Текст книги "Губитель женщин"
Автор книги: Аманда Маккейб
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 10
Каллиопа завязала ленты капора изящным бантом у левого уха и осмотрела себя в зеркале. Это был ее любимый капор – из тонкой соломки, отделанный васильковыми атласными лентами. Но в самом ли деле он ей к лицу? Не простоват ли он?
Но почему ее так занимает капор, когда кругом столько важных проблем, о которых стоит поломать голову? Клио, герцог, Вор Лилии…
Каллиопа догадывалась о причине, по которой увлеклась модами, и это совсем ей не нравилось. Она так беспокоилась, потому что в этом капоре собиралась в парк, кататься с лордом Уэствудом. С Камероном.
Со вздохом досады она сняла капор, окончательно растрепав сложную конструкцию из локонов – очередной шедевр Мэри, – и взяла в руки письмо, которое принесли за завтраком.
Мисс Чейз! Не окажете ли Вы мне честь покататься со мной сегодня в парке? Думаю, что именно в этом месте, в окружении множества людей, мы сможем по-настоящему серьезно поговорить. Если Вы согласны, я заеду за Вами в половине четвертого.
Если она согласна! Сплетники наверняка придут в восторг, увидев их вдвоем в желтом фаэтоне Уэствуда. Интересно, какие новые пари заключат любители спорить? Ей совсем не улыбалось сделаться предметом пересудов, особенно сейчас, когда требовалось быть особенно неприметной в обществе, чтобы выявить Вора Лилии. Был ли им герцог? Уэствуд? Загадочный Минотавр на балу? Или кто-то еще, кого и представить нельзя в этой роли? Но как она сможет вести свои поиски, если все станут наблюдать за ней и хихикать, прикрываясь веерами.
Ей необходимо поговорить с Уэствудом. Он единственный, помимо Клио и герцога, знал, что случилось в темной галерее. Может даже, он возьмется ей помочь, но следует быть очень осторожной. Вдруг он окажется главным препятствием в ее поисках?…
Каллиопа отложила капор и взяла утренние газеты. Все они писали о происшествии на маскараде у герцога и почти все излагали его неточно. В одних говорилось, что герцогу совершенно разбили голову, так что мозги разлетелись по полу. Непонятно было, как человек с такой травмой все еще жив. Писали и об украденных из дома драгоценностях, о дамах в обмороке, о грабителях в масках с револьверами. Или кинжалами.
Но ни одно описание не было настолько ужасным, как ее собственное воспоминание. Нигде не говорилось о запахе крови, смешанной с пылью, о клочке зеленого шелка в сжатых пальцах герцога.
Каллиопа, передернув плечами, отбросила газеты. Где-то среди кричащих заголовков, в закоулках ее сознания, пряталась правда. И она твердо намеревалась отыскать ее. Это был единственный путь остановить Вора Лилии и обеспечить безопасность Клио.
Но в одиночку ей было не справиться. Она все же не Афина. Ей понадобится столько помощников, сколько она сможет найти. Сестры, подруги по обществу. Камерон де Вер?
Можно ли ему доверять? Прошлой ночью он был словно скала среди хаоса и смятения. Но это не изгладило его прежнего отношения к сокровищам древности, не перечеркнуло их былых ссор.
Есть только один способ испытать его. Серьезно с ним поговорить. Попытаться разглядеть за привлекательным фасадом его истинную суть.
Каллиопа снова взяла капор и надела его на голову. Хорошо бы добавить сюда кокетливых перышек или ярких цветов и фруктов. И еще неплохо бы иметь такие голубые глаза, как у Талии, или пышные формы, как у Эмлин. Карие глаза и худощавая фигура едва ли помогут выудить секреты у мужчины, особенно такого любимца женщин, как Уэствуд.
А впрочем, нет смысла так волноваться. Она такая, какая есть, и ничего с этим не поделаешь. И кстати, если она не поторопится, то опоздает.
Она снова завязала бант – только возле другого уха – и взяла жакет. Может, у нее и не голубые, как небо, глаза, зато имеется нечто общее с Камероном – знание истории и древностей. Если они постараются, то найдут-таки общий язык.
Едва она успела приколоть к воротнику брошку – маленькую золотую сову, знак Афины, – как в дверь ее комнаты постучали.
– В гостиной вас ожидает граф Уэствудский, мисс, – объявил лакей.
– Спасибо, – сказала Каллиопа. – Я сейчас спущусь. – И, прикоснувшись к брошке, прошептала: – Дай мне смелости.
Каллиопа и Камерон въехали в ворота Гайд-парка одними из первых, модный час для катания едва пробил, и желто-черный фаэтон влился в красочную вереницу экипажей. Каллиопа раскрыла зонтик, чтобы загородиться от солнца и любопытных взглядов.
– Как вы себя чувствуете, мисс Чейз? – спросил Камерон, направляя лошадей в боковую аллею. Она нисколько не ошибалась в его умении править – руки Камерона в элегантных перчатках без усилий держали вожжи, а лошади слушались их малейшего движения. Как и она во время танца…
– Хороший сон и чашка крепкого чая могут творить чудеса, – ответила Каллиопа и кивнула Эмлин, которая со своей матерью проехала мимо них в открытой коляске.
– Значит, вам удалось хорошо выспаться? Каллиопа сухо рассмеялась:
– Пожалуй, нет. Мне снились кошмары.
– Например, падающие на головы статуи?
– Нет, за мной гнался Минотавр по бесконечному коридору.
Он сочувственно взглянул на нее:
– Одного взгляда на этот дом достаточно, чтобы нарушился спокойный сон – даже без происшествий.
– Точно. Мне бы очень не хотелось снова увидеть Акрополь-Хаус.
– И его хозяина?
– Его тоже. Как вы думаете, он поправится?
– Вчера у него побывал врач и дал неплохой прогноз. Если только мозг не пострадал. Впрочем, кажется, у этого человека мозг пострадал уже давно.
Каллиопа, у которой внезапно пересохло в горле, с трудом проглотила слюну.
– А вы слышали, что говорят о происшествии?
– Герцог вроде бы любовался на свое сокровище, а тут подставка треснула, статуя и упала на него. Нелепая случайность.
– Но это только пока он не очнулся и не рассказал правду.
– Да… как себя чувствует ваша сестра?
– В основном молчит, а вообще неплохо. Клио не умеет долго унывать. Но она рассказывает то, о чем вы и сами догадываетесь. Герцог захватил ее врасплох, пока она рассматривала Алебастровую Богиню, и когда он попытался… кое-что ей сделать, она… ну в общем на него упала статуя.
– И поделом ему.
– Кажется, сестра даже жалеет, что не довела дело до конца, – усмехнулась Каллиопа.
– Ну, в один прекрасный, день кто-нибудь это сделает. У герцога для этого достаточно врагов.
– Например, вы, лорд Уэствуд?
Он покосился на нее:
– Возможно. Будущее предсказывать трудно. Но кажется, я просил вас называть меня Камероном?
– Когда мы наедине.
– А сейчас разве мы не наедине?
Каллиопа выразительно обвела взглядом поток экипажей и всадников:
– Едва ли.
– Но нас же никто не слышит.
– Ну хорошо, Камерон. Я надеюсь, что, если с герцогом рано или поздно случится что-то серьезное, это будет не от вашей руки.
– Значит, вам не хотелось бы увидеть меня в камере смертников Ньюгейтской тюрьмы?
Каллиопа представила его за решеткой, небритого, ожидающего казни или отправки на каторгу в Ботани-Бей. Прежде это видение заставило бы ее засмеяться, но теперь она вздрогнула.
– Ни в коем случае, тем более из-за герцога Авертона. Не хочу, чтобы вы или сестра из-за него пострадали.
– Поверьте, я тоже этого не хочу.
– Как же нам этого не допустить?
– Нам?
Каллиопа оглядела лужайку, ровный ряд деревьев и притворилась, что совершенно спокойна, но на самом деле это было далеко не так.
– Кажется, вчера мы действовали вместе?
– Пожалуй, – медленно согласился он. – Мы определенно скрыли то, что на самом деле произошло в галерее. Хотя я полагаю, что отсутствие улик не помешает людям строить догадки.
Каллиопа вспомнила, как Эмлин говорила ей, что в мужском клубе заключают пари – то ли они с Уэствудом обручатся, то ли поубивают друг друга.
– Конечно нет. Люди так любят сплетни.
– Только не мы с вами, – поддразнил ее он. – Мы выше. Нас заботит только высокое искусство.
– Я, наверное, все-таки не такая возвышенная натура, – засмеялась Каллиопа. – Тоже люблю строить разные догадки.
– О нет! Только не Каллиопа Чейз.
– Как это ни грустно, но надо быть честной.
– И о чем же вы строите догадки?
О вас, едва не вырвалось у Каллиопы. Но она закусила губу и отвернулась, глядя на гуляющих. Сейчас они ехали по не слишком оживленной части парка, и большая часть праздных зевак осталась позади. Здесь преобладали няни с детьми и лакеи с собаками на поводках. Фаэтон катил мимо них со скоростью улитки.
– Ну… о разных вещах. О том, что будет модно в будущем сезоне. Останутся ли веера из перьев, например? Все женщины интересуются последней модой.
Камерон покачал головой:
– Многие – да, но не вы, и не ваши сестры, полагаю, и не подруги по вашему обществу, в которое мечтают вступить все светские дамы. Меня вы не обманете.
Жаль, иногда бы это не повредило. Все равно он не догадывается, что они часто говорят о нем на собраниях общества и что многие из ее знакомых влюблены в него и называют его Греческим Богом. И он не знает, почему ей так нужна его помощь. И почему она находит нужным за ним присматривать.
И конечно, он не догадывается, что начинает ей очень нравиться…
Вот оно! Наконец-то она призналась самой себе. Он начинает ей нравиться, она ожидает новых бесед с ним, его улыбок. Но долго это не продлится. Такие глупости редко длятся долго. Она знала это из своих наблюдений. Лотти, например, каждую неделю нравится другой мужчина. Это вообще похоже на любимые романы Лотти, где готические кошмары в конце концов оборачиваются фарсом. «Безумство Каллиопы». Но по крайней мере, у этого безумства есть цель.
– Ну хорошо, – сказала она, – иногда мы обсуждаем и шляпки, и мужчин. Но в основном действительно беседуем об искусстве, истории, книгах.
Не стоило уточнять, что иногда такой книгой бывает, например, «Трагедия леди Розамунды».
– Я так и думал. Я же сказал, что вас по-настоящему волнует только искусство.
– Да, сказали. И поэтому, лорд Уэствуд – Камерон, – я нуждаюсь в вашей помощи.
Он приподнял бровь:
– В моей помощи? Дорогая мисс Чейз, кажется, я сейчас потеряю сознание.
Каллиопа шутливо шлепнула его по руке:
– Не смейтесь. Я говорю серьезно.
– Я тоже. Кто мог подумать, что такой день настанет? От удивления у меня закружилась голова.
Каллиопа закрыла зонтик, горя желанием стукнуть его.
– Так вы будете слушать то, что; я собиралась сказать, или нет?
– Я весь внимание!
– Вот и хорошо. Как я полагаю, мы сходимся в том, что герцог – дурной человек.
Улыбка сбежала с его лица, уголки красивых губ Греческого Бога опустились вниз.
– Несомненно.
– И вы, конечно, знаете его лучше, чем я, ведь вы учились с ним в университете. Я могу судить о нем только по тому, как он ведет себя с моей сестрой. И по ненасытной, хищнической манере, в которой он собирает свою коллекцию. И то и другое достаточно отвратительно.
– Поверьте, дорогая моя мисс Чейз, вам бы не захотелось увидеть, каков этот человек за пределами благовоспитанного общества, – мрачно произнес Камерон.
Дорогая моя! Каллиопа пристально взглянула на него, пытаясь разобрать выражение лица, полускрытого полями шляпы. Оно было невозмутимо, как у Гермеса. Только опасный блеск в глазах выдавал глубину всколыхнувшихся чувств.
– Наверное, нет, – тихо проговорила она. – Но я готова, если понадобится.
– Понадобится для чего?
– Чтобы защитить сестру. И Алебастровую Богиню.
– Алебастровую Богиню?
– Ну конечно! Я понимаю, что мне не под силу спасти все сокровища в его ужасном доме. Львицу, саркофаг, Дафну… Но по-моему, Артемиде грозит настоящая опасность. И со стороны герцога, и со стороны человека, который решит отнять ее у него…
– Это вы опять о Воре Лилии?
– Может быть. Но он не единственный преступник, ей может грозить опасность и от других.
– Думаете, какой-нибудь карманник из Вайт-Чапель рискнет влезть в Акрополь-Хаус, чтобы украсть греческую статую? А заодно прихватит парочку кошачьих мумий? Каллиопа вздохнула:
– Да, звучит глупо. Нет, я не думаю, что заурядный карманник покусится на Артемиду. Есть много опытных, изощренных преступников, способных совершить подобную кражу. Она очень привлекательная цель. Небольшая, в отличном состоянии…
– И слишком известная, чтобы ее можно было продать.
– Это не остановит коллекционера, который собирается любоваться ею втайне.
– Как часто поступает и сам герцог.
– Именно.
Камерон свернул на другую аллею, более людную. Они оказались в самой гуще еле-еле тащившихся экипажей.
– Допустим, что Вор Лилии – или кто другой – украдет Алебастровую Богиню. Разве ей будет хуже, чем у Авертона?
– Сейчас, по крайней мере, все знают, где она. И остается шанс, что в конце концов она попадет в музей или к уважаемому ученому. А если ее украдут, скорее всего, она исчезнет без следа. И ее уже никто не увидит и не сможет изучать.
Камерон покачал головой:
-Каллиопа, ее уже изучили, как могли. В любом случае, оторванная от родной почвы, она не производит должного впечатления. И вообще герцог ее не заслуживает.
– Я и не собираюсь с вами спорить по этому поводу. Он не заслуживает ни одного из своих сокровищ. Но как бы то ни было, он ими владеет.
– И вы считаете, что это дает ему право… Каллиопа порывисто положила ладонь ему на руку. Снова начинался их давний спор, для которого сейчас не было времени. Камерон был нужен ей как союзник.
– Ради бога, Камерон! Мне так нужна ваша помощь, давайте не будем ссориться.
Он пристально посмотрел на нее:
– Какой конкретно помощи вы от меня ждете?
– Я уже говорила – надо спасти Артемиду. Мы же оба желаем этого, несмотря на наши разногласия.
– Ну разумеется.
– Тогда объявим перемирие. И учредим союз по спасению Алебастровой Богини.
Он замолчал так надолго, что Каллиопа уже испугалась, что он собирается гордо отвергнуть предложение о перемирии, высадить ее из фаэтона и уехать, посмеиваясь над ее глупостью. Но вместо этого он вдруг положил на ее руку свою.
– Хорошо. Перемирие так перемирие. Как вы предлагаете защищать нашу божественную подопечную? Установить наблюдение за домом герцога? Следовать за ним по всему городу – когда он очнется, разумеется?
Каллиопа с облегчением рассмеялась.
– Я еще не продумала все детали. Поэтому мне и понадобилась ваша помощь.
– А мне казалось, Афина сильна в стратегии.
– Боюсь, что мне пришлось поменять шлем и щит на этот капор. Но я уверена, что мы что-нибудь придумаем. Приходите к нам завтра – папа устраивает карточный вечер, и мы сможем все обговорить.
– Разработать стратегию за партией в бридж?
– Может, если бы троянцы поступили так, не затевая войны, все для них кончилось бы более благополучно. – Каллиопа откинулась на сиденье и снова раскрыла зонт. Она испытывала приятное чувство удовлетворения. Перемирие вступило в силу, предстояла увлекательная игра. – Спасибо, Камерон. Вы не пожалеете, обещаю.
Вы не пожалеете.Поднимаясь по ступеням своего дома, Камерон громко смеялся. Тут Каллиопа Чейз ошиблась, потому что он уже начал жалеть. Если он объединит с ней усилия, вступит в союз по спасению Алебастровой Богини, ему придется проводить с ней время. И как тогда он удержится от того, чтобы ее поцеловать?
Когда он смотрел сегодня, как солнце золотит ее кожу, как заливаются румянцем щеки от волнения, как приоткрываются губы, ему потребовалось все его самообладание, чтобы не схватить ее в объятия. И не поцеловать эти розовые губы, ощутить их мягкость, теплую податливость. Из всех женщин именно Каллиопу Чейз он горел желанием обнимать и целовать. Ту, которая относилась к нему с подозрением и неодобрением. Такую очаровательную и такую упрямую.
Так она вела себя по отношению к нему до того проклятого бала-маскарада. Опасность, драматические события, странный готический фон происходящего что-то между ними изменили. Былое недоверие исчезло и перешло в нечто, чему он пока не мог дать определения. Зато он знал, что страстно желает ее с самой первой встречи, с тех пор, как вернулся в Англию.
Теперь им предстояло стать соучастниками заговора, который она устраивает ради «спасения» Алебастровой Богини от Вора Лилии, герцога и бог еще знает кого.
Камерон открыл дверь в библиотеку и встретился с серьезным взглядом серых глаз Афины, смотревшей на него со стены. Если не считать того, что у Каллиопы глаза карие, густого цвета тающего шоколада, в которые так и тянет погрузиться, она – точная копия богини. Интересно, состоит ли Афина в Дамском художественном обществе?
Они определенно что-то замышляли – Каллиопа и ее подруги по обществу. Еще во время танца, до того, как они нашли герцога в галерее, она и Эмлин Сондерс переглядывались и перешептывались. Все считают общество безобидным кружком, интересы которого связаны с изучением античности, – культурное занятие для девушек до замужества. Но Камерон всегда подозревал, что все не так просто. Общество, во главе которого стоят сестры Чейз, не может быть «безобидным». И теперь он сам оказывается втянутым в их интриги, помоги ему бог!
Будь он рассудительней и мудрей – держался бы в стороне от Каллиопы и ее планов, упаковал бы вещи и удалился к себе в деревню. Но не в его обычае было спасаться бегством или отказываться от занимательной головоломки. В конце концов, любопытство всегда одерживало над ним верх, особенно с тех пор, как, вернувшись из путешествия, он погрузился в скучную повседневность.
Камерон вспомнил, каким взглядом на него смотрел отец – растерянным, озадаченным, словно сын ставил его в тупик самим своим существованием. Он качал головой и говорил: «Ты же самый настоящий грек». Так оно и было. Эта неутомимая любознательность, вспыльчивость, с которой он с трудом справлялся… и слабость к темно-карим глазам.
Камерон невесело рассмеялся, и Афина наградила его укоризненным взглядом. Теперь он ее служитель, солдат в ее войске. Конечно, это глупо с его стороны. Меньше всего он хотел иметь какие бы то ни было дела с герцогом Авертоном. Вполне возможно, что потом он пожалеет о своей опрометчивости. За Каллиопой с ее сестрами неотступно следовала беда.
И вместе с тем Камерон с радостью предвкушал грядущие приключения. Ему надоело скучать, барахтаясь в трясине новой для него английской жизни. Он не чувствовал себя естественно в своей роли, хотя и был для нее воспитан. И вот теперь его скуку как рукой сняло.
Нет, он ни о чем не пожалеет.
Глава 11
Каллиопа осматривала столы, расставленные в гостиной для карточной игры. Все было подготовлено – чистые белые скатерти, колоды запечатанных карт, чайный столик для желающих подкрепиться. Через приоткрытые двери в столовую она слышала, как слуги накрывают стол для ужина – звякала посуда, тихо звучали голоса.
Она аккуратнее выровняла чашки, разгладила скатерть. Больше здесь нечего делать. Пора идти наверх, переодеваться к приходу гостей. Но ее не отпускало безотчетное волнение, хотелось двигаться, снова и снова поправлять скатерти, перекладывать карты, только бы не сидеть неподвижно перед зеркалом, пока Мэри будет завивать ее волосы.
Каллиопа задержалась у окна, всмотрелась в темневшую улицу. Там все было спокойно, наступил час затишья между дневной суматохой и вечерним оживлением. И ей пора успокоиться. Нет никакой причины нервничать. Она исполняла роль хозяйки дома с тех пор, как умерла мама, отец больше не устраивал пышных приемов с былым размахом, но со скромным карточным вечером для узкого круга друзей она превосходно справится. Однако, как видно, дело не в самом вечере, а в составе гостей. Вернее, в одном из гостей.
Сегодня к ним домой придет Камерон де Вер. А самое главное – он согласился помочь ей спасти Алебастровую Богиню. Каллиопа до сих пор не придумала никакого конкретного плана действий, но, несомненно, с его помощью загадка будет разгадана. Он, как и она, терпеть не может герцога. Он, как и она, хочет видеть Артемиду в безопасности.
По улице с грохотом промчался спешащий куда-то фаэтон – не желтый, но Каллиопа на миг представила, как смотрела с этого самого места на фаэтон Камерона, на его смеющееся, обращенное к солнцу лицо, на взъерошенные ветром волосы. Он всегда такой естественный, такой независимый, равнодушный к чужому мнению. И уверенный в своем праве быть собой.
Как она завидовала этим качествам.
Каллиопа со вздохом задернула шторы. Можно сколько угодно думать о независимости, но ее ждут обязанности, а она теряет попусту время, раздумывая о красивом лице Камерона, о его прекрасных манерах. Но это происходит само собой, помимо ее воли! Мысли о нем приходят ей в голову в самые неподходящие моменты. Может быть, она заразилась от Лотти привычкой воспринимать жизнь как роман?
А вдруг в подобной ситуации – среди краденых сокровищ, порочных герцогов, таинственных похитителей – романы ужасов полезнее, чем Платон и Аристотель? Плохо только, что героини в этих романах – всегда слабонервные глупышки.
– Как, Каллиопа, ты до сих пор не одета? – услышала она папин голос.
Уолтер Чейз стоял в дверях, опираясь на трость, которой последнее время пользовался все чаще. Он несколько озадаченно огляделся, словно ожидал оказаться не в собственной гостиной, а на оживленной рыночной площади в Древней Греции. Каллиопа озабоченно взглянула на него. Как он постарел после смерти матери, каким стал рассеянным, погруженным в себя! Он словно постепенно удалялся из настоящего все дальше и дальше в мир древности. И разве можно его упрекнуть – ведь у него на руках девять дочерей, о которых нужно заботиться. Девять сумасбродных муз! Но его рассеянность давала им возможность распоряжаться своим временем. И даже посвящать его поимке преступников.
– Я только хотела еще раз убедиться, что все в порядке, – оправдалась Каллиопа и, поспешив к отцу, повела его за руку к его любимому креслу. – Хочется, чтобы гостям было уютно.
– Ах, Каллиопа, до чего ты похожа на мать, – вздохнул он и погладил ее по щеке.
– Правда, папочка?
– Очень. Внешне Клио ее напоминает больше, но у тебя в точности ее характер. Ты всегда думаешь о других, всегда хочешь, чтобы им было хорошо. – Он усмехнулся. – По-твоему хорошо. Ты, как и твоя матушка, точно знаешь, что надо делать. Я часто полагался на ее мнение…
Каллиопа нежно прижала к себе его руку. – Тебе так ее не хватает. И мне тоже…
– Да. Она была замечательной спутницей, умная, спокойная. Практичная, как ты. И очень красивая. Без нее я чувствую себя потерянным. – Он накрыл ее руку своей ладонью. – Но она оставила мне тебя и твоих сестер. В вас она всегда будет жива. Каллиопа, мое самое заветное желание – чтобы вы нашли себе достойных спутников жизни.
– Папочка! – взволнованно заговорила Каллиопа, боясь, что сейчас расплачется. – Вам с мамой очень повезло, что вы нашли друг друга. А я еще не встречала человека, который бы мне настолько подходил, которого я могла бы так полюбить.
– Не встречала? А как насчет молодого Уэствуда?
Каллиопа испуганно посмотрела на отца. Неужели уже и до него дошли эти сплетни о ней? Она-то полагала, что он интересуется только тем, что случилось тысячу лет назад.
– Лорд Уэствуд? Только не он, папа! Мы с ним все время пикируемся.
– Как и мы с твоей матерью, когда впервые встретились! Это, знаешь ли, проявление сильного чувства.
– Ну, папа! – воскликнула Каллиопа, краснея от смущения, и, вскочив, принялась выравнивать стулья.
– Разве тебе нужен не имеющий своего мнения рохля, который станет во всем с тобой соглашаться? Это не для моей Каллиопы. Ты через час смертельно заскучаешь. И потом, у тебя с Уэствудом общие интересы. Искусство, история.
– Его отец тоже этим увлекался, а вы с ним постоянно спорили.
– Да, и эти споры доставляли нам огромное удовольствие. Иногда человеку требуется, чтобы ему противоречили. Без этого скучно жить.
– Не думаю, что мне хочется мужа, который будет во всем мне перечить, – засомневалась Каллиопа. – А наши с лордом Уэствудом взгляды очень сильно расходятся.
– Я убежден, что с помощью моей Каллиопы он придет к более правильному образу мыслей. Тебя ведь привлекают трудности, дорогая.
Каллиопа невольно рассмеялась:
– Да. Только он может оказаться непреодолимой трудностью.
– Для Музы Чейзов? Никогда! – Отец хитровато ей подмигнул. – Мне говорила леди Рашворт, что лорд Уэствуд среди дам слывет красавцем. Кто, как не Аполлон, послужит тебе славным дополнением.
– Папа! – Каллиопа со смущенным смехом чмокнула отца в щеку. – Не надо тебе заниматься сватовством, ты в этом не силен. Не бойся, я найду себе подходящего мужчину.
– Я так хочу, чтобы ты была счастлива. – Он погладил ее по руке.
– А я и так счастлива. А еще счастливей буду, если успею одеться к приходу гостей.
– Ну, тогда беги, девочка. А я посижу здесь в предвкушении, как побью сегодня Берримена. В прошлый раз он выиграл у меня десять шиллингов.
– А заодно проследи тогда, чтобы слуги красиво расставили тарелки с пирожными на чайном столике.
– Прослежу, милая. О пирожных я всегда сумею позаботиться.
Каллиопа поспешила наверх, прокручивая в голове разговор с отцом. Он редко проявлял интерес к их видам на замужество. Он жил в своем мире античной древности, где приданое и помолвки не имели места. Неужели он и правда смотрит на лорда Уэствуда как на потенциального жениха для старшей дочери?
Каллиопа вошла в спальню, где Мэри уже приготовила для нее белое вечернее платье. Снова белое! Неужели она так предсказуема? Видимо, да, неизменные белые платья, споры с лордом Уэствудом. Жаль, что жизнь не всегда следует привычному рисунку, а то и дело подбрасывает на пути всяческие препятствия.
Каллиопа сняла шаль и приступила к переодеванию. Карточный вечер еще не повод вдруг стать непредсказуемой. Но если свет решил, что знает всю подноготную про Каллиопу Чейз, его еще ждут сюрпризы.
Гостиная Чейзов ничем не напоминала бальный зал в доме герцога. Никаких фантастических костюмов, богов, нимф и чудовищ, здесь собрались светские люди в современных вечерних нарядах. Не было бурных плясок, толп приглашенных, притиснутых к стенам, и обилия произведений искусства. Но Каллиопа с удовольствием думала, что папины статуи приобретены законно и содержатся должным образом.
Было только одно сходство – здесь тоже присутствовал лорд Уэствуд. Он сидел за карточным столиком напротив Каллиопы, правда, не в облике Гермеса с обнаженными руками и рассыпавшимися кудрями, но все-таки загадочный и привлекательный даже в синем сюртуке и безупречно завязанном галстуке. Каллиопа то и дело поглядывала на него поверх карт. Но он был более ее искушен в ухищрениях слежки. Вел себя абсолютно естественно, шутил, улыбался, спокойно рассматривал карты, тогда как она еле сдерживалась, чтобы не заглядывать пытливо в лица гостей, ища в них скрытые следы злодейства. Пока что ее наблюдения не дали никаких результатов. Никто не смотрел на отцовскую коллекцию с затаенной жадностью. Никто не опускал глаза с виноватым видом, когда заговаривали про герцога.
Каллиопа со вздохом уткнулась в карты. Все-таки никудышный из нее агент. Она представления не имела, как читать чужие мысли. Как разгадать мотивы, движущие Вором Лилии. Камерон был ее союзником, но мог и сам оказаться Вором Лилии! А герцог и его странный список прозвищ? Кто такие Карл Великий и Сизый Голубь? А Лиловый Гиацинт, Цицерон… Случившееся перевернуло ее безупречный мир с ног на голову. Настанет ли в нем снова порядок?
– Ну что же, – сказал мистер Смитсон, который вместе с Эмлин играл против нее и Камерона. – Мы играем или нет?
– Ну, что-нибудь узнала? – спросила Каллиопа у Эмлин, пока они пили чай в перерыве между игрой.
Им удалось улучить минутку, поскольку папа пустился в рассуждения о Пунических войнах, чем вызвал энергичную дискуссию, потому что леди Рашворт решительно не согласилась с его точкой зрения. Определенно эти двое ничто так не любили, как поспорить всласть о Пунических войнах. Кроме, должно быть, обсуждения существующего в их воображении интереса Уэствуда к Каллиопе.
Эмлин покачала головой:
– Я хорошенько прощупала мистера Смитсона. Он довольно милый, и я сомневаюсь, что это он – наш вор.
Каллиопа взглянула на симпатичное веснушчатое лицо мистера Смитсона, жадно внимавшего папе. Он явно интересуется историей. Было бы весьма кстати, окажись именно он вором, потому что знакомство с ним не такое близкое.
– Почему нет?
– Ну, во-первых, он едва ли представляет, как выглядит отмычка. Он явно не силен в механике. Собственным экипажем-то правит с трудом. Во-вторых, он был у себя в имении в Девоне, когда украли диадему леди Тенбрей. Он находится там постоянно – составляет опись своей коллекции эллинистического серебра.
– Эх, – вздохнула Каллиопа. – Жаль, что ты потратила на него столько времени.
– Нисколько. Мне он понравился. – У Эмлин порозовели щеки. – Знаешь ли…
– Эмлин, неужели ты обзавелась настоящим поклонником?
– Может быть. Время покажет.
– Но ведь твои родители хотят видеть тебя женой бедного Фредди Маунтбэнка. Бедняжка безумно в тебя влюблен.
– Родители передумают, когда узнают о мистере Смитсоне. Его доход в два раза больше, чем у Маунтбэнка. Но мистер Смитсон еще ничего определенного мне не сказал, так что ни слова никому из общества!
– На моих устах печать, – поклялась Каллиопа.
Ну– ну, может быть, из этой охоты за химерами выйдет и что-нибудь хорошее. Только бы не подумали, что дамское общество занимается единственно ловлей женихов!
– А у тебя есть какой-нибудь прогресс, Каллиопа?
– Пока нет. Никакие догадки меня не осенили. – Каллиопа подумала о списке, спрятанном в подставке Алебастровой Богини, вспомнила о том, как белая, как бумага, Клио сжигала свой окровавленный костюм. Сейчас Клио сидела рядом с отцом, пила чай, глядя перед собой отрешенным взглядом.
Каллиопа перевела глаза на Камерона, с азартом игравшего с Талией в «Папу Иоанна». Вот он горестно поник в кресле, картинно подавленный проигрышем, а Талия радостно хлопает в ладоши. Интересно, что бы он сказал, увидев тот список?
– Странное это дело, – удивлялась Эмлин. – Все украденные вещи очень известные. Если вор продаст такие знаменитые предметы древности знакомому коллекционеру – а мы знакомы практически со всеми, – он никогда не сможет их показывать. Все сразу же их узнают.
– Правильно. И я никак не могу представить, чтобы коллекционеры, получив уникальную вещь, смогли держать язык за зубами. – Каллиопа кивнула на оживленно беседовавших гостей.
– Тогда куда же деваются все сокровища?
– Понятия не имею.
– И все же может это быть лорд Уэствуд?
– Не знаю. – Каллиопа сухо рассмеялась. – Видишь, пока от меня никакого толка. Правда, лорд Уэствуд для вора кажется слишком открытым…
– Разве вору не положено уметь хорошо притворяться?
– Это да.
– Кто-нибудь еще у тебя вызывает подозрения?
Каллиопа представила беспорядочную смесь артефактов в доме герцога – львицу, Дафну, нагромождение бесценных сокровищ. Там можно спрятать все, что угодно.
