Текст книги "До дрожи (СИ)"

Автор книги: Ана Сакру

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

28. Алиса

– Алиса, иди – вставай на «первое», – распоряжается Мария Павловна.

– Хорошо, – устало провожу ладонью по загривку, убирая испарину.

Собираю растрепанный хвост заново, держа резинку во рту, и перетягиваю гульку повыше. Оправляю серый передник, не уберегший меня от пары крошечных пятен на белоснежном комбинезоне.

На «первое» так на «первое» – мне уже вообще всё равно.

После того, как я почти сутки пребывала в каком-то запредельном нервном возбуждении, катаясь, благодаря мудаку– Базову, на эмоциональных американских горках, наконец наступило закономерное выгорание.

Я потухла. Мне плевать.

Внутри такое опустошение, что, если бы меня попросили его визуализировать – я бы выбрала выжженную пустыню с гонимым раскаленным ветром перекати-полем где-нибудь в углу.

Только полежать в тишине хочется. И желательно находиться при этом совсем одной. И в комнате с кондиционером.

Но на данный момент эта мечта неосуществима, так что в реальности мы вдвоем с Зарой перетаскиваем на выдачу тяжеленую кастрюлю с холодным борщом. Принеся ещё корзинки с нарезанным хлебом, становлюсь за стойку выдачи, вооружившись половником.

Без десяти час, и очередь желающих пообедать уже начинает формироваться, удлиняясь с каждой секундой. Первыми приходят группками из РАН, студентов пока не видно. А я ловлю себя на мысли, что внутри даже нервно не дергает от того, что рано или поздно мудак-Базов всё равно появится и потребует от меня тарелку с борщом.

Всё, его для меня не существует.

Продолжит свои дурацкие игры с шантажом – спокойно скажу ему, что больше в этом не участвую. Пусть что хочет и где хочет размещает.

Но он может и не продолжит. Тут у него выдра Куницына нарисовалась, мои прелести уже не актуальны…

И я этому искренне рада!

Вообще не помню, когда чему-то ещё так радовалась…

– Алиса, не спим там! – окрикивает меня Мария Павловна с кассы.

А, да, слегка задумалась и не вижу протянутую тарелку у меня перед носом.

– Извините, – наливаю половник какому-то мужику.

Народ всё прибывает. За каких-то десять минут плотно забивают всю столовую. Тишина сменяется шумным гулом смеха, разговоров и стука посуды. Несмотря на то, что мы на улице, от количества людей усиливается ощущение духоты. И мне уже некогда мысленно бродить в своих фантазиях. Только и успеваю наливать борщ в подставленные тарелки.

И потому как-то пропускаю момент, когда именно в очереди появляются ребята из нашего универа.

– Алиса, привет.

Фокусирую взгляд на Смирнове, протягивающему мне пустую тарелку. И жаркая будоражащая волна все-таки проходит по позвоночнику при виде одногруппника. Гашу её в зародыше, но при этом обвожу глазами очередь. И тут же отворачиваюсь, наткнувшись на тяжелый, в упор взор Базова.

– Привет, – отдаю Смирнову борщ, поправляю волосы.

Левую половину лица будто от всей души паяльником жгут…Я даже теряюсь…Кто тут вообще оскорбленная сторона?!

Хотя это он может просто с похмелья такой хмурый. Не спал же, бедненький, Куницыну лизал…Не вкусная была что ли?!

Раздраженно поджимаю губы, чувствуя, как спящий всё утро пульс начинает качать словно ритм из колонок на рейве.

Это ничего не значит. Я просто возмущена. Наливаю половник борща в очередную тарелку и немного мимо…Чёрт. Пальцы подрагивают…

– Привет, красотка.

Поднимаю глаза. Кирилл Мельник. Лыбится мне во все тридцать два. С каменным лицом наливаю ему борщ, от чего улыбка Кира забавно съезжает с губ. Не глядя, забираю тарелку у дружка его, Мота. Базов – следующий, и его взгляд уже выжег мне третий глаз на переносице.

Да что он так смотрит, а?!

Я бы спросила вслух, но решила его игнорировать…

Молча протягивает мне тарелку.

Он что? Решил меня игнорировать тоже?!

Тогда бы хоть глаза свои бесстыжие отвел…!!! Словно порчу наводит.

На руке будто утяжелитель висит, когда приходится поднять к его тарелке половник. Вибрирующий воздух плотный-плотный, и я задерживаю дыхание, не в силах его бесшумно втянуть в лёгкие. Вчерашний вечер стоит перед глазами знойным сладко-ядовитым мороком, а утренний подслушанный разговор Куницыной с подружками – убойным противоядием от него.

Налив борщ Артёму, тут же поворачиваюсь к следующей тарелке, так и не удостоив Базова взглядом. Это всё моё неумное воображение, но меня будто ментальными волнами сносит, исходящими от него. Тело покачивается от воздействия.

– Что, даже не плюнешь? – вкрадчиво интересуется Артём, чуть сдвигаясь в сторону и давая подойти ко мне следующему человеку.

Молчу, не смотрю, не поворачиваю голову. Будто его нет, или я глухая. Или всё вместе. Но посыл вроде бы однозначный – «Пошёл ты, Артём!»

– Алиса! – раздраженно шипит, словно я ему что-то должна.

Мы начинаем привлекать внимание. Снова. Вокруг шепотки, липкие улыбки, любопытные взгляды. К лицу приливает жар. Я не привыкла так часто становиться объектом для обсуждения, но рядом с Базовым это случается постоянно.

– Алиса, я тут, – щелкает пальцами у моего лица.

Вынужденно перевожу на него взгляд. Надеюсь, что он полон надменного равнодушия, хоть и щеки предательски горят.

– Где ты, мне совершенно неинтересно, – медленно, деля на слоги слова, отвечаю словно общаюсь с признанным психиатром идиотом.

И снова демонстративно отворачиваюсь.

Давай, уходи уже! Отстань от меня! Нервы итак на последнем пределе звенят.

– Даже так? – тянет с издевкой и совершенно непонятной мне дрожащей злобой в голосе, – Алиса…Что-то я сейчас не понимаю. Это мне в пору обижаться, с чего вдруг ты тут такая оскорбленная?

«А тебя разве не утешили?» – едко интересуюсь я про себя, но вслух лишь снова мажу по нему ледяным взглядом.

Я не собираюсь ничего пояснять. Если он даже не понимает, что не так, то такому человеку разве объяснишь. Подумаешь, пошёл сразу к Куницыной? Ну я же не согласилась по первому требованию…Виновата сама! Ведь так думаешь, Базов, да?! Ещё и наглости хватает стоять тут и права качать…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Наливаю очередную порцию борща дрожащими от напряжения руками. Очередь двигается. А Артём так и стоит чуть сбоку, и методично просверливает во мне дыру. Студенты уже устали его обходить. Не гляжу на него. Игнорирую.

Думаешь, ты упрямый? Я тоже.

И он не выдерживает первый. Наверно потому, что в этой ситуации именно он выглядит как дурак. Через пару минут Артём ударяет ладонями по раздаче и резко отталкивает ко мне обратно тарелку с борщом, проливая немного тёмно-красной жидкости прямо на стойку. Продвигается наконец к кассе.

– Придурок, – беззвучно шиплю ему вслед, протирая тряпкой лужу супа, оставленную им на моём рабочем месте.

Позволяю себе посмотреть на его широкую удаляющуюся спину, обтянутую голубой футболкой.

И совершенно иррационально вдруг хочется расплакаться.

29. Алиса

Правда, неясное, но вполне требовательное желание рыдать быстро проходит, стоит Артёму заставить уже устроившихся в самом конце столовой друзей пересесть и занять ближайший ко мне длинный деревянный стол.

Но Базову и этого мало, и он занимает лавку прямо напротив раздачи, и его тяжелый взгляд исподлобья вновь демонстративно впивается в моё лицо.

Вспыхиваю, когда встречаемся с ним глазами. Замираю на секунду, чувствуя, как прошивает жаркой электрической волной, исходящей от него. Моргаю и отворачиваюсь. Машинально беру следующую пустую тарелку. И следующую, следующую…

На автомате. Лицо застыло, мимика не слушается, я чувствую его взгляд на себе. Ничего не могу с собой поделать, но цепко слежу боковым зрением за его размытым силуэтом. Движения словно деревянные, даются сложно, будто я мешки таскаю, а не половником работаю. Даже испарина на коже выступает.

Боже, это издевательство какое-то…Ну что он так смотрит?!

Будто и не было у него веселой ночи, и мы до сих пор стоим в густой тени крыльца нашего корпуса, и он так и ждёт от меня внятного ответа на своё предложение.

Не просто ждёт. Требует.

Какая наглость…

Шел бы у Куницыной спрашивал…!!!

Стоит вспомнить Аню, как она, окруженная своими подружками, материализуется в очереди. Громко болтают о чём-то, хохоча, и, ещё не успев получить еду, уже машут Артёму и его дружкам.

– Мальчики, мы к вам сядем?

– Конечно! – орут те хором и дружно заранее теснятся на лавках, оживившись.

И Артём тоже двигается, тут же переключая своё осязаемое внимание с меня на Аньку и её курятник.

Девчонки кокетливо хихикают, а у меня челюсть сводит так, что зубы рискуют раскрошиться. Пока девочки шумной стайкой продвигаются ко мне всё ближе, искоса слежу за Куницыной, чувствуя, как внутри набухают самые тёмные мои чувства.

Анька сейчас вся прям такая…Глазами стреляет, губы натужно тянет в улыбке и даже порозовела – не Куницына, а Звезда…Бесит!

Ещё и будто случайно поправляет маечку на своей двойке-спасибо-пуш– апу, но на деле только сама себе грудь поглаживает при всей столовой, оттягивая майку пониже…

Как вообще можно так поправить одежду, что после этого лиф от купальника видно сильнее, чем до???

Вот кому бы я плюнула в борщ с великим удовольствием, но не люблю повторяться…

– Привет, – Наташа протягивает мне тарелку.

– Привет, – бурчу, пряча полный желания убивать взгляд.

– Как вы тут, Алис, еще не сдохли от жары? – весело интересуется Куницына, подставляя свою посуду.

– Не дождешься, – бормочу, и от души шлепаю ей полный половник.

Потолстей и запотей, Аня.

– Ты чего рычишь? – сразу бычит Куницына, уловив враждебные нотки в моём голосе.

– Устала, всю ночь не спала… – елейно съезжаю с прямого конфликта.

– Ах-ах-аха, это да, бывает, – рассеянно кивает, отворачиваясь.

Аньке явно не до разборок, она то и дело оглядывается на Базова за её спиной, рисуется, слишком прямо держа спину и отпячивая задницу так, будто мечтает попробовать сходить в туалет стоя.

Кошусь на её тарелку, стоящую передо мной. Соблазн испортить борщ велик…

Но через секунду она уже переходит к Заре за порцией запеканки.

Наташа, Ульянка и Аня, набрав еды на подносы, как и собирались, подсаживаются за стол Артема и пацанов.

Наташа с Улей усаживаются ко мне спиной, а Аня, конечно же, пристраивается к подвинувшемуся Базову и, расплывшись в настолько широкой улыбке, что рискует вывернуть себе челюсть, сразу кладет руку Артёму на плечи, обняв его. А затем наклоняется и, практически упершись своим наглым носом в щеку Тёмы, начинает что-то оживленно рассказывать склонившемуся к ней с другой стороны Моту.

И этот её жест настолько свойский и одновременно развязный, что у меня во рту начинает кислить.

Почему-то мысленно начинаю про себя считать. Он же сбросит её руку, да?

Когда???

Артём поднимает на меня глаза. Всё так же исподлобья, так же в упор, так же требовательно. Будто и не обнимает его сейчас за плечо другая девчонка, мило воркующая в эту секунду с его приятелем.

Отворачиваюсь, больше не смотрю. Становится противно. И словно мешком по голове ударили. Мир чуть-чуть шатается, сереет.

Да пошёл он!

Да пошли они все…!

– Алиса, здравствуй, – приятный бархатный голос выводит из оцепенения.

Фокусирую взгляд на скупой улыбке, которую дарит сейчас мне Глеб Янович. Сердце знакомо нежно замирает в груди. Под ногами появляется опора. Наумов всегда так действует на меня. Это от Артёма земной шар качается и отлетает.

– Здравствуйте, – искренне улыбаюсь в ответ, забираю пустую тарелку.

– Как у вас тут дела? Не устали? – Глеб обводит глазами раздачу, рядом стоящих девчонок.

– Нет, всё хорошо.

– После обеда на пляж не отпускают вас, да? – с сочувствием. Смотрит прямо в глаза. И так тепло – тепло.

– Нет, к сожалению, – вздыхаю.

– А на море– то ходила уже, Алис? – подмигивает.

– Нет еще, Глеб Янович, не успела, девчонки вчера вечером ходили, а я к костру к вам пошла, – отвечаю честно.

– Хм-м-м… – Глеб задумчиво скребет короткую светлую щетину на подбородке, разглядывая меня, чуть прищурившись, и я вдруг замечаю, что он раньше никогда так на меня не смотрел.

Я не могу четко сказать, что изменилось – это лишь смутное, хрупкое ощущение, но низ живота обдает волнующим, скручивающим внутренности холодком. Нервно поправляю волосы, чуть прикусывая губы…

Мне…кажется?!

Наумов наклоняется, подаваясь ко мне ближе и предлагает, улыбаясь, заговорщическим тоном:

– Так может сегодня устроим общий костёр на берегу, чтобы ты смогла покупаться? Как думаешь, Алис?

– Эм…Да! Я за! – розовею.

– Договорились, – подмигивает ещё раз и проходит к Заре.

Провожаю его изумленным взглядом. Пульс частит, с трудом удерживаюсь от того, чтобы не захлопать в ладоши, но тут ловлю на себе совсем уж чёрный взгляд Артёма, и радость не то, что стихает, но трансформируется в нечто иное…Больше напоминающее злорадное торжество.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Показываю Базову фак и спокойно отворачиваюсь. Больше смотреть на него не хочется. Наконец!

Тем более, что Куницына умудрилась за это время поменяться с Артёмом местами и теперь сидит между ним и Мотом, продолжая увлеченно что-то нашептывать на ухо последнему.

Очередь заметно редеет, столовая начинает стремительно пустеть, ещё минут десять и эта пытка кончится, а дальше я хоть на колени перед Марией Павловной рухну, но на раздачу больше не встану. Хватит с меня…

В кармане передника пиликает телефон входящим. Достаю и быстрым движением смахиваю блокировку. На экране всплывает сообщение из ВК. От Базова…

Артём: Просто напоминаю, что массаж в силе

Кидаю на Базова быстрый раздражённый взгляд и строчу в ответ.

Алиса: Может хватит уже? Не хочу вообще прикасаться к тебе

Артём: Придется

Так и подмывает написать в ответ «Проси свою Куницыну», но я почему-то не делаю этого, а просто убираю телефон обратно в карман. Внутри странно тонко звенит, хотя внешне я совершенно спокойна.

30. Артём

Ставлю поднос с грязной посудой на уже забитый стол около входа в кухню. Медлю с секунду, борясь с самим собой, но у меня ожидаемо нет в этой битве шансов. И я слабовольно вытягиваю шею, чтобы заглянуть внутрь помещения через приоткрытую дверь и попытаться хоть краем глаза зацепить Алису.

Жизнь внутри кипит, девчонки-студентки и штатные поварихи снуют туда-сюда, прогретый воздух пропитан прогорклыми запахами, чьи-то голоса… А Лютик будто сквозь землю провалилась.

Коза. Колет острым разочарованием. Это очень странное чувство…Будто я успел соскучиться по её надменному, вечно чем-то недовольному лицу. Вернее, лицо у неё такое только для меня, но я всё равно хочу его видеть, как долбаный мазохист.

Алиса больше не вставала на раздачу ни во время полдника, ни во время ужина, я даже вообще не уверен, что она до сих пор здесь, на кухне. И от этого день выходит ещё тоскливей, чем был изначально, когда я проснулся в разогревшейся от солнца до состояния включенной духовки палатке с раскалывающейся как переспелый арбуз похмельной головой.

Это же надо было так нажраться вчера…

Я конец вечера вообще практически не помню. Какие-то обрывки, за которые теперь ожидаемо стыдно, и рассказы друзей, за которые стыдно ещё сильней. Благо, их показания смело можно делить на два, и вряд ли я действительно показывал девчонкам голую задницу и кричал «все сюда»…

Ну, по крайней мере, я о-о-очень на это надеюсь.

А спрашивать у Куницыной и её подружаек желанием не горю. Да такое они бы и сами уже всем рассказали.

– Так, Артём, у меня для тебя задание, – Глеб Янович внезапно оказывается рядом, ставя поднос рядом с моим.

Отвлекаюсь от попытки высмотреть в дверном проёме кухни Алиску, и перевожу на препода красный с недосыпа взгляд.

С утра за пьянку Наумов меня уже нахлобучил и теперь вполне дружелюбен, а это бесит так, что…Бля-я-я!

В голове только и вертится картинка, как он мило чирикал с Алиской сегодня днем, получая свой положенный борщ. Я не слышал, о чем они там говорили, но и её заалевшего словно майская роза лица мне больше, чем достаточно, чтобы сейчас тихо ненавидеть своего научного руководителя.

В том, что Лютик ему даст по первому требованию в отличие от меня – я не сомневаюсь.

В том, что, если я об этом узнаю, у меня скорее всего башню сорвет, и я полезу забивать кулаки в Наумовское интеллигентное лицо, а заодно и гвозди в свое будущее, уже начинаю подозревать…

Не хотелось бы…

Не трогай её, блять!

– Какое задание, Глеб Янович? – интересуюсь вслух, надеясь, что у меня морду не сильно от таких мыслей перекашивает.

– Нам с Эллой Эдуардовной надо сейчас в главный, – Наумов чешет бровь и тоже, как бы между прочим, заглядывает мне за спину в приоткрытую дверь на кухню…

Вот же…

Делаю шаг и закрываю ему обзор. Рыжую высматриваешь? Хрен тебе.

– Кхм… – Яныч смущенно откашливается, внезапно упираясь глазами в моё лицо, фокусирует взгляд, – Так вот…Отведете младшие курсы на пляж на наше лобное? А мы попозже подойдем. Можете пока костёр организовать.

– Опять мы за вожатых, – кривлюсь.

– С каких пор тебя это смущает, Артём? – немного удивляется.

Встречаемся глазами. И мне нечего ответить. Да, это моя роль здесь уже второй год, и смущать меня ничего не должно…

– Ничего.

– Отлично, – хлопает меня по плечу и разворачивается к сидящим за столами.

– Товарищи студенты, вечерний сбор у нас сегодня на пляже, на нашей площадке. После ужина организованно направляемся туда. Базов и Мельник за старших. Мы с Эллой Эдуардовной и Иваном Васильевичем чуть позже подойдем.

– Хо-ро-шо-о-о, – тянется по столовой нестройное.

Глеб с Элечкой уходят, а я, дождавшись, пока все доедят, кидаю последний тоскливый взгляд на дверной проём общей кухни, в котором так ни разу и не мелькнул белый, зубодробительно короткий комбинезончик рыжей, собираю с парнями своих подопечных и веду их на пляж.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍31. Артём

От археологического лагеря до побережья каких-то десять минут пешком туда и пятнадцать обратно, потому как возвращаться приходится, забираясь по крутому берегу на степное плато по выдолбленным в песчанике, уже наполовину осыпавшимся ступеням.

Зато пляж внизу – настоящая жемчужина – тихий, с мелким как манка песком, полукольцом защищенный от сильного ветра почти отвесными уступами, и потому практически безопасный даже в предштормовую погоду.

Он бы пользовался большей популярностью у туристов, но рядом нет ни одного приличного большого поселка, лишь несколько одиноко стоящих фермерских хозяйств посреди бескрайней, выжигаемой солнцем, обветренной степи. За цивилизаций – разве что сразу ехать в Керчь, а это добрый час и несколько десятков километров.

Раскопки здесь ведутся не первый год, а потому пляж уже давно обустроен для отдыха бывшими сменами студентов, волонтеров и профессиональных археологов. Вдоль кромки воды на узкой песчано – каменистой полосе кто-то просто организовал место для большего костра, окружив расчищенную площадку толстыми бревнами, а кто– то и сколотил пару вместительных грубых беседок.

За нами было закреплено костровище в самом дальнем углу пляжа, рядом с обрывающейся скалой, туда мы с парнями и повели перваков. В первый день здесь уже все были, отмечая приезд, да и потом просто бегали купаться, чтобы освежиться после пыльной, выматывающей жары при работе на участке, но все равно ребята шли веселые и взбудораженные, будто видят эту картину в первый раз. Ласково шумящее тёмно-зеленое море, отвесные берега, покрытые кустарником, бледно-желтый песок с зубьями черных выступающих камней и беспорядочно рассыпанной вокруг серой галькой.

И солнце – жирное, алое, лениво клонящееся к горизонту и окрашивающее небо рядом в оранжевый, розовый и желтый.

Закат обещает быть фееричным, но всё, о чем я думаю, глядя на огненный уставший диск над головой – это то, что у Алиски волосы почти такого же цвета, как перистые облака, окрашенные им. И глаза синие, как мощная волна. Ей вообще идёт море…

Она ведь появится вечером, да?

Конечно, появится, едко отвечаю сам себе.

Яныч же появится, а значит и Лютик не сможет вечерние посиделки пропустить. Опять ему петь будет, как рада себя отдать, одетая в очередное своё романтичное порно платьице. И внутри от этих мыслей всё разрастается и разрастается черный провал, совсем как у нас при обрушении соляных шахт под родным Соликамском.

Организацию ребят, чтобы перваки костёр развели и далее по мелочи, оставляю на своих парней, сам же стягиваю пропахшую потом за день футболку через голову и с разбегу залетаю в море. Только начало июня, вода ещё такая бодрящая, что хрен удержишься от крика, и зубы мгновенно мелко стучат.

Но бодрит!

В голове мгновенно проясняется, остатков похмелья как не бывало. Ныряю, хапнув соленой воды, проплываю, прижавшись ко дну несколько метров, выскакиваю наружу, делаю вдох, встряхнув головой. Настроение скачет вверх. Рядом плюхается в воду Мот, за ним с визгом забегает Анька Куницына и, будто не удержавшись от удара мягкой волны, вешается ему на шею. Он добродушно ловит. Зажимает её по-тихому в воде. Она хихикает…Насколько я понял, вчера ночью он её трахнул, хотя сам Мот из тех, кто будет молчать до последнего. И на все наши подколы он пока лишь хмыкает и загадочно улыбается.

Сам я смутно всё помню. Вроде мы даже втроём с ними на побережье пошли рассвет встречать, когда остальные вырубились, а потом я отключился прямо тут, на пляже. Проснулся через некоторое время один, продрогший и с распадающейся на атомы головой, и поплелся досыпать к себе в палатку.

Кошусь на Куницыну и Мота. Ржут, шепчутся, ещё чуть-чуть, и в трусы друг другу полезут прямо тут…

Даже зависть берёт от того, как у нормальных людей всё просто. Не то, что…

Бля…Опять в башке всплывает она.

Сплевываю солоноватый морской привкус и подгребаю на берег, не желая наблюдать за водной порнушкой Мота и Куницыной. Полотенца у меня с собой нет, потому вытираться приходится футболкой. По хрен, все равно уже сегодня не надену.

Запихиваю мокрую ткань в карман шорт, которые тут же смешно оттопыриваются, и на инстинктах в сотый раз за вечер поворачиваюсь к ступенчатому спуску.

И замираю, увидев, кто сейчас по нему идет.

Глеб, Элечка, Фомин и Алиска со своими верными подружками. Причем первый – Фомин, за ним, держась за руки, следуют Зара с Сонькой, потом понурая с виду Элечка, а Яныч с Алиской последние, причем ещё и отстают с каждым шагом, о чём-то мило болтая.

Я вижу, как она улыбается ему.

Хоть и достаточно далеко, но её нежное лицо так искренне светится при этом, что, кажется, я и за километр различить её улыбку смогу. На Алиске почти прозрачная белая, едва прикрывающая задницу, пляжная рубашка, через которую туманными манящими линиями проступает женское тело в темном раздельном купальнике.

Сглатываю скопившуюся слюну и так всматриваюсь в её силуэт, что рискую сломать глаза.

Нервным движением поправляю мокрые шорты в районе паха. Что сиськи у нее – зачёт, я уже выяснил, но линии перехода талии в бедра и ягодиц – это просто…

Бля, Алиса…

Она в это время притормаживает и протягивает руку к Янычу, прося дать опору. Снимает вьетнамку с узкой стопы, вытряхивает камешек, поднимает светящийся взгляд на Глеба, крепко держа его за локоть, и они вместо беспечно чему-то смеются, глядя друг другу в глаза.

И в этот момент мне хочется их пристрелить.

Перед глазами словно стелет пеленой, кулаки непроизвольно сжимаются, когда Алиса, словно почувствовав, поворачивает голову и ловит мой взгляд. Подозреваю не слишком дружелюбный даже с такого расстояния, но у меня нет сил отвести глаза.

Яныч тоже меня замечает, хмурится, склонившись ближе к Алиске, говорит ей что-то, та отвечает, так и повиснув на его локте и совсем уж замедлив шаг. Шушукаются…

Отворачиваюсь, боясь их элементарно испепелить. Внутри взрываются смертоносные фейерверки. Неясные планы мести, дебильные и мало осуществимые вертятся в мозгу. Мне все это неожиданно больно, пусть и ей тоже…Плевать на него, только ей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Но это всё детский лепет. Так, потешиться. Конечно, ничего я не сделаю…

По-хорошему бы на хрен её послать и забыть.

Девка как девка…

Но я не могу.

Направляюсь к общему костру, больше не оглядываясь в сторону спуска. Но все органы чувств уже тонко настроены в нужном направлении, и я четко улавливаю, когда именно Яныч с Алисой подходят к костру. Раньше, чем их начинают приветствовать, вычисляю. Спина напрягается, мышцы каменеют. Оборачиваюсь. Яныч ставит сумку у бревна, что – то говорит Эличке, а Алиска уже бредет с подружками в сторону берега.

Оборачивается на секунду, мажет по мне равнодушным взглядом, от которого под ложечкой холодом сосет, и ускоряет шаг.

У самой кромки девчонки скидывают одежду. Смотрю во все глаза, и словно кадры услужливо замедляются…

Алискины хрупкие лопатки, тонкий желобок позвоночника, талия, которую могу наверно обхватить рукой, крутые, достаточно широкие для такой комплекции бедра, округлая, сладкая попка…

Вижу, как пробует воду ступней, отдергивает ногу и заливается смехом. Отбегает от волны на фоне закатывающегося солнца, делающего небо таким же красным, как её высоко заколотые волосы, благодаря чему гибкая шейка кажется ещё длинней.

Я смотрю на всё это и думаю, что тоже пора окунуться, нет?

Не потоплю, так хоть потискаю…

И пусть отбивается и визжит, сколько влезет. Это не приставания – это жизненная необходимость.

В каком-то лихорадочном запале вытаскиваю мятую футболку из кармана, кидаю её на ближайшее бревно и уж было тоже направляюсь к морю, но непонятно, когда успевший подойти Наумов останавливает меня, перехватив за локоть.

– Так, Артём, отойдём? Надо поговорить, – глухим, странно серьёзным голосом.

– По поводу чего, Глеб Янович? – раздраженно кошусь на его пальцы, крепко сжимающие мою руку.

Желание грубо отбросить велико…

– По поводу Алисы Лютик. Она мне кое-что рассказала. Твоя версия нужна.