я с ужасом ощутила, как всё моё тело сжимается от лавины эмоций, нахлынувшей вслед за ним: низ живота свело от такой сладкой судороги, что я простонала, не размыкая губ и не прерывая чувственного, болезненного поцелуя, сминавшего моё сознание, разрушавшего все стены у меня внутри… Я не заметила, как его руки начали доставлять удовольствие, а не причинять боль, и теперь моё тело не просто горело, оно пылало от его прикосновений; но мне было мало, мне всё равно было мало, я хотела ощутить его кожу, хотела ощутить вес его тела на себе, – от этой мысли всё моё существо едва не зарычало в предвкушении. Мои руки уже были в его волосах, осталось только спустить их на его грудь и начать расстёгивать куртку, но я не могла: всё моё сознание сосредоточилось там, где его влажный горячий язык вторгался в мой рот, отчего кружилась голова, а перед глазами темнело, – и отзывалось внизу, напоминая о том месте, где его язык принесёт ещё больше наслаждения.
Внезапно Трой отстранил меня и посмотрел в глаза уже совершенно незамутнённым влиянием скверны, – но при этом абсолютно пьяным от желания, – взглядом.
– Ты спала с ним? – вновь спросил он, крепко держа мою голову обеими руками.
– Нет, – почему-то честно ответила я.
– Это хорошо.
И так это было сказано, что я поняла – если бы спала, мне было бы больно. А теперь мне было очень хорошо: потому что я почувствовала кровать под своей спиной и вес Троя на своём теле.
– Ты ведь понимаешь, что ты делаешь со мной? – чуть хрипло спросил он, спуская вниз моё бельё.
– Ты сам делаешь это с собой, – выдохнула я, теряясь в его глазах, – Всё было бы намного проще, не возводи ты между нами железобетонных стен.
Трой сделал резкое движение, а я едва не задохнулась от ощущений – и когда успел?!
– Я уничтожил эту стену, – с какой-то странной злостью произнёс он мне в самые губы, а затем весь мир потерял значение…
После того, как моё сознание вынырнуло из сна, я ещё некоторое время лежала и улыбалась. Почему-то было очень спокойно на душе, несмотря на странную, но приятную боль во всём теле. Я буквально ощущала каждую мышцу и с лёгким удивлением пыталась вспомнить, что вчера произошло: воспоминания накатывали постепенно, словно волнами, и с каждым новым приливом мои щёки краснели всё сильнее…
Бог мой… Что мы творили!..
Я никогда не краснела, вспоминая секс с Дамасом, но то, что делал Трой…
– Продолжай в том же духе, – горячий шепот на ушко, от которого у меня по телу расползаются мурашки, а внизу вновь завязывается узел желания, – меня заводит то, как ты краснеешь…
– Трой… – выдохнула, не понимая, чего именно хочу добиться этим призывом – чтобы он остановился, или чтобы он продолжил?..
Но его руки уже были повсюду, а я уже была заведена до предела, так что, когда в мою дверь раздался стук, мы оба издали что-то среднее между рыком и стоном.
– Гаморичка! Мы все волнуемся! Ты там жива? – голос Барб вынудил меня стыдливо натянуть на себя простынь.
– Да, всё в порядке, Барб, – ответила, как можно спокойней, – а что случилось?
– Уже прошли почти сутки с тех пор, как ты закрылась… – неуверенно протянула девочка из-за двери, – А Тройчик там с тобой? А то нам без командира как-то не очень… может, ты вернёшь его?.. – и столько надежды в голосе, что я тут же залилась краской, но теперь уже совсем по другому поводу.
– Мы что, здесь уже сутки? – одними губами спросила у метиса, что спокойно и даже как-то лениво лежал рядом, подперев голову рукой.
На лице Троя растянулась такая греховная улыбка, что мне пришлось прикрыть глаза и досчитать до пяти, прежде, чем я смогла ответить:
– Мы сейчас выйдем.
Выходить я не хотела. Совсем. Но стыд перед девочкой охлаждал мой перегревшийся от метиса мозг, и я вынуждена была подчиниться своему собственному обещанию…
Встала с кровати, чувствуя, что меня основательно штормит, и с лёгким изумлением смотрела на Троя, поднявшегося рывком вслед за мной: в отличие от меня, метис не испытывал проблем с координацией и теперь преспокойно одевался, даже не думая скрывать сытость и удовлетворение на своём лице.
Не буду анализировать. Вот просто не буду…
Когда с водными процедурами было покончено, я вернулась в спальню и начала одеваться, а Трой сменил меня в ванной; из комнаты мы вышли вместе и вместе дошли до кухни: мой организм всё больше давал понять, что думает обо мне и о моём к нему отношении, поэтому первым в списке необходимых дел, у нас стоял завтрак – насколько я смогла разобрать, сейчас было раннее утро…
Как только мы вошли на кухню, Барб подпрыгнула на метр вверх, а её глаза засияли такой неподдельной радостью, что мне стало неловко.
– Вы вместе! Вы вместе! – прыгала она, а молчаливый Вельз кое-как прятал на лице всё понимающую улыбку.
– Три часа тренировок с двумя мечами. Тяжёлыми, – выразительно глядя на девочку, спокойно сказал Трой – и та мгновенно остановилась, растерянно глядя на своего командира.
– Тройчик, ты – бяка! – заявила она, смешно сжав кулачки.
Теперь уже я кое-как скрывала улыбку…
– Ешьте, – зеленоволосый демон поставил перед нами две большие тарелки с какой-то невероятно аппетитной кашкой, приправленной маслом и сахаром.
Меня дважды приглашать не надо – мгновенно упала на стул и начала поглощать еду, в которой отказывала себе больше суток. Трой всё также спокойно сел во главе стола и начал есть намного медленней, пряча усмешку от недовольного взгляда Барб. Когда с едой было покончено, а Вельз поставил перед нами по кружке кофе с (что я пропустила?!) натуральными сливками, метис откинулся на спинку стула и посмотрел на членов своей команды вмиг ставшим серьёзным и сосредоточенным взглядом.
– Где Аст? – коротко спросил он.
– На территории базы, – также коротко ответил Вельз.
– Попытки связаться с Централью? – продолжил допрос Трой.
– Ни одной, – качнул головой зеленоволосый.
Метис кивнул и ненадолго задумался.
– Ты в нём сомневаешься? – негромко спросила я и тут же напряглась всем телом – сейчас Трой должен решить, кто я для него: игрушка в постели или полноправный член команды.
– Нет, – ответил тот, внимательно глядя на меня, – Не сомневаюсь. Но, если главнокомандующий намекнул ему, что способен вылечить Тоню… у нас могут возникнуть проблемы.
Я едва заметно выдохнула. А глазами показала иное: глазами я сообщила Трою, что он принял верное решение. Реши он, что мои вопросы недостойны ответов – наши встречи в постели закончились бы также быстро, как начались.
Усмешка, появившаяся на губах метиса, говорила красноречивей слов – он понял, какую проверку я ему устроила.
– Он может отвернуться от вас и от всей вашей многолетней работы ради призрачного шанса вытащить сестру из комы? – недоверчиво спросила я, спустя несколько секунд молчания.
– Для того, чтобы понять Аста, нужно знать его историю, – сдержанно ответил Трой, не глядя на меня.
– Что с ним произошло? – спросила негромко.
– Он был одним из подопытных, – метис перевёл взгляд на Вельза и Барб, но те сидели, склонив головы, – одним из первых, на ком проводились эксперименты.
– Как он на это согласился? – без эмоций уточнила.
– Чувство вины перед родителями, перед сестрой… Он хотел быть полезным. Хотел хоть как-то помочь тем, кто выжил. И тогда его славный добрый дядя предложил ему стать участником программы по созданию Новых Людей. Людей, которые смогут спасти этот мир от Грешников. Людей, с изменёнными генами.
– Он сыграл на его слабости, – кивнула я.
– Он сыграл на его возрасте, – поправил Трой, – Асту на тот момент было, как сейчас – Барб. А это самый нестабильный период в жизни подростка. Мы никогда не обсуждали с ним, что именно происходило в те два года, пока он находился в лаборатории, но вышел он из неё таким, каким мы знаем его теперь.
– Он лишился всех эмоций, – я не спрашивала – это итак было ясно.
– Не просто лишился эмоций – он стал буквально живым мертвецом. Таким он и попал в корпус для новобранцев, созданный Централью для воспитания элитных бойцов, способных оказать сопротивление Грешникам. Думаю, его дядя понимал, насколько Аст отличается от своих сверстников, потому начал осторожно работать над его психикой… через Нору.
– Через Нору? – удивилась я, отставив полупустой стакан в сторону.
– Да, совет принял решение, что в парне нужно пробудить хоть какие-то эмоции – иначе его благонадёжность ставилась под сомнение. И они начали работать над эмоциональной привязкой к лежащей в коме сестре.
Я сжала челюсть и прикрыла глаза.
– Я был этому свидетелем, и я видел, как проходили месяцы, а в Асте начинали появляться отблески эмоций.
– Значит, он способен что-то испытывать? А не только… показывать их, делая вид, что он нормальный? – я свела брови к переносице.
– Мы не знаем этого точно, – честно ответил Трой, – Нора работала над его воспоминаниями, она вытягивала из него знания о том, как нужно реагировать на то или иное событие.
– И тем не менее, вы смогли сдружиться, – недоверчиво заметила я.
– Псих и эмоциональный инвалид, – метис невесело усмехнулся, – мы просто не имели шансов пройти мимо друг друга.
Я быстро посмотрела на Барб, та сидела с поджатыми губами. Она знала, что случилось с Троем. И Вельз знал, что случилось Троем. Но никто из них не торопился просветить меня…
– Постой, ты говоришь, что Нора была послана главнокомандующим, – я нахмурилась, а затем вновь перевела взгляд на метиса, – Но тогда почему она бежала с Астом из Централи?
– А это и есть тот самый фактор, который говорит сам за себя, – губы Троя вновь растянулись в улыбке, однако, она не затронула глаз, – Нора привязалась к Тоне. И привязалась к Асту. А теперь задай себе вопрос: смогла бы опытная подчинённая главнокомандующего, преданная всей душой Исполнительной Власти Централи, проявить такую слабость, не получая при этом никакой отдачи взамен?..
Моё сердце непроизвольно застучало сильнее. Годы, проведённые у больничной койки спящей девочки, не смогли бы так повлиять на взрослую, полную сил женщину. А вот годы, потраченные на возвращение к жизни почти мертвого в эмоциональном плане юноши, лечение которого вдруг стало приносить плоды…
– Он способен вернуть эмоции, – выдохнула я, взволнованно посмотрев на Троя.
– Способен, – кивнул тот, – Именно поэтому я и заинтересовался тобой, когда понял, что он не убил тебя, встретив на тех развалинах. Более того – нацепил на тебя жучок.
– Он сделал это из-за тебя. Он думал, что я – твоя шпионка, – напомнила я.
– Верно. Но затем он вновь не стал убивать тебя. Он спокойно мог выкрасть препарат сам, он мог вернуться на базу, потому что знал, что никто из присутствующих его не выдаст, но он предпочел вести свой «диалог» со мной… через тебя, – взгляд Троя стал таким пристальным, что мне стало неловко.
Я не понимала, что он хочет сказать. Аст не был ни влюблен, не очарован мной – на такие чувства его эмоциональный резерв был просто не способен.
– Ты так и на поняла? – Трой склонил голову, продолжая рассматривать моё лицо.
– Что Аст заинтересовался мной? – неуверенно предположила я.
– Конечно заинтересовался, – неожиданно подал голос Вельз, сидевший напротив Троя, сложив руки на груди; затем перевёл взгляд на меня, – Ты другая. Ты отличаешься от всех нас. Ты – слишком напоминаешь тех людей, что жили в Мире До.
Я посмотрела на Барб, но та лишь неловко улыбнулась.
– Ты хочешь сказать, что я тоже стала его… эмоциональной привязкой? – медленно спросила у Троя.
– Я не исключаю этой возможности. Именно поэтому я и решил, что вам необходимо дать… пообщаться без присмотра. И именно поэтому позволил ему забрать тебя в ученицы, когда он вернулся.
– И чего ты от меня хочешь? – чуть сжав челюсть, уточнила я.
Как мы уже выяснили, идея с любовными утехами с племянником главнокомандующего метису пришлась не по душе. Так что я должна делать, чтобы помочь Асту, но при этом не привязать его… слишком сильно?
– Я хочу, чтобы ты продолжила с ним общаться. Не более, – тон Троя стал таким холодным, что я… оттаяла.
– Но, если есть шанс разбудить Тоню… – начала, было, как была перебита.
– То мы не будем им пользоваться, – отрезал метис, а я… внутренне не согласилась.
Но вслух ничего не сказала.
– Ты слишком важна, чтобы рисковать тобой, – Трой припечатал меня взглядом, давая понять, что тема закрыта.
Посмотрим.
– Тройчик! – несмело подала голос Барб, и её так и порывало подпрыгнуть, отчего на моих губах вновь сама собой расплылась улыбка, – А можно Гаморичка расскажет, что она умеет?
Улыбка сползла также быстро, как появилась.
Я перевела взгляд на метиса, но тот всем своим видом демонстрировал то, что демонстрировала я сама, как только мы начали этот разговор: я сама должна решить, говорить ли правду – открываться ли им, доверяя свой секрет…
Медленно стягиваю глову на правой руке. Затем развязываю бинт.
– Это стигмата, – говорю немного хриплым от волнения голосом, подняв руку вверх и демонстрируя неровный шрам посреди ладони, на который тут же уставились три пары глаз, – она начинает зудеть, когда Грешники рядом. И начинает кровоточить, когда я отдаю им свой приказ.
