Текст книги "Золушка под ёлку (СИ)"
Автор книги: Аля Миронова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)
Золушка под ёлку
Пролог
Мозг тарахтел прям очень туго. Тело с трудом поддавалось управлению. Мужчина, именуемый в народе “Наша Надежда”, ушел по вызову кого–то проведать.
Я же решила не терять времени даром, и отблагодарить спасителя.
Медленно обшарив обитель заведующего, так гостеприимно оставившего меня в собственном кабинете, не придумала ничего лучше чая.
И успела аккурат вовремя. Когда Максим Александрович вернулся, я уже переставляла чашки на стол.
– Хулиганишь? – раздался за спиной бодрый голос.
– Неа, – весело отозвалась, и… сразу же что–то пошло не так.
“Шедевр” современного стеклопроизводства внезапно решил покинуть мои, обычно не дырявые, руки. В попытках поймать бойкую посудину, я не только облила и обожгла всю себя, но еще и умудрилась шмякнуть собственную тушу на пол.
Проклятая кружка упала поблизости. Громко и красиво разбившись о мою реальность: в последние дни вся моя жизнь представляла собой разбитое месиво.
Меня, такую “красивую” и всю неловкую, Надюха успел, как бы так сказать, переодеть и обработать, за что, благодаря моей грациозности, получил еще и коленом в живот. Благо хоть не в пах, а то было бы ну уж очень неудобно перед врачом… Хорошая бы получилась благодарность…
– Ты прям черная кошка какая–то, – по–доброму усмехнулся мужчина, собирая с пола осколки собственной кружки. – Талисман несчастья, что ли.
– Так вас никто и не просил меня, эм, подбирать, – обиженно пробубнила. Я же не специально разбила посудину. Она сама… Не могла ведь я остаться столь неблагодарной, что даже не сделать спасителю чаю.
– Ну не обижайся, красавица, – подошел чуть ближе Максим Александрович. – Просто тебе отдыхать нужно.
– Рассуждаете как мамочка, – недовольно надула губы. Меня как–то не научили быть бесполезной и просто отдыхать…
– Ну, – коротко хохотнул мужчина, – я скорее папочка.
“Не хотела бы я себе такого отца”, – пронеслась в голове мысль.
– Почему? – несколько оторопел врач.
– Что? – переспросила у мужчины.
– Почему не хотела бы такого отца?
Эм… Он мысли читать умеет или я ляпнула глупость вслух? Вот же черт! И как теперь выкручиваться?
– Ответь мне на вопрос, Злата, – блондин оказался слишком близко, настолько, что я ощущала не только свежесть его халата, но и запах самого мужчины. От этого начала кружиться голова.
И вот зачем, спрашивалось, я пила вместе с проститутками в камере? Это же негигиенично, не безопасно, да и откуда у них вообще нашелся алкоголь?
– Злата! – утробно рыкнул Надеждин.
– А вы, ик, меня не выгоните?
Мужчина мотнул головой и предупреждающе рыкнул еще раз.
– Просто я, ой, ик…
Только что выплюнула содержимое тощего желудка прямо на своего спасителя!
Глава 1
– А ну брысь! – шикнула на мохнатое черное создание кошачьей породы, которое явно намеревалось перебежать мне дорогу.
Еще не хватало! Уже одно то, что ранним утром тридцатого декабря меня вызвали в деканат, явно не сулило ничего хорошего. У нашей группы были каникулы перед дипломной практикой, и тут на тебе, – вызов!
И я ведь старосте писала, спрашивала, что бы сие событие могло означать, а толку–то, она не в курсах.
Встала ни свет, ни заря. Ну кто в здравом уме под Новый год попрется в универ к девяти часам утра? Наверное, только изверги из деканата. Автобус по дороге сломался, пришлось пиликать на своих двоих, по сугробам, на минуточку. И ведь еще вчера снега ни полграмулечки не лежало. А за ночь ух как намело.
Глаза от недосыпа слипались, потому что всю ночь корпела над любимым, можно сказать, детищем – блогом, чтобы осветить для целой тысячи своих подписчиков последние новости из окружающего мира. Даром я что ли политолог?
Дорога казалась бесконечной, а тут еще и котяне это дурацкое. Сперва прыгало за мной туда–сюда по сугробам, потом вознамерилось пересечь мою сплошную полосу. Причем, трижды.
Подобное “счастье” мне казалось избыточным, хотя я не из тех дуралеев, кто в приметы верил. Ну и что, что ночами орала в открытое окно общаги, “Халява, приди!”? Пару раз приходилось потом бегать по улице, искать “удравшую” из рук зачетку. Однако, этот ритуал ни разу не подвел. Ни единой пересдачи за четыре курса! Более того, я даже получала повышенную стипендию, а каждая копеечка мне была, ой, как нужна!
В конечном счете пришлось даже зайти в круглосуточный ларек и купить единственный возможный вариант жратвы для навязчивой животинки – дорогущие сардельки из телятины. Взяла две штуки сразу, чтобы кошарик занимался потрошением мясосодержащего продукта, а не дальнейшим преследованием меня. Мало ли, пересечет все–таки мою сплошную…
К универу я подходила вся вспотевшая, растрепанная, с промокшими от набранного в сапоги снега ногами, и посему – крайне “дружелюбная”. Даже охрана на входе оценила.
– Сейчас грязищи будет! – даже несколько восторженно охранник толкнул под бок свою супругу. Два пенсионера, которые на пару служили отечественному образованию, частенько издевались друг над другом. Или на пару над кем–то еще. Сегодня досталось бабе Глаше, которая намывала здешние полы.
– Сымай портки, – огрызнулась на мужа женщина. – Ими и оботру. А то с этой костлявой и взять нечего. Даже куртки нормальной нет.
Ходу я на всякий случай прибавила, хотя и очень старалась обстучать ноги при входе.
– Шишова, опаздываешь! – рявкнула секретарь декана, стоило мне, наконец, доплестись до нужного кабинета.
– Так погода не летная, Светлана Сергеевна, – попробовала отшутиться. – Доброе утро.
– Я бы не была в этом так уверена, – недобро сверкнула своими глазами из–за толстых стекол очков женщина.
Ну неужели черное кошмарище все же успело мне дорогу перебежать?
– Шишова! – словно в ответ на мой вопрос, раздался слишком грозный рев декана из–за закрытой двери. – Ко мне!
Кажется, коштец!
Глава 2
– Выметайся отседыва, тебе говорят, – буквально за ноги с родимой скрипучей раскривушки стянула меня на пол комендантша, больно задев мое самолюбие, ну и прочие жопные подробности. – Общежитие только для студентов!
– Так я восстановлюсь! – орала, брыкаясь. Хотя, шансов не было почти никаких. Потому что просить прощение у сына депутата Саморукова я бы не стала ни под каким… Никогда, в общем.
– Дура ты набитая! – не стесняясь в выражениях, брызгал слюной вокруг доцент политических наук. – Ты что вообще натворила, курица?!
– Рассказала все как было, – пожала плечами, даже не осознавая, на что я нарывалась.
– Да кому нужна твоя правда?! Ты хоть понимаешь, на кого свою ляпу открыть вздумала? Это же САМ…
– Не Президент же, – перебила декана, о чем тут же пожалела.
Орать, словно кипящий чайник со свистком, наш Колобок перестал. Его покрасневшее и вспотевшее лицо даже начало приходить в норму. Однако, тяжелое дыхание, больше похожее на звуки сдохшего на морозе стартера, который никак не хотел запускаться, не сулило ничего хорошего.
– Шишова! Я сейчас полицию вызову, – продолжала издеваться надо мной Эльвира Васильевна. – Убирайся из общежития. Немедленно!
– Так Новый год же сегодня, – решила сменить тактику и попытаться давить на жалость. – Ну, пожалуйста, мне даже пойти некуда…
– Степан Анатольевич – уважаемый человек, а ты на его кровиночку ушат грязи вылила и думала что тебе спасибо скажут? Выметайся, тебе говорят!
– Я тебя сколько раз предупреждал, Злата?! Просил, умолял, настаивал удалить твой блог, – устало пробормотал декан.
– Но свобода слова и мои права…
– Саморуков – член попечительского совета. Что бы ни сделал его сын – не нам судить. Тем более, что доказательств у тебя и нет. Одни только домыслы. А это скорее клевета, и за нее статья светить может.
– И что теперь? Мне встать на колени посреди площади и сказать “Стасик Степашкович прастити не губити дитяти безголовое”?
– Забрать документы, – резко оборвал мои речи Колобок. – И блог удалить. Сегодня же.
Хотела сразу же возмутиться, но мужчина не шутил. И, похоже, выбора у меня не было.
– Да я же… Да как же…
– Лучше сама. Тогда, может через год, или лучше три, придешь назад, попробуем тебя восстановить, хотя бы на платное, – тихо произнес мужчина. – Или приказом выкину, но там и другие лица могут подключиться.
Стасик – ты болвасик. Не дала тебе одна, попробовал силой взять другую, а по итогу прилюдно спарился с третьей, дочуркой папочкиного конкурента, так сказать. И Саморуков еще толкал за семью, за целомудрие… Тьфу ты. Разве можно было пройти мимо подобного плевка в сторону общества?!
Мда, то–то матушка обрадуется, когда еще один рот в дом родимый воротится… Четыре года назад я удрала не просто из деревни. Я покинула родные пенаты, дабы не стать дояркой, чтобы приносить доход в семью. В городе училась и жила за стипендию и подработки. И нормально ж все было! Если бы не эти ссс… Саморуковы.
Встречать Новый год на вокзале решительно не хотелось, поэтому я прикинула, что, все–таки, стоило бы съездить на побывку домой. Глядишь, по мне там успели соскучится за четыре–то года, и на мороз не выставят.
Однако, на вокзале меня ждало разочарование: ближайший билет через четыре часа. Добираться в родные места – еще плюс шесть. И еще два километра от станции через заснеженный лес. Итого: аккурат под бой курантов Снегурочка воротится в дом отцов.
Ладно. Выбора все равно не было. Ведь то малое число моих подруг и знакомых, которое было – все из общаги, куда мне ход был закрыт. Найти ночлежку в такой день – сродни клубники под снегом, – что–то нереальное.
Прошлась по зданию вокзала, чтобы убить время, да прикупить младшим каких недорогих сладостей да сувениров. Родителям взяла шампанское и палку колбасы, как вклад в застолье. И мешочек мандаринок.
Бросила взгляд на часы – прошло лишь двадцать минут. Ну ладно. Опустив все свои сумки около ближайшего сидения в зале ожидания, рухнула на жесткую пластмассу и стала медленно моргать, пока… не провалилась в сон.
– Ваши документы?! – воротил меня в реальность грубый рев над ухом. – Будьте любезны, гражданочка!
Хотя, хотелось верить, что я еще спала. Потому что у меня так некстати играло в наушниках, сброшенных на шею, радио “Шансон”.
“Чё ты гонишь, мусор, шнягу не по делу?
Чё ты паришь мне про нары и конвой?
Чё мазуришь ты на понт? Я не товарка
И пугаешь, падла, бабу Колымой?”
Слишком громкими казались слова “Вороваек”. И… какими–то пророческими, что ли.
(Прим. автора: стихи из песни группы “Воровайки” – “Хоп, мусорок”)
Глава 3
“Сижу за решеткой в темнице сырой.
Вскормленный в неволе орел молодой…”
(А.С.Пушкин, “Узник”)
– Да уберите вы свои руки! – вырывалась, как могла, из цепких лап чертовых блюстителей сраного порядка. – Ну посмотрите вы по камерам! Не бродяжка я, у меня вещи украли, а вы…
– Так и запишем: сопротивление при аресте, оскорбление сотрудников при исполнении…
Мало того, что меня выкачали в грязи (случайно уронив пару–тройку раз) прежде, чем доволокли до машины, еще и стукнули, за длинный язык, заявление о пропаже всего моего имущества принимать отказались, так еще и…
Заперли за решеткой с бомжами и проститутками. Ну, клаааааасс. Новый год мечты намечался.
– Звонок, хотя бы, можно сделать? – орала в пустоту, потому что дежурный уже вовсю новогадил.
– Не сажай понапрасну связки, – низким голосом посоветовала одна из ночных бабочек. – Сегодня здесь Жора, а ему все равно.
– Мне зато не все равно! – продолжила голосить с еще большим отчаянием. Надо было выбираться, возвращать свои вещи, успеть на поезд домой, и…
Нет, вероятность того, что я еще спала, конечно существовала, но мозг все равно генерировал идеи, как не дать самой себе скатиться в сторону глубокого такого отчаяния, которое подступало прямо к горлу.
Именно его и свело спазмом так, что ни вдохнуть, ни выдохнуть. И пока бомжи весело гомонили о том, что наконец–то стало тихо, одна из продажных женщин оказалась рядом со мной. С силой ударила мне в живот, чтобы я наклонилась, открыв рот, что–то туда залила, и толкнула меня в стенку.
От неожиданности я выпрямилась, а жидкость просочилась прямо в желудок, обжигая все на своем пути.
– Что это, ик? – хрипло выдохнула, наконец.
– Живая вода, – отозвалась женщина. Хотя, присмотревшись, вдруг увидела в ней ровесницу, только куда более побитую жизнью, чем я. – В простонародье – разбавленный спирт.
Неужели и меня ждал теперь такой конец?
– Можно мне еще? – тихо попросила, с надеждой глядя на куртизанку двадцать первого века.
Та, не задавая лишних вопросов, протянула мне небольшой термос в виде бутылки для воды. Не принюхиваясь, как и не задумываясь о последствиях, сделала ровно два жадных глотка, пока не зашлась кашлем. Хотела еще, но “бабочка” забрала свою тару и шустро припрятала, потому что где–то за моей спиной послышались голоса.
– Макс, ну правда, еще раз тебе спасибо! – довольным, но чуть смущенным тоном, басил один мужчина.
– Сочтемся, Гвоздь, – отзывчиво хохотнул второй.
Гвоздь? Гвоздев? Я в РУВД Игната Руслановича Гвоздева? Тогда мне точно кранты, и начальник обители мальчиков по вызову станет последним, гхм, гвоздем в крышке моего деревянного ящика.
– Сочтитесь сейчас, пожалуйста, – отчаянно взмолилась, в надежде, что тот, второй, – не местный, и вдруг хотя бы он согласится помочь мне найти пропавшие документы и вещи. – Помоги–ик–ите!
То ли “живая вода” угодила не в то горло, то ли я слишком перенервничала, однако еще до яростного крика “Дежурный”, до того, как стали приближаться шаги, уже начала оседать на грязный и вонючий пол.
Глава 4
Я мысленно призывала не только удачу или халяву, но и молилась всем богам, начиная с Древнего Египта, правда, кроме Анубиса в голову никто больше не пришел. Собственно, на этом и закончила.
– Что у тебя здесь за загнанный зверь в клетке? – совсем близко раздался мягкий голос того, кого назвали Максом.
Красивый до безобразия, элегантный, светловолосый мужчина лет тридцати пяти, с легкой иронией во взгляде сканировал меня, загорающую на вонючем полу. Голубые глаза были полны любопытства, смешанного с капелькой непонимания, когда лицезрели всех моих “напарников”.
Я же во все свои гляделки вылупилась на этого шикарного типа.
“Вот бы мне такого…”, – мелькнула в голове шальная мысль. Только ответить на прозаичный вопрос: “кого?”, я не могла. Да и пофиг. Хоть для мебели.
– Дежурный! – басом рявкнул Гвоздь. – Докладывай.
Начальник РУВД выглядел так же, как и на фотографии, к которой я, благодаря силе искусственного интеллекта, смогла прилепить много чего нужного. Например, рог. В виде фалоса. Ну а что, единорог, как и адекватный полицейский – одного поля чудеса.
Жаль, что ту картинку быстро отловили. Хорошо, что вместе с ней не поймали и меня. Гвоздев – собака злопамятная и очень кусливая.
Ну, подумаешь, нацарапала я одну статейку, где Игнат Русланович расслабился слишком сильно. Ну и что? Можно же было признаться перед общественностью, мол, так и так, тоже человек, видите ли.
Ан нет, штраф он мне выписал, упырь! Еще и административным арестом пригрозил за оскорбление личности, понимаешь ли!
– Так это, – заикаясь, начал пингвин хромоногий. – За хулиганство девица попала, еще и бродяжка к тому же.
– Сам ты пердяжка! – ко мне вдруг вернулись силы, вместе с былой дерзостью. – А меня обокрали! Избили! Насилу здесь заперли! Еще и заявление принимать отказались!
Я не видела, но всем своим анубисом ощущала, что мне настанет он самый. Потому что воздух накалился, а Гвоздь аж заискрил, аки елка новогодняя, набирая в грудь побольше воздуха для нового ора.
– У бедняжки жар, – пришел на выручку блондин. – Возможно, даже аппендицит. Игнат Русланович, ты же понимаешь, что теперь я просто обязан вмешаться?
– Ой, да забирай, – презрительно махнул рукой Гвоздев, который, к счастью, меня не узнал. – Только учти, документов у нее нет, а если поймаем еще раз на улице, то спрос будет уже с тебя.
– Нечего больному ребенку на улице делать, – шикнул на начальника Макс.
Ребенку… Это резануло по самолюбию не меньше, чем слова матери мне вслед, когда я сбегала в город, что ничего у меня не выйдет, и я еще приползу обратно.
И ведь собиралась.
– Дежурный! – снова рявкнул Гвоздев. – Упакуй ЭТО для Максима Александровича. Он ЭТО в больницу отвезет. Не забудь записать и проверить, мало ли!
Врач, что ли? И, пока я думала, блондин успел снять с себя свое красивое пальто и, как только меня выпнули из камеры, буквально поймал меня, окутывая дорогой материей и шикарным ароматом своего парфюма.
Прикрыла глаза и едва не мурлыкнула от внезапных странных ощущений.
– Ничего, у меня на работе конфеты вкусные есть, – шепнул мне мужчина, подталкивая к выходу, и разбивая все мои фантазии в дребезги. – У меня дежурство до второго января, так что на улице не останешься, пересидишь.
Пересидеть я могла бы и в камере, а здесь бы я не отказалась перележать…
Глава 5
Мозг соображал туго. Не так, – он, конечно же, фурычил, но путных мыслей не давал. Где–то на задворках сознания я понимала, что меня усадили в машину, куда–то привезли, потом на ручках отнесли…
Но, что называется, ловить момент не удалось. Мне должно было не просто льстить, а едва ли не до небес подкидывать, да только состояние нестояния несколько скорректировало происходящее.
Потому что меня мутило не по–детски. Говорили мне как–то бабушки в спину, что с простигосподи поведешься, беды не оберешься. Чем меня опоила добросердечная любовница за деньги, я понятия не имела.
Зато эта “живая вода” проводила тщательную ревизию в моем организме. Что она там искала – неизвестно, однако, чувство было такое, что точно что-то найдет. Ела я в последний раз, наверное, вчера. Вру. После общения с колобком аппетит пропал полностью. А сегодня – не успела, меня ж выперли на улицу. Хотела на вокзале, да решила запасы до поезда не трясти. А отдавать деньги за стакан разбавленного чая – жаба задушила.
– Горе ты чесночное, – беззлобно ворчал мужской голос.
– Обычно говорят про луковое, – буркнула себе под нос, не разлепляя глаз, но мой спаситель услышал.
– Так то обычно, а ты – что–то из разряда вон выходящего, – усмехнулся Максим, как его там, Батькович.
Моя жопка уже сидела на чем–то твердом, но явно не мужском, а в рот ворвалась странная на вкус жидкость. Желудок тут же предательски свело, но почти мгновенно отпустило. Зато меня пробрала икота, чтоб она перешла на Федота.
– Мало мне одного счастья под Новый год, так еще одно подобрал, – с минимальным усилием стянув с меня куртку и сапоги, завалил мое тело на бок, чтобы я легла. Понятно, мы уже прибыли в больничку, а кроватью мне сегодня послужит кушетка. Это лучше, чем обезьянник, или вокзал, однозначно.
– Вы что, девиц из обезьянника коллекционируете? – с трудом выдавила из себя. Говорить не хотелось. Особенно теперь. И кто вообще сказал, что красивый мужик мог оказаться вдруг одиноким?
Не с твоим везением, Шишова. Вся твоя жизнь – сплошной кукиш. По крайней мере, в плане мужчин. Иначе не ходила бы ты в свои годы еще целомудренной дурочкой.
Нет, у меня парни были, но ни разу не срослось. У Толика, кроме меня, было еще три девушки, и как он время на всех находил?! И спалился на глупости: подарил одинаковые игрушки на Валентинов день. У Паши меня забраковала матушка, а он, как благовоспитанный юноша, привык сперва показывать пассию маме, мало ли… Со старостой параллельной группы, Юрой, мы даже почти до дела успели дойти, но… у него, гхм, что–то произошло, а виновата оказалась я.
Интересно, а этот доктор, – он по всем вопросам помогатор?
“Шишова, спи уже!” – зудел внутренний голос. – “Меньше бед наворотишь”.
Так то оно так. Только вопросики все равно оставались. Температуры ведь у меня не было. Значит, Максим меня просто пожалел. Стало быть…
– Я пройдусь по отделению, а ты пока отдохни немного, потом поможешь мне елку нарядить, раз уж, нас здесь будет двое, – прозвучало над головой, и поверх меня легла какая–то материя, полностью пропитанная дурманящим запахом блондина.
Какой тут теперь отдых?!
Глава 6
Теперь, окутанная запахом чужой заботы, я не могла лежать. Стоило двери закрыться, тихонько щелкнув замком, как я тут же приняла сидячее положение.
Кабинет поплыл, но, как говорил Алеша Попович в одноименном мультике: “Не упал. Ыыы”. Дав себе чуточку времени, чтобы картинка стабилизировалась, стала судорожно придумывать план “а че делать?”
Пункт первый. Осмотреться. Ну, с этим было завершено. В принципе, я все усвоила, как на географии по глобусу, который крутанули от души. Бррр. Хоть я и политолог (могла бы им быть), карты мира терпеть не могла.
Зато любила ИЗО. А вот и пункт второй подъехал. Точно! Нужно ИЗОбразить благодарность спасителю.
Из чего следовал пункт третий, и начинался он с вопроса: “как?”. Вариант ответа “каком кверху” отпал сам собой. Потому что я не первое подобранное “счастье”, да и мужик меня просто пожалел. К тому же, ну какая из девственицы соблазнительница видных докторов? А если он женат? Или спит, не знаю, с главврачом. А тут я, бродяжка… Отметаем мыслю враз, это лучше, чем отказ.
Но… Это не мешало мне сделать что–нибудь приятное для Максима, как–же–его–тамовича! Взгляд, бесцельно блуждающий по кабинету, очень кстати зацепился за электрический чайник.
Точно! Сделать мужчине чай из его же запасов – показалось ну просто гениальной идеей. К реализации приступила без проблем, благо прямо в кабинете находился умывальник.
Пока нагревалась вода, без зазрений совести обшарила тумбочку, на которой и стояла чашка. Внутри нашлась еще одна. Как раз для меня, с надписью “Чудес много не бывает”. Сперва хотела в ней заварить чай для блондина, но кружка “Здесь главный я” – точно не про меня. Наверняка, подчиненные подарили, или сам купил, самолюбие потешить.
Хотя, мужчина не показался мне каким–то зазвездившимся индюком, хотя для простого врача уж слишком многое себе позволял. Например, вот вообще законно держать у себя в кабинете, гхм, бомжонка? А вдруг я шпион, вор или алкаш какой? Здесь же и компьютер стоял, и папки с документами… Мало ли какие колдыри бывают, за бутылку и маму родную продадут.
И вот, чайник уже оповестил о том, что водичка закипела, щелкнув кнопочкой, и я даже потянулась к “агрегату”, чтобы разлить кипяточек и продолжить поиски пакетиков с чаем, и печенек, как…
– Максим Александрович! – едва ли не с ноги распахнулась дверь. На пороге стояла практически сестра Эльвиры Васильевны, еще одна “user–friendly” только в белом одеянии. – Это еще что за безобразие?!
– Злата, – тихо отозвалась, икнув. – Здравствуйте.
– Надежда наша где? – сурово сканировала меня взглядом женщина.
– Да не было, – икнула еще раз, соображая, в случае нападения, к которому явно готовилась дама, можно ли защищаться чайником.
– Как это не было?! – взревела в голос тетка, делая шаг вперед, то бишь, на меня. – Где. Наша. Надежда?! Я кого спрашиваю?!
– Да не видела я вашу Надежду, – пискнула севшим голосом, потому что мне стало страшно – женщина явно того, тю–тю в смысле.
– Здесь я, Нина Павловна, чего шумим? – с легкой усмешкой послышался голос Максима, о, точно, Александровича.
– Вы – Надя? – теперь мне казалось, что меня случайно привезли в дурку. Хотя… Я ведь не уточняла, блондин – врач какой квалификации. Может в психбольничке день открытых дверей?
На всякий случай отошла поближе к кушетке. Вдруг удастся забраться на нее и, перепрыгнув два “препятствия”, сбежать?
– Надеждин, – уже откровенно насмехаясь, продолжил доктор. – Надеждин Максим Александрович. Но здешние обитатели за глаза меня называют…
– Наша Надежда, – уже спокойнее добавила Нина Павловна. – Максим Александрович, чего стоим–то?! – тут спохватилась дама. – Побежали!
“Наша Надежда”, – мысленно повторила. – “А что, звучит вполне приободряюще. Просто так людей не возносят, в конце концов. Может и мне… понадеяться?”
