Текст книги "Прибалтика. Полная история"

Автор книги: Альнис Каваляускас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Освобождением и наделом крестьян землей варварская, по западным убеждениям, Россия подала пример и образчик всей просвещенной Европе <…>

Замечаете ли вы, в каком смешном противоречии вы находитесь со здравым смыслом? Желая быть отдельной провинцией, предъявляя совершенную во всем противоположность с Россией, ведь вы можете иметь интересы не только несогласные с нами, но положительно для нас вредные и опасные, и мы должны им покровительствовать по трактату 1710 года!! С чем это сообразно? Побойтесь Бога, господин профессор! <…>

Посмотрим на вопрос теперь с другой стороны.

Благосостояние Остзейских провинций в продолжении 150 лет, вследствие усиления России, увеличилось или нет? При императрице Екатерине, при Александре І, при Николае, получил ли Остзейский край более выгод, чем во время Шведской войны, опустошаемый врагами со всех сторон?

Проведя железную дорогу от Динабурга к Риге и от Орла к Динабургу, русское правительство обеспечивало проценты или ваше немецкое братство? Кто приплачивает теперь за вас ежегодно? Что же – Россия действует так по обязанностям, принятым в трактате фельдмаршала Шереметева?

И все эти благодеяния вы хотите получать даром, без всяких с вашей стороны пожертвований, пользуясь услугами восьмидесяти миллионов народа, не дозволяя русским иметь даже те права, какие вы имеете у нас на пространстве пятнадцати тысяч верст в длину и семи тысяч верст в ширину? И вы ссылаетесь на трактат фельдмаршала Шереметева, господин профессор!

Вы приписываете великое значение вашей капитуляции. Но позвольте вас спросить: разве она была добровольной? Разве вы были в таких обстоятельствах, что для вас был возможен выбор? Разве вы сделали какие-нибудь пожертвования? Разве вы принесли себя в дар русскому правительству, которое не могло иметь никаких средств взять вас иначе, без дальних разговоров? Разве вы могли сказать: нет, мы не хотим сдаваться? Да ведь стоило употребить немного лишнего пороха, – вы соглашаетесь сами, – чтобы принудить вас к сдаче! За что же было покупать вашу уступчивость, чисто формальную, дорогой ценой на веки вечные!

Короче говоря, если следовать логике М. П. Погодина, претензии потомков тевтонских рыцарей на господство в крае были исторически необоснованны. Россия имела право на экспансию православия и русского языка. Ведь Прибалтийский (Остзейский) край – это не немецкий край, а земля людей, ничего общего с немцами не имеющих, а Балтийское поморье уже с XI века принадлежало России и находилось в подданстве русских князей.

Профессору Ширрену тяжело сознавать себя русским подданным? Это ясно выражено в его словах. А мы, пишет М. П. Погодин, «ничего не имеем против этого чувства: насильно мил не будешь». Но кто же мешает оставить русское подданство? Можно, например, пойти, куда угодно, «на все четыре стороны» и «в чем мать родила»…

Что, собственно, Карл Ширрен и сделал: он покинул Россию и уехал в Германию. В 1874 году он стал профессором Кильского университета, потом – его ректором. Он умер в 1910 году, а в годы нацистской оккупации Латвии немецкая администрация переименовала одну из центральных улиц Риги в Carl-Schirren-Strasse.

Карта остзейских губерний

* * *

Курляндская и Эстляндская губернии по территории были самыми маленькими в России, за исключением губерний Царства Польского. Население Эстляндской губернии (413724 человека в 1897 году) было меньше всех других губерний Европейской России, за исключением Архангельской и Олонецкой. Некоторые губернии юга и востока России превосходили весь Прибалтийский (Остзейский) край не только по площади, но и по населению.

Но зато это был полноценный выход к Балтийскому морю, и три гавани края принадлежали к числу первоклассных: Рига – изначально, а Ревель (ныне Таллин) и Либава (ныне Лиепая) – с 1870-х гг., то есть со времени соединения их железными дорогами с внутренними губерниями.

Глава двадцать первая

Прибалтийские государства в начале XX века

Немецкое влияние в Прибалтике в течение всего XIX века (особенно в первой его половине) было фактом, признаваемым русской властью. Но в начале XX века власти уже были сильно обеспокоены усилением экспансионистских настроений в правящих кругах Германии по отношению к прибалтийским губерниям. У центрального правительства возникли сильные подозрения и в сепаратизме самой Прибалтики – особенно из-за связей основанных там прибалтийско-немецкими политиками «немецких обществ» с организациями пангерманистов, отстаивавших идею политического единства германской нации на основе этнической, культурной и языковой идентичности.

Чтобы предотвратить усиление подобных настроений, власти старались предпринимать меры по ослаблению немецкого влияния в регионе.

Знаковой в этом смысле стала анонимная статья, опубликованная в феврале 1908 года в общественно-политической и литературной газете «Окраины России», с которой ознакомился император Николай II. Он указал на нее председателю Совета министров и министру внутренних дел П. А. Столыпину.

В статье шла речь о «засилье инородцев» в администрации прибалтийских губерний и о том, что прибалтийские немцы якобы способствовали росту отчужденности края от России.

Желая противодействовать этому «засилью», П. А. Столыпин предписал руководителям различных ведомств назначать на высокие должности в прибалтийских губерниях преимущественно русских. Необходимость такого кадрового подхода он мотивировал тем, что обязанность местной администрации состоит в охране «интересов русской государственности» на окраинах.

Однако, как отметил Столыпин, правительство вовсе не имело намерения полностью закрыть национальным меньшинствам доступ к местным административным должностям. Просто теперь назначение «инородцев» должно было напрямую зависеть от их лояльности власти и государству, дабы перекрыть путь разного рода сепаратистам.

Генерал-губернатор Прибалтики А. Н. Меллер-Закомельский

На это тут же последовала ответная реакция «на местах». В частности, планы правительства вызвали неожиданно резкую критику со стороны А. Н. Меллер-Закомельского, занимавшего тогда пост генерал-губернатора в Курляндской, Лифляндской и Эстляндской губерниях. Вместо того, чтобы принять распоряжения Столыпина как руководство к действию, он вступил с ним в полемику. Он заявил, что авторы статьи в газете «Окраины России» мало осведомлены о местных делах, и их освещение прибалтийской жизни проведено с предвзятой точки зрения, а русские не могут быть «хозяевами» в пограничных местностях, «населенных издавна инородцами».

Никаких угроз, считал А. Н. Меллер-Закомельский, интересам государства в прибалтийских губерниях не существует, а намеченные правительством мероприятия могут лишь ухудшить ситуацию. По его мнению, колонизация Прибалтики русскими переселенцами не даст ожидаемых результатов, поскольку русские «ополячиваются и онемечиваются, то есть подчиняются лучшей в культурном отношении народности».

Он также высказался против обеспечения землей исключительно православных арендаторов, так как это может еще более обострить аграрный вопрос в Прибалтике. Он заявил, что отстранение от службы немецких чиновников, знающих языки и условия жизни местного населения, при недостатке русских чиновников, способных к службе, дестабилизирует обстановку, и все это чревато социальными потрясениями. Плюс, заявил барон Меллер-Закомельский, новые потрясения могут лишь усилить прогерманские настроения среди прибалтийских немцев. Якобы если правительство допустит повторение смуты 1905 года, немцы окончательно бросятся в объятия Германии – «для спасения своей жизни и имущества, так как там порядок и сила, чего у нас нет и вряд ли скоро будет».

Местное русское население, среди которого имелись и социал-демократы, и революционеры, казалось Меллер-Закомельскому не вполне политически благонадежным. Столь же неблагонадежной барон считал и большую часть местных чиновников.

В целом, барон Меллер-Закомельский «затруднялся» отдавать какие-либо распоряжения, которые бы способствовали поставленной Столыпиным цели усиления «русского элемента» в крае. А раз так, то он просил о более конкретных указаниях по этому вопросу.

Подобный взгляд на правительственную политику в прибалтийских губерниях вызвал недовольство П. А. Столыпина. На полях письма барона он с возмущением написал: «Презрение ко всему русскому в этом письме просто возмутительно!»

16 марта 1908 года Столыпин написал Меллер-Закомельскому:

Изъясненное письмо Ваше приводит меня к убеждению в том, что Ваше Высокопревосходительство неправильно истолковали истинное значение моего к Вам обращения и действительную цель посылки к Вам копии корреспонденции «Из Прибалтийского края». Означенная статья была препровождена к Вам не для подробного ее разбора и обсуждения, и не для того, чтобы все рекомендуемые ее автором меры были немедленно и в полном объеме приведены в действие, так как затруднительность осуществления многих из них не подлежит сомнению. Однако я считал полезным, чтобы главный начальник Прибалтийского края ознакомился с содержанием той статьи об этом крае, на которую Его Императорскому Величеству угодно было обратить свое особое внимание и основная мысль коей – о необходимости поднятия в крае русского влияния – вполне совпадает с правительственными взглядами на этот предмет.

Заручившись поддержкой императора Николая II, П. А. Столыпин дал прибалтийскому генерал-губернатору «некоторые разъяснения». Он отметил, что главная цель правительственной политики в крае всегда состояла и состоит в том, чтобы обеспечить «достижение внутреннего слияния» прибалтийских губерний с Россией. Причем под этим слиянием понималась отнюдь не ассимиляция «местных инородцев», а их «мирное приобщение к русской государственной жизни и возможное сближение с русской общественностью при условии сохранения религиозных и племенных их особенностей».

Интересы «русской государственности», по мнению П. А. Столыпина, всегда должны стоять выше «частных интересов» отдельных народностей.

П. А. Столыпин писал барону Меллер-Закомельскому:

Следуя Высочайшим указаниям Его Императорского Величества, я вошел в соглашение со всеми ведомствами относительно принятия решительных мер к устранению подобного ненормального явления, не терпимого ни в одном благоустроенном государстве. Об этом я нашел нужным уведомить и Ваше Высокопревосходительство, прося Вашего содействия к надлежащему осуществлению на месте намеченных правительством мероприятий.

При этом он подчеркнул, что «выполнение этой задачи не сопряжено ни с какими правоограничениями и стеснениями местного инородческого населения». Он заметил, что правительство никогда не стало бы считать местных жителей «полными и единственными хозяевами тех местностей, в коих они проживают, так как местности эти составляют неразрывную часть Русского государства и наряду с прочими его частями подчинены единому державному вождю русской земли – Императору Всероссийскому». В этой связи инородцы должны быть русскими «если не по происхождению, то по убеждениям», написал П. А. Столыпин.

Вывод председателя Совета министров и министра внутренних дел был следующим:

Русские действительно должны являться хозяевами на всем пространстве Российской империи. При таких условиях заселение казенных земель в Прибалтийских губерниях коренными русскими людьми не может считаться нарушением законных прав местного инородческого населения и, вместе с тем, без сомнения, не должно повести к обострению аграрного вопроса, имеющего в остзейском крае свою особую подкладку и историю.

А раз так, то «лица, известные сепаратистическими своими стремлениями, число коих в Прибалтийских губерниях, к сожалению, весьма велико, не могут быть терпимы в составе местных служащих».

Император Николай II наложил на это резолюцию: «Вполне одобряю». А 14 июня 1908 года П. А. Столыпин еще раз написал барону Меллер-Закомельскому:

Вашему Высокопревосходительству известно, что правительство твердо держится взгляда о необходимости усиления русского влияния в Прибалтийском крае и не намерено допускать никаких колебаний при осуществлении намеченных для сего мероприятий.

В итоге «разъяснения» Столыпина достигли своей цели. По словам барона Меллер-Закомельского, смысл его письма превратно поняли. На самом деле, он поддерживает политику правительства по объединению Прибалтики с «общим великим Отечеством», а его критические высказывания о местных русских были вызваны заботой о том, что они не всегда осознают важность своей политической миссии в крае.

Между тем, указание Столыпина назначать на высокие должности в прибалтийских губерниях преимущественно русских неожиданно получило широкую огласку.

Отвечая на запрос Столыпина о том, кто разгласил сведения о его письме, барон Меллер-Закомельский переложил свою вину на журналистов и правительственные учреждения.

На самом же деле, указание Столыпина ничего не меняло: и до него большую часть правительственных должностей в прибалтийских губерниях занимали «коренные русские». Так что высказанная тревога об угрозе «русским интересам» в Прибалтике лишь спровоцировала множество разговоров, в том числе и не самых полезных для «общего великого Отечества».

* * *

К началу Первой мировой войны в составе Прибалтийского края были, как уже говорилось, три губернии: Лифляндская (47 027,7 кв. км), Эстляндская (20 246,7 кв. км) и Курляндская (29 715 кв. км).

При этом Лифляндская губерния располагалась на берегу Рижского залива Балтийского моря (в настоящее время она разделена между Латвией, в составе которой находится большая ее часть, и Эстонией).

Соответственно, Эстляндская губерния тянулась полосой вдоль южного берега Финского залива и заканчивалась архипелагом островов (в настоящее время на этой территории находится Эстония).

Курляндская губерния – это то, что в настоящее время составляет бóльшую часть территории Латвии и часть Литвы. А остальная часть нынешней Литвы входила в состав Северо-Западного края (в 1840 году император Николай I распорядился, чтобы наименования «белорусский» и «литовский» по отношению к западным губерниям вообще не применялись), а потом – в состав Виленской и Ковенской губерний.

Начало войны разом изменило условия жизни в Прибалтике и предопределило крутой поворот в ее развитии, повлиявший на судьбу всех жителей края. РАЙНХАРД ВИТТРАМнемецкий историк

Начиная с весны 1915 года, территория Прибалтики превратилась в театр военных действий. 8 мая 1915 года немцы захватили Либаву (ныне Лиепая), 1 августа – Митаву (ныне Елгава), оккупировали часть Курляндской губернии, однако Рига осталась под контролем России.

После этого давно разжигавшаяся в России ненависть ко всему немецкому стала преобладать в общественном мнении и направляться не только против Германии, но и против немцев Российской империи. Как следствие, на находившихся недалеко от линии фронта территориях были закрыты немецкие школы, затем ликвидированы все общественные объединения и союзы. При этом в Риге из-за великодушия губернатора Лифляндской губернии Н. А. Звегинцова это прошло еще достаточно корректно. Потом были запрещены немецкие газеты, последовал запрет на использование немецкого языка в публичных местах и на улице, были проведены другие подобного рода мероприятия.

С другой стороны, не занятые немцами территории Прибалтики подверглись воздействию общего процесса крушения Российской империи. В марте 1917 года от престола отрекся Николай II, но Временное правительство хотело продолжать войну.

Немецкие войска на пути к Либаве, отдых в дюнах

30 марта (12 апреля) 1917 года Временное правительство приняло постановление об отмене исторического деления Прибалтики на губернаторства. Оно также в положении «Об автономии Эстляндии» постановило, что последней должны отойти пять из девяти уездов Лифляндии (почти 52 % ее площади). После этой передачи земель территория Эстляндии выросла в 2,5 раза. Однако новая граница между Эстляндией и Лифляндией при Временном правительстве обозначена не была.

Глава двадцать вторая

Литва в XX веке

Итак, летом 1915 года Литва была оккупирована Германией.

18-22 сентября 1917 года под контролем немецкой оккупационной администрации прошла конференция, на которой было объявлено о создании некоего представительства литовского народа. Им стала Литовская Тариба (Lietuvos Taryba – Совет Литвы).

11 декабря 1917 года Литовская Тариба провозгласила «вечную, прочную связь с Германией», а 16 февраля 1918 года в Вильне она выступила с декларацией о восстановлении независимого Литовского государства.

Изданные в связи с этим документы говорили о полной независимости Литвы – и от России, и от Германии. Однако постановления от 16 февраля дали самостоятельность только «на бумаге». После заключения Брест-Литовского мирного договора Германия проигнорировала решения 16 февраля и объявила о создании Литовского королевства с германским монархом во главе.

11 июля страна была провозглашена Литовским королевством, а на престол пригласили вюртембергского принца Вильгельма фон Ураха – под именем Миндаугаса II.

Одним из условий отбора стало условие, что король должен быть католиком. Принц Вильгельм принял сделанное ему предложение, ему предстояло не только переехать с семьей в Вильну, но и начать обучение литовскому языку.

Подобное «назначение» оказалось крайне непопулярным, и четверо социал-демократов членов Тарибы в знак протеста подали в отставку. А тем, что король не был представителем династии Гогенцоллернов, были недовольны и оккупационные власти Германии, чьи войска тогда занимали страну.

После долгих споров, 2 ноября 1918 года, решение о монархическом строе было отозвано. Вильгельм фон Урах так и не был коронован как король Литвы. Формально он пробыл им около ста дней, но ни разу в жизни так и не побывал в «своей» Литве.

В ноябре 1918 года, после капитуляции Германии в Первой мировой войне, часть территории Литвы была занята Красной Армией.

* * *

Во время наступления Красной Армии, в декабре 1918 года, большевиками было сформировано Временное революционное рабоче-крестьянское правительство Литвы. Оно стало заседать в занятом красными Двинске (ныне Даугавпилс). В этом правительстве Винцаса Мицкявичюса-Капсукаса, революционера и одного из основателей компартии Литвы, было пять министров-коммунистов и один социал-демократ.

Винцас Мицкявичюс-Капсукас

Это правительство опубликовало манифест, провозгласивший низложение власти германских оккупантов, роспуск Литовской Тарибы, переход власти к Советам депутатов трудящихся и создание Литовской Советской Социалистической Республики (Литовской ССР).

Одновременно прошли прокоммунистические демонстрации в городах Литвы (а в некоторых появились и Советы рабочих депутатов, реальной властью, однако, не обладавшие).

В январе 1919 года красные заняли большую часть территории Литвы, откуда были выведены немецкие войска. Образованные ранее Советы были тут же разогнаны, и их место заняли ревкомы.

5 января части Красной Армии заняли Вильну, которая поменяла название на Вильно. Туда тут же переехало советское правительство Винцаса Мицкявичюса-Капсукаса.

По сути, все это было составной частью плана российских большевиков разжечь огонь мировой революции. Однако, в отличие от, например, Латвии, в Литве не было сильных репрессий.

В связи с осложнением ситуации на фронтах Гражданской войны в России, вызванным наступлениями белых армий А. В. Колчака, Н. Н. Юденича, А. И. Деникина, а также польских частей, 27 февраля 1919 года Литовская ССР объединилась с Советской Белоруссией в Литовско-Белорусскую Советскую Социалистическую Республику (ЛитБел).

В Вильнюсе коммунисты вели себя по человечески, пугали сильно, но кровь не проливали. И это заслуга Мицкявичюса и других литовских коммунистов и не коммунистов. В одном ревкоме скрипели зубами, что в Литве делаются какие-то церемонии, вместо к стенке – и всё! Мицкявичюс не только успешно сопротивлялся революционному террору, но и привлекал сотрудничать известных деятелей и интеллигентов Литвы, независимо от их политических взглядов. Делегации представителей вильнюсской литовской интеллигенции, обратившейся к нему по поводу настоящего и будущего Литвы, Мицкявичюс обещал: «Свобода каждого из вас гарантируется. С людьми, которые нас не саботируют, будем сотрудничать, не спрашивая о их личных делах, что думают, что нравится». ЮОЗАС ТУМАС (ВАЙЖГАНТАС)литовский писатель, церковный и общественный деятель

При создании советской Беларуси возникла проблема кадров: руководство СССР в Москве не смогло найти подходящих людей, которые могли бы стоять во главе БССР в перспективе. Другой большой проблемой для Беларуси было то, что несколько восточных ее районов хотели войти в состав Российской Федерации. Создание ЛитБелССР должно было консолидировать эти территории в составе одной советской республики и сделать ее более привлекательной. ЛитБел – это был советский вариант исторической Литвы. АЛЬВИДАС НИКЖЕНТАЙТИСлитовский историк

Считается, что В. И. Ленин хотел часть территории Беларуси присоединить к Литве, а вместо белорусских деятелей поставить поляков-коммунистов.

Москва надеялась, создав такую ЛитБелССР, начать переговоры, своеобразный флирт с Варшавой, поскольку Пилсудский смотрел на Литву и Беларусь как на польские земли. ЧЕСЛОВАС ЛАУРИНАВИЧЮСлитовский историк

То есть, по сути, одной из основных причин создания ЛитБела была конкуренция советской России и Польши Юзефа Пилсудского.

Винцас Мицкявичюс-Капсукас стал премьер-министром и министром иностранных дел республики.

Летом 1919 года польские войска, преследующие Красную Армию, вторгались на территорию ЛитБела. Одновременно вновь созданное литовское войско, подвластное Литовской Тарибе и правительству Миколаса Слежавичюса, начало брать под контроль все большую часть центральной и западной Литвы.

Миколас Слежавичюс

Тут стоит пояснить, что 18 июня 1919 года государства Антанты провели первую демаркационную линию между Польшей и Литвой. Представители Литвы не принимали участия в проведении этой линии, поэтому Литва ее и не признала, а польские войска просто взяли и перешли ее.

27 июля 1919 года была установлена новая демаркационная линия, однако польские войска нарушили и ее. При этом правительство Польши отказалось признать литовское государство с Вильно в качестве столицы.

* * *

А тем временем белогвардейско-германские войска под командованием генерала П. Р. Бермондт-Авалова, официально известные как Западная добровольческая армия, в июне 1919 года пересекли литовско-латвийскую границу и взяли город Куршенай.

В октябре 1919 года «бермондтовцы» захватили значительные территории на западе Литвы (Жемайтия), в том числе такие города как Шяуляй, Биржай и Радвилишкис. На занятых территориях официальным был признан только русский язык.

Правительственная газета Эстонии Vaba Maa в те дни писала:

«Планы Бермондта ясны – усмирить мятежную Латвию и присоединить ее к великой России. За Латвией настанет очередь и Эстонии <…> Нет сомнения, что Бермондт действует в полном согласии с Колчаком и Деникиным».

Примерно так все и было, но очень скоро, израсходовав боеприпасы и не имея резервов, армия Бермондт-Авалова остановила наступление на Ригу.

Новые прибалтийские режимы не спешили поддержать белых в борьбе против Советов. Они не желали восстановления Российской империи. Порой они даже вступали в вооруженные столкновения с белыми войсками. Выступая и против белых, и против красных, правящие круги новых государств в Прибалтике исходили из антироссийской направленности своей политики, предопределенной изначально установившейся зависимостью от Запада. ЮРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ ЕМЕЛЬЯНОВроссийский историк

На занятых «бермондтовцами» территориях недовольные литовцы организовывали партизанские отряды. В октябре 1919 года литовские войска начали наступление на «белых», добившись важных побед 21–22 ноября возле Радвилишкиса.

Позднее столкновения были остановлены вмешательством представителя Антанты французского генерала Анри-Альбера Нисселя, возглавлявшего французскую военную миссию в России.

К 15 декабря 1919 года «бермондтовцы» были полностью выведены из Литвы (их эвакуировали в Германию).

* * *

22–28 августа 1919 года прошли ожесточенные бои между польскими и литовскими войсками возле города Сейны, однако литовская армия не смогла его занять. Затем, в конце августа – начале сентября 1919 года, тайная Польская военная организация попыталась организовать государственный переворот во временной столице Литвы Ковно (Каунасе), но этот заговор был вовремя раскрыт.

8 декабря 1919 года была провозглашена так называемая «линия Керзона», которая оставляла Вильно Литве. Представители государств Антанты потребовали, чтобы Польша вывела свои войска из Литвы.

Правительство Мицкявичюса-Капсукаса в Литве поддерживалось рабочими и батраками, а также безземельными крестьянами. Литовские хозяйственники, напротив, поддерживали правительство Миколаса Слежавичюса, которое обещало землю тем, кто ее обрабатывает. И что важно, в аграрном краю, которым тогда являлась Литва, именно поддержка хозяйственников оказалась решающим фактором. Понимая ограниченность поддержки своего правительства, Мицкявичюс-Капсукас противился воззванию В. И. Ленина призвать больше литовцев в Красную Армию. Он послал телеграмму Ленину, доказывая, что призыв литовцев в Красную Армию уменьшит и без того слабую поддержку его правительства.

Как уже говорилось, в августе 1919 года почти вся территория ЛитБела оказалась в руках Польши и Литовской Тарибы.

20 июля 1920 года Россия подписала мирный договор с правительством Литовской Республики, и Литовская Советская Социалистическая Республика прекратила свое существование.

После этого Винцас Мицкявичюс-Капсукас вплоть до своей смерти жил в Москве. Он умер 17 февраля 1935 года в московской больнице, и официальной причиной смерти стала тяжелая форма туберкулеза.

* * *

Между тем покой в регионе сохранялся недолго.

В июле 1920 года Красная Армия (3-й конный корпус Г. Д. Гая) заняла Вильно и Гродно.

Советская Россия заключила соглашение с Литвой, согласно которому Виленский край передавался литовцам. По сути, советское правительство 12 июля 1920 года заключило Московский договор о признании независимого литовского государства (со столицей в Вильно и обширными территориями к юго-востоку от города).

Однако пока все контролировалось советскими войсками. Лишь после эвакуации красных частей (26 августа) из Вильно в город 28 августа вступили литовские войска.

После победы под Варшавой польские войска, преследуя отступавшие советские части, перешли в масштабное наступление и вновь заняли часть территории Литвы. Произошли боевые столкновения поляков с литовскими частями на Сувальщине.

28 августа 1920 года польские войска заняли Августов, а 31 августа – Сувалки и Сейны.

Броневики литовской армии в городке Сейрияй. Сентябрь 1920 г.

Для предотвращения дальнейших столкновений под давлением контролеров Лиги Наций 7 октября 1920 года в городе Сувалки был подписан договор, предусматривавший прекращение боевых действий, обмен пленными и проведение демаркационной линии, разграничивающей литовские и польские территории таким образом, что большая часть Виленского края оказывалась под контролем Литвы.

Договор должен был вступить в действие 10 октября 1920 года. Но накануне, 9 октября, польские войска генерала Люциана Мечислава Желиговского (группировка численностью 15 393 человек, ядро которой составили части 1-й Литовско-Белорусской дивизии) по согласованию с польским лидером Юзефом Пилсудским завладели древней столицей Литвы – городом Вильно, а также прилегающим Виленским краем. В Варшаве тогда не скрывали и планов захвата ряда латвийских земель.

Действия частей, сформированных из уроженцев Вильно и Виленского края, должны были носить стихийный характер («поднятие на бунт»), выражающий волю населения, и выглядеть как возвращение законных хозяев в родной край.

Желиговский успешно прибыл в Вильнюс. Перестрелки своего рода были, однако серьезной защиты Вильнюса организовать не удалось. ЧЕСЛОВАС ЛАУРИНАВИЧЮСлитовский историк

Одновременно было выпущено обращение солдат 1-й Литовско-Белорусской дивизии, в котором объявлялось, что пока хотя бы один из них в состоянии держать в руках оружие, могилы предков не захватит «литовец, большевик или немец», а «англичанин» не будет решать их судьбу.

12 октября генерал Желиговский, родившийся под Ошмянами, но политически самоопределившийся как поляк, при негласной поддержке польских властей провозгласил себя верховным правителем созданного им же государства Срединная Литва (Litwa Środkowa).

В этой Срединной Литве часть интеллигенции сознательно выбрала польскую сторону, в отличие от большей части жителей.

В этот период происходят очень интересные процессы именно в Вильнюсском крае. Можно сказать, что происходит создание нескольких народов – литовского, белорусского, польского. Люди просто выбирали, членами какого народа они будут <…> Это были политические игры, определенное манипулирование историческим прошлым в стремлении найти больше последователей. АЛЬВИДАС НИКЖЕНТАЙТИСлитовский историк

Чуть позднее, 20 февраля 1922 года, Виленский край, образовав Виленское воеводство, в одностороннем порядке вошел в состав Польши.

Отметим, что первый глава возрожденного Польского государства Юзеф Пилсудский был уроженцем Виленской губернии, и он планировал создание союзной с Польшей Литовской федерации, которая должна была включать в себя Срединную Литву, Западную Литву (Litwa Zachodnia – на базе бывшей Ковенской губернии) и Восточную Литву (Litwa Wschodnia – со столицей в Новогрудке).

Лига Наций вмешалась в тот момент, когда литовским войскам после удачных боев под Гедрайчяй (19 ноября) и Ширвинтами (21 ноября) открывалась дорога на Вильно.

При посредничестве контролеров Лиги Наций 29 ноября 1920 года было заключено перемирие. 17 декабря они обозначили нейтральную 10-километровую полосу, разделяющую Литовскую Республику и Срединную Литву.

18 июля 1922 года в Париже странами Антанты де-юре была признана Республика Литва (с вручением акта литовскому послу Оскару Милошу).

Клайпедский край (Мемельланд), населенный в основном прусскими литовцами и немцами, по решению Лиги Наций находился под временным управлением французской администрации. В 1923 году в результате восстания местных литовцев и при негласном участии литовской полиции Клайпедский край был присоединен к Литве на правах автономии.