Текст книги "Прибалтика. Полная история [litres]"

Автор книги: Альнис Каваляускас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Получилось так, что культурно-историческая близость литовцев к полякам и их истовый католицизм стали для германских властей условием введения в Литве более жесткого оккупационного режима, чем в Латвии или Эстонии. Плюс Германия, конечно же, не ставила перед собой задачи восстановления литовского государственного суверенитета. Однако литовцы в большинстве своем не пытались противодействовать этому вооруженным путем, считая своим главным врагом Советский Союз.

В военное время немцы сформировали из добровольцев Прибалтики и Украины около 200 полицейских батальонов, в том числе 45 латвийских, 26 эстонских и 22 литовских. Одной из функций этих батальонов была борьба с партизанами.

В Литве, Временное правительство, желая улучшить отношения с немцами, предложило создать национальный литовский корпус, который принял бы участие в общем походе против большевизма. Однако Гитлер предложение литовцев отверг и потребовал создавать именно полицейские батальоны.

Еще 11 июля 1941 года Альфред Розенберг писал в секретном письме будущему рейхскомиссару «Остланда» Генриху Лозе:

Недопустимо создание прибалтийских государств, о чем, однако, не следует заявлять публично. Необходимо формировать надежную эстонскую, латышскую, литовскую полиции.

Литовские военные и политические деятели рассматривали созданные батальоны полиции как зародыш вооруженных сил, которые нужно сохранить на будущее даже в условиях строгого немецкого правления для борьбы за независимость. Основными задачами литовских полицейских батальонов было охранять стратегические мосты, железнодорожные линии, ловить в лесах остатки солдат Красной Армии, вести борьбу с грабителями, а главное – гарантировать спокойную и безопасную жизнь литовских земельных собственников. Кроме того, они вели беспощадную борьбу с оставленными по решению компартии на территории Литвы партизанскими отрядами, целью которых было уничтожение общественных и жилых зданий. ПЕТРАС СТАНКЕРАСлитовский историк

К сожалению, термин «коллаборационизм», первоначально совершенно нейтральный и означавший факт сотрудничества с оккупационными властями, позже был приравнен к государственной измене. И в этом обвиняли в том числе и полицейских, следивших за общественным порядком или занимавшихся расследованием уголовных преступлений. Печальный опыт Второй мировой войны показывает, что с так называемым «коллаборационизмом» пришлось столкнутся всем странам, на чьей территории велись боевые действия. Но, как выясняется, в 1943–1945 гг. лишь четыре литовских батальона участвовали в боях на советско-германском фронте. После прихода в Литву Красной Армии только часть бывших литовских полицейских повела партизанскую борьбу против советских войск. Плюс 5400 литовцев служили в германских сухопутных войсках и 12 000 – в люфтваффе.

Что же касается потерь, то всего в борьбе с советскими и польскими партизанами, а также с регулярными частями Красной Армии погибли около 1000 литовцев, служивших в германской армии и прогерманских полицейских формированиях.

Но было и антинацистское сопротивление, правда большая его часть состояла из польских и советских партизан. Они начали саботаж и партизанские действия против немецких войск сразу после нацистского вторжения в 1941 году.

В 1944 году в Литве действовало одиннадцать отрядов партизан, объединенных в Вильнюсскую и Тракайскую бригады.

В 16-й Литовской стрелковой дивизии Красной Армии также служили жители Литвы. Например, по состоянию на 22 мая 1942 года из 12 398 человек этой дивизии 4499 человек были литовцами.

По оценкам литовских историков, всего в составе Красной Армии погибли около 40 000 жителей Литвы. Но это включая и тех советских граждан, что переехали в Литву после июня 1940 года, а также тех, кто служил в двух армиях Войска польского, сформированных в СССР.

Всего же в период оккупации погибли 370 000 жителей Литвы, в том числе 190 000 литовских евреев. Существуют и более высокие оценки: например, что в Литве были убиты 210 000 и даже 220 000 евреев. Но эта цифра явно завышена и, наверное, включает в себя также евреев, депортированных для уничтожения в Литву из Германии и других стран Западной Европы. Кроме того, в период немецкой оккупации на территории Литвы были убиты 230 000 советских военнопленных. Еще от 70 000 до 160 000 человек (по разным оценкам) были вывезены на принудительные работы в Германию.

Общее число погибших во Второй мировой вой не жителей Литвы (с включением Виленского края) мы оцениваем в 171,25 тысяч человек, из которых на долю военных приходится не более 45 тысяч человек. БОРИС ВАДИМОВИЧ СОКОЛОВроссийский историк

В период оккупации фашисты полностью сожгли 20 литовских деревень и хуторов. В дальнейшем, при отступлении, немецкие войска применяли тактику «выжженной земли». В целом ущерб экономике Литвы составил 17 млрд советских рублей. На территории республики были сожжены и разрушены 80 000 зданий, в том числе 2000 промышленных предприятий, 56 электростанций, 72 больницы, поликлиники и амбулатории, 712 школ и т. д.

Литва, как государство, не была участником Второй мировой войны: ее имя не упоминается ни среди победителей, ни среди побежденных. Но эта страшная война XX века опустошила и Литву. Ее жители воевали по обе стороны фронта – в вооруженных силах и Германии и СССР. На территории Литвы погибли тысячи безоружных людей, в боях погибли тысячи воинов, воевавших за разные идеалы. ПЕТРАС СТАНКЕРАСлитовский историк

Вступление советских войск в Вильнюс

Вильнюсская операция проводилась с 5 по 20 июля 1944 года силами 3-го Белорусского фронта под командованием генерала армии Ивана Черняховского. Сразу после освобождения столицы Белоруссии Минска войска фронта без перегруппировки начали наступательную операцию, в ходе которой 13 июля 1944 года советскими войсками был взят Вильнюс – четвертый раз за прошедшее 25-летие и второй раз за неполные пять лет. Всего в 1944–1945 гг. в боях за освобождение Литвы погибло около 100 тыс. советских воинов. АЛЕКСЕЙ ЮРЬЕВИЧ ПЛОТНИКОВроссийский историк

* * *

Говоря об истории Литвы и о Второй мировой войне, нельзя обойти вниманием и такое явление, как «лесные братья». Так неофициально назывались вооруженные националистические формирования, действовавшие в 1940-е – 1950-е гг. на территории прибалтийских республик: Литвы, Латвии и Эстонии.

Наибольший подъем этого движения был зафиксирован в Литве в 1944–1947 гг. Впрочем, в этой стране термин «лесные братья» никогда не использовался самими участниками основанного в июне 1946 года Общего демократического движения сопротивления (позже, с февраля 1949 года – Движения борьбы за свободу Литвы). Себя они именовали «партизанами», «зелеными» (žaliukai) или «воинами свободы», но сути это не меняет.

Жители Вильнюса встречают Красную Армию.

Июль 1944 г.

Литва была самым активным регионом, где действовало антисоветское движение сопротивления. Уже в декабре 1941 года была сформирована подпольная Литовская освободительная армия (ЛОА) под командованием Казиса Веверскиса. Главным врагом считался СССР, а Германия рассматривалась как сторона, с которой можно договариваться и идти на компромиссы. В 1942–1944 гг. основными противниками ЛОА были советские партизаны и польская Армия Крайова.

Летом 1944 года ЛОА (примерно 20 000 человек) приняла участие в боях против Красной Армии.

После того как Красная Армия полностью захватила территорию Литвы, ЛОА полностью перешла к партизанским формам ведения боевых действий. Воевали не только против Красной Армии и НКВД, но и против местных активистов-общественников и «сочувствующих».

Литовские «лесные братья» носили форму литовской армии, сочетая ее с элементами формы вермахта, СС или гражданской одеждой. Вооружены они были немецким и советским стрелковым оружием, а иногда даже применяли легкую артиллерию и минометы.

«Лесные братья», от рук которых в Литве погибли более 25 000 человек, 90 % из них – литовцы

Советское командование вело контрпартизанские операции на территории всей республики. В результате, крупные формирования «лесных братьев» были истреблены или рассеяны. Последующие этапы этой войны велись мелкими группами и были отмечены исключительно диверсионными актами – подрывами, обстрелами, атаками на отдельные патрули, расправами над сторонниками советской власти и партийно-административными работниками.

Отдельные вооруженные «воины свободы» продержались вплоть до конца 1960-х гг.

* * *

До 1990 года Литва (как Литовская ССР) находилась в составе СССР.

Образованное в 1988 году общественно-политическое движение «Саюдис» (Движение – первоначальное название «Литовское движение за перестройку»), провозгласив целями культурное возрождение, демократизацию, экономическую самостоятельность республики, фактически возглавило движение к восстановлению государственной независимости.

18 мая 1989 года Верховный Совет Литовской ССР принял закон, по которому на территории Литвы должны были действовать только законы, принятые или ратифицированные Верховным Советом Литовской ССР.

8 февраля 1990 года были признаны недействительными решения Народного сейма 1940 года о вступлении Литвы в состав СССР.

На выборах в Верховный совет Литовской ССР 1990 года кандидаты «Саюдиса» получили 101 мандат из 141 (72 %). И что характерно, другие кандидаты разделяли с «Саюдисом» стратегическую цель, отличаясь лишь более умеренной тактикой.

На первом заседании вновь избранного Верховного Совета 11 марта 1990 года были приняты Акт о восстановлении независимости Литовского государства и закон о восстановлении действия Конституции 1938 года.

Таким образом, Литва первой из советских республик заявила о своем выходе из СССР. И при этом руководство Литвы неоднократно предлагало СССР начать переговоры об урегулировании отношений. Но советское руководство игнорировало эти предложения и требовало отмены Акта о восстановлении независимости Литвы и всех последовавших за этим правовых актов.

Заявление Правительства СССР от 20 марта подчеркивало, «что все объекты союзного подчинения, находящиеся на территории Литовской ССР, являются собственностью Союза ССР», и предупреждало, что «принятие республиканскими органами решений, нарушающих единство финансово-кредитной системы страны, внешнеэкономических связей СССР, будет рассматриваться как противоречащее действующему законодательству Союза ССР, интересам союзных республик и Союза в целом».

А затем последовал Указ Президента СССР «О дополнительных мерах по обеспечению прав советских граждан, охране суверенитета Союза ССР на территории Литовской ССР», который предписывал всем исполнительным и правоохранительным органам обеспечить соблюдение требований Конституции СССР и законов СССР по защите прав и законных интересов граждан СССР, «проживающих или находящихся на территории Литовской ССР», усиление охраны участка «границы СССР, проходящего по территории Литовской ССР», и контроля за выдачей виз и разрешений «для иностранных граждан на въезд в Литовскую ССР».

В ответ Верховный Совет Литовской Республики 22 марта принял обращение «К народам, правительствам и людям доброй воли мира» с указанием на подготовку насилия «против Литовской Республики и ее граждан другим государством» и просьбой «своими протестами противодействовать возможному использованию силы».

Определенные территориальные претензии литовцам выражало не только высшее советское руководство. Даже Горбачев заявлял: мол, если хотите выйти [из состава СССР], отдайте Клайпедский край и Вильнюс. Говорили об этом и некоторые белорусские партийные деятели, и представители Белорусского народного фронта. АЛЬВИДАС НИКЖЕНТАЙТИСлитовский историк

26 марта группы советских десантников заняли здания городского комитета Коммунистической партии Литвы, Высшей партийной школы, Дома политического просвещения, 27 марта – здание ЦК КПЛ, позднее другие общественные здания. Одновременно с этим, с 18 апреля, применялись экономические санкции, в частности, ограничение поставок энергоносителей (этот комплекс мер в Литве назвали «экономической блокадой»).

29 марта Президиум Верховного Совета БССР принял заявление, в котором утверждалось, что «Беларусь в случае выхода Литвы из состава СССР будет требовать вернуть ей беларуские земли – город Вильно и Виленскую область, а также другие регионы, которые ранее принадлежали Беларуси». Это заявление фактически поддержал президент СССР М. С. Горбачев.

Могла ли Литва быть независимой без Вильнюса? Вопрос риторический. Если это и могло бы быть, то было бы весьма драматично и даже трагично. Синдром утраты Вильнюса был намертво вбит в сознание литовцев, и это была бы тяжелейшая травма. И такая независимость уж точно не сделала бы литовцев счастливыми.

Действовали принятые в Хельсинки принципы: изменение границ невозможно без общего соглашения всех сторон. Святое дело! Поэтому разговоры были, конечно, всякие, но речь шла не о Вильнюсе, а о том, чтобы остановить движение Литвы в сторону независимости, удержать ее под контролем Москвы. ЧЕСЛОВАС ЛАУРИНАВИЧЮСлитовский историк

В июне лидеры трех Прибалтийских республик провели переговоры с М. С. Горбачевым в Москве, но они оказались безрезультатными. Однако ближе к концу июня консенсус все же был найден: Горбачев попросил председателя Верховного Совета Литвы Витаутаса Ландсбергиса приостановить действие Акта о восстановлении независимости. В Литве решили приостановить действие акта ровно на сто дней, а Горбачев пообещал снять блокаду, что и произошло 2 июля 1990 года.

* * *

Апогея противостояние достигло в январе 1991 года.

7 января 1991 года правительство Литвы, возглавляемое Казимирой Прунскене, значительно (в среднем по республике в три с лишним раза) повысило розничные цены на продукты питания, то есть провело «либерализацию цен».

Казимира Прунскене

8 января Гражданский комитет Вильнюса и просоветская коммунистическая организация «Единство» организовали несанкционированный митинг у здания Верховного Совета Литвы, участники которого потребовали отмены повышения цен, отставки литовского правительства и даже предприняли попытку ворваться в здание.

Витаутас Ландсбергис

В выступлении по радио и телевидению председатель Верховного Совета Витаутас Ландсбергис призвал сторонников независимости не допустить захвата парламента, правительственных зданий и важнейших объектов инфраструктуры.

Выступая 8 января на сессии Верховного Совета СССР, председатель Палаты национальностей союзного парламента Р. Н. Нишанов «выразил обеспокоенность» сложившейся в Литве ситуацией, заявив, что в адрес Верховного Совета приходят «многочисленные телеграммы жителей Литвы с призывом к союзному руководству навести в республике порядок».

Одновременно, 8–9 января в Литву были переброшены бойцы спецподразделения «Альфа», военнослужащие 76-й гвардейской воздушно-десантной дивизии и других частей.

10 января Президент СССР М. С. Горбачев потребовал отмены антиконституционных актов и восстановления действия советской конституции.

В ночь с 10 на 11 января советскими военными при поддержке нескольких БТР был занят Дом печати в Вильнюсе. Поскольку в это время вокруг Дома печати не было людей, никаких эксцессов не произошло.

Позже днем, начиная с 9–10 часов по вильнюсскому времени, к Дому печати продолжали стягивать военных и бронетехнику – БТР, БМД и танки Т-72. К этому времени вокруг здания собралось более тысячи гражданских лиц.

В течение дня 11 января советскими частями в Вильнюсе были также заняты ретрансляционный телевизионный узел в Неменчине, другие общественные здания («партийная собственность») в Вильнюсе, Алитусе и Шяуляе.

Руководство Верховного Совета Литвы призвало население выйти на улицы и принять участие в охране зданий Верховного Совета, радиоцентра, телебашни, телефонных станций, а литовский МИД направил в адрес Министерства иностранных дел СССР ноту протеста в связи с «оккупационными действиями на территории республики советских военнослужащих».

В тот же день на пресс-конференции в ЦК КПЛ Юозас Ермалавичюс объявил о создании Комитета национального спасения Литовской ССР, который был провозглашен единственным легитимным органом власти в Литве. В связи с этим председатель Верховного Совета Витаутас Ландсбергис заявил, что «любая марионеточная просоветская власть не имеет никакого законного основания, и любые ее решения абсолютно необязательны для граждан Литвы».

Народ был един. Независимость была главной идеей, которой они жили года с 1988 года, когда в СССР началась перестройка. Напряжение было невероятное, каждый шаг рассматривался с точки зрения за или против их независимости <…> Очень важно, что за независимость была и часть партии, сам первый секретарь ЦК партии Литвы Бразаускас. «Саюдис» был истинным народным движением. Такие же движения были в Латвии и Эстонии. АНАТОЛЬ ГРИЦКЕВИЧбелорусский историк

В ночь с 12 января на 13 января одна колонна советской бронетехники направилась в центр Вильнюса, к окруженному многотысячной толпой парламенту, другая – к телевизионной башне, где также собралось много народа. К Вильнюсской телебашне была направлена группа «Альфа», чтобы захватить башню, прекратить пропаганду «Саюдиса» и начать вещание на русском языке.

Советский танк у вильнюсской телебашни

13 января 1991 года при штурме советскими солдатами телевизионной башни погибли 14 безоружных человек, свыше 600 были ранены (позднее, согласно расследованию прокуратуры Литвы, было заявлено, что погибли 15 человек, и 900 человек были ранены). Атака на здание Верховного Совета Литвы не состоялась.

События в Вильнюсе. Январь 1991 г.

О всех московских планах мистическим образом знали в Вильнюсе. Лидер «Саюдиса» Витаутас Ландсбергис и начальник департамента обороны края Аудрюс Буткявичюс стали обращаться к нации с призывами защитить телебашню и не бояться, потому что им-де доподлинно известно, что патроны будут холостыми. ГАЛИНА МИХАЙЛОВНА САПОЖНИКОВАроссийская журналистка

Прокуратурой было установлено, что на площади велась стрельба, с другой стороны, военное командование заявило, что выстрелы производились для острастки только вверх и, главным образом, холостыми патронами. Холостыми стреляли и танковые орудия.

По одной из версий, стрельба велась с крыш некими «пограничниками», которых организовал Аудрюс Буткявичюс.

Согласно этой версии, простые литовцы, накачанные призывами Витаутаса Ландсбергиса, шли на добровольную смерть, даже не подозревая, что были выбраны на роль «сакральной жертвы».

Советская прокуратура потом начала следствие и сразу же заметила нестыковки: как погиб человек, если он был расстрелян из семи разных мест? А найденные гильзы? Они оказались от патронов для старых винтовок Мосина, которые явно остались со времен Второй мировой войны и хранились на каких-то сеновалах. У некоторых погибших были раны от наездов легковых автомобилей, но не БТРов и танков, как это пытались преподнести. А у одного человека (Альвидаса Канапинскаса) взорвался взрывпакет в руках – он нес его за пазухой, чтобы бросить в солдат, но по трагической случайности подорвался сам. Но и он тоже был приписан к жертвам «советской агрессии». Был найден также человек (Игнас Шимулёнис), чей труп был расстрелян, когда он был уже мертв – в теле были обнаружены пули из разного вида оружия.

Кстати, около Вильнюсской телебашни были найдены еще и гильзы от пистолета-пулемета Шпагина разработки 1940 года. Ну, не могла группа «Альфа» – спецназ КГБ и элита советской армии – бегать с винтовками образца 1898 года в руках и стрелять в митингующих. Это очевидный абсурд.

Слишком много деталей до сих пор не раскрыты. На основании этого я и пришла к тем выводам, которые описала в своей книге: жертвы трагических событий в Вильнюсе 13 января 1991 года не могли быть убиты солдатами советской армии и спецназом КГБ. Всех этих людей подставили. ГАЛИНА МИХАЙЛОВНА САПОЖНИКОВАроссийская журналистка

28 мая 1991 года тогдашний Генеральный прокурор СССР Н. С. Трубин, выступая перед Верховным Советом, отметил следующее: лейтенант КГБ Виктор Шатских, которому было всего двадцать лет, шел замыкающим в цепочке спецназовцев и был убит выстрелом в спину. Псковскому десантнику Евгению Гаврилову оторвало взрывпакетом пятку, больше сотни советских солдат были травмированы. Но этим «советским» фактам никто в Вильнюсе не захотел верить.

В августе 2000 года большое интервью дал Аудрюс Буткявичюс, который в 1990 году был генеральным директором департамента обороны республики, а с 1991 года – министром обороны Литвы. В этом интервью он сказал:

«Начнем с 1990 года, когда я был генеральным директором департамента обороны. Уже тогда мы начали собирать информацию о том, какие шаги против нас будут предприниматься со стороны Советского Союза. Нам стало известно о подготовке Москвой военных операций в целях пресечения сепаратистских настроений. Мы с помощью нашей разведки отслеживали мероприятия по рекогносцировке, которые проводила противоположная сторона, получали информацию о том, какие объекты в Литве расцениваются Москвой в качестве стратегически важных – с тем, чтобы в случае введения прямого президентского правления взять их с помощью военных под контроль в первую очередь. Эти мероприятия проводились с июня, чтобы при необходимости сразу овладеть ситуацией».

Отвечая на вопросы журналиста, Аудрюс Буткявичюс признался:

«Я создавал эту военную организацию. Меня тогда называли “врагом советского общества номер один” и обвиняли в создании нелегальных вооруженных формирований на территории Советского Союза. Мы первыми занимались организацией таких “нелегальных вооруженных формирований” на государственном уровне. Если где-то и когда-то были банды, то я все же был государственным чиновником и одновременно членом парламента республики. Но дело не в том, что мы делали свой официальный департамент, а в том, что мы знали о соответствующих приготовлениях и думали о том, как защищаться.

В Литве существует старый миф, что она-де много потеряла, потому что не противилась вооруженным путем оккупации Советским Союзом в 1940 году. И этот миф заставлял всех думать о вооруженных способах защиты. Многие кричали, что готовы умереть с оружием в руках за независимость Литвы. Но оружия-то этого не было. В лучшем случае – несколько автоматов и охотничьих карабинов. А мне необходимо было думать о том, как организовать защиту, как показать, что государство обороняется, и при этом не сделать грубых ошибок, которые не позволят достичь главной цели. Мы не собирались копировать военные действия большого государства, так как у нас просто не было такой возможности».

По словам Аудрюса Буткявичюса, важно было «не допустить физического и вооруженного столкновения и перенести всю тяжесть конфликта в информационную и психологическую сферу».

А вот еще один интереснейший фрагмент интервью с Аудрюсом Буткявичюсом:

– Смысл моего подхода был в том, что государство должно защищаться, но оно одновременно обязано обеспечить легитимность всех своих действий. Тех действий, которые страна вынуждена будет применить в случае ее оккупации. Второй задачей было не показать себя террористами и бандитами, какими нас рисовала советская пресса для компрометации перед Западом. Я в то время располагал информацией о методике организации обороны, которая опирается на гражданское население, осуществляя акты неповиновения.

– Откуда вы получили эту информацию?

– Из института Эйнштейна в США, руководимого профессором Джином Шарпом. Этот институт как раз занимался такими разработками. Я начал поддерживать с ними контакты и получил нужные мне материалы. Кроме того, у меня были свои мысли на этот счет <…> Я соединил тогда разработки института и свои мысли, и мы создали структуру, которая могла бы привлечь и поднять гражданское население в том случае, если против Литвы будет использована сила.

Далее Аудрюс Буткявичюс утверждал, что из его людей «никто не стрелял», так как это «не укладывалось в нашу стратегию».

ДЛЯ ИНФОРМАЦИИ

Джин Шарп – это американский общественный деятель, автор теории и методов ненасильственной борьбы с государственной властью с помощью так называемой «мягкой силы». Его самая известная книга – «От диктатуры к демократии». Считается, что разработки этого американского профессора были впервые применены на территории Советского Союза.

– Так, значит, со стороны башни тоже вели огонь? Кто же оттуда стрелял, если там были только ваши люди?

– Этого я сказать не могу, но мои люди стрелять не могли. У них был приказ ни в коем случае этого не делать.

– Интересно у нас всегда получается: виноваты все, но виноватых нет…

– Нас сегодня обвиняют в том, что мы мирных жителей подставили под военную технику. И я принимаю эти обвинения. Даже больше. Я заявляю: я знал, что конфликт неизбежен. И я, как вы справедливо заметили, отдавал себе отчет в том, что дело может дойти до крови. Поэтому мною заблаговременно были даны распоряжения в больницы и госпитали, чтобы врачи были готовы принимать раненых. Я от этого не отказываюсь, поймите… Просто я и сейчас считаю, что тогда мы сделали все, что могли, для того, чтобы выйти малой кровью из сложной ситуации. Мы изъяли все оружие, сделали максимально все, чтобы исключить случайные или спровоцированные выстрелы, понимая вместе с тем, что они все равно могут быть. Но, извините, не я привел танки и “Альфу”, не я бросил их в бой против мирных людей…

А кровь… она была всегда. В Литве вплоть до 1960 года не только в деревнях, но и в городах еще стреляли. До 1954 года длилось организованное вооруженное сопротивление, а потом продолжалось неорганизованное. И эту борьбу нельзя даже сравнивать с тем, что было в Латвии и в Эстонии. В Литве стреляли по-серьезному, это была бойня. Поэтому и январская заваруха могла бы стать очень и очень серьезной. И погибнуть могло намного больше людей. Но мы выиграли эту войну малой кровью. На мне лежала ответственность не допустить большой крови. Я считаю, что эта задача мною была выполнена.

В конце интервью Аудрюс Буткявичюс заявил:

«Я начал свой рассказ с мифа о том, что в 1940 году Литва дала себя присоединить к СССР без вооруженного сопротивления и все время страдала от этого. Этим мифом и закончу. Концепция защиты своей независимости с оружием в руках постоянно жила в Литве, но в данном случае эта концепция была для литовского народа врагом, который, если бы ему дали волю, в одно мгновение уничтожил бы этим оружием возможность восстановить независимость нашей страны. Я и те, кто был тогда рядом со мной, этого не допустили. Не дали этому мифу овладеть людьми. Мы выиграли и теперь свободны».

Впоследствии никто из должностных лиц Советского Союза не захотел взять на себя ответственность за произошедшее. Министры внутренних дел и обороны говорили о своей непричастности. Президент М. С. Горбачев заявил, что он ничего не знал об этой акции, и что о ней ему доложили лишь утром.

Литовская ССР

Но подобное абсолютно невозможно! Группа «Альфа» и десантники без ведома высшего руководства страны в Литву вылететь не могли.

Позже Горбачев утверждал, что бойцам из «Альфы» показали написанный от руки карандашом приказ от его имени, который потом якобы разорвали.

По мнению Аудрюса Буткявичюса, Горбачев «сначала приказал проводить эту операцию, а потом дал “задний ход”, но не все об этом узнали».

Как бы то ни было, освещение событий в Вильнюсе средствами массовой информации, реакция глав государств и общественности, в том числе в СССР, сделали невозможными дальнейшие попытки силой восстановить советский контроль. Таким образом, штурм Вильнюсской телебашни, спланированный Западом и проведенный по сценарию идеолога «цветных революций» Джина Шарпа, положил начало развалу всего Советского Союза.

В дальнейшем остановить этот «снежный ком» было уже нереально. Существует версия, что М. С. Горбачев договорился о безусловной сдаче Прибалтики с президентом США Рональдом Рейганом еще в октябре 1986 года на встрече в Рейкьявике. Похоже, Михаил Сергеевич действительно не понимал, что вслед за Прибалтикой уйдут и все остальные. И что это было? Абсолютное бескорыстие? Наивность? Глупость? Наверное, М. С. Горбачев был свято убежден, что Запад его не обманет.

Можно было избежать и событий, и жертв. В том, что произошло в Вильнюсе в 1991 году, повинен президент СССР, общая неумная политика того времени и попытка Михаила Горбачева усидеть на двух стульях и всем понравиться. Заскорузлая психология старых коммунистов, их неспособность отвечать на вызовы нового времени и общая наивность жителей Советского Союза привели к таким результатам. ГАЛИНА МИХАЙЛОВНА САПОЖНИКОВАроссийская журналистка

9 февраля 1991 года был проведен опрос, в котором был поставлен следующий вопрос: «Вы за то, чтобы Литовское государство было независимой демократической республикой?» За восстановление независимости проголосовали 90,2 % зарегистрированных избирателей (при явке в 84,7 %).

А в сентябре 1991 года, после провала ГКЧП в Москве, Литва была признана СССР и международным сообществом – она стала членом ООН.

* * *

А чтобы снять напряжение между Литвой и Польшей, 26 апреля 1994 года президенты этих двух стран подписали договор, по которому Вильнюс был объявлен столицей Литвы, а Варшава – столицей Польши. Был подписан Договор о взаимной дружбе.

Сейчас, конечно, тоже есть проблемы, но литовские поляки в моем понимании ведут себя как настоящие патриоты Литвы, не Польши. Конечно, у них есть сантимент по отношению к Польше, но они являются гражданами Литвы. Поэтому я здесь не вижу никаких серьезных проблем. ЧЕСЛОВАС ЛАУРИНАВИЧЮСлитовский историк

В настоящее время в Литве проживает около 250 000 поляков, а в Польше – около 25 000 этнических литовцев. Обе страны являются частью Шенгенской зоны, и между ними нет пограничного контроля.

Глава двадцать третья

Латвия в XX веке

Когда в марте 1917 года было принято постановление об отмене исторического деления Прибалтики на губернаторства, начались аресты представителей старой власти и был посажен под замок лифляндский губернатор С. А. Шидловский, комиссаром Временного правительства в Латвии был назначен Андрейс Красткалнс, который вскоре стал первым главой Риги из числа латышей.

Тогда он и не подозревал, как недолго он будет «на коне». Прошло всего десять дней, и ему стало не до ликования: избранная еще при царе Рижская дума сама выразила себе недоверие и обязала Красткалнса просить МВД России об организации новых выборов. 22 марта губернский комиссар, оказавшись под шквалом критики, сложил полномочия. Дума, однако, продолжила работать, так как ее некем было заменить. А 4 апреля Красткалнса арестовали.