Текст книги "Золушка под ёлку (СИ)"

Автор книги: Аля Миронова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)

Глава 7

Предварительно усадив меня на уже хорошо знакомую кушетку, Максим Александрович снова что–то влил мне в рот, и меня повело так, что на сей раз я легла без посторонней помощи. Точнее – рухнула. И все, картинка погасла.

Когда вновь “включили свет”, мой мозг тарахтел прям очень туго. Не с первой попытки я не только смогла идентифицировать себя, как человека, ну или пьяное подобие на оное, но и вспомнить, как и куда я попала.

Судя по всему, великий и ужасный доктор ускорил, а тем самым, и усилил, мое похмелье.

Тело с трудом поддавалось управлению. Меня порядком мутило и пошатывало, а голова была тяжелой. Мужчина, именуемый в народе “Наша Надежда”, судя по всему, ушел–таки по зову Нины Павловны экстренно кого–то проведать. Ну да, чего там, не пьянь же ему сторожить.

Однако, моя идея отблагодарить благодетеля никуда не исчезла. Поэтому, несмотря на все тяготы последствий приема “живой воды”, решила не терять времени даром.

На чем я остановилась в прошлый раз, память не сохранила. А посему, дав себе мысленную оплеуху, пробубнила вслух считалочку из детства.

– Дуб, орех или мочало, начинаем все сначала, – и, хотя я была уверена в том, что вспомнила что–то неправильно, но излишне думать больная голова не хотела.

План–банан. Заново. Медленно обшарив обитель заведующего (о чем гласила табличка на столе), так гостеприимно оставившего меня в собственном кабинете, не придумала ничего лучше чая. Как раз, полный чайник уже покоился на подставке, а две кружки призывно поглядывали на него. Ну и по сторонам, когда же их кто–нибудь соизволит наполнить.

Прекрасно. Тем более, что я и сама – “хочу чаю, аж скучаю”. С подготовкой успела аккурат вовремя. Когда Максим Александрович вернулся, я уже переставляла чашки на его рабочий стол.

– Хулиганишь? – раздался за спиной бодрый голос.

Вот сейчас он ка–ак обрадуется, увидев что его ждали!

– Неа, – весело отозвалась, и… сразу же что–то пошло не так.

“Шедевр” современного стеклопроизводства внезапно решил покинуть мои, обычно не дырявые, руки. В попытках поймать бойкую посудину, я не только облила и обожгла всю себя, но еще и умудрилась шмякнуть собственную тушу на пол.

Проклятая кружка упала поблизости. Громко и красиво разбившись о мою реальность: в последние дни вся моя жизнь представляла собой разбитое месиво.

Предательские слезы брызнули из глаз, а я, в жалких попытках хоть как–то сохранить достоинство и самостоятельно подняться, мало того, что поранила руку, так еще и блондина уронила на себя, ударив ногой в живот.

– Спасибо, что не в пах, – отлежавшись на мне, все же поднял нас обоих заведующий.

Я же не знала куда себя деть от стыда и неловкости, пока Надюха обрабатывал мои порезы, ожоги и напяливал на меня сухой комплет медицинского костюма.

– А мокрое белье я бы все–таки снял, – щелкнув меня по носу, деловито подметил Максим Александрович.

– Надо было все же в пах, – почему–то процедила сквозь зубы.

В конечном счете, взял бы и снял! Сам. Раз заговорил об этом. А мне итак слишком… Слишком жарко от мыслей, что меня, почти голую только что касались такие сильные и теплые ладони, практически лаская кожу. Слишком стыдно, что я угодила в подобный переплет. И слишком лениво сопротивляться хоть каким–либо эмоциям, потому что мозг уехал на гастроли, а тело осталось в кукольном театре у “живой воды”.

– Ну не обижайся, красавица, – подошел чуть ближе Максим Александрович. – Просто тебе отдыхать нужно.

“Ага, и весь мир целее будет”, – ядовито отозвалось что–то внутри.

– Рассуждаете как мамочка, – недовольно надула губы. Меня как–то не научили быть бесполезной и просто отдыхать… Не ту жизнь я жила, будучи старшей сестрой для пяти последышей.

– Ну, – коротко хохотнул мужчина, – я скорее папочка.

“Не хотела бы я себе такого отца”, – пронеслась в голове мысль.

– Почему? – несколько оторопел врач.

Вытаращилась на блондина во все глаза и… практически окончательно пропала. Сейчас, когда он был задумчиво–серьезным, выглядел словно позишн намбер уан из журнала “Форбс”: весь собранный, важный, способный одним взглядом расколоть весь мир напополам…

– Что? – рассеянно переспросила у мужчины.

– Почему не хотела бы такого отца?

Ой, мамочки! Он мысли читать умеет или я ляпнула такую глупость вслух? Вот же черт! И как теперь выкручиваться? Не могла же я рассказать, что грешные мысли попутали здравый смысл?

– Ответь мне на вопрос, Злата, – блондин оказался слишком близко, настолько, что я ощущала не только свежесть его халата, но и запах самого мужчины. От этого начала кружиться голова.

И вот зачем, спрашивалось, я пила вместе с проститутками в камере? Это же негигиенично, не безопасно, да и откуда у них вообще нашелся алкоголь? Только теперь, оказавшись под зрительным напором потемневших голубых глаз, окутанная дурманом близости этого невероятного мужчины, я же не могла просто взять и признаться, что…

– Злата! – утробно рыкнул Надеждин.

– А вы, ик, меня не выгоните?

Мужчина мотнул головой и предупреждающе рыкнул еще раз.

– Просто я, ой, ик…

Только что выплюнула содержимое тощего желудка прямо на своего спасителя! Теперь это точно всё! Моя и без того подмоченная репутация была испорчена окончательно. И будет настоящим чудом не оказаться на улице.

Глава 8

– Горе чесночное, – обмываясь над умывальником, все так же по–доброму ворчал блондин.

Но мне было все равно. Потому что я залипла на обнаженное по пояс тело и молчаливо пускала слюни, глядя, как по мускулистому торсу сбегали ручейки воды куда–то за пояс мужских брюк.

Мой мозг, казалось, был ясен и светел, как никогда ранее, поэтому глаза жадно следили за маленькими шаловливыми капельками, с полным энтузиазмом додумывая, а что же там, ниже.

– Теперь мы с тобой на равных, – не прекращая свое занятие, вдруг усмехнулся мужчина, обернувшись.

– Почему? – не ожидая такого поворота, резко сместила взгляд в сторону, словно меня застукали на месте какого–то преступления. Интересно, а зыринг вообще наказуем?

– Потому что в мокром белье, – хохотнул Надюха, возвращаясь к своему занятию. – Подмочила ты мне репутацию, однако.

Если бы только было куда, я бы непременно собралась и сбежала. От стыда. От смущения. И от собственной неопытности в амурных делах. Потому что любая другая на моем месте, подошла бы к доктору со спины, приобняла бы его, скользя ладонями по влажной коже, оставила бы несколько сводящих с ума поцелуев вдоль позвоночника…

Но не я. Слишком неуклюжая для подобных вещей. Да и всегда считала, что инициативу должен проявлять мужчина.

А потому, лишь сильнее загрустила и скуксилась.

– Ну и чего ребенок тут загрустил? – внезапно раздался надо мной чуть более суровый голос. А я даже не заметила, как стих шум воды, как мужчина подошел ко мне, – настолько погрузилась в процесс самобичевания. В который уже раз за сегодня? Может стоило начинать искать плюсы?

Только подобное отеческое “ребенок” слишком сильно резануло по ушам. Какая бы я ни была, но женщина. По сути, один на один с полноценным половозрелым мужчиной. И мы, мягко говоря, в некоторых вопросах гораздо ближе, чем часть супругов.

Много жен позволяет себе, прости Господи, обрыгать мужа? Учитывая соцсети, которые показывают дамочек, встающих в четыре утра, дабы навести марафет, приготовить мужу завтрак и разбудить его минетом, то… я как бы на полшага впереди.

В конце концов, меня еще не выгнали на улицу. Может Надеждин как раз любит что–то такое, странное, не с изюминкой, а с перчинкой? Но плакать все равно хотелось.

От обиды и безнадеги. А еще я подумала, что если огреть Максима Александровича по голове, может он в беспамятстве в меня влюбится или, хотя бы, польстится, дабы мы скрасили друг другу приближающийся Новый год?

– Вы очки потеряли, а? – подняла недовольный взор на блондина.

– У меня идеальное зрение, злючка, – во все тридцать два улыбнулся мужчина.

– Тогда странно, что вы перед собой женщину не разглядели, – распрямив плечи, выпятила вперед свою скромную грудь. Зато натуральная.

Уверена, что он не планировал, только взгляд Надюхи все равно сместился на две выпуклости, обтянутые больничной одеждой.

Вот оно! Кадык дернулся, когда док сглотнул, улыбка сползла с мужественного лица, а скулы заметно напряглись.

Неужели…

– И да, ты прав, – тяжело вздохнула, намеренно поднимая грудь повыше. – Мне бы не мешало снять мокрое белье. Только мои руки не слушаются.

Должно быть, это прозвучало слишком забавно и глупо, потому что Надеждин вернул себе свое самообладание, а его глаза уже с иронией смотрели на мое лицо.

– Да что ты, – усмехнулся мужчина.

– Я и говорю, помог бы кто снять, а то руки не слушаются, – нервно передернула плечами, понимая, что план соблазнения стремительно летел в тартарары.

– Не вопрос, – хитро прищурился Надеждин. – Нина Павловна тебе на раз поможет.

Все пропало окончательно. Шансов на успех не осталось, а посему и терять было нечего. Оставалось надеяться, что Надеждин не выбросит человека на улицу, тем более, что он пообещал начальнику РУВД.

– А сам, стало быть, не по этим вопросам, да? – не удержалась от колкости, но решительно положила руки на обнаженный торс мужчины, который был так близко, что его тепло ощущалось всей моей кожей.

– А ты решила меня соблазнить? – с наигранным удивлением хмыкнул Максим.

Кивнула. Он же правильно все понял. Теперь инициатива, можно сказать, была в мужских руках.

– И отблагодарить, – не вопрошал – утверждал заведующий.

– Угум, – пробормотала.

И я ждала чего угодно, но только не того, что Надеждин отшатнется на шаг назад и начнет громко ржать.

– Так ты уже, – заходясь в очередном приступе смеха, тяжело дышал блондин. – Отблагодарила.

Скотина. Ну ладно, не понравилась, не хочешь, но вот так унижать зачем? Слез моих надобно? А хрен вам!

– Надо было по яйцам, – злобно пробубнила.

– Надо было, – вдруг стал серьезным Надюха. – Нину Павловну звать?

Глава 9

Надюха вновь испарился, предварительно сунув мне в руки книжку, чтобы я случайно не заскучала и не начала очередной виток бурной деятельности.

Печатное издание было “облачено” в “наряд” из разряда “шедевр отечественной литературы”, поэтому я не знала, что меня ждало.

В принципе я была и не против что–то полистать. Тем более, что стоило хлопнуть двери, как мне остро захотелось в туалет, который я и пошла искать с книжкой в руках. Несколько дверей с соответствующим искомому запросу табличкой оказались наглухо закрыты. Или на ключ, или просто занято. Легче от этого не становилось, поэтому, стараясь не привлекать лишнее внимание, ползла вдоль стеночки, продолжая свои поиски.

Наконец, увидела открытую дверь в еще один коридорчик, где виднелся санузел, свободный!

Спешно юркнула туда, кляня и проституток с их водкой без закуски, и бесчеловечного врача, опоившего меня бог знает чем, но так и не покормившего голодного “ребенка”. Несмотря на весь свой внутренний протест, я была готова согласиться со статус малого дитяти (правда ненадолго), если за это хотя бы дадут пожрать. И желательно вкусно, Новый год как никак!

Судя по тому, как истошно ругался мой несчастный и впавший куда–то вглубь пузенчик, в какие узлы крутило мои внутренности, мой час, гхм, пришел.

Поэтому, я еще раз обрадовалась красивому санузлу, выложенному голубой с золотым плиткой, мягкой, явно новенькой сидушке ослепительно белого цвета и целому набору атрибутов: от туалетной бумаги, до влажных салфеток. Освежитель висел на стене сверху.

Удобно пристроившись, открыла книгу, ожидая какой–нибудь детектив или нуар, но и здесь Надеждин удивил. Потому что в моих руках оказался “Иронический роман Сплюшкин на подушке”, как гласило название.

Процесс пошел тяжело, но весело, потому что, проникнувшись историей, я откровенно хрюкала в голос.

О том, что пора бы закругляться, опомнилась на сорок шестой странице. В принципе, полностью опустошенный желудок, как и прочие внутренности, были со мной согласны. А вот ноги – нет.

Потому что встать я не могла. Все бы было так смешно, если б не было так грустно. Первый раз оказавшись в подобной ситуации, я прекрасно понимала, что кричать – последнее дело. Потому что быть найденой неведом где в полупустом отделении с голой задницей – это еще полбеды. А вот отсутствие у меня “прописки” в здешних краях – вот это настоящая катастрофа. Тем более, что я и сама не понимала, куда забрела во время своих поисков.

Нуштош, придется самой как–нибудь. Безжалостно бросив книгу на пол, уперлась руками в сидушку унитаза и, приложив все свои силы, оттолкнула себя.

Ноги держать тело отказывались, плюс странный рывок… Поэтому я красиво ушла головой в стык плитки стена–пол. Каком, что называется, кверху.

Должно быть, постопохмельное состояние дало некий эффект, потому что я почти не почувствовала боли. Физической. Самолюбие же вопило в голос от подобного конфуза.

Впрочем, в подобном положении привести себя в порядок оказалось не так уж и сложно. И уже в тот момент, когда мои руки поправляли штаны, дверь распахнулась.

– Это еще что такое? – басом рокотал мужской голос.

– Маньячество! – заорала в ответ, в тщетных попытках сменить свою позу. – Помогите! Домогаются!

Глава 10

Максим

Ну и дернул же меня черт притащить еще одну черную кошку, да к тому же – на работу! Мало мне проблем в жизни?

Ладно, первая – маленькая пушистая бестия, которая едва не подавилась огромной сарделькой от жадности, что ей милосердно бросили на морозе, не удосужившись покрошить.

Да и, в принципе, ну кто маленькому четвероногому ребенку дает этакое подобие мяса, в котором от последнего одно название? Пакетик недорого корма встал бы в ту же стоимость. С другой стороны, не прошли мимо – и хорошо.

Сейчас малышка, получившая от меня гордое имя Луна, находилась в ста метрах от моей (ну, практически, так и есть) клиники, в руках моего друга детства, ныне грамотного специалиста по домашним животным, на диагностике.

Угольно–черная совсем молоденькая кошечка нуждалась в купании, обработке от паразитов и прививках. Пашка уже поспешил меня окрестить старой кошатницей, но приданое для моей будущей квартирантки все же собрал: лежанка, лоток, когтеточка, переноска, игрушки, миски, еда, витамины, косметика и куча всего того, что мой мозг не захотел запоминать, когда друг тараторил по телефону, намекая на существенный чек.

И это правильно. Дружба дружбой, деньги деньгами. Никогда не брал в долг: ни услуги, ни купюры. Мог работать “баш на баш”. Однако, не за “спасибо”. Рано или поздно это погубит не только репутацию, но и самого себя.

Какими бы благими ни были изначальные намерения, рано или поздно наступает момент, когда хочется и ожидается ответная помощь… А ее нет. Раз, два… всегда.

Я это проходил. Когда мой сын умирал. Мы продали все. Работал круглыми сутками, успевал стереть колени, стоя на них перед очередным чиновником, умоляя о помощи. Все тщетно.

Но только тот, кто умеет падать, научится вставать. И я тоже. Гордо поднялся с колен, и теперь каждая тварь, что гнала меня взашей, лебезит передо мной в надежде сбить “таксу”. Увы. Деньги – и ничего личного.

Каждую копейку, которая ушла на лечение моего Андрюшки, я вынул из своего кармана. И спас ведь ребенка! Да, ценой брака, одной почки и возможности продолжать работу нейрохирургом, плевать. Я видел, как радовался каждому новому дню, изнуренный долгой терапией, мой стойкий малыш. Успел побывать шафером на его свадьбе и даже порадоваться новости о грядущем пополнении в нашей небольшой семье: я, Андрей, да Анютка.

Жаль, счастье было недолгим. Во время поездки к родителям моей новоиспеченной дочки, в соседней квартире взорвалась газовая колонка. Сосед выжил, а моя семья – погибла в полном составе, включая сватов и бабушку Анечки.

Моим детям только исполнилось по восемнадцать. Они так рьяно спешили жить! Как и я в свое время. Только врачи знают, что больше, чем положено, не проживешь. Я ведь всякие картины видел, да и выздоровление Андрюшки было сродни чуду! Однако чудес не бывает.

Два года прошло. Я уже и привык жить один. Погрузился в работу, которая никогда не кончалась

И тут – эта девица в обезьяннике! Так и не понял чем, но мой взгляд буквально споткнулся об эту пигалицу мелкую: такая вся из себя самостоятельная, но дрожала – один в один моя Луна на морозе. А потом вдруг в груди что–то предательски защемило, и я понял: кошек теперь будет две. По крайней мере, пока не придумаю, что делать с девчонкой дальше.

И тут мои размышления нагло прервали.

– Это еще что такое?! – рокотал знакомый мне голос.

– Маньячество! – в ответ раздался истошный вопль со стороны палаты интенсивной терапии, в которой отдыхал от своих, гхм, любовей, один уважающий себя человек. Да, кто–то предпочитает на Новый год прикинуться мертвым. И такое бывает.

И пока мне это выгодно, я готов оказывать подобного рода.

– Помогите! Домогаются! – кричала… моя черная кошка по имени Злата.

Глава 11

Максим

Не было у бабы горя – купила баба порося. Нет, я не матерился, а просто инстинктивно несся в сторону звука, будто запищали приборы на посту, что в реанимации у пациента фибрилляция.

Потому что я понимал, что кошка – моя ответственность. Пожалуй, Злате подходило такое прозвище. Не Котенок или Киса, а Кошка: дикая, дерзкая, красивая.

Хотел сам себя затормозить в выводах, пока мысли не зашли за ненужный угол, но не успел – прибыл на место. А картинка передо мной предстала невероятная. Сюжет походил одновременно и на “Деревню дураков”, и на какое–нибудь “Сверхъестественное”. Именно такой была поза у Златы: голова на полу, ноги на коленях, задница задрана вверх, которую прикрывали руки. Глаза испуганные, уставшие, лицо бледное…

И мой обозленный, весь покрасневший от гнева подопечный, который, открыв оскаленный рот и сжав кулаки, уже двигался навстречу моей Кошке. Явно не с намерением помочь подняться.

– Степан Анатольевич! – предупреждающе рыкнул на мужчину, а сам поспешил его обогнуть и зайти в санузел первым.

– Маленькая моя, ты заблудилась? – нарочито ласковым голосом обратился к ходячей катастрофе вселенского масштаба, дабы пресечь дальнейшие попытки пациента за моей спиной встрять.

Грубо говоря, я обозначил территорию и рамки отношений со Златой.

– Д–да, – и без того перепуганная Кошка, несколько неуклюже отозвалась. Однако, стоило мне “размотать” букву “зю”, которую изображала девица, и взять ее на руки, крепко прижимая к себе, как она тут же осмелела. – Я тебя потеряла, любимый! – приторно залетепетала блондинка. – Потерялась, а потом наш малыш ка–ак дал мне в мочевой!

Я едва не поперхнулся от скорости реакции и широты фантазии Златы, а вот на Саморукова смотреть было грустно: весь побледнел, осунулся, опечалился. Знал ведь, что со мной шутить нельзя.

– Три тысячи извинений, дорогая! – лебезил чиновник, протягивая клешни к нежным женским ручкам, что обвили мою шею. – Не знал, не хотел.

– Поехали к нам в гнездышко, – игнорируя моего пациента, нарочито громко замурлыкала Кошка мне в шею.

И меня от этого внутренне слегка качнуло. Фантазия вдруг нарисовала такую милую картинку:белоснежный песчаный берег моря, я, а у меня на руках, вот как сейчас, но порядком округлившаяся Злата. Такая милая и трогательная, капризничает, что хочет что–то вкусное, но не знает, что. И обвиняет в этом меня, потому что у нее под сердцем растет наш малыш…

Тряхнул головой и спешно понес ношу в свой кабинет, избавляясь от глупых мыслей. Молоденьким девочкам нечего слоняться среди пожилых врачишек, которые жить–то не умеют, – только работать. Да и “отблагодарить” меня Кошка хотела только из–за страха, что я ее выброшу на улицу.

Только я бы все равно не стал. А вот глупая фантазия отозвалась тупой болью в груди: сразу вспомнился и Андрюшка с Анечкой, и мой внук нерожденный.

– Прости, – тихо прошептала блондинка, стоило нам войти в кабинет. – Я просто…

– Скажи мне, если что–то захочешь, ладно? – вдруг несколько иначе взглянул на девушку. А что, если она – не просто моя ходячая катастрофа. Вдруг это возможность сделать что–то по–настоящему хорошее, не связанное с лечением больных? – Хочу, чтобы у тебя на Новый год произошло какое–то чудо, – выпалил быстрее, чем успел переварить собственную мысль.

Ну… Ладно. О чем могла мечтать барышня, у которой все украли? Возместить убытки, вероятно. Я готов.

– Хочу елку, платье, чтобы встретить Новый год красивой, – тут же воодушевленно затарахтела Кошка, прикрыв глаза, и мило улыбаясь. Не сдержался, позволяя собственным губам растянуться в подобии улыбки. Я был прав, девчонка еще. – И сделай меня женщиной, пожалуйста, – резко распахнув глаза, решительно произнесла Злата. Я едва ее не выронил от неожиданности, зато она цепко повисла на мне. Сама.

И что теперь делать?! Похоже, я совершил наихудшую ошибку в своей жизни.