Текст книги "Золушка под ёлку (СИ)"

Автор книги: Аля Миронова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)

Глава 17

Максим

Я был не просто раздражен, а необычайно зол! И не потому, что адски болел член от неукротимого желания сделать своей одну блондинистую девочку.

И даже не из–за того, что нас дважды, как бы, прервали. Минимум два человека лицезрели нас с Кошкой голыми. Ну, ладно, Ее я прикрыл, как мог.

Нет. Все не то. Я облажался. Снова. Едва начавшая разгораться в бездонных светлых глазах, которые меняли свой цвет в зависимости от настроения их обладательницы, искра потухла.

Не сразу сообразил, что сделал не так. Следовало объяснить, что даже в условиях пустого (практически) отделения, и моих широченных полномочий внутри клиники, мне не следовало надолго покидать свой кабинет.

Старый дурак. И стоило только открыть свой рот, чтобы нормально поговорить к поникшей Кошкой, как истошно заматерился мой мобильник.

– Заказ приехал, – оповестил меня абонент.

– А вот это весьма кстати, – бодренько отозвался. – Две минуты.

И все же решил не откладывать разговор со Златой на потом.

– Посмотри на меня, – присел перед все еще облаченной в одно лишь мое полотенце блондинкой на корточки. – Я хочу остаться с тобой. Но мое место в рабочем кабинете. Понимаешь? Я на работе.

– Да пожалуйста, – фыркнула Кошка, изображая безразличие. – Идите, лечите еще кого–нибудь. Лечилка у вас что надо.

Ну нарывается же, зараза! Ладно, Алекс подождет несколько минут. Дернул обеими руками стройные ножки, вынуждая блондинку буквально рухнуть на меня в весьма открытой позе.

– Что ты… – попыталась возмутиться моя красавица, однако пальцы быстро нашли нужную точку, чтобы усмирить дикий норов Кошки. – Ах. Делаешь?

Заткнуть рот поцелуем – наилучшая идея, когда податливая девочка истекает соками на твою руку. Но, заметив, что полотенце размоталось, мои губы накрыли розовый сосочек.

– Боже! – прохрипела Злата, сама насаживаясь на мои пальцы. Мое и без того никуда не исчезнувшее возбуждение, нарастало с новой силой. Нихрена. Сегодня же сделаю Кошку своей. И хер мне кто помешает.

Оргазм красавицы совпал с новым настойчивым звонком моего телефона. Да я и не винил Алекса. Мало того, что канун Нового года, время уже хорошо вечернее, так у него еще скоропорт в машине, а за окном дал морозец будь здоров.

Вновь укутал блондинку в полотенце и с сожалением снял с себя, пересаживая на кровать.

– Я побежал воплощать твое желание с елкой и платьем, а ты подумай, где накроем стол: здесь или у меня в кабинете, – бросил на ходу, запахивая свой халат, дабы прикрыть стояк в брюках.

Хотя, я был уверен, что Нина Павловна уже во всех красках поделилась с отделением своими впечатлениями, касаемо моих достоинств. Только сегодня мне было наплевать. Я хотел стать Дедом Морозом для одной плохой девочки, которую еще следовало наказать.

Алекс меня обматерил с ног до головы, но, видя морду кота, которого кинули на рыбку, позволил себе несколько подколок в мой адрес. Зато с заказом не подвел.

Нагруженный по самое не балуй, угнав каталку из приемного отделения, я гнал добычу, чтобы показать Злате.

Маленькую коробочку предусмотрительно припрятал в кармане брюк, чтобы положить под елку, как положено.

Однако, подъезжая к нужной палате, заметил две странности: во–первых, все мои сотрудники попрятались; а во–вторых, дверь была приоткрыта.

– Милая барышня, – донесся до меня голос Степана Анатольевича. – Я бы хотел лично принести вам свои извинения. И за ситуацию с… пардон, туалетом, и за совсем недавнюю…

– Выйдите, пожалуйста, – тихо, но твердо попросила Злата. Присутствие постороннего мужчины явно ей не нравилось. – Все вопросы к Максиму Александровичу.

– Да–да, конечно! – лебезил мой “пациент”. – Надеждин – человек с большой буквы, и мы с ним все–все решим. Но я хотел бы сделать что–то лично для вас!

Ну надо же! У кое–кого очко сделало жим–жим.

– Вот, если позволите, моя визитка, – я заглянул в проем, наблюдая, как этот тип неловко протянул кусочек ламинированного картона моей Кошке. С минуту сомневаясь, блондинка все же приняла карточку. – В любое время дня и ночи, и…

– Ах ты, скотина! – вдруг вскочила на ноги Злата, и я с облегчением отметил, что она успела одеться. – Урод! Помощь ты мне предлагаешь?!

И, пока моя красавица не впилась своими коготками в морду моего пациента, решил вмешаться, перехватив буквально в прыжке, одну дикую фурию.

– Да он! Да ты! Это же офигеть просто! – барахтаясь в воздухе, возмущалась блондинка.

– Вон, – шикнул на Степана. – И дверь закрой.

От греха подальше.

Перехватил Кошку поудобнее, прижимая к себе, чтобы успокоить. Нечего из–за всяких мудадеев девушке себе нервы делать.

– Ну все–все. Расскажи, в чем дело? – чмокнул в макушку, а внутри все сжалось в тугую пружину. Потому что я лично был готов пойти разбираться с Артуровичем. А морду бить или компромат про него в сеть слить – это уже дело десятое. И никакая врачебная этика престарелого ходока налево не спасет.

– Да я из–за этого урода… – тяжело вздыхая, пробормотала Злата и осеклась. – Здесь.

Вот щас не понял.

Глава 18

Злата

Саморуков! Урод! Козлина! Скотина! Да я из–за этого гада все потеряла! Меня прям начало колотить от возмущения. И он еще в наглую помощь предложил, визиточку свою принес. Тьфу!

Мой рот от возмущения несколько раз открылся и закрылся, а я так и не могла выразить все свои эмоции.

– Понял, шок, – хмыкнул Надеждин и… нахально атаковал мой рот, напрочь лишая меня каких–либо мыслей.

Весь мой мозг быстренько, уже хорошо протоптанной дорожкой, тут же перетек в штаны. Я то уже знала, какие штуки умеет вытворять наглый язык и… хотела еще!

Больше не было страшно отдаваться в эти сильные и опытные руки. Наоборот, внутри все трепетало от желания познать все стороны секса с Максимом. И начать я была готова хоть сейчас.

Мои руки поползли вдоль халата, неловко расстегивая пуговицы непослушными пальцами.

– Ну что, – поцелуй внезапно прервался, а моих губ коснулся хриплый низкий голос. – Готова?

– Мгм, – кивнула, затуманенным взглядом глядя на блондина.

– Рассказывай! – внезапно стал гораздо бодрее Надеждин. – А то у нас еда стынет.

Что? Вялый, желеподобный мозг фурычил плохо. Поэтому фраза дошла не сразу. Рассказывать? Еда?

– Сволочь! – обиженно взвизгнула, когда переварила услышанное и, оттолкнувшись от идеального тела, спикировала на пол.

Точнее, я планировала приземлиться на ноги. Красивенько, чтобы показать, какая я гордая и независимая от этой скупой ласки. А потом уже и поговорить можно. Ну и пожрать, чего уж там. Раз стынет.

Но в моем плане произошла осечка: мужские кроксы добротного сорок пятого размера покинули мои маломеркие стопы аккурат в момент приземления, поэтому, отсалютовав заведующему его же тапками, рухнула, больно ушибив задницу.

– А я думал, что кошки приземляются всегда на четыре лапы, – не сдержал смешок белобрысый юморист, но на ручки меня взял, чтобы пожалеть. Даже жопку погладил.

– А мы еще не настолько близки, чтобы я перед вами, Максим Саныч, на четвереньки вставала, – язвительно фыркнула в ответ, четко осознавая, что вся вот эта моя игривость – исключительно Его заслуга и в Его честь.

– Исправим, – глухо рыкнул Надеждин и… укусил меня за шею.

Я снова была готова растечься тестом на сковороде, но… меня взяли и опустили на кровать. Не положили, а посадили. Гад.

– Я сейчас принесу добычу, а ты сформулируй правильные мысли про Саморукова, и мы со всем разберемся, Кошка, – чмокнув меня в нос, поспешил убраться из палаты блондин.

Ну что за человек? Все дразнит и дразнит. Интересно, людей лечит он так же?!

Однако, все мое внутреннее возмущение сошло практически на нет, стоило только увидеть, что принес Максим.

Небольшая елка, гирлянды, украшения, много, очень много вкусной еды, чтобы оформить красивый праздничный стол и… одежда для меня!

– Упырь, просил же, платье! – бубнил себе под нос Надеждин, пока я, довольная жизнью, уже прикидывала к себе шикарный наряд из красного кроп–топа с рукавами–фонариками и белой короткой юбки “солнце”. В комплект еще входили красные туфли на шпильке и… красивое белье без поролона и косточек. Очень умно, ведь такое подойдёт на несколько размеров. И хотя я не знала, заказывал ли красное кружево Надеждин или это была чистая импровизация “упыря”, я решила не светить находкой. До поры.

– Два желания исполнены, – подошла и обняла слегка растерянного мужчину. – Спасибо! А мы можем накрыть стол у тебя в кабинете?

– Я думал…

– А сюда мы будем приходить отдохнуть, – перебила мужчину. – Вместе.

– Ох, Златка, – низко произнес Макс. Всего два слова, такая простейшая фраза, но прозвучало настолько многообещающе, что предательские мурашки вновь пробежались по моей коже. – Я рад, если хоть чуточку угодил тебе.

– Ощущаю себя не Златушкой, а прям Золушкой, – глупо улыбнувшись, провела носом по мужской груди. Даже выстиранный и выглаженный больничный халат не мог скрыть запах мужчины, который сводил с ума.

– Ага, под ёлкой, – усмехнулся Надеждин. – Мне в подарок.

– Скорее в наказание, – фыркнула, не удержавшись.

– Ну что ты, я был хорошим мальчиком весь год.

Наглые лапищи нырнули под штаны и накрыли мои ягодицы.

– И поверь мне, я наслажусь своим подарком по полной, – низко, сексуально, возбуждающе прошептал мне в губы мужчина. Но вдруг его руки исчезли, а меня снова усадили на кровать.

– А теперь – Саморуков, – показательно бодро произнёс блондин.

– Из–за него меня отчислили, выгнали из общаги, и я оказалась на вокзале, где меня обокрали, – спешно тараторила, пытаясь собрать мысли в кучку. Но это было нелегко, учитывая, что близость Надеждина сводила меня с ума.

Максим не торопил меня, терпеливо слушал и… хмурился.

– Тварь, – глухо рыкнул мужчина, направляясь на выход. – Напомни свою фамилию, Киса.

Переход от Кошки к Кисе, ещё и елейным голосом, мне не понравился, это было показателем того, что Максим – в ярости. Я даже не подозревала, что у нашей Надежды существовала подобная функция…

Вот только спасать Саморукова я не спешила. Да и хотелось посмотреть, на что способен Надеждин.

Всё же, последнее слово о чувствах говорят поступки.

– Шишова, дорогой, – бросила в спину блондина и, стоило двери за заведующим захлопнуться, я спешно подошла к ней, чтобы подслушать. Ну или подсмотреть.

Глава 19

Максим

Я был в ярости. Кутить с несколькими женщинами – это одно, откупать сыночка от очередных неприятностей – другое. Но тягаться с маленькой девочкой из–за ее блога – неприемлемо!

В палату подлеца я влетел без стука. Саморуков тут же отскочил куда подальше, только его бы это все равно не спасло.

– В общем так, Степан Анатольевич, я даю тебе полторы минуты на два звонка, чтобы вернуть жизнь Златы Шишовой в первоначальное русло, это раз, и убрать свои вонючие яйца из моей клиники, два. В противном случае, кто–нибудь из моих бывших сотрудников случайненько так сольет нужным людям, сколько раз и от чего ты лечился, где и как скрывался и в какие заграничные командировки ездил на самом деле.

Мой голос звучал холодно и твердо, а внешний вид, судя по всему, был весьма устрашающим, потому что Саморуков жался к стене.

Врачу тягаться с депутатами не пристало. Вот только годы борьбы за жизнь сына, да и за самого себя в целом, вырастили из простого докторишки настоящего кита, не только на медицинском поприще.

Зарабатывая деньги, я лечил “бизнесменов” из девяностых. Те, кто не сдох и не чалился, сейчас поднялись прилично. И каждый помнил о том, что мне должен. Почему?

Да потому что дури во мне в то время было полно! Подпольные бои без правил позволили получить некий иммунитет в теневом мире, хотя и лишили меня возможности работать нейрохирургом, когда произошел разрыв кистевых сухожилий.

– Максим Александрович, Христом Богом молю, сжальтесь! – рухнул на колени Саморуков. Страшно стало, крысенышу. И правильно. Вот он сейчас за порог клиники выйдет, его сразу и бабы, и журналисты порвут. А если отлежится еще пару–тройку деньков, его люди все замнут.

– Шишова! – рявкнул, напоминая о цели нашего разговора.

Жалкий мужичонка, каким выглядел один из уполномоченных госслужащих, дрожащими ручонками спешно достал телефон. Его толстые пальцы не сразу смогли разблокировать дорогой модный гаджет.

Блин, а Кошка моя без мобилки же! От старый дурак! Может она кому позвонить хотела?

Бросил взгляд на наручные часы – время не радовало. Почти девять. Шансов заказать на сейчас телефон – ноль целых фиг десятых, учитывая то, что когда я выходил к Алексу, уже начался обещанный снегопад.

– Марат! – завыл в трубку Саморуков, прерывая мои размышления. – Срочно звони по всем инстанциям на счет Шишовой. Да той самой! Блог восстановить, в институт вернуть, вместе с повышенной стипендией и что там еще было. Общежитие…

– Вещи верните! – перебил депутата.

– И вещи ее найди. Да откуда я знаю?! Гвоздеву позвони, что ли. Ты же у нас глаза и уши. Работай!

Степа сбросил вызов и поднял на меня свои перепуганные щенячьи глазки.

– Живи и помни, что за каждой маленькой девочкой может стоять свой Надеждин, – рыкнул на жалкое подобие человека и вылетел из его палаты.

Хотел вернуться к Злате, но прекрасно осознавал, что находился на взводе. Нечего девочку пугать.

Только Кошка опять решила за меня, прыгнув мне на спину, когда я прошел мимо ее двери.

– Ты куда? – жалобно пробормотала блондинка. – У нас же елка, стол и Новый год.

Глубоко вдохнул, выдохнул. Обещал же. Накрыл своей рукой маленькие ручонки, что обвили мою шею и… сразу легче стало.

Вон оно как. Оказывается, надо было просто кошку завести. Двух, если точнее. Потому что ни с одной я прощаться не хотел.

– Все хорошо? – пролепетала девица, касаясь моей кожи своими волосами. Непроизвольно втянул носом воздух. Злата, несмотря на мой гель для душа, пахла словно конфетка с ликером: не приторно, но сладко, возбуждающе, с легкой горчинкой.

– Порядок, – отозвался внезапно севшим голосом. Меня снова повело от Кошки.

И независимо от нашего Нового года, от обещаний Саморукова, да и от планов самой блондинки, я знал одно: не отпущу.

Глава 20

Злата

Мне до легкого возбуждения лестно, что Максим был готов поставить на кон свою репутацию, защищая меня от проказ поганого депутата. Только я не хотела так подставлять мужчину. Он и без того слишком многое успел сделать для меня.

Надеждин оказался одним из немногих представителей сильного пола, к кому я испытывала невероятную симпатию, как к человеку. И это не говоря о том, что каждая частичка моего тела, да и чего уж там, души тоже, тянулась к заведующему.

Между нами определенно что–то завертелось. Что–то большее, чем просто похоть и вожделение. Что видел во мне блондин – загадка, но для меня Он казался целым миром, который хотелось познавать, медленно, неторопливо, день за днем.

Тем не менее, я прекрасно понимала, что не позднее второго января мне придется уйти. И хорошо, если к этому моменту Саморуков исполнит–таки свое обещание. Тогда я хотя бы не окажусь под заснеженным мостом.

Однако, этот же фактор еще сильнее толкал меня в объятия Максима. Если впереди пропасть, то почему бы не прыгнуть самой, а не ждать, пока подтолкнут?

Мы с блондином перенесли почти все, что заказал мужчина, в его кабинет. Елку наряжали вместе. И это были самые лучшие полчаса в моей жизни, без преувеличения.

Я ощущала себя частью маленькой такой семьи, пусть из двух человек, но все же. Небольшая елочка засияла, а я едва сдержалась, чтобы не расплакаться.

– Ты чего нос повесила, Золушка? – привлек меня в свои теплые объятия Надеждин. А я даже и не знала, что он заметил перемену в моем настроении.

– Я будто оказалась… дома, – невнятно пробормотала, полагая, что мужчина не поймет, но успокоится, получив ответ.

– По родным соскучилась? – по–своему интерпретировал полученную информацию блондин.

– Там я в гостях, – тихо всхлипнула. Объятия стали теснее, но врач промолчал.

Я же прикрыла глаза, в очередной раз зарываясь носом в мужскую одежду, и медленно так, про себя, считала. Один. Два. Три…

Уже дойдя до ста тридцати, встрепенулась. Во–первых, я никогда не думала, что можно вот так, просто, обнимать друг друга и не издавать ни звука. Во–вторых, моя душа, такая оголенная и обнаженная, не была больше уязвима. Меня поняли. Мне не надо было это слышать, – я это почувствовала.

Щемящее чувство больно резануло где–то под ребрами слева, и я четко осознала: я не хочу терять Максима. Не имела никакого права на такое желание, но оно разрывало изнутри.

Кто, ну кто я такая? Тупая малолетка в глазах опытного, взрослого мужчины. Он явно не нуждался в деньгах, а я – бомжонок. Дома не нужна, с учебы отчислили, из общаги вышвырнули. И все, хорошее, что я успела в жизни сделать – это дала две сардельки черному пушистому комочку.

А Надеждин… Этот мужчина не просто с гордостью носил свою фамилию, но и полностью соответствовал ей, судя по всему. Наша Надежда… Их. Не моя. Не мой.

Теплая большая ладонь осторожно легла мне на лицо, вынуждая поднять взгляд на своего хозяина.

Внимательные светло–голубые, словно ясное небо в очень морозный день, глаза были полны непонятной мне решимости. Наши немые гляделки не походили на молчаливую перепалку или какое–то противостояние. Нет.

Каждый из нас уже все для себя решил. И внутри себя прекрасно ощущала тяжесть от принятого варианта развития событий. Возможно, я бы подумала над этим еще, если бы моих губ не коснулись Максимовы.

Я не могла не ответить взаимностью. Хотя этот поцелуй не нес в себе похоть, скорее – обещание. Обещание того, что пусть хоть земля разверзнется, этот мужчина сделает меня наконец своей. Пусть и не прямо сейчас.

Глава 21

Казалось, я тонула в бескрайних голубых омутах. И мне чертовски нравилось это. Особенно, одновременно интимная и такая нежная близость между нами. Теплая ладонь, которая грела щеку, дарила не только легкое возбуждение, но и полнейшее спокойствие, обещая защиту от всего мира.

Глупо. Я в принципе перестала считать себя умной, оказавшись рядом с блондином…

– Максим Александрович! – раздался робкий голос за дверью. – Там это, человеку плохо. А трезвые руки, в смысле мозги только в нашем отделении остались, – виновато тарахтела Нина Павловна.

Я прекрасно понимала, что кто бы сейчас не оказался перед лицом блондина, он бы все равно выбрал пациента. В этом весь Надя, до мозга костей в работе.

Тем не менее, мои зацелованные этим невозможным мужчиной губы сами собой растянулись в улыбку, добрую, чистую, искреннюю.

Потому что я вдруг поймала себя на мысли, что не видела, пожалуй, ни одного человека, который бы так же любил свою работу. И мне вдруг захотелось найти свое место в жизни, как это сделал Макс.

– Сейчас подойду, – чуть помедлив, как–то устало отозвался Надеждин, продолжая смотреть в мои глаза. – А потом мы напьемся, – вдруг лукаво улыбнулся и подмигнул мне так задорно и по–мальчишески, что наша разница в возрасте стерлась напрочь. – Чтобы и нас никто не тревожил. А пока я могу тебя попросить кое о чем?

Я хотела ответить, что готова сделать все что угодно, и не только из благодарности за мое спасение. Почему–то на подсознательном уровне, во мне крепла уверенность в том, что Максим никогда не причинит мне вреда. Не зря же мое тело выбрало его… Да вот только язык, как назло, который хранил на себе вкус недавнего поцелуя, никак не хотел шевелиться.

– Совсем скоро Новый год, а меня после недавних событий, как видишь, боятся, – тихо, но как–то заговорщически произнес блондин, я же, осознав, на что намекал мужчина, буквально вспыхнула, от смущения. Потому что мозг в красках нарисовал картинку, как заведующий, держа в руках, прости Господи, свой, гхм, елдак, носится за подчиненными с басовитыми выкриками “Сюда–на!”. – Пожалуйста, раздай всем сотрудникам подарки. Сделаешь, Кошка?

Большой палец мужской ладони мазнул меня по губам, прежде, чем мужчина убрал свою руку, о которую я–таки успела слегка потереться. И правда, словно кошка. Ручная, можно сказать домашняя, ведь работа для Надежды – второй дом, и только для одного хозяина…

И пока внутри ничего болезненно не кольнуло, я все так же молчаливо кивнула, не до конца осознавая, на что только что подписалась.

– Постараюсь побыстрее, – едва ощутимо чмокнул меня в макушку Надеждин и оперативно скрылся за дверью, где по–прежнему продолжала скрестись аки мышка Нина Павловна.

– Вы же понимаете, – донеслось до моего слуха, – мы бы вас не потревожили. Но тут такое дело…

А какое – я уже, казалось, не узнаю никогда. Что там от меня хотел Надюха? Подарки раздать? Пффф. Подумаешь, подарки раздать. Людей с Новым Годом поздравить. Тоже мне, проблема. Тем более, что и костюм снегурочки было из чего изобразить…

Стоп. Что?! Раздать подарки?! То есть я, должна была сейчас пойти и показаться на глаза людям, которые успели подумать про меня Бог знает чего?!