Текст книги "Прибалтика. Полная история"

Автор книги: Альнис Каваляускас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Планы Наполеона в ходе подготовки к войне постоянно менялись в зависимости от сведений об изменении обстановки. Узнав о мощнейших оборонительных работах в Риге, Динабурге (ныне Даугавпилс) и других городах Курляндии и Лифляндии, а также о сосредоточении русских армий южнее, Наполеон счел это направление слишком опасным для направления главного удара. Однако значение Риги в любом случае оставалось очень важным.

Сто два года Рига не подвергалась бедствиям войны, наслаждаясь под кровом России благодеяниями торговли и старинными правами своими. Исполненные любви к России и ненависти к Наполеону, жители готовы были, подобно предкам своим, пасть на стенах, но предавались справедливому опасению, что по близости их к границе над ними первыми разразятся ужасы нашествия, и что над Ригой, которую Наполеон называл предместьем Лондона, истощится вся алчность французских грабителей. Перед глазами их были примеры Гамбурга и Данцига. Первый, раздавленный пятой так называвшейся Великой Французской Империи, утратил свое древнее благосостояние, а второй за мнимую независимость, дарованную ему Наполеоном, заплатил пятилетним разорением. Содрогались при мысли, что Рига могла быть отторгнута от России, с которой слилась географическим положением и сроднилась столетним навыком. АЛЕКСАНДР ИВАНОВИЧ МИХАЙЛОВСКИЙ-ДАНИЛЕВСКИЙгенерал, военный историк

На Ригу был брошен 10-й корпус наполеоновской армии под командованием маршала Макдональда. Этот корпус состоял из очень боеспособных частей. В него входили баварцы, саксонцы, пруссаки, вюртембержцы, вестфальцы, а также поляки. То есть все бойцы корпуса хорошо знали образ жизни и традиции местного населения, могли находить с ним общий язык и получать поддержку. Всего 10-й корпус насчитывал около 32 000 человек.

Сам Макдональд (француз шотландского происхождения) имел огромный боевой опыт: он прошел путь от простого солдата до маршала, участвовал во многих сражениях, успешно воевал против самого А. В. Суворова.

10-й корпус должен был занять Ригу, а затем, соединившись со 2-м корпусом маршала Удино (28 000 человек), двинуться дальше. Плюс Макдональд должен был для начала осады ожидать отступления русских от Двины и угрожать правому крылу 1-й армии М. Б. Барклая-де-Толли. С этой целью Макдональд был первоначально направлен с частью своего корпуса (дивизией Гранжана) на Динабург.

Русская армия имела на Северном направлении 1-й пехотный корпус под командованием генерала П. Х. Витгенштейна. Численность корпуса составляла до 30 000 человек. В районе Риги занимал позиции корпус генерала И. Н. Эссена. Численность корпуса доходила до 15 000 человек, составленных большей частью из запасных и резервных батальонов и эскадронов.

Как известно, 13 (25) июня 1812 года император Александр находился в Вильне, и там он отдал приказ по армиям о начале войны. Через два дня корпус графа Витгенштейна отступил к Вилькомиру (ныне Укмерге), а уже на следующий день авангард корпуса под командой генерала Я. П. Кульнева принял бой с авангардом маршала Удино при Девельтове.

24 июня (6 июля) к Риге подошли несколько английских военных кораблей с контр-адмиралом Томасом Мартином. После этого британцы и русские стали сооружать канонерские лодки (на часть из них были назначены команды из британских моряков).

Рига (850 домов и 24 000 жителей) была объявлена в военном положении, на бастионах рижских укреплений были подняты флаги багрового цвета – сигналы, объявляющие о введении в городе военного положения.

Для того, чтобы выдержать осаду, было приказано жителям запастись провиантом на четыре месяца. Всем, кто хотел, предоставили право выехать из города – с предварительным условием поставить за себя людей для содержания караулов.

Приготовления к выдержанию осады изменили вид торговой Риги. Опустели красивые загородные домики, куда мирные жители только что переехали наслаждаться прекрасной весной. Стали помышлять единственно о спасении семейств и имуществ, укладывать пожитки, прятать и иные вещи в сокровенные погреба или отправлять, вместе с женами и детьми, на остров Эзель, в Петербург и дальние губернии. Нагружались суда и корабли на Двине; в узких улицах теснились всякого рода обозы. Между тем по городу носились противоречащие слухи: то возвещали об успехах, то о поражениях наших армий; говорили, что англичане и шведы спешат на помощь Риге; ходили за заставы прислушиваться, не раздаются ли выстрелы; смотрели на движения телеграфа: страх и надежда перемежались. АЛЕКСАНДР ИВАНОВИЧ МИХАЙЛОВСКИЙ-ДАНИЛЕВСКИЙгенерал, военный историк

Водяные трубы, во всех домах проведенные, велено было содержать в совершенной исправности, имея при них по несколько ведер с водой. Если в одном квартале начнется пожар, запрещалось сбегаться из других кварталов на то место, где горит. Наблюдение за этими предписаниями было возложено на так называемых «военных граждан», расположенных в каждом квартале. Они должны были назначать команды для ежедневной поверки начальственных распоряжений. Очистили несколько церквей и перевезли в них из окрестностей города и из Курляндии хлеб и большое количество соломы. На Лютеранском соборе устроили телеграф для сообщения с эскадрой контр-адмирала Томаса Мартина.

Военный губернатор Риги сделал следующее объявление:

В Московском и Петербургском предместьях отмечены дома, назначенные к сожжению, и те, которые не будут истреблены, почему обыватели домов, остающихся неприкосновенными, приглашаются возвратиться в свои жилища.

* * *

А тем временем, 1 (13) июля, корпус маршала Удино атаковал Динабург, но был отражен. И в тот же день в ряде губерний, в том числе Лифляндской и Эстляндской, был объявлен рекрутский набор по пять человек с 500 душ.

Войска маршала Макдональда вошли в Курляндию, продвигаясь тремя колоннами.

В ночь с 10 на 11 июля (с 22 на 23 по старому стилю) генерал-губернатор Риги И. Н. Эссен (Магнус Густав фон Эссен – представитель древнего эстляндского дворянского рода), основываясь на непроверенных разведывательных данных, поспешно отдал приказ сжечь рижские Московское и Петербургское предместья, что привело к разрушительному пожару на территории города.

Что же там произошло?

Сначала от имени военного губернатора города жителей предместий предупредили, что часть строений в пределах определенной линии будет уничтожена. Потом призвали всех живущих вне проведенной черты вернуться в свои дома. Вероятно, это объявление было неправильно понято – как заявление о том, что предместья вообще не будут сжигаться. И часть жильцов вернулась, в том числе и в районы, заранее предназначенные к уничтожению.

А тем временем к И. Н. Эссену явился главный лесничий Курляндии Ренне и сообщил о том, что противник делает попытки перейти Двину у Юнгфернгофа (в семи километрах от Риги). Войска начали спешно занимать укрепления. Вверх по реке отправились канонерки и несколько батальонов пехоты по правому берегу. На разведку, к месту предполагаемой переправы, отправился начальник штаба подполковник Карл Людвиг Тидеман. Но прежде, чем пришли сведения от него, прибыло еще одно сообщение из лесничества. И И. Н. Эссен, не дожидаясь Тидемана, послал записку полицмейстеру Отто Крюденеру: «Прикажите зажечь форштадты»^[6].

Пожар в Риге

Позднейший отчет полицмейстера указывает на то, что данный приказ повторялся трижды в течение нескольких часов. В это время проводились приготовления и извещались жители домов в черте, подлежащей уничтожению.

Около полуночи, в ночь с 10 на 11 июля (с 22 на 23 по старому стилю), был подан сигнал выстрелом из пушки и звуком трубы. В половину первого ночи был зажжен Московский форштадт, а через полчаса – Петербургский.

Это было страшное зрелище! В один миг в одиннадцати местах запылал огонь. Нашли черные тучи, и поднялся вихрь с дождем. Сначала ветер понесся на город, но вскоре обратился назад и распространил пламя далее черты домов, назначенных к сожжению и в которые жителей приглашали возвратиться, что некоторыми и было сделано. Не помышляя об опасности, многие спали. Пробужденные огромным заревом, люди не успели спасти имущество и считали себя счастливыми, если удалось сохранить жизнь.

По официальным данным, погибли четыре человека, и сгорела масса разнообразного имущества. Пожаром были уничтожены 5 церквей, 35 казенных зданий, 702 жилых дома, 36 магазинов и множество складов. Без крыши над головой оказались 6882 человека, многие богатые купцы были разорены…

И. Н. Эссен пытался оправдываться:

По военным законам, форштадты Риги, как препятствующие защите, не могли быть оставлены в целости. Особое определенное приказание предписало мне более ранний срок, чем какой я выбрал <…> Я медлил из участия к несчастным, которые должны были принести для общего блага столь тяжелые жертвы; медлил, насколько это было согласно с долгом, который я обязан был свято исполнить пред государем, отечеством, жителями города и моей личной совестью.

С военной точки зрения, он был совершенно прав. За многие столетия сложилась такая практика, что во время приближения к городу неприятеля деревянные предместья предавали огню, а их жители укрывались в крепости. Но общественное мнение сделало из И. Н. Эссена поджигателя и убийцу.

И самое ужасное в этой истории то, что никакого наступления на Ригу наполеоновские войска так и не предприняли. У маршала Макдональда, шедшего на Ригу, не было осадной артиллерии, и он остановился на дальних подступах к городу.

Многие авторы после этого обвиняли И. Н. Эссена в том, что он испугался, что он «с перепугу приказал сжечь рижские предместья». Договорились даже до того, что он принял за «полчища вражеской армии стадо коров, поднявшее тучи пыли».

Мастерская Джорджа Доу.

Портрет И. Н. Эссена

То, что рижские предместья сожгли из-за стада коров – это ошибочная легенда, кочующая из одного источника в другой. А этот миф повлек за собой и другой – о том, что, И. Н. Эссен, «тяжело переживал свою торопливость и застрелился в первую годовщину пожара».

На самом деле, И. Н. Эссен погиб 23 августа 1813 года. Он утонул во время купания на Балдонских серных водах близ Риги. Смененный в октябре месяце маркизом Паулуччи, он подал прошение об увольнении его от службы в армии в связи расстроенным здоровьем. Ему был предоставлен временный отпуск с обещанием вновь принять его на действительную службу. Но этому не суждено было исполниться. Генерал-лейтенант И. Н. Эссен поехал на Балдонские серные воды, а там случилось то, что случилось…

Похоронили Ивана Николаевича Эссена в Эстляндии, в его родовом имении.

Глава семнадцатая

Временное правление французов в Литве

В XVIII веке, после Северной войны, польско-литовское государство пришло в упадок, попав под фактический протекторат Российской империи. А потом Великое княжество Литовское было присоединено к России.

Естественно, это многим не нравилось, и когда Наполеон напал на Россию, начались попытки восстановить государственность. По сути, в 1812 году литовское дворянство перешло на сторону Наполеона.

Наполеонова армия, пройдя Литву, оставила там только небольшие отряды, едва достаточные для охраны важнейших населенных пунктов. По этой причине только часть Литвы, находившейся в тылу французской армии, была в зависимости от Наполеона. Однако лишь в Литве (и еще в Могилевской губернии) Наполеону удалось ввести управление и сформировать некоторое количество войск.

После занятия французами Вильны, Наполеон учредил в этом городе временное правительство Литвы или, как его называли, Комиссию временного правительства Великого княжества Литовского. Эта Комиссия была подчинена генералу Дирку ван Гогендорпу, назначенному литовским генерал-губернатором. Этой Комиссии под председательством генерала Станислава Солтана, состоявшей из семи членов, генерального секретаря и французского комиссара барона Биньона, было вверено управление страной и распоряжение ее финансовыми средствами. Но главным предметом ее внимания были поставки продовольствия наполеоновской армии и формирование литовских войск.

Станислав Солтан родился в Митаве (ныне Елгава) и получил чин генерал-майора еще в 1782 году. Он был губернатором Слонима, а в 1792 году, во время русско-польской войны, эмигрировал в Саксонию. В 1793 году он возглавил антиправительственный заговор в Литве, а в 1794 году руководил действиями литовских повстанцев. После подавления восстания его арестовали и отправили в ссылку в Казань. В 1796 году новый российский император Павел I освободил Солтана из ссылки. В 1806–1807 гг. вместе с полковником Потоцким он пытался организовать новое восстание в Великом княжестве Литовском, а в 1808 году выехал в Великое герцогство Варшавское.

Ян Рустем.

Потрет Станислава Солтана. XIX в.

До войны 1812 года Станислав Солтан, отказавшийся принять присягу верности России, проживал в своем имении. Наполеон, назначив его президентом Комиссии временного правительства Великого княжества Литовского с резиденцией в Вильне, произвел в генерал-адъютанты.

В Варшаве была образована Генеральная конфедерация под управлением князя Адама Чарторыйского, целью которой было побуждение к восстанию и соединению всех областей, некогда принадлежавших Польше. Депутация варшавскаго Сейма, прибыв в Вильну, торжественно пригласила литовское временное правительство присоединиться к Конфедерации. Следствием этого было подписание конфедерационного акта в Вильне 2 (14) июля 1812 года. Прочие же города присоединялись к Конфедерации по мере занятия их войсками Наполеона.

Уже 16 (28) июля занятая противником Литва добровольно присоединилась к созданному Наполеоном Великому герцогству Варшавскому. Во всяком случае, непосредственным следствием конфедерационного акта стало уничтожение таможенной пограничной черты между Литвой и Варшавским герцогством. Вскоре после этого, по распоряжению временного литовского правительства, было положено избрать в городах и уездах депутатов на Сейм в Варшаве, но эта мера не была приведена в исполнение.

Комиссия временного правительства Великого княжества Литовского была разделена на комитеты (министерства). Военным комитетом управлял князь Александр Сапега, а после его смерти – бригадный генерал Грабовский.

Одной из первых забот нового правления было создание вооруженных сил в Литве. Князь Александр Сапега уверял Наполеона, что все ее жители восстанут против России, но ход событий показал безосновательность расчетов Сапеги, основанных, как оценил военный историк М. И. Богданович, «более на угодливости императору французов, нежели на глубоком знании дела».

Наполеон, после своего пребывания в Вильне, постановил сформировать в Литве пять пехотных и четыре конных полка. Временное правительство немедленно приступило к набору 10 000 человек для пехоты и 4000 человек для кавалерии. Каждая из губерний обязана была выставить рекрутов сообразно своему населению – снабженных бельем, одеждой и провиантом на 15 дней. Для создания литовской кавалерии было приказано набрать с каждых 75 дворов по одному человеку с лошадью. Как пехотинцы, так и кавалеристы были обязаны служить шесть лет.

Как литовские полки должны были войти в состав польских войск, то они были устроены и обмундированы по образцу польских полков и назывались следующими по порядку номерами: пехотные – 18-м, 19-м, 20-м, 21-м и 22-м, а кавалерийские – 17-м, 18-м, 19-м и 20-м. Пехотные полки состояли каждый из трех батальонов, а в батальонах было по шесть рот. Кавалерийские (уланские) полки находились в 4-эскадронном составе. Полковыми командирами назначены были знатнейшие литовские помещики, из числа коих некоторые не имели никакого понятия о военной службе. Напротив того, как все высшие начальники, так и все субалтерн-офицеры и унтер-офицеры были назначены из старых служивых польской армии. В августе Наполеон назначил дивизионнаго генерала князя Гедройца генерал-инспектором всех литовских полков, а бригадных командиров графа Несиоловского и Вавржецкого – инспекторами литовской пехоты и кавалерии. Вместе с тем генерал-губернатору Литвы графу Гогендорпу поручен был надзор над формированием литовских войск. МОДЕСТ ИВАНОВИЧ БОГДАНОВИЧгенерал, военный историк

А еще Наполеон, желая привлечь под свои знамена многочисленную литовскую шляхту, поручил набрать из дворян новый полк под названием 3-го легкоконного (уланского) полка императорской гвардии (1-й гвардейский уланский полк был сформирован еще в 1806 году в Варшаве, а 2-й полк «красных улан» был составлен несколько позже). Каждый из поступавших на службу дворян обязан был иметь лошадь и обмундироваться за собственный счет. Полковым командиром этого полка был назначен бригадный генерал Конопка.

Для охраны спокойствия страны Наполеон повелел сформировать из оседлой шляхты в каждом уезде жандармские команды (от 30 до 60 человек), и все они находились под общим начальством полковника князя Радзивилла. Во всех губернских городах была учреждена народная стража, которая обучалась по праздничным дням маршировке и ружейным приемам.

Как отмечают очевидцы тех событий, «восторг, обнаруженный жителями Литвы при встрече завоевателя, уступил место равнодушию, как только они узнали на опыте, до какой степени ослабление дисциплины в войске увеличивает бедствия, неминуемо сопряженные с войной. Невозможно было ожидать ни преданности, ни самопожертвования от тех, чья страна управлялась французами как область, покоренная силой оружия».

Трудно подсчитать все подати, введенные в Литве во время владычества французов в этой стране. Это был и налог с доходов, и налоги с напитков (даже с уксуса), с рогатого скота, с табака и т. д. Само собой разумеется, что такие поборы не могли расположить жителей Литвы в пользу французов.

Но при этом набор рекрутов шел довольно успешно, однако недостаток в деньгах замедлял обмундирование и снаряжение войск. По этой причине формирование кавалерии шло несравненно медленнее: не хватало не только лошадей, но и конской сбруи. Плюс имели место трудности обучения новобранцев-кавалеристов.

Однако, несмотря на все затруднения, генерал Вавржецкий успел окончить формирование 17-го, 18-го и 19-го уланских полков ко времени отступления наполеоновской армии из России. Кроме того, была еще сформирована в Вильне конная батарея. 3-й гвардейский уланский полк Конопки, быстро укомплектованный добровольцами из шляхты и студентов виленского университета, считался лучшим из всех литовских войск. Предполагали образовать его в 6-эскадронном составе, но смогли укомплектовать только четыре эскадрона. Но зато к нему прикрепили татарский эскадрон, набранный Мустафой Мурзой Ахматовичем из магометан, с давнего времени поселившихся в Литве.

Офицер 17-го уланского полка

Ян Челминский.

Литовские татары

Судьба, например, 17-го литовского уланского полка весьма типична. Граф Михал Тышкевич обязался создать полк на собственные средства, и 13 июля 1812 года он был награжден чином полковника. Его полк получил 17-й номер и насчитывал 1109 сабель. 10 декабря 1812 года из-за болезни полковник Тышкевич передал командование полком майору Козловскому, который в том же месяце выступил к Кенигсбергу для соединения с Великой Армией. 19 января 1813 года 17-й полк вошел в состав дивизии генерала Жерара корпуса маршала Макдональда. А 11 февраля 1813 года у местечка Зирке полк был практически полностью уничтожен. Его попытались восстановить, соединив с оставшимися в живых людьми из 19-го литовского уланского полка. Потом он отступил в Гольштейн, а потом оставался в Дании до отречения Наполеона. В 1816 году полк расформировали.

Что же касается литовских татар на службе у Наполеона, то приказ о создании этого эскадрона был утвержден генерал-губернатором Литвы Дирком ван Гогендорпом 8 октября 1812 года. Эскадрон должен был состоять из 246 человек. При этом литовские татары со своим проектом уланского татарского полка обратились к французам еще в июне, но такой полк в планы генерал-губернатора не вписывались.

Численность эскадрона на 1 декабря составила 127 солдат и офицеров. А уже 10–11 декабря почти 90 человек были убиты или ранены в первом же бою (в том числе погиб и командир эскадрона Ахматович). Эскадрон перестал существовать.

Формально эскадрон (а по сути – рота) «воевал» еще и в 1813, а также в 1814 гг. Этих людей прозвали «французскими казаками».

Несмотря на недолгое существование и малочисленность подразделения, литовские татары имели очень красивую униформу с малиновой отделкой и черными шапками, украшенными вызолоченным полумесяцем.

Как ни тягостны были поборы, наложенные на Литву своеволием мнимых ее освободителей, еще несравненно более терпела эта страна от грабительства и насилия отсталых Великой наполеоновой армии, бродивших по занятому неприятелем пространству – поодиночке и шайками. Беспрестанно подавались жалобы подпрефектам, в администрационные комиссии и во временное литовское правление на притеснения войск, но почти все просьбы жителей оставались неудовлетворенными под предлогом неясности изложенных в них происшествий. Главной причиной беспорядков был разноплеменный состав наполеоновых войск, не допускавший введения однообразной строгой дисциплины, которая одна лишь могла привязать солдат к знаменам их и предупредить мародерство, распространившееся в армии до такой степени, что необходимо было посылать большие команды для преследования беглых, грабивших страну и убивавших ее жителей. По уверению Солтыка, число мародеров Великой армии простиралось до пятидесяти тысяч. МОДЕСТ ИВАНОВИЧ БОГДАНОВИЧгенерал, военный историк

Если говорить о продовольствии и фураже для нужд армии, то тут проблем было еще больше. Реквизиции все нарастали, и это вызывало плохо скрываемое недовольство.

Плюс в крупных городах были устроены большие госпитали – на 1200 и более человек. Больные помещались в казенных зданиях, монастырях и частных домах. Виленская администрационная комиссия, желая, чтобы госпитали содержались на счет городских и сельских обывателей, сначала не отпускала на это никаких денег, но впоследствии приняла на себя поставку мебели и белья. Все же прочее доставлялось за счет жителей края.

Понятно, что шляхтичи лелеяли мечту о независимости, прежних правах и свободах, восстановлении королевства. Представители польско-литовских благородных фамилий храбро сражались вместе с войсками Наполеона в Италии, Пруссии, Австрии. Они справедливо полагали, что император французов может воплотить их стремления в жизнь. Но не получилось…

И отрезвление наступило очень быстро. К слову, история гласит, что Наполеон как-то обронил такие слова о литовцах: «Эти поляки – другие, нежели те, что в Польше». Это свидетельствует о том, что на тот момент Польша и Литва воспринимались им как единое пространство. Да, литовская знать была сильно полонизирована. Но как же различия между народами? До таких «мелочей» Наполеону никогда не было никакого дела.

Глава восемнадцатая

Отечественная война 1812 года (Часть 2)

Корпус генерала П. Х. Витгенштейна выступил к Клястицам, чтобы помешать соединению корпусов Макдональда и Удино. Там, в районе Клястиц, после нескольких серьезных боев, в которых русским удалось замедлить продвижение противника, генерал Я. П. Кульнев был смертельно ранен. Тем не менее, первоначальная задача наступления на Санкт-Петербург провалилась, и на первый план у наполеоновских маршалов вышла задача охраны коммуникаций.

20 июля (1 августа) войска маршала Макдональда заняли оставленный город Динабург и прекратили активные действия, поджидая осадную артиллерию из Восточной Пруссии. Все укрепления недостроенной крепости Динабурга были срыты, русские захваченные орудия утоплены в Двине, а склады сожжены. Но сил у Макдональда для наступления на Ригу не было, и он, скрепя сердце, вынужден был оставаться в Динабурге, совершая оттуда рейды и беспокоя русские войска, но не создавая серьезной опасности для Риги.

По большому счету, конец июля и весь август прошли в бездействии обеих воевавших сторон. Между тем, в самой Риге привыкали к войне. Главную надежду возлагали на графа Витгенштейна. «Он наш герой, – писал один из очевидцев, – так именуют его уста всех, и в наших сердцах сооружает он себе вечный памятник».

На вылазки генерал-губернатор Риги генерал Н. И. Эссен не отваживался из-за неопытности, как он говорил, запасных и резервных батальонов и эскадронов, составлявших гарнизон. Александр I с неудовольствием принял его объяснение и писал ему:

Запасные батальоны никогда составом своим не равенствовали с действующими двумя батальонами: в хороших полках они хороши, в слабых же слабы, как и самые полки. Справедливое замечание, которое можно о них сделать, есть то, что они малочисленны, не имея гренадерских рот. Способность же свою действовать они доказали неоднократно, и при защите Динабурга, и в армии князя Багратиона, где оных находится шесть 26-й дивизии, а равно и в корпусе графа Витгенштейна, где их двенадцать, и все действовали наравне с прочими войсками.

* * *

Пока на главном театре военных действий шли упорные бои за Смоленск, корпус П. Х. Витгенштейна атаковал корпус маршала Удино у Полоцка и заставил его отступить в город. Маршал Удино был ранен и уступил командование генералу Гувион Сен-Сиру, которого тут же произвели в маршалы.

В сражении у Полоцка 6 (18) августа был смертельно ранен баварский генерал Деруа.

В это время по приказу Наполеона в Литве было начато формирование пяти пехотных и четырех конных полков.

В начале сентября русское командование перебросило из Финляндии в Ригу 15-тысячный корпус генерала Ф. Ф. Штейнгеля.

1 (13) сентября 1812 года была оставлена Москва.

В начале сентября маршал Макдональд получил 130 пушек, предназначенных для осады Риги, но занявший Москву Наполеон прислал приказ выжидать, потому что считал, что вот-вот подпишет с Россией мир, а поэтому лишние жертвы в армии ему не нужны.

* * *

6 (18) октября корпус П. Х. Витгенштейна атаковал Полоцк, и началось второе сражение за город.

Маршал Гувион Сен-Сир, видя угрозу окружения, отдал приказ о скрытном ночном отступлении из города на левый берег Двины. Он сжег за собой мосты, и 2000 баварцев, не успевших переправиться, попали в плен.

Сам Гувион Сен-Сир был тяжело ранен в ногу, после чего передал командование 2-м корпусом генералу Леграну, а 6-й остался под командой генерала Вреде.

За взятие Полоцка П. Х. Витгенштейн был произведен в генералы от кавалерии. Занятие Полоцка означало серьезную угрозу и без того уязвимым коммуникациям Наполеона и вынудило его отвлечь против Витгенштейна резервный 9-й корпус под командованием маршала Виктора, прибывший в сентябре из Западной Европы.

* * *

Соединенные силы Виктора и Гувион Сен-Сира достигли 36 000 человек, что примерно соответствовало силам графа Витгенштейна (30 000 человек). Встречное сражение произошло 19 (31) октября под Чашниками, в результате чего французы отступили на юг.

Витебск остался неприкрытым, отряд из армии генерала Витгенштейна 26 октября (7 ноября) взял город штурмом, захватив в плен 300 солдат гарнизона, генерала Пуже и запасы продовольствия, подготовленные для отступающей армии Наполеона.

2 (14) ноября маршал Виктор в районе деревни Смолянцы попытался отбросить Витгенштейна обратно за реку Двину, однако безуспешно, и стороны сохраняли свои позиции до подхода Наполеона к реке Березине. Затем маршал Виктор, соединившись с основной армией, отступил к Березине в качестве арьергарда Наполеона, сдерживая давление авангарда Витгенштейна.

* * *

В Прибалтике, под Ригой, велась позиционная война с редкими вылазками русских против корпуса маршала Макдональда. Финляндский корпус генерала Ф. Ф. Штейнгеля подошел 10 (22) сентября, и ему было приказано вместе с рижским гарнизоном отбросить осаждавших от города и уничтожить осадный артиллерийский парк.

Теперь объединенные русские войска в Риге насчитывали примерно 22 000-25 000 человек против примерно 20 000 пруссаков и французов, однако отсутствие взаимопонимания между рижским военным губернатором Эссеном и Штейнгелем привело к неудаче в сражении при Мезотене 29 сентября.

Неудачи под Ригой вызвали 14 (26) октября замену Н. И. Эссена генерал-лейтенантом Ф. О. Паулуччи. Корпус Штейнгеля был передан в подчинение графу Витгенштейну: его перебросили в Полоцк на театр основных боевых действий.

Корпус маршала Макдональда стал отходить из-под Риги в сторону Пруссии только 7 (19) декабря, уже после того, как остатки главной армии Наполеона покинули пределы России. Но перед этим русские, опасаясь, что Макдональд воспользуется для штурма Риги тем, что Западная Двина и крепостные рвы покрылись льдом и больше не представляют преграды, вморозили в лед несколько канонерских лодок в реке вдоль крепости, создав тем самым дополнительные огневые точки.

Но маршал Макдональд приказал 7-й дивизии отступить к Бауску, а 7 декабря отдал приказ об отступлении всего своего корпуса из Курляндии.

8 (20) декабря и прусские войска генерала Ганса-Людвига Йорка начали отступление из Митавы (ныне Елгава).

Через десять дней российский генерал И. И. Дибич заключил с командующим прусским корпусом генералом Йорком соглашение о перемирии, известное по месту подписания как Таурогенская конвенция. Таким образом, Макдональд лишился своих основных сил, и ему пришлось спешно отступать через Восточную Пруссию.

Генерал-губернатором Прибалтийского края и военным губернатором Риги был назначен генерал Ф. О. Паулуччи. Под его руководством после окончания войны с Наполеоном и до 1822 года было произведено восстановление сожженных в 1812 году предместий Риги, благодаря чему город приобрел современную квартальную планировку, а также еще множество других успешных дел.

Глава девятнадцатая

Кто по национальности был «немец» Барклай-де-Толли

Кстати, одним из величайших героев описанной выше войны был Михаил Богданович Барклай-де-Толли. Этот человек родился 13 (24) декабря 1761 года (по другим версиям – 1757 года) в семье Вейнгольда-Готтарда Барклая-де-Толли и Маргареты-Элизабет фон Смиттен.

Так, во всяком случае, написано во многих книгах и энциклопедиях.

Также во многих источниках дана информация о том, что родился этот ребенок «на маленькой глухой мызе» Памушис в Литве.

Памушис – это местечко в 25 верстах от города Шяуляй. Да, сейчас это Литва, а тогда эта территория входила в состав Курляндского герцогства, присоединенного к Российской империи после третьего раздела Польши в 1795 году.

Соответственно, мыза – это отдельный загородный дом с хозяйством. Проще говоря, хутор. А еще часто пишут, что Михаэль-Андреас (так будущего фельдмаршала назвали при рождении) родился «в глуши литовских лесов»…