Текст книги "Костёр для истинной (СИ)"
Автор книги: Амалия Лонг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)
Глава 12
– Эйна! – голос Мары раздался из коридора, и я вздрнула. Она вбежала в комнату, запыхавшаяся, взволнованная. – Ты должна выйти на площадь. Король Эван собирает народ. Он что-то скажет.
– Зачем? – спросила я.
– Я не знаю. Но ты должна быть там.
Я смотрела на неё, и внутри меня поднималось что-то горячее, тёмное. Я знала, что он собирается сделать. Я знала, что он собирается сказать.
Я вышла из комнаты и пошла к площади.
* * *
Площадь была заполнена людьми. Солдаты в окровавленных доспехах, слуги в рваных платьях, жители замка – все стояли в тишине и смотрели на него. Он стоял на возвышении, в центре, и я видела, как его лицо бледно, как он держится за край каменного парапета, чтобы не упасть. Его рана ещё не зажила до конца, но он стоял. Он был королём.
Я остановилась в толпе, в тени, и смотрела на него. Он поднял голову, и его взгляд нашёл меня. Он смотрел на меня так, будто я была единственным человеком на этой площади. Будто весь мир перестал существовать.
– Мы проигрываем, – сказал он, и голос его был глухим, но твёрдым, он разносился над площадью, как звон колокола. – Наши силы на исходе. Армия Ледяного короля не отступает. Они будут давить, пока мы не сдадимся. Мы теряем людей. Мы теряем земли. Мы теряем надежду.
Люди зашевелились. Кто-то опустил голову, кто-то сжал кулаки, кто-то заплакал. Я смотрела на них, и внутри меня поднималась волна – тёмная, горячая. Я знала этот страх. Я знала это отчаяние. Я чувствовала его в каждой клетке своего тела.
– Но я не сдамся, – продолжал он, и голос его стал громче, твёрже. – Я не воспрял духом. Я не сломлен. Потому что сегодня ко мне вернулась моя истинная. Потому что она стоит здесь, среди нас. И благодаря ей я чувствую, как моя сила огненного дракона становится сильнее. Она возвращает мне жизнь. Она возвращает мне надежду. Она возвращает мне веру в то, что мы можем победить.
Он замолчал. Его взгляд скользнул по толпе, остановился на мне. Я видела, как он делает шаг вперёд, как его рука поднимается, указывая на меня.
– Вы все знаете её как служанку Эйну, – сказал он. – Но это не её имя. Это не её суть. Она – не служанка. Она – та, кого сожгли на костре триста лет назад. Она – Сафира. Моя истинная пара. Она вернулась ко мне. Она вернулась, чтобы спасти нас.
Толпа ахнула. Я слышала, как люди зашептались, как их голоса сливаются в один сплошной гул, как они смотрят на меня с недоверием и страхом.
– Я знаю, что это трудно принять, – сказал он. – Я знаю, что это звучит как безумие. Но это правда. Я чувствую её. Я чувствую её в своей крови, в своих костях. Она прошла через смерть и вернулась. И она – наш шанс. В ней – кровь огненного дракона. Она сильнее, чем вы можете себе представить.
Я смотрела на него, и внутри меня всё дрожало. Я видела их лица – потомки тех, кто стоял здесь триста лет назад. Тех, кто кричал «шлюха!». Тех, кто бросал в меня камни. Тех, кто смотрел, как я горю, и улыбался. Теперь они стояли передо мной, уничтоженные войной, потерявшие всё. Они смотрели на меня с надеждой, с верой, с любовью. Они не знали меня. Они не знали, кто я. Они знали только, что он сказал им – я та, кого сожгли триста лет назад. Я – его истинная. Я – их шанс.
– Мы не сдадимся! – крикнул он. – Мы будем сражаться! Мы будем защищать свои дома! Мы будем биться до последнего! И пока меня нет, вы будете слушаться её. Она будет говорить вместо меня. Она будет вашим голосом, вашей надеждой, вашей силой!
Он опустился на колено.
Он сделал это перед всеми. Он – король. Он – глава клана Пепла. Он склонился передо мной, и я смотрела на него, и внутри меня что-то ломалось.
Люди зашевелились. Я видела, как их взгляды метались между мной и ним. Кто-то опустился на колени первым. Потом второй. Потом третий. Я видела, как толпа склоняется передо мной, как сотни людей опускаются на колени, как они смотрят на меня с почтением и страхом. Я стояла на возвышении и смотрела на них. Внутри меня всё дрожало. Я не знала, что делать. Я не знала, что чувствовать. Я знала только, что он сделал это. Он признал меня перед всеми. Он сказал, что я сильнее, чем я думаю. Он преклонил передо мной колено.
Забавно. Потомки тех, кто закидывал меня камнями и кричал «сжечь ведьму!», теперь стояли на коленях. Они молили меня о прощении. Они умоляли спасти их земли. Я смотрела на них, и внутри меня поднималось что-то горькое, тёмное. Я не знала, что делать. Я не знала, чем им помочь. Я не знала, как спасти их.
– Я не обещаю, что смогу вас защитить, – сказала я, и голос мой прозвучал глухо. – Я не обещаю, что мы победим. Но я обещаю, что я сделаю всё, что в моих силах. Я буду сражаться рядом с вами. Я не позволю им уничтожить нас.
Я сошла с возвышения и пошла сквозь толпу. Люди расступались передо мной, и я видела их лица – испуганные, уставшие, надеющиеся. Я чувствовала их взгляды на своей спине.
Я остановилась. Я узнала его. Он стоял в очереди – длинной, бесконечной очереди мужчин, которые ждали снаряжения. Кольчуги, мечи, щиты – всё это раздавали в спешке, и я видела, как они надевают доспехи, как их лица становятся серьёзными, как они готовятся к смерти.
Ревен.
Он стоял в очереди, и я видела, как его руки дрожат, как он сжимает в руках старую, потёртую кольчугу. Он не был солдатом. Он был торговцем. Он был пекарем. Он был тем, кто пёк пирожные и угощал прохожих. И он стоял здесь. Он готовился умереть.
Я подошла к нему. Он поднял голову и увидел меня. Его глаза расширились, и я видела, как он замер.
– Сафира, – сказал он. – Я… я не знал. Я не знал, что ты… что ты…
– Я знаю, – сказала я.
Я смотрела на него, и внутри меня поднималось что-то тёплое. Он был тем, кто помог мне. Он был тем, кто отдал свои деньги, чтобы я могла купить припасы. Он был тем, кто спас меня на рынке, когда я потеряла всё. И он стоял здесь. Он готовился умереть.
– Ты не должен быть здесь, – сказала я.
– Я должен, – сказал он, и голос его был тихим. – Я должен защищать свой дом. Я должен защищать свои земли.
– Ты не воин, – сказала я.
– Каждый мужчина – воин, – сказал он.
Я смотрела на него, и внутри меня что-то дрожало. Я не знала, что делать. Я не знала, чем ему помочь.
Я повернулась к Эвану. Он стоял на возвышении и смотрел на меня. Его глаза горели жёлтым огнём, и я видела в них ревность, которую он пытался скрыть. Я подошла к нему.
– Мне нужно золото, – сказала я громко. – Мешок. Я хочу отблагодарить его. Он помог мне.
Он смотрел на меня, и я видела, как его лицо напряглось. Он колебался, но потом кивнул. Он подозвал одного из советников и что-то шепнул ему. Через минуту мне принесли тяжёлый кожаный мешок. Я взяла его, чувствуя, как внутри звенят монеты. Я знала, что он видел всё, что он понимал, что я делаю, и что это причиняет ему боль. Но я не могла остановиться.
Я повернулась к Ревену. Я подошла к нему и протянула мешок.
– Возьми, – сказала я.
– Я не могу… – начал он.
– Возьми, – сказала я. – Ты заслужил это. Ты помог мне. Теперь я помогаю тебе.
– Я не могу принять это.
– Ты должен, – сказала я. – Ты должен выжить. Ты должен жить. Ты должен печь свои пирожные. Ты должен радовать людей.
Я наклонилась и поцеловала его в щеку.
Я видела, как его лицо изменилось, как он смотрит на меня, как он не знает, что сказать.
– Спасибо тебе, – сказала я. – За всё.
Он замер на мгновение, потом выпрямился. Его лицо стало спокойным, и я увидела в нём ту самую твёрдость, которую он прятал под маской доброго пекаря. Он взял мешок, и его пальцы были твёрдыми, без дрожи.
– Спасибо, – сказал он коротко, и голос его был ровным. – Но не за это я помогал тебе.
Я хотела уйти, но он остановил меня, коснувшись моей руки. Твёрдо, решительно, без лишней нежности.
– Сафира, – сказал он, и голос его был тихим, но твёрдым. – Даже с этой силой вам не победить. Ваш отец слишком силён. У него слишком много воинов. Вы не выдержите осаду. Без посторонней помощи вы все погибнете.
– Что ты предлагаешь? – спросила я, хотя внутри уже знала ответ.
Он посмотрел на меня, и я видела, как он колеблется. Потом он сказал:
– У тебя теперь титул королевы. Ты – глава клана Пепла. Я вижу только один выход. Ты должна приклонить голову перед императором Эдрийской империи. Ауреллием Первым. Он единственный, кто может помочь. У него армия, власть, влияние. Если ты придёшь к нему как королева, как глава клана, он не откажет.
Я смотрела на него, и внутри меня поднималось что-то горячее. Он был прав. Я знала, что он был прав. Своими силами мы не справимся. Нас слишком мало. Наш враг слишком силён.
Я повернулась к народу. Они стояли, смотрели на меня. Я видела их страх, их отчаяние, их надежду. Я видела их лица – потомки тех, кто когда-то убил меня. Я поднялась на возвышение и встала рядом с ним.
– Я уезжаю, – сказала я громко, чтобы все слышали. – Я еду к императору Эрдийской империи. Ауреллию Первому. Я буду просить его о помощи. Своими силами мы не справимся. Нас слишком мало. Наш враг слишком силён. Единственный выход – просить помощи у императорской короны.
Толпа зашевелилась. Я слышала, как люди зашептались, как их голоса сливаются в один сплошной гул. Кто-то кивал, кто-то плакал, кто-то опускал голову. Они верили мне. Они надеялись на меня.
– Если я не вернусь, – сказала я, – сражайтесь до последнего. Не сдавайтесь. Боритесь за свои земли. Боритесь за свои дома. Боритесь за свои жизни.
Я повернулась к нему. Эван стоял рядом, и я видела его глаза – жёлтые, горячие, полные боли и надежды.
Я развернулась и пошла к воротам. Толпа расступалась передо мной, и я чувствовала их взгляды на своей спине.
Я не оглядывалась.
Ревен
Я стоял в очереди и смотрел, как она уходит.
Она поцеловала меня. Она поцеловала меня в щеку, и я чувствовал её губы на своей коже. Она отдала мне мешок с золотом. Она сказала, что я должен жить. Она сказала, что я заслужил это.
Она была его истинной. Она была его парой. Она была королевой. А я был никем. Простым торговцем. Никчёмным пекарем.
Я смотрел на мешок в своих руках, и внутри меня что-то дрожало. Я не знал, что чувствовать. Я не знал, что делать.
Я был зол на себя. За то, что я позволил себе надеяться. За то, что я думал, что она может быть моей. За то, что я думал, что я могу быть с ней.
Она была его. Она всегда была его. И я был никем.
Ну да, раскатал губу. Куда тебе, простому торгашу, до него. У него титул, деньги, власть. А ты кто? Никчёмный торговец. Ты даже не можешь защитить свои земли.
Я сжал мешок и посмотрел вперёд. Очередь двигалась медленно. Я стоял и смотрел, как люди получают оружие, как они готовятся к смерти.
Я должен был жить. Она сказала, что я должен жить.
Но я не знал, как жить, когда внутри меня всё рухнуло.
Эван
Я стоял на возвышении и смотрел, как она целует его.
Она поцеловала его в щеку. Она отдала ему мешок с золотом. Она сказала, что он должен жить.
Я смотрел на это, и внутри меня что-то дрожало. Я не знал, что чувствовать. Я не знал, что делать.
Я знал, что она сделала это не из любви. Она сделала это из благодарности. Она сделала это потому, что он помог ей. Но это не имело значения. Всё равно внутри меня закипала ревность.
Я ненавидел его. Я ненавидел его за то, что он видел её. Я ненавидел его за то, что он касался её. Я ненавидел его за то, что он был рядом с ней.
Я сжал кулаки и смотрел, как она уходит. Она шла к воротам, и каждый её шаг отдавался в груди глухой болью. Она уезжала к императору. Она уезжала, чтобы спасти нас.
Но она поцеловала его. И внутри меня оборвалась жизнь.
Сафира
Я шла по дороге, и ветер дул в лицо. Я не знала, что будет дальше. Я не знала, что я чувствую. Я знала только, что я должна уехать. Я должна найти способ остановить их.
Я сжала пальцы в кулак и почувствовала, как пепел пульсирует под кожей. Золотой. Горячий.
Я должна найти императора. Я должна попросить его о помощи. Я должна спасти их.
Я шла по дороге, и внутри меня что-то менялось. Я не знала, что это было. Я не знала, как это назвать.
Но я знала, что я не могу остановиться.
Глава 13
Дорога тянулась бесконечно. Я ехала верхом, и каждый час, каждый поворот, каждый новый холм, открывающийся за горизонтом, отдавался в груди глухим, пульсирующим стуком. Я не знала, сколько прошло времени – день, два, три. Я перестала считать. Я просто ехала, и ветер дул в лицо, и золотой пепел пульсировал под кожей, напоминая мне, что я жива, что я еду, что я должна сделать это.
Город показался на рассвете.
Я увидела его издалека – огромные белые стены, они поднимались к небу, как зубы гигантского зверя, и башни уходили в облака. Я остановилась на холме и смотрела на него, чувствуя, как внутри меня поднимается что-то холодное и липкое. Это была Эрдия – столица империи. Город, в котором жил император. Город, который мог спасти нас. Или уничтожить.
Я въехала в ворота, и город накрыл меня – шумом, запахами, голосами. Люди сновали по улицам, и я смотрела на них, чувствуя, как они смотрят на меня. Я была чужой. Я была никем. Я была служанкой, которая ехала к императору. Я была королевой, которая просила о помощи.
Я остановилась у дворца. Он был огромным – белым, как снег, и я смотрела на него, чувствуя, как внутри меня поднимается страх. Я подошла к воротам, но стража остановила меня.
– Стой! – рявкнул один из них, и я видела, как его рука ложится на меч. – Кто такая? Куда прёшь?
– Я должна увидеть императора, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Я пришла просить о помощи.
– Император не принимает никого без приглашения, – сказал он, и в голосе его слышалась насмешка. – Проваливай, откуда пришла.
Я смотрела на него, и внутри меня поднималось что-то горячее, тёмное. Я не могла уйти. Я не могла вернуться ни с чем. Я не могла позволить им умереть.
– Я – Сафира, – сказала я, и голос мой стал громче, твёрже. – Истинная жена Эвана, главы клана Пепла. Я пришла просить императора о помощи.
Стражник замер. Я видела, как его глаза расширились, как он смотрит на меня, как он не знает, что сказать.
– Клан Пепла? – переспросил он, и в голосе его слышалось сомнение. – Они же в осаде. У них нет королевы.
– Я – их королева, – сказала я. – Я – его истинная. И я пришла просить императора о помощи.
Я подняла руку. Я показала ему свою ладонь. Золотой пепел горел на ней, пульсировал, переливался, и я видела, как он смотрит на него, как его лицо меняется.
– Что это? – спросил он, и голос его дрогнул.
– Это метка истинности, – сказала я. – Я – его истинная. Я пришла просить о помощи. Ты должен впустить меня.
Он смотрел на меня долго, тяжело. Я видела, как он колеблется, как его рука сжимает меч, как он не знает, что делать. Потом он кивнул.
– Жди здесь, – сказал он. – Я доложу.
Он повернулся и ушёл. Я стояла у ворот, и внутри меня всё дрожало. Я не знала, что будет дальше. Я не знала, что скажет император. Я не знала, поможет ли он мне.
Я ждала.
Время тянулось медленно. Я слышала, как город шумит за моей спиной, как люди говорят о чём-то, как они смеются и спорят. Я чувствовала себя чужой в этом городе. Я чувствовала себя никем.
Дверь открылась, и стражник вышел.
– Император примет тебя, – сказал он, и в голосе его слышалось уважение. – Следуй за мной.
Я пошла за ним.
* * *
Я шла по коридорам, и мои шаги гулко разносились под сводами. Я чувствовала себя маленькой и хрупкой, как песчинка в этом огромном дворце. Я видела, как люди смотрят на меня, как они шепчутся, как они указывают на меня пальцами. Я не знала, что они думают. Я не знала, что они чувствуют. Но я знала, что я должна сделать это.
Я остановилась перед дверями. Они были огромными, белыми, и на них был вырезан герб императорской семьи. Стражник открыл дверь, и я вошла.
В зале было светло. Солнечный свет падал из высоких окон, освещая золотые колонны, мраморный пол, трон, на котором сидел он. Император Ауреллий Первый.
Я смотрела на него, и внутри меня всё дрожало. Он был старым, но сильным, и его глаза смотрели на меня с любопытством и настороженностью.
– Ты – Сафира? – спросил он, и голос его был низким, властным.
– Да, – сказала я.
– Ты – истинная жена главы клана Пепла?
– Да.
– Ты пришла просить о помощи?
– Да.
Он смотрел на меня долго, тяжело. Я чувствовала, как его взгляд проникает в меня, как он видит меня насквозь, как он знает, что я не вру.
– Покажи мне метку, – сказал он.
Я подняла руку. Золотой пепел горел на моей ладони, пульсировал, переливался, и я видела, как он смотрит на него, как его лицо меняется.
– Ты – истинная, – сказал он, и в голосе его слышалось уважение. – Но я не могу помочь тебе просто так. Ты должна понять, Сафира. Ваши кланы достали своей враждой. Они воюют столетиями, сжигают земли, убивают людей, а императорская корона сидит в стороне и смотрит. Мне надоело, что никто не хочет приклонить колено перед истинной короной. Никто не признаёт мою власть. Никто не уважает империю.
– Что ты предлагаешь? – спросила я.
– Я помогу тебе, если ты убедишь хотя бы три клана склонить голову перед императорской короной. Клан Ветра, клан Камня, клан Земли – они должны присягнуть империи.
– Но это невозможно, – сказала я, и голос мой дрогнул. – Никто не согласится. Каждый из этих кланов мечтает стереть вас в порошок и занять трон. Они не присягнут вам.
Он посмотрел на меня, и я видела, как его лицо остаётся спокойным. Он отпил из бокала, который держал в руке, и усмехнулся.
– Не спеши с выводами, – сказал он. – Пойдём, я кое-что покажу тебе.
Он встал и пошёл к двери. Я следовала за ним, чувствуя, как внутри меня поднимается любопытство и страх. Он спускался по лестнице, и я шла за ним, чувствуя, как воздух становится холоднее, как стены становятся сырыми.
Мы спустились в подземелье.
Я остановилась. Внутри меня всё дрожало. Я смотрела на то, что было передо мной, и не могла поверить своим глазам. Ряды пушек, огромные металлические орудия, которые я никогда не видела. Они были огромными, чёрными, и я чувствовала, как от них исходит холод и сила.
– Что это? – спросила я, и голос мой дрогнул.
Он засмеялся и отпил вино из своего бокала.
– Ты слышала, у меня недавно был отбор невест на должность императрицы, – сказал он. – Я женился. И должен заметить, не просто женился, а по большой любви.
– Я не знала, – сказала я. – Примите мои поздравления.
– Моя жена, – продолжал он, – она попаданка. Она из другого мира. Она изобрела всё это орудие. То есть принесла всё это из своего мира. Говорит, что была инженером по образованию и что в их мире очень много технологий, которых мы ещё не видели.
Я смотрела на орудия, и внутри меня поднимался холод. Я не знала, что это значит. Я не знала, как это работает. Но я знала, что это изменит всё.
– Если они будут не согласны, я сотру их с лица земли, – сказал он, и голос его был спокойным, но твёрдым. – Можешь так им и передать.
Я смотрела на него, и внутри меня поднималось что-то горячее, тёмное. Я знала, что он не шутит. Я знала, что он сделает это.
– Я сделаю это, – сказала я. – Я уговорю их.
– Я знал, что ты так скажешь, – сказал он, и в голосе его слышалось одобрение. – Ты сильная, Сафира. Я вижу это.
– Как мне найти их? – спросила я.
– Я дам тебе карту, – сказал он. – И письма. Они должны узнать, что ты – истинная. Они должны увидеть метку. Только так они поверят тебе.
– Я сделаю это, – сказала я.
– Я знаю, – сказал он. – Ты справишься.
Я стояла перед ним, и внутри меня поднималась надежда. Я не знала, что будет дальше. Я не знала, вернусь ли я. Но я знала, что я сделаю это. Я уговорю их. Я спасу свой клан. Я вернусь к нему.
Я сжала пальцы в кулак, и золотой пепел пульсировал под кожей.
– Спасибо, – сказала я.
– Иди, – сказал он. – И не возвращайся без хороших новостей.
Я повернулась и пошла к выходу. Я шла по коридорам, и мои шаги гулко разносились под сводами. Я не знала, что будет дальше. Я не знала, что скажут кланы. Но я знала, что я сделаю это.
Я должна была сделать это.
Я не могла подвести их.
Глава 14
За несколько дней я объехала три клана.
Клан Ветра согласился первым. Его вождь, старый седой воин с глазами цвета неба, встретил меня у ворот. Он сказал, что устал от войны. Что потерял слишком много людей. Что Ледяной король убил его брата. Он сказал, что и сам собирался присягнуть императору. Я просто ускорила этот процесс. Мы не тратили время на долгие переговоры. Он подписал документы, отправил гонца в столицу, и его армия выдвинулась к землям клана Пепла.
Клан Камня согласился не сразу. Их вождь был огромным, с руками, похожими на валуны. Он не хотел присягать никому. Он говорил о горах, о защите, о том, что его не тронут. Я сидела перед ним и говорила о войне, о мире, о том, что император готов помочь. Он не верил мне. Тогда я сказала ему о пушках. О металлических орудиях, которые я видела в подземелье императора. О его жене-попаданке, которая принесла технологии из другого мира. Я сказала, что император уничтожит его, если он не присягнёт. Я не угрожала – я предупреждала. Он смотрел на меня долго, тяжело. Потом он кивнул. Его армия выдвинулась следом.
Клан Земли согласился последним. Их вождь была женщиной, старой и мудрой, с глазами, которые видели слишком много. Она не хотела верить мне. Она смеялась, когда я говорила об императоре. Она сказала, что кланы всегда полагались только на себя. Тогда я рассказала ей о пушках, о металлических орудиях, о силе императора. Я сказала ей, что император уже отправил своих послов к другим кланам. Я сказала ей, что если она не согласится, её клан будет уничтожен. Она смотрела на меня долго, а потом сказала, что согласна. Её армия выдвинулась последней.
Через три дня в столицу отправились послы. Клан Ветра, клан Камня, клан Земли – они присягнули императору. Их армии шли на помощь.
Я стояла на холме и смотрела, как они уходят. Я сделала это. Я уговорила их. Я спасла свой клан.
Я села на коня и поехала к замку. Войско двигалось за мной.
* * *
Я въехала в земли клана Пепла, и меня встретил запах гари и крови. Битва уже началась. Войска союзников рубили врагов на подступах к замку, и я видела, как они сражаются, как они падают, как они умирают. Я ехала сквозь этот хаос, и ветер дул в лицо, и золотой пепел пульсировал под кожей.
Город был разрушен. Дома сгорели, стены обрушились, и только чёрные, обугленные остовы напоминали о том, что здесь когда-то кипела жизнь. Я ехала по улицам, и ветер доносил запах гари и пепла. Он смешивался с запахом слёз и горя.
Дети сидели у обгоревших домов и плакали. Я видела их лица – испуганные, грязные, они смотрели на меня пустыми глазами, и я чувствовала, как внутри меня поднимается что-то горячее, тёмное. Я слышала, как воют матери, потерявшие своих детей. Я видела, как старики сидят на пепелище и смотрят в одну точку. Война забрала у них всё. Дома. Еду. Надежду.
Я ехала дальше, и внутри меня всё дрожало. Я не знала, жив ли он. Я не знала, жив ли Эван. Я не знала, что я найду, когда доберусь до замка. Я боялась узнать правду. Я боялась, что они мертвы. Я боялась, что я опоздала.
Я проезжала мимо рынка, и там, где раньше стояла палатка Ревена, я увидела обгоревшие доски и тлеющие угли. Всё было разрушено. Всё было уничтожено. Я остановилась и смотрела на это, чувствуя, как внутри меня поднимается холод.
Рядом с обгоревшей палаткой сидела женщина. Она была старой, и её лицо было в морщинах, а руки дрожали. Она сидела на пепле и смотрела на руины пустым взглядом. Я подошла к ней.
– Вы в порядке? – спросила я, хотя знала, что она не в порядке.
Она подняла голову и посмотрела на меня. Её глаза были красными от слёз, и я видела, как она пытается сдержать их.
– Эта палатка была всем, что у нас было, – сказала она, и голос её дрожал. – Мы потеряли всё. Моя семья лишилась пропитания. Денег у нас нет. А мой сын... – она замолчала, и слёзы потекли по её лицу, – мой сын ушёл на войну. Он должен был защищать замок. Я боюсь, что его убьют. Я потеряю сына. Я потеряю всё.
Я смотрела на неё, и внутри меня поднималось что-то тёплое. Я знала, о ком она говорит.
– Вы мать Ревена? – спросила я.
Она посмотрела на меня с удивлением.
– Откуда вы знаете моего сына?
– Я та девушка, которой он помог, – сказала я. – Он отдал мне свои деньги, чтобы я могла купить припасы. Он спас меня. Он помог мне, когда никто другой не помог.
Она смотрела на меня, и я видела, как её лицо меняется.
– Это вы? – спросила она. – Это из-за вас он отдал всё, что у нас было? Он отдал последнее. Все наши сбережения. Всё, что мы копили годами. Он сказал, что должен помочь. Что ты нуждаешься. Что он не может пройти мимо.
Я смотрела на неё, и внутри меня что-то дрожало. Я не знала. Я не знала, что он отдал последнее. Я думала, у него были деньги. Я думала, он просто помог мне. Я не знала, что он лишил себя и свою мать всего, что у них было.
– Я не знала, – сказала я, и голос мой дрогнул. – Я не знала, что он отдал всё.
– Он слишком добрый, – сказала она, и голос её дрогнул. – Я воспитала его слишком добрым. На свою голову. Я всегда говорила ему, что доброта – это слабость. Что она погубит его. Но он не слушал меня. Он был слишком добрым.
Я смотрела на неё, и внутри меня поднималось что-то горячее, тёплое. Я знала, что она не виновата. Я знала, что она просто боится за сына.
– Вы замечательно воспитали своего сына, – сказала я. – Он помог мне. Он спас меня. Я никогда не забуду этого. И я отблагодарю вас за это. Если ваш сын ещё жив, я помогу вам увидеть его. Я обещаю вам это.
Я протянула ей руку.
– Пойдёмте со мной, – сказала я. – Я отведу вас в замок. Там вам будет безопаснее. Я позабочусь о вас.
Она смотрела на меня, и я видела, как она колеблется. Потом она взяла мою руку и поднялась.
Я повела её к замку. Мы шли по разрушенным улицам, и я чувствовала, как она дрожит, как она боится. Я сжимала её руку и вела её вперёд.
Я думала о Ревене. О том, как он помог мне. О том, как он был добр ко мне. О том, как он отдал всё, что у него было, чтобы спасти меня. Я не знала, жив ли он. Я не знала, увижу ли я его когда-нибудь. Но я знала, что должна сделать всё, чтобы его мать выжила. Я должна была защитить её.
Мы вошли в замок, и я отвела её в людскую.
– Отдыхайте здесь, – сказала я. – Я позабочусь о вас.
Она смотрела на меня, и я видела, как слёзы текут по её лицу.
– Спасибо, – сказала она. – Спасибо вам.
– Не благодарите, – сказала я. – Ваш сын спас меня. Теперь я спасаю вас.
Я вышла из людской и пошла к нему.
* * *
Я шла по коридорам замка, и каждый шаг давался мне с трудом. Я думала о Ревене. О его матери. О том, как они потеряли всё. О том, как он отдал всё, чтобы спасти меня. Я думала о том, что я должна была сделать это. Я должна была спасти его мать. Я должна была защитить её.
Я думала о нём. Об Эване. Я не знала, жив ли он. Я не знала, увижу ли я его когда-нибудь. Я боялась узнать правду. Я боялась, что он мёртв. Я боялась, что я опоздала.
Я остановилась у окна и посмотрела на свои руки. Золотой пепел пульсировал под кожей. Я сжала пальцы в кулак и почувствовала, как он горит.
Я сделала это. Я вернулась. Я привела армии. Но я не знала, живы ли они.
Я пошла к нему. Я должна была узнать правду. Я должна была увидеть его. Я должна была знать, что он жив.
Я шла по коридорам, и сердце колотилось в груди. Я боялась того, что увижу. Я боялась того, что узнаю.
Но я должна была идти. Я должна была увидеть его.
Я должна была знать.
