Текст книги "Теща Дракулы"
Автор книги: Анастасия Монастырская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)
– А моя вторая дочь, твоя жена?
– Считай, что ее нет. А ты будешь жить вечно.
– Я буду жить вечно, а ее нет, – потерянно повторила Аргента, нежно коснувшись лица Иванны и убирая со лба мокрую прядку волос. – Вы убили моего мужа, изнасиловали дочь, а я буду жить вечно.
Дракула нахмурился: что-то в голосе Аргенты ему не понравилось. Даже став вампиром, она по-прежнему вела себя как совершенно непредсказуемая женщина.
– Ничего не изменишь. Ты была со мной. Ты любила меня. И теперь ты принадлежишь мне.
– Покажи мне того, кто это сделал! – она горделиво выпрямилась. – Покажи их своей королеве.
Повинуясь молчаливому приказу, Морана и Ебата вышли вперед. Морана была спокойна. Ебата скривился в нервной улыбке. За ними топтался отец Мититей.
– Ты не сможешь их убить, – предупредил Дракула.
– Почему?
– Слишком мало в тебе вампирской силы. Они старше, а потому сильнее, к тому ты голодна, а они сыты. Если нападешь, они вдвоем убьют тебя.
– И ты не сможешь меня защитить?
Дракула не знал, что ответить: да, защитить он ее мог. С Юбатой справился бы легко, играючи: тот, кто сделал тебя вампиром, имеет над тобой власть. Если он погибнет, погибнешь и ты. Если он пожелает, то ты в ту же минуту умрешь. Но вот Морана… Здесь сложнее. С Мораной они не были связаны ритуалом посвящения. Формально она была старше Дракулы на пару сотен лет, следовательно, была опытнее и сильнее. Но формально. В действительности же Морана умирала. Ей все хуже и хуже давалось превращение, а новообращенные ею вампиры почти сразу же погибали в страшных муках. Никто, кроме Дракулы не знал причины. И лишь он однажды заглянул в ее прошлое. Кто знал, что оно ее так быстро настигнет?! Серебряный нож Рацвана был с зазубринами, войдя в ее плоть, несколько зубчиков обломались, и остались в теле, постепенно отравляя вампирскую кровь. Жить ей оставалось все меньше и меньше… Но Дракула опасался, что в своей последней схватке она будет биться до конца, и не был уверен, что победит. К тому же… Она сам отдал барона Стратулу и Иванну в дар своим верным слугам. А подарки не принято забирать назад, как не принято и наказывать за то, что воспользовался даром по назначению.
– Я могу тебя защитить, но не буду, – сказал, наконец, Дракула. – Сделанного не воротишь. Прими все, как есть. И постарайся жить с этим дальше. Здесь я тебе помогу. Ты сама хотела быть со мной.
Аргента пристально смотрела на него, словно хотела запомнить каждую черточку:
– Я хотела быть с тобой по свободной воле, а не по принуждению. Ты лишил меня права самой выбирать. Проклинаю тебя! Ты причинил моей дочери боль и загнал ее, словно дикого зверя. Проклинаю тебя! Ты обрек моих родных на вечные муки, и не дал мне возможности попросить у них прощения за измену. И за это проклинаю тебя! Отныне твои спутники – одиночество и страсть. Тот, кто был в эту ночь рядом с тобой, умрут. Ты будешь вечно стремиться ко мне, и не находить, пока однажды я не убью тебя. Но и по ту сторону смерти тебе не будет покоя. Обещаю и проклинаю!
– Аргента, ты обещала, что никогда не скажешь этих слов.
– Я нарушила свое обещание, ибо ты нарушил свое.
Не слушая, она повернулась к Моране:
– Ты убила моего мужа.
– До этого он пытался убить меня, – возразила Морана.
– Не Рацван начал эту игру, а ты. В первый раз он всего лишь защищался, а сейчас был лишен этого права, потому, что ты боялась, что он победит. За его смерть и неоплаканную душу проклинаю тебя! Если хвалишься своей молодостью и красотой, то поспеши: как только я покину замок, ты постареешь. Живи в таком обличье столько, сколько сможешь. Желай молодых и находи в их глазах омерзение. Питайся падалью, свежей крови тебе не видать.
– Ты взял невинность моей дочери и убил ее. Тебе самое сильное мое проклятие – материнское. Пусть никогда не пропадет твоя жажда крови и плоти, но с каждым новым укусом ты станешь слабеть. И чем сильнее будет твоя жажда, тем слабее и беззащитнее ты станешь. Однажды тебя найдут, и ты пройдешь через ад. Но только этот ад ждет тебя наяву. Проклинаю тебя!
– Остался ты, священник. Отрекшись от Бога, будешь вечно искать его и тосковать по божьему прощению. После смерти найдешь лишь ад. Крест станет жечь глаза, молитва – уши, а совесть разъест тело. Будь ты проклят за все, что сделал!
Она сняла с мертвого мужа плащ и накинула себе на плечи. Блеснули два белоснежных клыка.
– Куда ты? – протянул к ней руки Дракула.
– Подальше от тебя, – ответила Аргента у самых дверей, но так и не обернулась.
– И не простишь?
– Пусть минует шесть веков. Пусть появится город, построенный на болоте, где нет людей. А есть одни лишь тени. Ибо город тот станет пожирать своих жителей, соблазняя видениями и тоской. Если будет угодно, судьбе, между зимой и весной я тебя прощу. Но не раньше, и если будет угодно судьбе.
– Аргента!
Как только затихли ее шаги, Морана отчаянно закричала: ее красивые сильные молодые руки разбил артрит, они сморщились и были покрыты старческими пятнами. Зубы просыпались костяными камушками на пол.
– Мое лицо, – прошамкала она. – Что с моим лицом?
– Радуйся, что не можешь видеть себя в зеркало, – без тени иронии ответил Ебата. – На вид тебе лет сто, не меньше. Черт, я хочу пить!
– Твое величество, – Морана упала на колени. – Скажи, что можешь излечить меня. Скажи…
Дракула молчал.
А что тут можно еще сказать?
* * *
И однажды обратил свой взор Познавший Кровь на людей, что воевали. И пришел он в одну из армий, что терпела поражение и прошел прямо в шатер военачальника, и никто не посмел его остановить. Долго смотрел Познавший на обрюзгшее лицо того, кто когда-то правил миром, и думал, что особенного в этой голове, подчинившей себе столько голов. И к утру отвратил он свой взгляд от головы полководца, что лежала на столе и вышел он к воинам и сказал: «Я буду вашим правителем, я приведу вас к победе». И повел он свою малочисленную армию на несметное войско, и шел впереди Познавший Кровь, и демоны Бездны смеялись вместе с ним. И прошел он сквозь вражеское войско как нож сквозь масло, и разрывал он воинов голыми руками, и рвал их клыками и пил их кровь, что ручьями текла в этот день. И его воины воодушевившись, пошли за познавшим, и рассеяли вражеское войско, и многие по его примеру пили кровь и ели сырое свежее человеческое мясо и с удивлением поняли они, что это придало им сил, и восславили они Познавшего, а он смеялся смехом безумца, который познал суть разума. И повел он их дальше, и брали они штурмом города, и реки крови текли по улицам, где воины Познавшего Кровь утоляли свой голод. И создал он Великую Империю, и страх раньше его армий покорял чужие страны.
И вот однажды пировал Познавший Кровь в своем тронном зале, когда к нему пришел какой-то старик. Седой старец с безумным взором долго смотрел, как Познавший перегрызает горло юной красавице, как жадно пьет кровь и как отбрасывает ее прочь, насытившись, своим рабам. «Почему твои слуги совокупляются с мертвой девушкой?» – спросил, содрогнувшись, старик. «Таким образом, – ответил Познавший, – они совокупляются с Вечностью.» «Я видел много таких обрядов на улицах города, и этот не самый ужасный, зачем ты сделал это, о, Проклятый? Зачем создал Империю Зла, где люди превратились в демонов. Я видел как родители пьют кровь своих детей, как дети едят своих братьев и сестер. Неужели ты думаешь, что так они познают Кровь?» «Нет…. – ответил Познавший, – я просто показал им, как можно жить другим способом, ваш мир не менее жесток, но свою жестокость вы прячете внутри. У всех этих людей внутри Зверь, сейчас он просто вышел наружу, кто ты старик, что не боишься задавать мне такие вопросы?» Я пророк, посланец Богов, что ужаснулись твоим деяниям. «Нет! – расхохотался Познавший Кровь, – ты не пророк, ты один из этих Богов, которому просто стало любопытно.» И долго смотрел Познавший Кровь в глаза Древнего Бога, пока не рассмеялись они вместе, и от смеха этого содрогнулись небеса. И схватил Древний Бог, которому раньше поклонялись как покровителю добродетели первую попавшуюся рабыню, и вырвал ее печень, и съел ее, и разломил ее череп, и выпил ее мозг, не переставая смеяться, и овладел он затем ею всеми возможными способами и проделал он такое с несколькими десятками рабынь, а Познавший Кровь сидел напротив и смеялся над своей самой удачной шуткой, над Древним Богом, попавшимся на тот же крючок, что и поклоняющиеся ему люди. И продолжая улыбаться, встал Познавший Кровь и вышел из тронного зала и покинул Империю, чтобы никогда больше в нее не возвратиться, оставив безумного Бога в безумной земле, ибо не дано им было познать истинную Кровь.
Часть II
1462–1470
Валахия, Трансильвания, Румыния
1
Нет человека праведного на земле, который делал бы добро и не грешил бы.
Соломон
Чудные дела творятся, Господи… даже выпить теперь не с кем. Народа в Тырговиште совсем не осталось, а те, кто есть, по домам сидят, лишний раз носа на улицу не высунут, а уж в таверну зайти… Так недолго и разориться. Хотя что тут уж скрывать – и так с трудом концы с концами свожу. Сижу, пью да в окно смотрю: вдруг, кто забредет на огонек. А сегодня вдруг праздник случился, вы, госпожа, почтили своей милостью. Чего изволите? Не беспокойтесь, трактирщик Микош еще никого не обдирал, как липку… Разве что как осинку… Ха-ха… Простите, госпожа, совсем отвык от политеса. Не возражаете, если рядом посижу: не каждый вечер такую красоту встретишь… Глаза у вас, как у кошки – зеленые и опасные. Красивые у вас глаза, госпожа. Влюбишься в такие, и уже навсегда. Все молчу-молчу… Вот вино, еда, самая лучшая, какую мог найти. Угощайтесь!
Проездом в наших краях? Спорю на лучший зуб, что никогда вас раньше не видел, в Тырговиште я всех знаю. Даже князь Дракула ко мне захаживал. Как, вы не знаете, что сталось с Дракулой? Давненько, значит, в наших местах не были. Так я вам расскажу.
Был у нас князь Влад Цепеш, а стал, значит, Раду Красивый, самим султаном на трон, как на кол посаженный. Сидит на месте твердо, даже не дернется: как скажет Мехмед, так и будет. И не знаешь теперь, радоваться или огорчаться. Раньше ведь как было? Пригрозит, бывало, Дракула вспороть живот или четвертовать за проступок, и все —
тишь да гладь в стране. Если ж и умертвят кого, так ведь это для дела, для общей пользы государству. Разве можно на него за это сердится? Да, при Дракуле тихо и спокойно все было. Пусть люди и не смеялись, зато пили и ели от пуза, не страшась, что завтра останутся голодными и нищими. При Раду разбойники в первый раз за шесть годин появились, мирный люд грабят, убивают да насильничают. У кого помощи просить? Не знаю. Когда Влад правил, к нему и стар, и млад шел за помощью и справедливостью, поди ж теперь к замку подойти – мигом вытолкают в зашей, да еще и пинков под зад надают. Раньше-то хоть на кол сажали… Не так обидно.
Почему Раду на трон сел? Видишь ли, госпожа, такая тут история… Были у Дракулы именины – праздник, стало быть, большой. Пригласил он гостей, стол накрыл, блюда поставил, каких и не придумать. Гости пили, ели и веселились. И вдруг послы османские пожаловали: уходи, говорят, Влад Цепеш, а не то сами снимем тебя с княжества огнем и мечом. Осерчал Влад и приказал слугам научить послов уму да почтительности: те взяли да приколотили гвоздям шапки турецкие к головам. Тут-то послы и испустили дух. Но, видать, до того успели отравы гостям подсыпать, потому, как никто живым с того пира не вышел. Кроме князя и его верных слуг.
Как услышал Мехмед про случившиеся, осерчал, хуже некуда. И послал на Валахию армию. Сто тысяч голов, не меньше. Да только князь хитрее оказался: вперед помчался и разбил поганых турок. А ведь то зимой дело было, зимой воевать тяжелее. Но метель да ветер ледяной все следы скрыли. Ждал-ждал Мехмед своего войска, да так и не дождался. И по весне сам выехал. Долго ли коротко, но доехал он до развилки, там где дорога идет в Трансильванию, Молдову и Валахию. Впереди Мехмед увидел дивный сад, так ему тогда показалось – деревья были высажены в виде причудливых фигур. Погнал Мехмед туда свою лошадь, и, подъезжая, почувствовал аромат. Но не цветущих деревьев, а смрад смерти. Перед ним была его пропавшая армия – целый лес кольев. На золотых и высоких были насажены лучшие полководцы турецкого султана – Хамза-паша и Юнус-бей, их опознали по роскошным одеяниям. За ними в боевом порядке выстроилась вся армия…
Но если Дракула думал, что уйдет от наказания, то он ошибся… Предали его госпожа, ибо страх, в котором ты держишь других, всегда ведет к предательству. А предал его названный брат, князь Молдовы. Никогда не доверяйте молдованам, их хитрости и коварству. Сегодня они говорят одно, завтра – совсем другое. Сегодня клянутся в верности, завтра – режут, как скотину. Вот и тамошний король Матиаш таков оказался. Продал нашего князя за двадцать пять тысяч и любовь Мехмеда. Посадили его величество в жуткую сырую крепость, откуда никому не сбежать. Стоит та крепость на высокой горе и охраняется день и ночь. И проникнуть туда можно только по подземелью. Сказывают, что слуги Дракулы помогут ему, и тогда Раду не поздоровится… Покамест бедный князь, не зная, как развлечь себя, покупает у стражи птиц и крыс и насаживает их на кол. Бедные зверюшки! Бедный-бедный Дракула!
Что? Конечно, без жены. Только у князя теперь другая жена. Первую, Виорику, отравили в день именин Дракулы, а теперь, бают, что он женился на своей дальней родственнице и прижил с нею двух сыновей. Но точно не знаю, так ли дело было, – все это слухи, госпожа, слухи. А слухам кто доверяет? Песняры одни да сказочники.
Уже уходите? Жаль… Счастливого пути… Только будьте осторожны: в лесу волков много развелось!
Ну, вот, уехала…
Ну, что за жизнь пошла, Господи?! Даже выпить не с кем!
* * *
– Мирча! Постреленок! Куда ты запропастился?
Виорика вытерла мыльные руки фартуком и с тревогой выглянула во двор. Неровен час, на глаза хозяину попадется: тот детей не любил и как видел, сразу кнутом стегал, словно норовистого коня. А бить себя Мирча никому, кроме матери, не позволяет – вылитый отец, хоть и шестой годок всего.
Вспомнив о муже, Виорика посмурнела. Тяжело ей дались эти шесть лет. И вряд ли кто теперь признает в растрепанной, рано постаревшей и обрюгзшей бабе, тоненькую девочку-княгиню. Нет у нее мужа, как нет отца, матери и сестры. Только сына и сумела сохранить. Но даже на страшном суде не расскажет, что за род продолжил Мирча.
Виорика вновь принялась стирать. Едкое мыло разъедало кожу, облачка пены оседали на бровях и волосах. Ей еще двадцати не исполнилось, а седые пряди появились. Но кого за то винить? Спасибо хозяину, пригрел, накормил, прислуживать позволил. Ни разу сыном не попрекнул. А то, что пользует иногда в постели, так что ж о том думать. Могло быть и хуже.
В окне мелькнула кудрявая головка Мирчи.
– Вот ты где! – Виорика выбежала во двор, намереваясь дать сыну хорошую трепку. Но как взглянула, так рука и опустилась. Больше всего на свете любила его, так, что иногда дышать не могла. Вот и сейчас, словно за горло кто-то схватил. Если бы не Мирча, упала бы: а так он подхватил, помог присесть на лавку, воды принес. Маленькими, маленькими глоточками проталкивала она боль, и, наконец, полегчало.
– С тобой все хорошо, матушка? – ласково спросил Мирча. И только темные глазеньки выдавали затаенный страх.
– Угорела в доме, – грустно улыбнулась Виорика. – Пройдет все, иди, играй.
И снова солгала. Ничего не пройдет. Боль возвращалась снова и снова, и с каждым разом она становилась сильнее. «Червь в тебе, девонька, сидит, и все нутро твое пожирает, – сказала ей местная знахарка. – Травок тебе могу дать, да только мало помогут. Слишком поздно». Травки действительно не помогли: сначала сильная боль в животе и пояснице, затем в груди, и вот теперь на горло перекинулось. Виорика таяла на глазах, и только любовь к сыну помогала задержаться на белом свете. Что с ним будет? Была ли она права, что лишила его знатного имени и отца? Что там теперь думать – поздно. Но от мысли, что Мирча останется совсем один, сжималось сердце.
* * *
Босой ногой Мирча выковырял в земле камешек и четким ударом послал его в забор. Он давно знал, что мать умирает, но не знал, как ей помочь. Он вообще не знал, что такое смерть. В прошлом году похоронили мать хозяина – старую сморщенную бабку. На глаза ей положили две золотые монеты. Мирча их стащил, рассудив, что старухе они вряд ли понадобятся. А она на эти деньги сможет купить теплой одежды себе и Виорике.
Но что такое смерть и почему она происходит? Задать этот вопрос Виорике он не решался: она сразу начинала плакать. Мирча очень любил матушку, но вместе с тем боялся себе признаться, что немного презирал ее за слабость: встретившись с трудностями, она тут же опускала руки и говорила, что на все воля Божья.
Грубый подзатыльник хозяина едва не сбил малыша:
– Не видишь, что гости у нас, – прикрикнул он. – Помоги с лошадьми.
Сам он поспешил навстречу красивой молодой женщине в роскошном наряде. Ее густые медового цвета волосы были красиво уложены – на голове корона, и локоны ниже плеч. Завидев хозяина дома, госпожа милостиво кивнула.
Забыв про лошадей, Мирча завороженно уставился на незнакомку. Еще ни разу в жизни он не видел такой красавицы. В ней, казалось, нет никаких недостатков, разве что кожа слишком бледная. Наверное, все потому, что слишком долго сидела в экипаже, – решил Мирча. Женщина притягивала к себе, словно золото, и он осторожно подошел поближе. Может, она и ненастоящая вовсе. Тронешь, и тут же исчезнет. Однако не успел мальчик сделать и пары шагов, как гостья стремительно обернулась. Странно, он же шел совершенно бесшумно. «Сейчас прогонит», – подумал Мирча и тут же гордо вздернул подбородок. Ей это явно понравилось:
– Смелый малыш, – ее голос как теплое молоко согрел и утешил. – Кто он?
– Сын служанки, – подобострастно поклонился хозяин. – Сколько раз говорил, чтобы не крутился здесь, а все бестолку. Я прогоню его, ваша милость…
– Не надо, – женщина присела перед Мирчей, и вдруг ее глаза удивленно расширились. Тонкие ноздри затрепетали, вбирая запах ребенка. – Не может быть…
Она удивленно потерла лоб, словно не веря себе, потом снова притянула к себе Мирчу. Он доверчиво прильнул к ней – словно после долгого путешествия впервые оказался дома. Стало тепло, уютно и безопасно.
– Кто его мать? Она жива? – незнакомка тем временем терзала хозяина вопросами.
– Да, жива, – растерянно отвечал тот. – При кухне служит. Нерасторопная малость, но меня устраивает.
– Покажите мою комнату, – приказала гостья. – Этот ребенок пойдет со мной.
И Мирча снова прижался к нежной прохладной руке.
– Он же грязный…
Она разгневанно дернула плечом:
– А кто здесь может похвастаться чистотой? Приведите ко мне его мать – немедленно!
– Мои ковры…
– Ковры сменишь – невелика потеря! Я сказала – немедленно!
* * *
Впервые в жизни Мирча поднялся на второй этажа господского дома. Здесь царили роскошь и великолепие, все сверкало показным богатством. Он сунул палец в рот, восхищенно озираясь.
– Нравится?
– Очень, – кивнул Мирча и неуверенно добавил: – А как зовут вашу светлость?
– Аргента.
После короткого стука в комнату вошла Виорика. Низко кланяясь, она пробормотала:
– Мне приказали прийти… Матерь божья, Мирча, ты здесь? Простите его, госпожа…
– Перестань унижаться, Виорика, – властно потребовала Аргента. – Помни, кто ты, и веди соответственно своему положению.
Этот голос… она бы узнала его из тысячи. Не веря, Виорика подняла голову:
– Матушка? Матушка! – и с плачем бросилась в объятия Аргенты. – Мама! Это ты?
Мирча вытащил палец изо рта и уставился на двух женщин. Значит, Аргента его бабушка? Надо же! А священник на исповеди говорил, что Бог терпеть не может хорошие шутки.
* * *
– …Когда они ушли, я долго лежала в листьях. Потом поняла, что заблудилась: несколько дней блуждала по лесу, ела орехи, жевала кору. Потом вышла к какой-то деревне и там узнала, что вас больше нет. Поставила свечку в церкви и пошла топиться.
– Отчего ж не утопилась? – со странной интонацией спросила Аргента.
– Вода слишком холодной была, только платье зря намочила.
Была ночь, Мирча, вымытый и накормленный спал на широкой постели.
Виорика держала Аргенту за руки и рассказывала, рассказывала, рассказывала.
– Деньги все у меня на роды ушли, едва не умерла. Мирча крупный родился. Как оправилась немного, пошла в служанки. Так здесь и оказалась. Не думала, что Бог счастье такое напоследок пошлет – тебя, матушка, увидеть… Ты же не оставишь Мирчу одного, да? Позаботишься о нем?
– Странные мысли у тебя, Виорика… Умирать зачем-то надумала.
– Больна я.
Аргента пристально взглянула на дочь, потом взяла ее лицо в ладони:
– Смотри мне прямо в глаза, не моргая… Прямо в глаза!
Виорика послушно взметнула ресницы. Черная, острая тень ударила по зрачкам, ввинчиваясь все глубже и глубже. В голове что-то вспыхнуло, и Виорика лишилась чувств.
Очнулась Виорика оттого, что мать расчесывала ей спутанные волосы.
– Кто он? – обманчиво спокойно спросила Аргента. – Кто тот мужчина, что испоганил твое тело позорной болезнью, из-за которой ты теперь гниешь заживо.
Виорика заплакала.
– Ты остановилась в его доме.
– Так и думала, – рука ни на минуту не остановилось, приводя в порядок длинные пряди, которые как волшебству становились блестящими и красивыми. – Хорошо еще, ребенок не пострадал.
– Я умру?
– Возможно, но это не должно тебя сейчас беспокоить. До утра несколько часов – ты должна хорошо выспаться, завтра мы уедем отсюда.
Нежданная дремота опутала веки. Виорика закуталась в теплую накидку и вдруг провалилась в глубокий спокойный сон. Впервые за много лет ее не мучили видения прошлой жизни.
– Спи, девочка моя, – грустно прошептала Аргента. – Тебе нужно набраться сил перед смертью.
С нежностью взглянув на спящего внука, Аргента выскользнула из комнаты.
Охота началась…
* * *
Только об одном она всегда жалела: о том, что не смогла сама похоронить мужа и дочь. Для остальных сожалений времени и чувств не осталось. Вернувшись домой, она заперла двери в свою спальню, молча оплакивая утрату родных. Слуги понимали горе хозяйки и старались выполнять все ее прихоти, оставаясь не видимыми.
Первую неделю она продержалась на воде и хлебе, но затем жажда взяла свое, и, придя на конюшню, Аргента впервые приникла к шее любимого жеребца. Затем пришла очередь коров, свиней, овец. Пила она всегда умеренно, давая животным возможность восстановиться после кровопотери. И хотя все они знали о приближении вампирши, неизменно оставались на месте, не пытаясь скрыться.
Заметив странности в поведении хозяйки, многие слуги сбежали. Остались немногие, в том числе и конюх Андриш. Именно он и застал Аргенту во время очередного приступа.
Застигнутая врасплох, испуганная возможностью скорого разоблачения, она молнией ринулась вперед, опасно блеснув клыками. Конюх – сильный здоровый мужичина – преградил путь вилами и спокойно спросил:
– Помогает?
Это отрезвило.
– Что помогает?
– Кровь животных?
– Почему спрашиваешь? – Аргента не верила, что он все знает и не высказывает при этом отвращения.
– Потому, что хочу попросить вашу светлость приобщить меня к вашей тайне. Но убивать людей не хочу, если можно обойтись кровью животных, то…
Сначала она сделала его вампиром, потом своим любовником. В новом мире социальные условности оказались совершенно лишними. Продав дом, теперь они вели кочевую жизнь. Так было проще заметать следы и скрываться от любопытных глаз. Аргента и сама не понимала, что и куда ее гнало, срывая с едва обжитых мест. Но как только они начинали называть придорожную таверну домом, то сразу же уезжали, до смерти загоняя лошадей. Лошади боялись вампиров, но Андриш обладал волшебным словом, умея успокоить любую живность.
Несколько лет скитаний полностью изменили Аргенту: она разучилась доверять людям и больше всего любила лес, который все чаще становился ей настоящим убежищем. Она не боялась ни холода, ни смерти, и лишь жажда крови сводила с ума. Андриш иногда срывался, устраивая себе пиршество, она ни разу не изменила данному слову. Главное сейчас, выжить, но только не за счет других. Аргента не возражала против того, чтобы умереть, но никогда бы не стала пить людскую кровь. Впрочем, никогда не говори никогда. Сейчас она впервые за годы была готова изменить своим принципам.
Темной тенью она мелькнула в сонном доме и вышла из дома. Возле конюшни ее уже ждал Андриш: нежно привлек к себе и поцеловал, его губы были солоны от лошадиной крови. Животные метались в стойле, пугаясь присутствия оборотней.
– Белую не бери, – шепнул Андриш. – Она уже накормила меня.
Аргента бесшумно прошлась, выбирая жертву. Метнулась, прильнув к набухшей жилке. Небо обожгла горячая кровь. Как она ненавидела в этот момент Дракулу и как любила его. Ее вечное проклятие и горькое, тайное счастье…
С Андришем они не раз встречали других вампиров. И вскоре Аргента поняла, что в ней есть что-то особенное. До поры до времени ей не раскрывали причину столько явной, открытой и даже в чем-то бессовестной зависти. И только однажды старый вампир, скрывающийся на границе Трансильвании, проговорился:
– У тебя редкий дар… Я не знаю, откуда он, но думаю, что тебе передал его очень могущественный нетопырь. Думаю, я встречал его, на лунной дорожке. Княжеский отпрыск, в нем кровь древних ламий. Потому и можешь выносить дневной свет. В разумных пределах, конечно, но он тебя не убьет… Благодаря ему, ты так легко и быстро путешествуешь, меняя города и страны… Мы же вынуждены скрываться днем и выходить в мир лишь ночью… Ты также способна менять свой облик, но пока не хочешь… Причины мне не известны.
– Я боюсь, – тихо призналась Аргента. – Если я хоть воспользуюсь своим проклятием, то уже не смогу стать прежней.
– А ты и так этого не сможешь сделать, – старик каркающе рассмеялся. – Обратной дороги нет. А если б и была, вряд ли ты выбрала ее после того, через что ты прошла. Отказываясь от человеческой крови, ты только теряешь силы. Поверь, не стоит думать о людях слишком хорошо. Да, они нас боятся, когда мы на них нападают. Но они же, собравшись в стаю, убивают нас, и поверь, совершенно не испытывают при этом жалости. Это война, девочка, и не тебе и не мне в ней суждено победить. Но, по крайней мере, мы пока что можем сопротивляться – хотя бы для того, чтобы выжить.
– Но я не хочу так жить!
– Тогда почему ты до сих пор жива?
– Потому, что… я хочу понять, почему это произошло именно со мной?
Он снова засмеялся и предложил ей кубок с еще теплой кровью.
Аргента, подумав, отказалась.
– Когда человек умирает, он спрашивает, почему это произошло именно со мной? Когда он заболевает, то задается все тем же вопросом. Но стоит ли пытать судьбу, ведь это все равно произошло, и ничего изменить ты не можешь. Тебе остается только смириться с этим. Нельзя обмануть судьбу, нельзя убежать от смерти, так зачем же мучить себя?
– Но почему он выбрал тебя?
– Ты особенная. Вот, что я тебе скажу. В тебе есть воля, гордыня и ум. Этого вполне достаточно, чтобы иметь непростую судьбу. Что ты вообще знаешь о вампирах, кроме сказок? – он презрительно махнул рукой с желтыми ногтями. На среднем пальце красовался золотой перстень с крупным рубином. – Что там тебе говорили? Что вампиром становится тот, кого укусил другой вампир. Что вампиры не едят и не пьют, что их можно убить осиновым колом, что они боятся чеснока и бутонов роз, что их отпугивают крестом, что днем они спят в своей могиле, боятся солнечного света. Так? Забудь об этом: ты видишь я ем, пью и спокойно отношусь, если мой повар добавляет в пищу чеснок. Хотя, признаться. Я его не очень люблю. Сам не знаю, почему. Но людям мало, они придумывают все новые и новые небылицы. Вампирами становятся дети, родившиеся в сорочке и с зубами. Ты хоть видела одного новорожденного с зубами? Если в семье были одни мальчики, то судьба упыря предназначена пятому сыну. Если у тебя плохой характер, то ты тоже рано или поздно станешь вампиром. Если умер с долгами – быть тебе после смерти упырем.
Он с аппетитом откусил от сырой куриной ножки, тщательно прожевал и продолжил:
– Один купец перед смертью рассказал, что в их краях в упыря превращается тот, кто при жизни нажил себе богатство, потому что, такому и после смерти все будет чего-то не хватать. Ну не глупость ли? Какой вампир после смерти? Не знают ничего, а продолжают сочинять. Дескать, тот, кто умер ночью, замерзнув в чистом поле, или кто наложил на себя руки, тоже из наших. А сколько историй про убийц и убитых! Если бы все так и было на самом деле, то по земле ходили бы одни нетопыри. Так стоит ли верить?
– А чему же мне тогда верить?
– Своим способностям и знаниям. Знания приходят с опытом, но способности у тебя уже есть. Прислушайся к себе: ты можешь быстро бегать и даже лететь низко над землей, не задевая ни травы, ни веток. Ты остро видишь и слышишь, чувствуешь любое существо на расстоянии и тебе не нужно проводишь день в закрытом гробу или в фамильном склепе. Ты свободна, Аргнета! И это самый главный дар. Который вручил тебе тот, кто сделал тебя вампиром. Ты никогда не постареешь, а если умрешь, то только в силу несчастливого стечения обстоятельств. Так чего тебе нужно? Наслаждайся новым даром! Пей кровь и копи силы. Не жалей людей… Жалей животных, в отличие от первых, вторые ни в чем не виноваты. Так стоит ли к ним так относиться? Лучше сразу убить, чем раз за разом иссушать тело.
Тогда горе-вампирша решила, что старик спятил. Но сейчас, после того, как Аргента увидела, что человек сделал с ее дочерью, Аргента впервые яростно и холодно жаждала крови. А раз так, то почему бы не исполнить напоследок свое собственное желание?!
Аргента вышла из конюшни и, подобрав юбки, неторопливо направилась к дому. По дороге бросила:
– Мы уезжаем…
Андриш кивнул. Как же ей повезло с ним: послушный, молчаливый и любящий. Он никогда ее не предаст, а если попробует, то Аргента возьмет за это его никчемную жизнь. Но пока что у Андриша подобного желания не возникало.
Аргента действительно могла передвигаться очень быстро, но еще одной ее удивительной способностью было умение проникать сквозь стены. Как она это делала, и сама не знала. Только едва успела подумать, что хотела бы оказаться вон в той комнате, как она уже здесь. Вот и сейчас неслышно подошла к мужчине, чьей гостьей была. Без жалости, с холодной ненавистью посмотрела на его сытое, изъетое дурной болезнью лицо. И поняла вдруг, что брезгует – укусить не укусит, но убить – убьет. Но сначала надо разбудить…
