Текст книги "Старший брат моего парня. Соблазню и уведу (СИ)"

Автор книги: Ана Эспехо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

ГЛАВА 23

ГЛАВА 23

– Ты сухая, – возмущенно ощупываю ее складочки, сталкиваясь с препятствием в виде отсутствия природной смазки, которой всегда слишком много. – Блять, это даже звучит оскорбительно, – двумя пальцами раздвигаю ее половые губки в поисках обильного возбуждения и матерюсь. Тереблю клитор, пытаясь спровоцировать выброс эндорфинов в кровь.

Но тело Евы стойко выдерживает натиск!

Я отлично постарался и убил внутри этой девушки все хорошее, что она испытывала ко мне.

– Это мои проблемы, Вольтов! Не твои! – безэмоционально. Просто предлагает мне использовать свое тело.

Ощетиниваюсь, до скрежета стискивая челюсти.

Ева сплевывает на ладошку слюну и распределяет по розовой головке члена. Несильно сжимает и проходится по всей длине. Этого достаточно, чтобы я, сука, поплыл.

Заваливаюсь вперед, упираясь костяшками пальцев в поверхность стола. Набухший член идеально тычется в ее киску и Майскую снова дергает. Мышцы спазмируются. Вижу, как отчаянно начинает пульсировать ее сладкая киска.

Снова использует свою слюну в качестве смазки. Распределяет по лону, раздвигая складочки, улучшая скольжение.

Отрывисто дышу и смотрю ей между ног. До полного соприкосновения наших тел один толчок. Придерживая член у основания, направляет к заветной цели и самостоятельно толкается навстречу возбужденной плоти.

– Сука! – дрожу как в лихорадке. Взгляда не могу отвести от сексуального процесса слияния наших тел. Приятная теснота ее лона башню мне сносит. Но явное отсутствие возбуждения доставляет Еве лишь дискомфорт. Она шипит от неприятных ощущений и смазывает не только член своей слюной, но и лоно.

Майская задерживает дыхание. По мере того, как я целиком и полностью заполняю её.

– Чувствуешь меня, птенчик? – в ответ ее бархатные стеночки сжимают мой дрожащий член.

По-хозяйски укладываю ладони на ее талию, намереваясь трахнуть.

Но Ева презренно скидывает мои ладони и надменно смотрит на меня своими сверкающими изумрудами. Сохраняя зрительный контакт, вульгарно облизывает два пальца, оставляя на подушечках слюну, и ласкает клитор.

Я, блять, давлюсь воздухом, ощущая неистовое давление ее сокращающихся стеночек от интенсивной стимуляции. Испускаю утробный стон, а Ева продолжает неторопливо теребить комочек нервов и одновременно терзать мой член.

– Черт! – потребно рычу на весь университет. – Мне нужно двигаться! – жмусь губами к ее мокрому лобику и беспрепятственно толкаюсь еще глубже.

Быть внутри моей зеленоглазой искусительницы – самые естественные и правильные вещи! И чем дольше, тем быстрее возвращается возбуждение.

– Если хочешь кончить, Вольтов, заткнись! – с придыханием одергивает меня, быстрее порхая пальчиками по клитору. Обессиленно роняю голову Еве на плечо. Кусаю в шею и зализываю укусы языком, тихо постанывая. На ее коже остаются капельки пота, стекающие с моего лица. Член бешено пульсирует и бьётся о ее стеночки.

– Пожалуйста... – подвываю ей в шею. Это какая-то точка невозврата! Чтобы я о чем-то умолял девчонку! Но перед Евой хоть на коленях целую вечность.

– Один толчок, птенчик, – цепкими пальцами сжимаю тонкие бока, но Ева хладнокровно продолжает свои манипуляции и точечно-лихорадочными движениями подводит меня к падению.

Мягкая волна оргазма проносится по ее телу, приятно скручивая мышцы ног и живота. И безжалостно перекидывается на меня. Стучащие стеночки плотно обхватывают мой вздрагивающий член, и меня жестко отшвыривает назад. Ева хватает меня за шиворот футболки. Влажный член выскальзывает из ее киски, изливаясь на бедро.

Глухо постанываю, переживая оргазм, пока Ева вытирает сперму своими трусиками. И ведет себя как ни в чем не бывало.

– Ева? – жалостливым взглядом рыскаю по её прелестному личику в поисках любой положительной эмоции, за которую смогу уцепиться. Но сталкиваюсь лишь с холодной отрешенностью.

Майская надевает трусики и спрыгивает со стола, одергивая подол.

– Не благодари, Вольтов! Ты любишь снимать напряжение после тренировки, – угловато скалится, припоминая мою традицию и окончательно добивая меня. – Увидимся на выпускном.

ГЛАВА 24

ГЛАВА 24

– Почему такая красивая девушка скучает в одиночестве? – мягкий голос прорывается через мой купол, а нежное касание по плечу заставляет вздрогнуть.

– Петя! – возвожу взгляд на парня и незамедлительно позволяю ему крепко себя обнять. Он жмется щекой к моему лбу, а пальцами скользит вдоль позвоночника. На мне слишком открытое платье, и прикосновений не избежать. Но я им даже рада! Они будоражат кровь в жилах на фоне мыслей об Адаме.

Это конкретная зависимость! Ненормальная потребность ощущать голубоглазого дьявола. Чувствовать его горячие прикосновения. Немножко грубые и резкие, но исключительно нежные.

Вот что я ищу в объятьях Пети: замену.

Но это такая жалкая подмена, что я готова зареветь на плече у парня!

– Ты здесь самая красивая, Ева, – низко шепчет Петя, и колкие мурашки бегут по спине.

Моё тело протестует на каждое касание. На каждый шепот. Внутри все орёт диким возмущением.

– Пришла свести с ума выпускников? – Петя подтрунивает надо мной и отстраняет за плечи.

И в следующую секунду двери с грохотом открываются, и футбольная команда во главе с Адамом Вольтовым заполняют огромный зал. Главное короли вечеринки. Парни принесли победу университету в финальной игре, и сейчас они почти долбанные легенды.

– Вольт! Вольт! Вольт! – команда и студенты в зале скандируют имя Адама, как некого божества. Пацаны подхватывают его на руки и подбрасывают в воздух, чествую своего капитана. Именно Вольтов забил победный гол!

– Ева? – отдалённо слышу голос Пети, но пропускаю все мимо ушей.

Моя главная проблема и любовь всей жизни выглядит слишком сексуально. Взгляд отвести невозможно.

Для выпускного Адам выбрал классику. Белоснежная рубашка, облегающая мощное и спортивное тело. Рукава дерзко подвернуты. Чёрные брюки сексапильно сидят на мускулистых ногах.

Проклятье!

Действительно гребаный искуситель!

– Потанцуем? – приглашаю Петю на танец, а сама глаз не свожу с Адама. Сердце грохочет, как ненормальное.

Хватаю милого парнишку за руку, переплетая наши пальцы, и тащу в самый центр танцпола. И даже среди толпы ощущаю каждой клеточкой тела, взбунтовавшейся в моем организме, пронизывающий взгляд голубых глаз. Ощупывающий со спины. Сводящий поясницу. Волнующий.

– Ева, – Петя расправляет мои волосы и трется носом о мой висок, а я тупо висну у парне на шее. Под музыку распутно обтираюсь о выпускника, который был ко мне так добр. А я просто использую его, чтобы заставить ревновать Адама. Хочу добить. Окончательно свести с ума. Чтобы подыхал без меня. Страдал. Ненавидел за все выкрутасы и боготворил каждый мой вздох.

– Я не поздравила тебя с окончанием университета, – кокетливо, но громко хохочу и бросаю украдкой взгляд через плечо. Замечаю Вольтова. Ловлю его испепеляющий взгляд. И нежно целую Петю в самый уголок губы. Клянусь, я слышу бешеное и разъяренное дыхание Адама!

– Поздравляю, – из-под опущенных ресниц смущенно смотрю на парня.

– Это лучший подарок, Ева! – Петя сильнее сдавливает мою талию, а я снова отчетливо слышу пугающий скрежет зубов за спиной. – Принести тебе чего-нибудь выпить?

– Да, – соглашаюсь на повышенном энтузиазме и резко оборачиваюсь. Почти налетаю на широкую спину Адама. В жалких миллиметрах. Знаю, что он чувствует меня.

Не задумываясь, жестко впечатываюсь грудью в неподвижную спину Вольтова и задеваю губами мочку уха. Адама встряхивает. Он перестаёт дышать и шевелиться. Весь дрожит и вибрирует.

Вульгарно облизываю его ухо и коварно шепчу:

– Посмотри, какая я роскошная. Без. Тебя.

И намеренно грубо толкаю Вольтова. Соблазнительно дефилирую мимо него, виляя бедрами, и направляюсь в женский туалет.

ГЛАВА 25

ГЛАВА 25

Я её, сука, придушу!

Смертоносным вихрем врываюсь в женский туалет, запирая дверь на замок. Мерзавка прихорашивается перед зеркалом, подтирая помаду в уголках губ. Безразлично следит за моими передвижениями через отражение. И лишь слабенькое подрагивание мышц на внутренней стороне бедер выдает ее волнение.

– Я соскучился по тебе... – вою от безысходности, ощущаю всю свою ничтожность без нее.

Ева ловит мой взгляд в отражении, переполненный вселенской тоской, и любые слова излишни. Дергаю ее за шею, разворачивая к себе лицом. Набрасываюсь на сладкие и манящие губы в агрессивном поцелуе. Она забито стонет, приоткрывая губки. Скольжу языком к ней в рот, утягивая в чувственный поцелуй после двухнедельного ада.

– Боже, я так соскучился по твоим губам... – зубами оттягиваю ее нижнюю губу и терзаю. Запечатываю сдавленные стоны новым столкновением грубого поцелуя. Болезненно тяну за пряди волос, заставляя ее стонать мне в рот. Майская мучительно ноет, разрываемая позабытыми ощущениями. Запускает пальчики в мою шевелюру и играется, вызывая восхитительные мурашки.

– Адам... – тихим, срывающимся голоском.

Как я мог жить без её стонов?

– У меня есть для тебя подарок, – смахиваю скупые капли слез, которые не остаются незамеченными прелестными глазками моего птенчика.

Достаю из кармана черную бархатную коробочку среднего размера и ставлю на умывальник перед Евой. От удивления и тихого шока у нее дыхание перехватывает.

Боже, обладательница моего сердца наивно полагает, что в коробочке обручальное кольцо! Но его подарить способен каждый...

Дрожащими пальчиками Ева берет коробочку, открывает и с испуганным возгласом роняет. Закрывает рот ладонью, сражаясь с нахлынувшим ужасом. Из-под опущенных ресниц смущенно изучает незнакомый предмет и по мере понимания, проскальзывающего во взгляде, краснеет от стыда.

– Ты грёбаный извращенец, Вольтов! – трясущимися пальчиками едва касается металлического овального предмета сексуального предназначения и одергивает руку, словно обожглась.

– А ты уже представила волнующе-холодящие ощущения от этой очаровательной пробочки в своей маленькой очаровательной попке, – скалюсь в ухмылке.

Малышка вспыхивает от стыда и таранит меня широко распахнутым глазами. Судорожно сглатывает, покусывая нижнюю губу. И резко захлопывает бархатную коробочку, заставляя меня вздрогнуть.

– А ты, кажется, забыл о своём ублюдском поведении, которому нет прощения?

Из последних сил контролирую полномасштабный взрыв эмоций.

Клянусь, я придушу её!

Секунду назад мерзавка на грани потери сознания от наслаждения стонала мне в рот, а сейчас снова возводит ледяную стену.

– Прости, птенчик, но ты сама напросилась...

ГЛАВА 26

ГЛАВА 26

– Хотела, чтобы я ревновал, Майская!? – сжимаю ткань её шёлкового платья на груди и жестко дергаю на себя. Плевать, что порву сраный клочок! Может ходить передо мной голая. Всегда.

– Еще чего? – фыркает и мило морщит свой носик. – Тебе показалось, Вольтов! – наваливается на меня грудью. Даже через двойную ткань ощущаю, как торчат её вставшие сосочки.

– А как ты стонала мне в рот при поцелуе, тоже показалось? – щипаю Ева за задницу, из-за чего негодница взвизгивает и пускает в меня убийственные молнии.

– Самонадеянно думаешь, что я тебя про... – затыкаю Майскую грубым и жестко врываюсь языком в её болтливый ротик.

Больше никаких слов! Только стоны моей любимой девочкой.

– Адам... – разрывает поцелуй, чтобы воздуха глотнуть. Почти ломается и сдаётся. Смотрит на меня искрящимся и влюбленным взглядом, воспламеняя моё сердце.

Но не договаривает!

Малышка зарывается губами в мою шею и пытливо выцеловывает. Царапает зубами и посасывает напряженные венки. Я дышать перестаю, сотрясаясь от нежности ласк. Безраборчиво шарю ладонями по идеальному телу Евы. Подхватываю под задницу и сажаю на самый край раковины. Обреченно падаю перед ней на колени и утыкаюсь лицом вниз живота, соскальзывая на киску.

– Боже, Адам... – истошно вскрикивает, усиленнее зачесывая мои взмокшие пряди волос.

– Я соскучился по твоему запаху... – кончиком носа вожу по лобку через трусики и очерчиваю половые губки, жадно вдыхая аромат своей девочки. Она призывно стонет, виляя задницей. А я приоткрываю губы и пытливо целую горячую плоть через ткань, стремительно ощущая, как она мокнет.

– Не издевайся надо мной, Адам... – сжимает пальчиками мой подбородок, заставляя смотреть ей в глаза. Умоляющий блеск в глазах малышки парализует. Рывком стягиваю ее трусики. Она протяжно охает от соприкосновения с холодной поверхностью. Вибрирует вся и... пульсирует. Капельки влаги вытекают из дырочки, застывая на половых губках. Пальцами промеж липких складочек растираю природную смазку. Мой птенчик выгибается в пояснице, отдаваясь моим прикосновениям. Заключаю набухший клитор между пальцев и тереблю. Бешено. До первых надрывных стонов. Сбавляю темп, разглаживая комочек нервов. И душераздирающий стон ускользающего кайфа малышки рвет душу. Вновь интенсивно стимулирую, прекрасно понимая, что она близко. Ева извивается. Вся выкручивается. Хватается за мои плечи и болезненно тянет за волосы, пока я стремительно ласкаю её.

– Еще чуть-чуть, Адам... – на грани слез хнычет, умоляя меня не останавливаться.

Боже, как я скучал по ее приказам!

По сладким стонам наслаждения!

По хрупкому телу, тонко отзывающегося на мои ласки!

Скучал по Еве! Девушке, которая оживила моё сердце. Научила чувствовать. И любить.

Несколько раз бешено мечусь всеми пальцами по клитору, созерцая импульсивную дрожь. Еву подкидывает. Секунды тишины сменяются освободительным стоном. Она нуждающе тянется ко мне с закрытыми глазами. Заключаю ее в плотное кольцо объятий, позволяя пережить оргазм. Майская беспомощно трется лицом о мою грудь. Непроизвольно дергается, постанывая мне в шею.

– Пиздец, мы по-настоящему еще ни разу не трахались! – жмусь щекой к ее влажному виску, и шепот мой путается в ее мокрых волосах.

– Трахались! В кабинете! – упирается лбом мне в солнечное сплетение, тяжело дыша.

Ответ моего птенчика пронизывающей болью отдает в пах. Вспоминаю давления ее тугих стеночек.

– Не считается! Ты не кончила, значит, не трахались, – обливаюсь потом под рубашкой. Никакой секс не нужен без стонов наслаждения моей девочки.

Мягко сжимаю ее аппетитные ягодицы и мну. Лезу пальцами промеж бедер, перебирая нежные розовые складочки. Тихий скулеж Евы вибрирует в груди и отдается в пах.

Если в ближайшие секунды я не окажусь в ней, сдохну!

Но мне так хочется сексуально извести её...

Смиренно опускаюсь перед ней на колени, постоянно облизывая пересохшие от желания губы.

Майская задерживает дыхание в предвкушении. Долгие минуты не дышит. Вновь сухими губами дотрагиваюсь до истекающей киски, испуская утробный стон. Знакомая пульсация импульсами мчится по плоти, ударяя по устам. Скользящими движениями собираю обильную влагу, отменно пачкая свои губы. Языком подлизываю редкие капельки, не касаясь самого нуждающегося местечка.

Моя девочка мандражирующими пальчиками натягивает кожу на лобке. Раздвигает половые губки. Хныкающе стонет, подкидывая задницу, и сильнее течет.

– И как же ты жила без этого, птенчик? – размашисто провожу языком вдоль по мокрой и горячей плоти, вспоминая вкус своей девочки.

Немой стон наслаждения застывает на искусанных губах. Глаза блаженно прикрыты.

И моей шалости малышка не видит!

ГЛАВА 27

Вооружаюсь маленькой металлической пробкой и, держа за наконечник, прижимаю к раскрывшейся стучащей плоти. Ева судорожно открывает глаза и дергается. Мышцы предательски спазмируются. А я натираю розовые складочки гладкой игрушкой, задевая клитор.

– Адам, она холодная... – скулит от наслаждения, постоянно ерзая задницей по столешнице. Обезумевшим взглядом следит за путешествием маленькой пробки в моих пальцах. Вжимаюсь холодящей поверхностью в клитор. Ева дергается в судорогах. За запястье мое хватается, чтобы оттолкнуть или ускорить движения. И я стимулирую клитор прохладной игрушкой, стремительно спазмирующийся от перепада температуры. Рваные стоны принцессы обрушиваются на меня лавиной. Она дергается в оргазмических судорогах и всхлипывает от удовольствия, когда самый кончик игрушки проникает в раскрывшуюся дырочку. Ритмично шевелю пробкой, имитируя поверхностные толчки и терзая сокращающиеся бархатные стеночки. Майская похабно стонет-стонет-стонет, показывая, как ей хорошо. И когда до эйфорического взрыва остается грёбаный недотолчок, перестаю ласкать её.

Воет, как потерпевшая, полосуя меня ошалевшим взглядом. Жадно дышит через рот. Не понимает, почему я остановился.

А я хочу знать. Знать, что она скучала по мне. Страдала без меня так же сильно, как и я.

– Ты садист... – скулит от раздираемого кайфа. Растирает свою мокрую пульсирующую киску, оставшуюся без удовольствия.

– Я? – с нахальной улыбочкой вгоняю в тугую плоть два пальца, вышибая из нее остатки кислорода. Сталкиваюсь с невъебенным плотным сжатием эластичных гладких стеночек. Ева давится воздухом, блуждая по моему лицу стеклянным взглядом.

– Ты кинула меня на две недели. – Выпрямляюсь и до упора толкаюсь пальцами. – Я, сука, чуть не сдох. – Подкидываю пальцы к верхней стенке влагалища, слегка надавливая. Мерзавка визжит, отъезжая от кайфа. – Не слышал твой голос. Не видел твою улыбку. – Выскальзываю из влажной плоти и тараню рывком. – Не трогал тебя. – Проворачиваю нехитрую манипуляцию, увеличивая скорость толчков. – Не трахал. – Утыкаюсь лицом в изгиб ее шейки, вдыхая дурманящей аромат. – Скучал по тебе. Сходил без тебя с ума. Садистка здесь только одна, сучка, и это ты.

Ныряющими движениями выгребаю пальцами липкую и вязкую смазку из неё пиздецки мокрой киски.

Вот до чего доводит грёбаное расставание: Ева готова кончить от нескольких стимуляции!

Но мы, блять, даже не в отношениях!

Майская надрывно визжит, изворачиваясь на месте. Грозит свести бедра, но медленно-нарастающими движениями мокро и жестко трахаю ее пальцами. До глубоких хлюпающих звуков абсолютного влажного перевозбуждения.

– Пожалуйста... – хватает одной рукой меня за шею. – Дай мне кончить... – запрокидывает голову назад, ударяясь затылком о стекло. – Пожалуйста, Адам...

С немыслимым усердием и помешательством доставить моему птенчику удовольствие мечусь пальцами о бархатные стеночки, чувствуя интенсивное оргазмическое сокращение.

– Боже! Адам! – ее нещадно швыряет вперед, как тряпичную куклу. Она безбожно стонет, изгибаясь от кайфа. Дергается в припадке. Прижимает ладошку к раскрасневшейся киске и тихонечко хнычет.

– Я без тебя с ума сходила... – хрустальные слезинки сбегают по щекам, и моя любимая девочка смотрит на меня блестящими глазами. – Ты обидел меня, Вольтов, – её нижняя губа трясется от накатывающих слез. – Я открыла тебе сердце и душу, а ты...

Не позволяю ей договорить и увлекаю в мягкий поцелуй, ощущая соленые капли слез.

ГЛАВА 28

ГЛАВА 28

– Но я так по тебе скучала... – разрывает поцелуй и срывается на дрожащий всхлип, душу выворачивая мою наизнанку. Сгребаю её в стальные объятья, снова целуя опухшие от слез губы. Соленые. Вперемешку со вкусом малинового блеска.

– Я люблю тебя, Ева! – глядя в прекрасные глаза, открываю свое сердце. Переполненное чувствами.

– Если ты снова...

Врезаюсь и затыкаю Майскую одним касанием губ. Вот до чего я довел эту девушку: она ставит под сомнения каждое моё слово!

– Нет! Я люблю! – вытираю её слезки. – Всегда любил, – подушечкой пальца касаюсь опухших губок. – Мне не хватало смелости признаться, но без тебя я просто сдохну... – шумно сглатываю и вижу, как на дне зрачков Евы загораются огоньки. – Без тебя я не умею чувствовать, птенчик, – вминаюсь пальцами в её пышные бедра, а Майская мажет пальчиками по моим губам. Размазывает свою смазку.

– Адам... – с придыханием мне на ухо, и табун мурашек атакует тело. Ева зарывается губами мне в шею и целует так нежно. Едва ощутимо. Что-то окончательно во мне ломая.

– Ты ходила к психологу? – спрашиваю аккуратно, дыша ей в волосы.

От вопроса Ева вздрагивает и нехотя отстраняется, разглядывая меня. Печаль и боль в её изумрудных глазах сжимают сердце, и невозможно вздохнуть.

Я виноват!

Моя вина, что в прекрасной девушке теперь живёт эта боль и грусть.

– Да! Мне нужно было выговориться... – опускает взгляд, перебирая пальцы моих рук.

Понимающе киваю, но внутри меня извергается вулкан от мысли, что наедине с другим она обсуждала... нас. Учитывая, что психолог в университете один, представляю, как он, сука, пускал слюни на мою девочку. И весь вечер отирался вокруг неё на выпускном.

– Помогло? – добродушно усмехаюсь и глажу Еву по волосам. Она прикрывает глаза и льнет к моей ладони.

– Как видишь, нет, – держится за моё запястье. – Раз я здесь. С тобой. – Целует костяшки моих пальцев и заразительно улыбается. – Адам, я не могу вернуться в зал вот так! – раздвигает передо мной ноги и возмущенно смотрит на свою блестящую от влаги киску.

– Как по мне, всё идеально, Майская! – дерзко скалюсь и двумя пальцами мажу по мокреньким складочкам, пуская мелкую дрожь по ее телу.

– Ха-ха, Вольтов! – целомудренно соединяет бедра и ерзает на стойке.

– Не паникуй, Майская, – скалюсь и достаю из кармана её трусики. Единственные, которые она забыла, сбегая из нашей квартиры.

– Откуда они у тебя? – выхватывает у меня из рук свое бельё.

– Ты забыла, а я сохранил. Чтобы ты без меня делала, птенчик? – по обе стороны от нее упираюсь ладонями в раковину и размашисто облизываю ложбинку меж грудей. Солоноватая кожа от пота и снова дрожь по телу Евы.

Майская смущенно надевает трусики и спрыгивает. Прихорашивается в зеркале. И в отражении лихорадочный блеск её глаз ослепляет.

– Самая красивая, – пристраиваюсь сзади и покрываю изящную шейку поцелуями. – Ответишь мне что-то? – губами чувствую мгновенное напряжение Евы. Она улыбается мне в зеркале, но её тело, как натянутая пружина.

– Я хочу выпить чего-нибудь освежающего, – разворачивается и вскользь целует в губы. Сплетает пальцы наших рук и тянет за собой из туалета.

– Подожди меня здесь, – говорю ей на ушко, перекрикивая грохот музыки, и пробираюсь через толпу выпускников к напиткам.

Ева не призналась мне в ответных чувствах! Потому что я растоптал её сердце, когда она открылась мне.

– Спасибо! – забираю напитки и возвращаюсь к Майской.

Но вижу, как около неё снова трется ее ублюдок-психолог.