Текст книги "Босс и его малышка (СИ)"

Автор книги: Амелия Лавель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Глава 5

Я так набегалась, что вся вспотела. Смотрю на себя в зеркало, выгляжу, мягко говоря, так себе. Растрепанные волосы, куртка, накинутая поверх платья, и весенние ботинки.

Я гоняла по базе, задрав подол платья, как сумасшедшая.

Оно промокла насквозь от луж и не только. Я так сильно вспотела, что мне становится стыдно перед теми, кто меня видел.

Надо срочно в душ. Привести себя в порядок и прийти в себя. Вода все смывает. И усталость, и стресс. У меня есть меньше часа.

Пулей забегаю в душ. Расслабляюсь под сильным напором воды. Подставляю спину, закрываю глаза. Стою так мину пять. Намыливаюсь с ног до головы.

Забываю обо всем, что сегодня было. Смываю с себя негатив. Отлично. Вот теперь я снова готова на подвиги.

Выбираюсь из душевой. Наматываю полотенце на голову, тело заворачиваю в белоснежное мягкое, как облако.

Слышу как звонит телефон. Черт! Я не подумала, что теперь мне телефон надо и в душ с собой брать.

Лечу, как отшибленная. Врезаюсь в стену, поскальзываюсь, готовлюсь встретиться затылком с полом, но зависаю где – то в воздухе. Потому что меня ловят.

Это была не стена, да? Проносится в голове. Боюсь открыть глаза.

– Ты вообще когда – нибудь смотришь под ноги?

– Что? Что вы здесь делаете?

Нижняя часть моего тела между его широко расставленных ног. Он стоит, наклонившись вперед, и держит меня огромными лапищами. Одна из рук касается голой спины, и у меня проносятся мурашки по коже.

И, кажется, он это замечает. Скользит взглядом по моему плечу. Его дыхание становится тяжелым, задевает мое лицо. Это все происходит в считанные секунды, но мне хватает, чтобы покраснеть до кончиков ушей.

Придерживаю узелок, на котором держится полотенце. Еще не хватало блеснуть прелестями перед этим… Боссом!

Поднимает меня как пушинку, ставит на ноги как куклу.

– Ты списки с собой забрала. Будь внимательнее.

Смотрю по сторонам. Блин. Вот же они, лежат на столе.

– Простите, я перенервничала. И ушла с папкой. – Разочарованно вздыхаю. На ровном месте накосячила.

– Плохо. Соберись. В моей команде только профессионалы. Если ты не можешь справиться с элементарными задачами, делай выводы и не занимай чужое место.

Я лишь открываю рот от удивления. Зачем он так? Я ведь не напрашивалась на эту должность. У меня вообще другие обязанности были.

Подходит близко, опускает взгляд на мои губы. Затем медленно тянется к моему уху. Вдыхаю его аромат. Какой приятный. Свежий, еловый, перемешанный с табаком.

– Ротик, прикрой. Он тебе дан не для того, чтобы возмущаться. – Обжигает свои горячим дыханием мое ухо, тянется за папкой, которая лежит на столе за моей спиной, и выходит из комнаты.

Что это было, черт побери? Я вся дрожу. Нельзя же так. Он такой резкий, быстрый, я ничего не успеваю понять.

Самодур одним словом! Рычу ему вслед. Бешусь. Не только из – за того, что, не церемонясь, отчитал меня, но и за это неоднозначное шептание в ухо! Что вообще значит «ротик создан не для того, чтобы возмущаться»?

Это так грубо, похабно, неприлично! Что он себе позволяет? Раз директор, значит, все можно? Выдыхаю, падаю на диван. Да, все именно так. И ничего с этим не поделаешь.

Я действительно накосячила. А то, что он без разрешения ко мне зашел? Так я и сама полчаса назад сделала так же. Зашла к нему без разрешения. Ничего не предъявить. Сама во всем виновата!

Хлопаю себя по горящим щекам, успокаиваю сердцебиение. Всеми силами отгоняю от себя мысли о том, что я возбудилась. Так сильно, что не могу сейчас взять себя в руки.

Что делать? Снова сходить в душ? Времени мало. Перетерплю.

Сушу свои длинные волосы, надеваю обтягивающие леггинсы, свитер, который прикрывает попу.

Пока расчесываю волосы, нечаянно задеваю локтем косметичку, роняю ее на пол. Спешу скорее все собрать. Встаю на четвереньки, заглядываю под диван.

Бальзам для губ закатился далеко, тянусь до него, не достаю. Чуть приподнимаю плечом выдвижную часть дивана. В плече что – то щелкает, я чувствую резкую боль. И замираю.

Если не шевелиться, отпускает. Ну как же так, Лина? В самый ответственный момент своей карьеры ты застряла под диваном? С торчащей попой к верху? Серьезно?

Только бы никто этого не увидел. Хватит с меня сегодня позора!

Телефон далеко, Сашку не позвать. Кричать я не могу. Двигаться тоже.

Глаза начинают слезиться. Ну что со мной не так? Почему я такая несуразная? Неуклюжая? И мозги ведь вроде есть. В школе и универе отличницей была. Но почему когда дело касается чего – то ответственного и важного, я всегда попадаю в задницу?

Мысли обрывает скрип двери и холод, который быстро стелется по полу и покрывает меня мурашками.

– Ангелина, кто такой Михаил Селезнев? Мне нужна инфа о нем срочно. Ангелина. Ты здесь?

Черт. И как мне сейчас сказать ему, что я на полу? Он еще и попу мою увидит во всей красе, туго обтянутую леггами. Какой стыд.

– Я… Я тут, Дмитрий Германович.

– Где?

– У дивана.

Он подходит и молчит. Он уволит меня, ей богу. Зачем ему такая проблема в офисе?

– Что ты делаешь? – Спрашивает хриплым голосом, а я боковым зрением вижу его крупные ботинки.

– Я застряла.

– Под диваном?

– Да. У меня руку свело или плечо вышло. Я пошевелиться не могу.

– Нахрена ты под него залезла?

Господи, для чего все эти вопросы? Чтобы сильнее меня унизить и выставить дурочкой?

– У меня косметичка рассыпалась. – Говорю и почти плачу от стыда. Готова поклясться, что кожа на моих ягодицах сейчас горит не просто так, а от его пылающего взгляда.

– Значит, тебе нужна помощь? – Он издевается?

– Да, было бы здорово.

– А если бы я не пришел, что бы ты делала? Как бы выбралась?

– Я бы что – нибудь придумала. – Почти всхлипываю, потому что на плечо начинает сильнее давить.

Он подходит с другой стороны, опускается на корточки у самой моей головы. Легко приподнимает диван, а я все еще боюсь пошевелиться.

Быстро тодвигает его, снова опускается на корточки. А я лежу в той же позе попой к верху, не двигаясь.

– Встать можешь?

– Боюсь. – Пищу с дрожащим подбородком.

– Иди сюда.

Аккуратно подхватывает, поднимает меня и резко вправляет плечо. Я успеваю только ахнуть.

– Подвигай рукой.

Двигаю, офигеваю от того, как легко это получается.

– Болит?

– Нет. – Говорю с удивлением. – Спасибо.

– Пожалуйста. Сбор через пятнадцать минут, ты за него отвечаешь. И только попробуй накосячить.

Направляется к выходу.

– Дмитрий Германович, вы что – то хотели?

– Потом разберемся. – Хлопает дверью и уходит.

Глава 6

Практически сразу вылетаю следом, стою в тамбуре, жду босса. Выходит минут через пять. Даже не смотрит на меня, швыряет папку, которую я еле удерживаю в руках.

– Разделил всех на две команды. Сделай все быстро.

А что сделать то? Боюсь задавать глупые уточняющие вопросы. Наверно, разделить всех? Что еще?

Он шагает широкими шагами, я еле поспеваю, но не отстаю.

Все уже в сборе. Какие молодцы, пришли заранее. Сейчас доходит, что я даже не напоминала никому, никого не подгоняла. Слава богу, у всех голова на плечах.

– Отлично, сейчас Ангелина разделит вас на две команды. В этих командах мы и будем проходить испытания.

Я делю всех по списку. Удивляюсь, что сам босс тоже принимает участие. Мы с ним в разных командах.

К нам подходит инструктор, о его существовании я тоже совсем не подумала. Хотя должна была.

– Итак, первое задание. Выберите командира в каждой команде.

В первой, безусловно, желающих ноль. Все мы знаем кто будет главным. Народ отступается и впереди остается только Дмитрий Германович.

– Если есть желающие, я уступлю. – Говорит Аланский, но все натягивают улыбки, наигранно хихикают и отнекиваются. Рядом с ним, совсем близко трется Майя. Будет всячески пытаться заслужить его расположение, я уверена.

В нашей команде происходит полный пипец. Потому что примерно пятьдесят пар глаз направлены на меня.

– Вы с ума сошли? – Шепчу тихо. – Я не буду с ним соревноваться. – Пожалуйста, не подставляйте меня. – Молю, чуть не плачу. – Георгий Николаевич, а вы? Вы отличный кандидат! – Цепляюсь глазами за начальника юр отдела.

– Не, возраст не тот уже. А ты вон какая спортивная, у тебя все получится. Ты теперь с ним в одной связке, так что кто, если не ты?

– Миша, Света, Макс? – Смотрю на всех с надеждой, но каждый находит отговорки. Вот же черт, тру лицо рукой. Ладно, делать нечего.

– Вторая команда, вы определились?

– Да. – Пытаюсь звучать уверенно. – Я – командир.

– Что? Не слышно.

– Я, я командир второй команды. – Господи, какой позор.

На самом деле, я и, правда, занимаюсь спортом, обожаю бегать с детства. Раз на мои лидерские качества надеться не стоит, буду брать хотя бы физическими данными.

Смотрю на соперников. Аланский хмыкает, верхний уголок губ чуть приподнимается. Пробегается по мне глазами так, что мне снова не по себе. Хотя, наверно, я напридумывала себе всякого, глупенькая. Где я, и где он!

– Чтобы вас лучше смотивировать, я решил выписать премию команде, которая выиграет. – Говорит напоследок.

– Оооо, вот это другое дело! – Сотрудники кричат и аплодируют, кто-то даже свистит. Одну меня ничего не радует, потому что я знаю, что соревноваться с Аланским бесполезно.

Нам объясняют правила, и мы покидаем пределы базы.

Полоса препятствий перед нами выглядит внушительно: высокие стенки, глубокие ямы с грязью, веревочные переправы и другие испытания, которые требуют не только физической подготовки, но и командной работы.

Сигнал инструктора раздается, и атмосфера наполняется таким азартом, что просто мама, дорогая!

Начинается настоящая борьба. Мы бросаемся вперед, стараясь опередить команду Аланского. Кто – то из нашей команды спотыкается на первом препятствии и падает в грязь, вызывая смех и поддержку со стороны остальных. Но это только подстегивает нас, и мы продолжаем двигаться вперед.

На следующем этапе нам нужно перелезть через высокую стену. Мы быстро организуемся: один из коллег поднимает другого, создавая цепочку, чтобы помочь всем преодолеть преграду.

Вся сложность в том, что далеко не все сотрудники спортивные и молодые, вот тут и проявляется сплоченность.

Далее нас ждет веревочная переправа. Зря я думала, что это будет стремно. На самом деле мы так много смеялись и подбадривали друг друга, что атмосфера была отличная. И да, она действительно сплочала. Молодец, Аланский!

Мы решаем не сдаваться. К финишу мы прибегаем грязные, сырые, кто-то в рваных штанах. Настоящее безумие!

Там нас ждет грязевая яма. Мы со смехом и азартом перебираемся через нее, и сразу звучит оглушающий гонг!

– Ребята, вы крутые! – Хлопает в ладоши чистенький инструктор, похохатывая над нами. Я давно не видел такого рвения к победе! Еще бы, на кану же деньги! Вы пришли вместе, поэтому все решит последнее испытание. Оно для капитанов.

Ну, конечно, блин! Разве могло быть по – другому!

Аланский громко хохочет, запрокидывая голову. Кажется, он больше остальных ловит кайф от происходящего.

– Лина, ты должна его сделать, ясно? – Подходит ко мне полненькая бухгалтерша Любовь. – Ты видела, как я старалась, чтобы мы выиграли? Я бляха муха бегала, как никогда в жизни! Потому что мне деньги нелишние! Ясно? Поэтому ты сейчас пойдешь и порвешь его. Что бы тебе там не пришлось делать.

– Ага. – Говорю трясущимся голосом. Будто моя жизнь зависит от этого конкурса. Вот сама бы и пошла тогда командиром!

– А что надо делать? – Кричит Любовь.

– Впереди грязевая полоса. Нужно всего-то пробежать по ней первым до финиша. Соперники могут друг другу мешать. Это не возбраняется.

Я не матерюсь, но сейчас в моей голове полный спектр эмоций и слов, только ими я могу передать, что чувствую.

На меня надеется моя команда, и я не могу их подвести. Пожалуй, самое лучшее, что я умею делать в этой жизни – это бегать. Не по грязи, конечно. Но попробуем.

Звучит сигнал. И мы с Аланским подрываемся. Я его не дооценивала. Но и он меня тоже. Мы бежим наравне. Вижу боковым, как он пялится на меня. Наверно, от удивления. И зря! Потому что когда ты соревнуешься, нужно смотреть только вперед!

Мы оказываемся рядом, почти бок о бок друг с другом. Еще немного и будет ясно, кто кого обгоняет.

– Сделай его, Лина! Давай! Порви его! – Кричит обезумевшая Люба.

Зацепившись мыслями за ее слова, я вдруг теряю концетрацию, поскальзываюсь и падаю в грязь. Аланский вырывается вперед, но ненадолго, потому что я теряю мозги и хватаю его за ногу. Господи, спаси и сохрани меня.

Аланский шлепается в грязь. Яростно смотрит на меня. Но все по правилам. Я не дам ему себя обогнать. Мы тут же поднимаемся. Оба хромаем, но не сдаемся.

– Лина, беги, беги, милая! Я тебя потом вылечу. Главное сделай его!

И я бегу, забыв про боль в ноге, но он опережает. Я очень стараюсь, но сейчас он быстрее. Черт. Прости меня, Люба.

До финиша остается метров пятьдесят. Аланский останавливается так, будто очень устал, держится за ногу, опирается на свои колени, пытается отдышаться.

Я его догоняю. Он протягивает мне руку. Я не понимаю для чего.

– Обопрись, дойдем вместе. Ни к чему себя добивать.

Я теряюсь от неожиданности. Хватаюсь за него, и мы как раненные бойцы, похрамывая, но поддерживая друг друга, вместе доходим до финиша.

Глава 7

Все молчат. Это молчание началось еще в тот момент, когда я, потеряв последние мозги, вцепилась в ногу босса. Я думаю, многие сразу похоронили меня прямо здесь, в этой грязи.

Неловкость зашкаливает. Только сейчас я начинаю осознавать то, что случилось.

Мы доходим до финала, он отпускает меня, я успеваю схватиться за одинокую скамью, и аккуратно на нее опускаюсь.

Аланский уходит в сторону базы.

– Встречаемся через десять минут на месте сборов, будем подводить итоги.

Только когда он уходит, ко мне подбегают люди.

– Лина! – Бежит Саша. Она была в другой команде. – Господи, ты как?

Внутри все переворачивается, хочется заплакать. Боль не такая сильная, а вот горечь обиды – это совсем другое. Я ведь за команду старалась, не за себя.

– Серова, ты, конечно, вообще отбитая. – Усмехается Майя. – Мне даже делать ничего не приходится. Ты сама себя закапываешь. – Она уходит вслед за Аланским.

Ну и валите, придурки. Одного поля ягоды!

– Сука, этот Аланский. – Говорит, прикуривая сигарету, Любовь. – А ты молодец, показала ему, что не у него одного тут яйца есть. В жопу его. – Затягивается. – Просрали и просрали.

– С другой стороны, мы же вообще не рассчитывали на эти деньги. Так что не было и нет. – Добавляет Саша.

Мы возвращаемся к месту сбора. Я похрамываю, но в целом все нормально.

Грязные и сырые мы стоим у домиков, и единственное что сейчас всем хочется – это помыться и поспать. Мне точно. А еще все как в воду опущенные. То ли все расстроились, что ни чем хорошим это все не закончится, то ли просто бояться озлобленного босса.

Я же просто стою, опустив глаза.

Первым начинает говорить инструктор.

– В нашей нелегкой борьбе случилась ничья! А это значит, что обе команды были равнозначно сильными. Поздравляю! Поаплодируем друг другу!

Затем слово за Аланским. Рядом с ним мельтешит Илья Сергеевич. Его все – таки подняли на ноги? Он суетится, держит в руках коробку с белыми конвертами.

– На моей памяти впервые проходят такие соревнования. Даже в самом начале рассвета компании не бывало так весело. – Говорит Аланский, и все вокруг будто оживают. Только я, прищуриваюсь, не понимая, всерьез он или это сарказм.

– У нас ничья, и будет честно, если выигрыш получит каждый из тех, кто упорно шел к победе.

Снова тишина. Все переваривают сказанное.

– Это значит, у каждого будет премия? – Неуверенно уточняет Любовь.

– Именно так. Поздравляю. Подойдите по очереди к Илье, он вам выдаст ваши конверты.

– Да ладно? – Слышится из толпы. И весь наш огромный коллектив начинает прыгать от счастья. Все кричат, хлопают, прыгают. Все настолько счастливы, что это состояние передается и мне. Я чуть не плачу от радости за ребят и за себя, конечно.

– Лина! Лина! – Начинают кричать ребята из моей команды. Жмутся ко мне со всех сторон, образую большую кучу. Больше всех жмется счастливая Люба. И я даже замечаю, как ее глаза на мокром месте. Неужели настолько были нужны эти деньги?

Я улыбаюсь, я рада за ребят.

После радостных возгласов Аланский отпускает всех по домикам.

– У вас есть время помыться, привести себя в порядок, закинуть одежду в стирку. Встречаемся на ужине в банкетном зале. Не наряжайтесь, это просто ужин, после которого нас ждет спокойное времяпрепровождение вместе.

– Спасибо! Вы лучший! – Кричат из толпы, выстраиваясь в очередь к Илье Сергеевичу, который уже еле держится.

Подхожу к нему сзади.

– Илья Сергеевич, дайте коробку и идите лечиться. Я все сделаю. Тут большого ума не надо.

Он даже не задает уточняющие вопросы. Бедняга, еле стоит. Сразу уходит.

Боже, тут, наверно, столько денег, что надо быть очень внимательной.

На секунду кладу коробку на возвышенность рядом. Быстро поправляю куртку, потому что прохладный ветер начинает дуть по попе. И возвращаюсь к своему заданию.

Раздавать деньги, оказывается, очень приятно. Все тебя целуют, обнимают, говорят «спасибо». Так, будто ты им свои деньги отдаешь.

Мы справляемся со всем минут за двадцать.

Я так рада за остальных, что не замечаю, как коробка остается пустой, а это значит, что я остаюсь без конверта.

Сначала расстраиваюсь, а потом выдыхаю. Главное, что все остальные с конвертами. Потому что если бы хоть одному из сотрудников не хватило, я была бы виновата.

Ну, что поделать. Сама проявила инициативу.

– Ты видела сколько там? Капец он щедрый. – Выдает Сашка, придерживая меня за руку.

– Сколько? – Говорю без особого энтузиазма, направляясь к своему домику.

– А где твой конверт?

Молчу.

– Тебе не осталось конверта? Серьезно? Ты же больше всех жопу рвала, Лин.

– Ничего страшного, Саш. Главное, что вообще не уволили. Я, наверно, где – то выронила или Илья Сергеевич не досчитался. Я потом у него спрошу. Не паникуй, ладно? Иди, отдыхай. Встретимся на ужине.

– Ну, смотри, Лин. Кто-то ведь и два мог забрать! И ладно, если по ошибке. А если нет? Это так просто оставлять нельзя.

Сашка уходит, доведя меня до моего домика, и я, наконец, захожу в теплую комнату и отправляюсь в душ.

Боже, храни того, кто придумал ванную комнату. По полу стекает грязь. Я молодец, что убрала волосы в пучок, они не так сильно запачкались.

Стою в душе долго. Согреваюсь. Отмываю с себя все до скрипа. Как же хорошо быть чистой.

Выхожу не спеша, падаю на свою кровать рядом с несчастным диваном. Встаю, сушу волосы, чтобы не спать с мокрой головой. Переодеваюсь в пижаму: майку и короткие шортики. Снова падаю на кровать и засыпаю.

Просыпаюсь от шуршания где – то рядом.

– Я проспала! – Вскрикиваю и встаю на больную ногу. Визжу от неожиданной боли.

– Спокойнее. Никто не проспал. – Говорит босс, и я теряюсь.

Самое время предъявить ему, что нельзя входить без стука в чужую комнату. Открываю рот, но не успеваю.

– Я стучал, ты не слышала. – Он как будто читает мои мысли. Достает что – то из холодильника и направляется ко мне.

– Что вы делаете?

Садится на мою кровать рядом.

– Где болит?

Кладет на свои колени мою ногу и трогает ступню. Я начинаю покрываться мурашками, и, боже мой, он это не может не заметить.

Тихо надавливает, пока не добирается до больной точки.

– Ай! – Визжу. – Здесь, здесь болит.

– Понял уже. – Выдавливает на ногу холодную мазь и начинает растирать. Становится легче.

Я боюсь пошевелиться. Тихо наклоняю голову и вижу, как твердеют соски. Господи, пожалуйста, пусть он не отводит взгляд от моей ноги.

Если бы я хотя бы расправила кровать, сейчас могла бы прикрыться одеялом. Но кровать заправлена тяжелым пледом, который свивает до пола с двух сторон.

– Так лучше? – Спрашивает, повернув лицо ко мне, и продолжая массировать ногу. Уже не там где болит.

Смотрим друг другу в глаза. Пожалуйста, не отводи глаза, умоляю.

Но он будто читает меня как открытую книгу. Медленно скользит глазами по моей шее и добирается до груди. Мне становится не чем дышать, я почти задыхаюсь.

Он видит, он это видит! Какой стыд!

Снова поднимает глаза. Зрачки его расширяются, темнеют. На меня никто никогда так не смотрел, и поэтому мне кажется, что я не вынесу, не справлюсь с таким напором.

Что вообще значит этот взгляд?

– Дмитрий Германович… – Выдаю тихо, в горле першит, облизываю губы, во рту становится очень сухо. – Не могли бы вы уйти?

– Я еще не доделал массаж. – Говорит с хрипотцой и ведет рукой выше по ноге к колену.

Глава 8

– Там не болит. – Кряхчу, потому что голос где – то теряется.

– Это пока. Завтра может заболеть. – Возвращает взгляд к ноге и продолжает ее натирать.

– Я замерзла. – Медленно скрещиваю руки на груди, чтобы прикрыть соски. Почему сразу так не сделала? Растерялась совсем. – Прохладно тут. – Пытаюсь оправдаться, чтобы он не понял, что я, черт возьми, возбудилась.

Многозначительно хмыкает.

– Я заметил.

Провалиться сквозь землю. Вот чего мне сейчас действительно хочется. Когда он уже закончит эту пытку?

Низ живота стягивает, между ног все сокращается. Я прерывисто дышу. А он все не заканчивает со своим массажем. Более того его рука поднимается еще выше колена, касается бедра и я вздрагиваю.

– Все, хватит. Спасибо, но хватит.

– Почему? – Снова смотрит в глаза. Господи, этот взгляд, прожигающий насквозь.

– Потому что… Эм. Уже не болит! – Улыбаюсь как дурочка.

Но разве мои слова могут остановить Аланского? Он вообще меня не слышит.

Как спасение по комнате проносится громкий стук в дверь. Я вздрагиваю. Не хватало еще, что бы кто-то увидел, как громила босс массирует голую ногу своей помощнице. Никуда такое не годится!

Аланский встает, направляется к двери, открывает ее.

– Слушаю.

– Ой, простите, Дмитрий Германович. – Слышу голос мигеры Майи. – Я думала тут Лина расположилась. Хотела спросить, как ее нога и не нужна ли моя помощь в организации вечера. – Пресмыкается змеюка! Конечно, именно это она и хотела спросить! Скорее позлорадствовать.

– Нет, спасибо, ничего не нужно. Сама справится.

– Хорошо. Ну я пойду тогда. Имейте ввиду, что я всегда на подхвате.

– Я уже понял. До вечера.

Аланский, не церемонясь, закрывает дверь, а я мысленно повторяю «выкуси, выкуси, выкуси».

На самом деле я благодарна Майе, она разрядила обстановку, и я смогла выдохнуть.

Возвращается, садится, продолжает, как ни в чем не бывало. И, наверное, чтобы я совсем не теряла голову, за что ему отдельное спасибо, начинает давать указания.

– Любовь две недели будет исполнять обязанности начальника бух отдела. После испытательного, решим что дальше.

– А прежний начальник? – Хлопаю глазами от удивления. Он что вот сейчас эти решения принимает? На основе проведенных спортивных соревнований?

– Его увольняем. Так же как начальника айти и двух сотрудников, которые проходили полосу препятствий в твоей команде. Они никуда не годятся. Не знаю их, потом покажу, ты подготовишь все документы. У них на руках премии, у каждого парашют, так что без обид. С нами им больше не по пути.

Жду, что он сейчас еще и меня назовет. Может, поэтому и пришел массаж сделать, чтобы и я без обид? Но обо мне ни слова.

– После ужина будет тренинг. Я привез коуча. Скорее всего, список тех, кто нас покинет, вырастет. Я пристально наблюдаю за каждым.

От этих слов мурашки по коже. Он будто какой – то хищный зверь, выискивающий жертву. И этой жертвой в любой момент могу оказаться я.

– Дойди до Ильи, пусть берет себя в руки. Он что болеть сюда приехал? Пусть что – нибудь придумает и к завтрашнему дню будет на ногах. После болезни проследи, чтобы ударился в зож, нам некогда болеть.

– Я? – Выдаю с таким неподдельным удивлением, что зрачки чуть не вылетают из орбит. Почему это я должна указывать взрослому человеку, как ему жить.

– А кто, я, по – твоему, должен этим заниматься?

Почему он всегда ставит точку? Говорит так, что я даже не знаю что ему ответить. И правда, будто ему заняться больше не чем.

– Мы вводим в компании новые правила. И одно из них – мы сокращаем больничные. Все в рамках закона, но я буду строго осуждать, если человек будет отпрашиваться по болезни. И поощрять если сотрудник будет вести здоровый образ жизни. Я для этого создам все условия, остальное зависит от самих людей. И никаких курящих в коллективе, особенно женщин. Передай Любе, чтобы завязывала.

Я не уточняю, хотя очень хочется спросить: опять я? Я должна давать указания взрослой женщине, которая мне в матери годится?

– Привыкай, все мои слова до них будешь доносить ты. Мне некогда заниматься мелочами. Илья будет задействован в других процессах. Но пока он меня только огорчает.

Я пребываю в таком шоке, что неосознанно открываю рот. Милые мои коллеги, вы даже не представляете что вас ждет. Этот самодур еще столько крови из нас выпьет, что мало никому не покажется.

– Вот теперь все. – Хлопает меня по бедру, встает с кровати, кладет мою ногу. – Дальше спортивных состязаний не будет, можешь выдохнуть. Но расслабляться рано, дел у тебя куча, так что соберись.

Дверь холодильника хлопается. Он направляется к выходу. Я стараюсь не смотреть на него лишний раз, но меня съедает своя же совесть и немножко чувство стыда, когда я все-таки замечаю, что он тоже еле заметно прихрамывает.

– Дмитрий Германович.

– Что?

– Простите. Это все адреналин, и ребята так хотели выиграть… А еще инструктор сказал, что мы можем препятствовать друг другу. В общем, все произошло неожиданно даже для меня самой.

– О чем ты? Это были соревнования. Либо ты, либо тебя. В этом и суть.

Я выдыхаю. Как будто груз с плеч, потому что его слова означают: «я бы поступил так же».

– А сотрудники, которых нужно уволить, с нами до конца на базе или им уже нужно уехать?

– Ну, мы же не изверги какие – нибудь, сообщим обо всем цивилизованно в офисе. До понедельника пусть живут. Еще вопросы?

– Их нет. Спасибо.

Ох, что же нас ждет дальше в этой компании. Мы так спокойно жили до его приезда. Могли где – то опоздать, не спеша сходить на обед. И при этом неплохо выполняли свои обязанности. Все успевали.

Такое ощущение, что это все позади, впереди новая жизнь. Теперь мы будем как под микроскопом. Каждое наше движение, каждый жест, каждое слово под пристальным наблюдением.

И больше всего в этой заднице будет влетать нам: мне и Илье Сергеевичу, у которого даже проболеться нормально нет возможности, дергают по поводу и без.

– В следующий раз приду помазать утром.

– О, в этом нет необходимости. Я могу сама.

– Не можешь. – Отрезает, затыкая меня, хлопает дверью и выходит.