Текст книги "Точка невозврата (СИ)"

Автор книги: Альма Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

Глава 13. Первый рабочий день

Утро началось не с запаха кофе, а с противного дребезжания будильника в телефоне. Анна зажмурилась, судорожно нащупывая аппарат на тумбочке.

Раньше Сергей всегда выключал его первым, ворча что-то сонное, и она могла ещё пять минут валяться в полудрёме, слушая, как он копошится на кухне.

Теперь было тихо. Гробовая, оглушительная тишина, которую не нарушал даже храп с другой стороны кровати. Она встала, босиком прошла на холодную кухню и сама поставила чайник.

Рука сама потянулась к кофейным зёрнам для турки, но она одёрнула себя. Она не любила крепкий кофе. Она любила чай. С лимоном и мёдом. Почему же она двадцать лет варила ему этот горький напиток?

Вопрос повис в воздухе, безответный. Она напилась чая, разбудила Машу, помучилась над своей внешностью в зеркале – казалось, с каждым днём морщинки вокруг глаз становились всё глубже, – и проводила дочь в школу.

А потом наступил момент, которого она подсознательно боялась. Рабочий день. Вернее, его начало. Удалённая работа, которую она когда-то считала благом, теперь означала одно:

она оставалась наедине с собой в этой слишком тихой квартире на целых восемь часов.

Она включила ноутбук. Яркий свет экрана больно ударил в глаза. Папка с проектом «Восток-Сервис» лежала прямо на рабочем столе, как труп на пороге.

Она взяла её, собираясь переименовать или переместить вглубь архива, но пальцы не слушались. Вместо этого она открыла её.

Деловая переписка. Технические задания. Графики, спецификации, бюджеты. И везде – его имя. Его комментарии, его правки, его ироничные реплики на полях.

Они всегда работали в тандеме: он – генерировал блестящие, порой авантюрные идеи и вёл переговоры, она – доводила всё до ума, считала риски, следила за исполнением. Они были идеальной командой.

И сейчас она видела не просто текст. Она видела их общее детище. Выстраданное, выношенное, продуманное до мелочей. Проект, который должен был стать их самым крупным совместным успехом. И который теперь был отравлен.

Она читала его письма Ксении – деловые, выверенные, но с тем самым лёгким, почти неуловимым флёром фамильярности, который она научилась считывать за годы их брака.

Он шутил с ней. Хвалил её идеи. Соглашался с её поправками. Всё как всегда. Только теперь адресатом была не она.

Ком в горле рос с каждой строчкой. Это было хуже, чем увидеть их вместе в отеле. Это была измена в деталях. Измена в общих шутках, в профессиональном сленге, в том самом чувстве плеча, которое должно быть только у супругов. Он делился с другой женщиной не только телом, но и самым ценным, что у них было – их общим делом.

Она откинулась на спинку стула, чувствуя, как подкатывает тошнота. Рука потянулась к телефону, чтобы позвонить ему и устроить сцену. Вылить на него всю свою ярость, всю боль.

Но она остановилась. Кому это нужно? Ему? Чтобы он ещё раз поклялся, что это «чисто рабочий момент»? Или ей? Чтобы снова почувствовать себя униженной?

Нет. Сцен не будет. Никаких звонков. Никаких выяснений отношений.

Она выпрямилась, провела руками по лицу, смахнув предательскую слезу, и снова уставилась в экран. Перед ней был не памятник её разрушенному браку. Перед ней был рабочий проект.

Хороший, перспективный, сулящий солидный доход. Её доход. Доход, который теперь был критически важен для неё и детей.

Она выделила все файлы, связанные с проектом, кликнула правой кнопкой мыши и выбрала «Вырезать». Затем создала новую папку и назвала её просто:

«Клиент Соколова К.В.». Без намёка на «Восток», на общность, на что-то личное. Просто клиент. Просто работа.

Она вставила туда все файлы. Потом открыла общий чат с Сергеем и Ксенией в рабочем мессенджере. Их последний обмен репликами касался сроков поставки оборудования. Она пролистала его, отсекая всё лишнее, и написала чёткое, сухое сообщение:

«Коллеги, добрый день. Переношу итоговые документы по проекту в папку «Клиент Соколова К.В.».

Все правки согласованы, график утверждён. Готова приступить к финальной стадии. Прошу направлять все дальнейшие правки и вопросы непосредственно мне, в рабочее время. Спасибо».

Она перечитала его, убрала обращение «коллеги» как излишне панибратское и нажала «Отправить».

Ответ пришёл почти мгновенно. От него.

«Ань, что это значит? Почему переименовываешь? Мы же всегда…»

Она не стала читать дальше. Просто добавила его чат в чёрный список. Потом открыла чат с Ксенией – отдельный, созданный ею только что.

«Ксения Владимировна, для оперативности дальнейшей работы прошу все вопросы направлять мне напрямую. С Волковым С.А. мы больше не работаем в связке по данному проекту. Готова обсудить детали в удобное для вас время.»

Ответ от Ксении пришёл через минуту. Короткий и деловой.

«Поняла. Перенесу все файлы. Удобно будет созвониться в 11:00?»

Анна посмотрела на это сообщение. Никаких намёков, никаких упоминаний о Сергее, никаких соболезнований или попыток выяснить отношения.

Просто работа. Чистая, ясная, без эмоций. Впервые за долгое время она почувствовала не боль, а некое подобие уважения к этой женщине. По крайней мере, она вела себя профессионально.

«Удобно», – ответила Анна.

Она откинулась в кресле. Сердце всё ещё колотилось, но уже не от паники. От адреналина. Она только что провела первую линию фронта. Отделила работу от личного. Сохранила важный проект. И сделала это без него.

Она была больше не «женой Сергея, которая помогает с бумагами». Она была Анной. Специалистом. Исполнителем. Добытчицей. И этот новый статус был горьким, но он давал ей то, чего ей так не хватало, – почву под ногами.

Она взглянула на часы. До созвона с Ксенией оставалось полчаса. Время привести себя в порядок. Надеть не застиранный халат, а нормальную блузку. Причесаться. Подкрасить губы. Чтобы голос в трубке звучал уверенно. Чтобы её было не в чем упрекнуть.

Первый рабочий день в новой жизни только начинался. И он обещал быть долгим и трудным. Но он был её день. И это меняло всё.

Глава 14. Своя

Дождь стучал по подоконнику уже третьи сутки. Монотонный, назойливый, он заглушал все остальные звуки мира и запирал Анну в квартире, как в аквариуме. Идеальные условия, чтобы сойти с ума от одиночества и тоски.

Но странное дело – безумие не наступало.

Анна стояла посреди гостиной и смотрела на хаос. На полу лежали стопки книг, которые она достала с антресолей.

Старые журналы, какие-то коробки с безделушками, папки с фотографиями. Она затеяла большую уборку. Не генеральную, а археологическую. Раскопки на месте руин своей прежней жизни.

Она брала в руки каждую вещь и задавала себе один и тот же вопрос:

«Это моё? Или это наше?». И если вещь пахла им, его выбором, его присутствием – она безжалостно отправляла её в большую картонную коробку с надписью «Сергей».

Его любимая керамическая кружка с надписью «Лучший папа»? В коробку. Подаренный им плед в ужасающей аляповатой расцветке? В коробку. Совместные фото в рамках? Рамы – на полку, фото – в конверт, в ту же коробку. Потом решим, что с ними делать.

Коробка наполнялась, а комната – пустела. Но не становилась пустой. Она наполнялась воздухом, пространством, возможностью дышать. Анна вдруг обнаружила, что её вкус совсем не совпадал со вкусом Сергея.

Она любила минимализм, светлые тона, простые формы. Он – всё массивное, бросающееся в глаза, статусное.

Она наткнулась на старую вазу. Стеклянную, с трещиной, неказистую. Они купили её на блошином рынке в самом начале своих отношений, когда были бедными и счастливыми.

Она всегда стояла на дальней полке, и Сергей не раз предлагал её выбросить.

«Не комильфо», – говорил он.

Анна взяла вазу в руки, ощутила шершавость стекла, провела пальцем по трещинке. И вдруг поняла, что это – её. Ей нравилась эта ваза.

Ей нравилась её история, её неидеальность. Она отнесла вазу на кухню, тщательно вымыла и поставила на середину стола. Пустая. Просто так. Потому что она этого хотела.

Это был маленький, почти ничтожный акт бунта. Бунта против его вкуса, его оценок, его «комильфо». И с этого момента процесс пошёл быстрее.

Она переставила мебель. Сдвинула тяжелый кожаный диван, который он так любил, к стене, освободив центр комнаты. Занавесила его лёгким светлым покрывалом.

Принесла из своей спальни маленькое кресло у окна и торшер. Создала себе уголок для чтения, которого у неё никогда не было, потому что «в гостиной должно быть просторно для гостей».

Гостей. Которые приходили к нему. С которыми он говорил о работе, о политике, о своих успехах. А она в это время готовила закуски на кухне.

Она зашла в его кабинет. Его святая святых. Его запах здесь всё ещё витал в воздухе, как призрак. Она распахнула окно, впуская влажный свежий воздух с дождём.

Потом подошла к огромному дубовому столу. Он был слишком велик для неё, слишком мощен. Символ его власти в доме.

Она упёрлась в него плечом и сдвинула с места. Немного. Всего на несколько сантиметров. Потом ещё. И ещё. Она двигала его, пыхтя от натуги, пока он не встал боком к окну, освобождая пространство для маленького столика с её ноутбуком.

Потом она села на пол, прислонившись спиной к сдвинутому столу, и смотрела на преобразившуюся комнату. Руки дрожали от усилия, на лбу выступил пот. И она смеялась. Тихо, почти беззвучно. Она чувствовала себя завоевателем. Победителем. Хозяином.

Она отвоевала себе пространство. Сантиметр за сантиметром.

С кухни донёсся запах. Она сварила себе суп. Не его любимый харчо, а лёгкий куриный, с вермишелью. То, что любила она. И ела его прямо из кастрюли, стоя у окна и глядя на дождь. Без тарелки. Потому что могла.

Позвонила Маша.

– Мам, я у Кати, мы проект делаем, я заночую у неё, хорошо?

– Хорошо, – ответила Анна. И не спросила: «А уроки? А портфель собрала? А форма для физ-ры?». Она просто доверилась.

– Развлекайся.

Потом пришло сообщение от Андрея.

«Деньги пришли. На твой счёт. Всё в порядке.»

Он имел в виду алименты. Первый перевод. Не попытка откупиться подарками, а строгая, официальная сумма. Результат её холодного разговора с юристом и его переговоров с отцом. Контракт. Новые правила.

Она не стала отвечать. Просто поставила лайк. Деловой, ничего не значащий лайк.

Она прошлась по квартире. Её квартире. Комнаты ещё пахли им, его вещами, его прошлым. Но его власть уже была подорвана. Сдвинутым столом, вазой на столе, одиноким супом в кастрюле.

Она подошла к большому зеркалу в прихожей. В отражении на неё смотрела женщина с растрёпанными волосами, в старых растянутых леггинсах и его бывшей футболке.

Но глаза… глаза были другими. Уставшими, с морщинками у уголков, но твёрдыми. Спокойными. В них не было прежней вечной тревоги, вопроса «а как он? а что он скажет?».

Она помахала рукой своей отражению.

– Привет, – прошептала она.

– Давно не виделись.

И отражение улыбнулось ей в ответ. Немного грустной, но настоящей улыбкой. Улыбкой женщины, которая, наконец-то, осталась одна. Совершенно одна.

И это было не страшно. Это было – интересно.

Глава 15. Первый шаг

Солнечный луч, упёршийся в веко, был настойчивым и бесцеремонным. Анна зажмурилась, пытаясь отвернуться, но луч преследовал её. И тогда она осознала: она проспала.

Не потому, что опоздала на работу – её график теперь был гибким. А потому, что впервые за много лет её не разбудили ни звонок будильника, поставленный на время мужа, ни его голос с кухни, ни чувство тревоги, витавшее в доме как густой туман.

Она лежала, прислушиваясь к тишине. Она была иной – не гнетущей, а наполненной смыслом. Тиканье часов на стене, пение птиц за окном, даже гул холодильника на кухне – всё это было её миром, её звуками.

Она встала и потянулась, чувствуя, как мышцы ноют. Прошлая неделя с её генеральной уборкой, перестановкой мебели и эмоциональными бурями дала о себе знать. Но это была хорошая боль. Боль от труда, а не от беспомощности.

На кухне она не стала варить кофе. Вместо этого она заварила мяту, купленную накануне – свежую, ароматную. Пока чай настаивался, она стояла у окна и смотрела, как просыпается двор.

Женщина выгуливала собаку, подросток спешил на тренировку, старушка развешивала на балконе бельё. Обычная жизнь. Та, что шла своим чередом, не обращая внимания на личные драмы.

Она взяла чашку с чаем и прошла в гостиную. Взгляд упал на вазу – пустую, треснутую, стоящую посреди стола.

На его месте. Она вдруг ясно представила, что могла бы поставить в неё цветы. Не алые розы, а простые, полевые. Ромашки. Или ветку сирени.

Мысль была настолько простой и настолько новой, что она замерла. Она могла делать это. Просто так. Для себя. Никто не придёт и не скажет, что «это не комильфо» или «выглядит дешёво».

Её телефон завибрировал. Уведомление от банка. Поступил перевод. Очередной. Сумма была даже чуть больше оговорённой. Без комментариев. Просто факт.

Раньше эти деньги вызывали в ней бурю противоречивых чувств – ярость, унижение, благодарность. Сейчас она просто увидела в них возможность.

Возможность записаться на те самые курсы испанского. Купить себе новое платье. Не практичное и не одобренное им, а просто потому, что понравилось.

Она открыла ноутбук и снова посмотрела на свой список «Планы». Он уже не казался наивным или пугающим. Он выглядел как дорожная карта. Карта её новой территории.

Первый пункт был самым простым и самым сложным одновременно. «Записаться на курсы испанского». Она открыла браузер, нашла языковую школу недалеко от дома. У них была группа для начинающих по вечерам, два раза в неделю.

Палец замер над кнопкой «Записаться». В голове тут же возник рой «но»: Но я слишком стара для этого.

Но у меня нет времени.

Но что, если у меня не получится?

Но что скажут люди?

Это был его голос. Голос человека, который двадцать лет внушал ей, что её мир должен вращаться вокруг его комфортной зоны.

Анна глубоко вдохнула и нажала кнопку. Затем заполнила форму, ввела данные карты и оплатила первый месяц занятий. Действуя быстро, пока страх не одержал верх.

На экране появилось подтверждение:

«Вы записаны! Занятия начинаются в понедельник!»

Она откинулась на спинку стула. Сердце колотилось, как будто она только что совершила нечто экстраординарное. А она просто записалась на курсы. Миллионы людей делают это каждый день. Но для неё это был не шаг к новому хобби.

Это был акт вызова. Неповиновения. Заявления о своём праве быть не только матерью, женой, хозяйкой. Но и просто человеком. Своим собственным.

Она взяла вазу, подошла к раковине, чтобы наполнить её водой, и вдруг увидела в окно того самого подростка, возвращающегося с тренировки. Он шёл усталый, но довольный.

И она поймала себя на мысли, что смотрит на него не как на «ребёнка соседей», а как на часть этого большого, живого мира, в котором у неё тоже теперь было своё место. Не приложение к кому-то, а отдельная, полноправная единица.

Она поставила вазу обратно на стол. Пока пустую. Но теперь она знала – скоро в ней появятся цветы. Она сама их купит. И поставит именно туда, куда захочет.

Первый шаг был сделан. Он был маленьким и неслышным для всего мира. Но для Анны он прозвучал громче любого хлопнувшей двери. Это был шаг вперёд. По направлению к себе.

Глава 16. Чужие зеркала

Первое занятие на курсах испанского должно было состояться в семь вечера. Уже в четыре Анна начала нервничать. Она перемерила полгардероба, чувствуя себя нелепо – слишком строго, слишком молодо, слишком вызывающе.

Каждая вещь казалась кричащей заявлением, которого она не собиралась делать.

В конце концов она остановилась на простых тёмных джинсах и нейтральном свитере.

«Ничего не значащий», – мог бы сказать Сергей. И именно это её окончательно убедило.

Перед выходом она заглянула к Маше, которая сражалась с домашним заданием.

– Мам, ты куда это так собралась? – дочь отложила ручку, с интересом оглядев её.

– На учёбу. На курсы испанского.

– Ого! – в глазах Маши вспыхнул неподдельный интерес.

– Это круто! А папа знает?

Вопрос повис в воздухе, наивный и колющий одновременно.

– Это не имеет к папе никакого отношения, – ровно ответила Анна.

– Это моё личное дело.

Маша покачала головой, словно не до конца понимая эту новую реальность, где у матери есть «личные дела», не внесённые в общий семейный календарь.

– А зачем тебе испанский? Мы же в Испанию не собираемся.

И – Пока – нет, – улыбнулась Анна.

– Но кто знает?

Она вышла на улицу, и осенний ветер ударил ей в лицо. Он был холодным, бодрящим. Она шла быстрым шагом, как на свидание, и сама удивлялась этому лёгкому чувству anticipation внутри.

Языковая школа располагалась в старом арбатском переулке, в уютном особнячке с кремовыми стенами и зелёными ставнями.

Анна вошла внутрь, и её обдало запахом старого дерева, книжной пыли и кофе. Здесь пахло не современным офисом, а знанием. Атмосферой, в которой она не была двадцать лет.

Группа набралась небольшая, человек восемь. Несколько девушек лет двадцати пяти, пара студентов, женщина постарше Анны с умными, внимательными глазами. И она.

Преподавательница, живая испанка с огненно-рыжими волосами по имени Изабель, сразу же начала говорить на своём языке – быстро, эмоционально, с яркой жестикуляцией.

Анна сначала ничего не понимала, ловя лишь отдельные знакомые слова: «hola», «gracias», «adiós». Она чувствовала себя глупо и беспомощно, как первоклашка.

«Я не справлюсь. Я зря сюда пришла. Все так молоды и схватывают на лету», – застучало в висках.

Изабель, заметив её потерянное выражение лица, подошла и что-то спросила по-испански. Анна растерянно молчала.

– You are Anna? – перешла на английский Изабель.

– Yes, – кивнула Анна, чувствуя, как краснеет.

– No problema! – рассмеялась та.

– Here we are all beginners. We will help you.

И она взяла её за руку, подвела к группе и повторила фразу медленно, по слогам. Анна попыталась повторить. У неё получилось коряво, с ужасным акцентом. Но Изабель зааплодировала!

Занятие пролетело незаметно. Они учились знакомиться, представляться, говорить, откуда они. Анна ловила каждый взгляд, каждое слово, каждый жест.

Она забыла о своём возрасте, о своих проблемах, о пустой квартире. Она была просто ученицей. Чистым листом, на котором можно было написать что-то новое.

После занятия она вышла на улицу с лёгкой головой и странным ощущением – будто её мозг приятно потрудился, как мышцы после хорошей тренировки.

Она шла по вечерним переулкам, не спеша, и пыталась мысленно повторять то что изучали на уроке испанского.

У своего подъезда она столкнулась с соседкой, Людмилой Ивановной, вечно чем-то озабоченной и осведомлённой обо всём на свете.

– Анна, милая! А я вас жду! – соседка окинула её оценивающим взглядом.

– Вы так хорошо выглядите! Гуляли? С мужем?

Анна почувствовала, как настороженность сжимает ей горло. Старая жизнь тянулась за ней своими щупальцами.

– Нет, одна. Была на курсах.

– На курсах? – Людмила Ивановна приподняла бровь.

– Кулинарных? Или, может, на йогу? Мне вот доктор тоже рекомендует, да всё времени нет, с внучкой возиться надо…

– На испанском, – прервала её Анна и, увидев неподдельное изумление на лице соседки, вдруг добавила:

– Готовлюсь к путешествию. В Аргентину. Одной.

Она сказала это чётко, глядя Людмиле Ивановне прямо в глаза. И вдруг поняла, что это не ложь. Не фантазия. Это – план.

Соседка опешила, на мгновение лишившись дара речи.

– Одна? В Аргентину? Но это же так далеко! И опасно! И… и зачем?

– Чтобы посмотреть на танго. Настоящее, – ответила Анна и, вежливо кивнув, вошла в подъезд, оставив соседку в полном недоумении на холодном ветру.

Дома её ждала тишина. Маша уже спала. Анна прошла на кухню, налила себе воды и снова увидела в окне своё отражение.

То же лицо, те же морщинки. Но в глазах было что-то новое – огонёк, который не могла потушить даже Людмила Ивановна со своими сомнениями.

Она открыла ноутбук и в поисковой строке набрала: «Авиабилеты Москва – Виза в Аргентину».

Это была ещё одна кнопка. Ещё один шаг. Ещё один вызов, брошенный самой себе и всему миру, который видел в ней только «жену Сергея».

Она была больше не просто Анной. Она была Анной, которая учит испанский. Анной, которая, возможно, поедет в Аргентину. Анной, чьи горизонты больше не ограничивались стенами её квартиры и кругом интересов её мужа.

Она посмотрела на пустую вазу и улыбнулась. Завтра она купит цветы. Обязательно.

Глава 17. Новый друг

Прошло почти три месяца. Три месяца, которые растянулись словно на три года – столько всего успело поменяться. Испанский перестал быть набором пугающих звуков и превратился в упорядоченную, хоть и сложную, систему.

Анна ловила себя на том, что иногда думала простыми фразами на новом языке.

Группа на курсах сплотилась. Они вместе пили кофе в соседней кофейне после занятий, с трудом, смехом и словарём в телефоне объясняясь друг с другом.

Студенты Саша и Лиза, дизайнер Катя, бухгалтер Ирина… и Алексей.

С ним Анна познакомилась на втором занятии. Он сидел рядом и заметил, как она тщетно пытается уследить за быстрой речью Изабель.

– Не пытайтесь уловить всё, – тихо сказал он по-русски, не глядя на неё.

– Ловите ключевые слова. Как рыбу сачком.

Она удивилась. Его совет оказался простым и гениальным. С тех пор они стали соседями по парте.

Алексей был не похож на Сергея. Совсем. Ему было около пятидесяти, он был скорее худощавым, чем спортивным, носил простые очки в тонкой металлической оправе и предпочитал свитера строгим рубашкам.

Он был архитектором, как выяснилось позже. Разводился уже два года, дети жили с бывшей женой в Питере. На испанский пошёл, потому что всегда мечтал прочесть «Сто лет одиночества» в оригинале.

Он не пытался её поразить, произвести впечатление или очаровать. Он был… спокойным. В его присутствии не нужно было надевать маску, пытаться казаться умнее или интереснее. Он мог молчать, и это молчание было удобным.

Как-то раз после урока они засиделись в кофейне вдвоём, обсуждая коварство сослагательного наклонения.

– Я уже отчаялся его понять, – с улыбкой признался Алексей, отодвигая пустую чашку.

– Кажется, моему мозгу это не под силу.

– Вам нужно просто найти свой ключ, – сказала Анна.

– Как вы тогда мне посоветовали с словами.

– Мне? – он удивлённо поднял брови.

– Вы помните?

– Конечно. Это был самый полезный совет.

Он посмотрел на неё внимательно, и в его взгляде не было привычного мужского оценивания. Был искренний интерес.

– А как ваши успехи? Уже готовы к поездке в Аргентину? – он знал о её плане, она как-то обмолвилась вскользь.

Анна засмеялась.

– Пока только научилась заказывать кофе и спрашивать цену на сувениры. Этого, наверное, маловато.

– Зато без помощи гугл-транслейта.

Они вышли вместе на улицу. Шёл мелкий снег, первый по-настоящему зимний. Москва за ночь надела белый, пушистый наряд.

– Может, прогуляемся? – неожиданно для себя предложил Алексей.

– Просто до метро. Тихо так, красиво.

Они пошли по заснеженному тротуару, не спеша. Говорили не об испанском и не о прошлом. О книгах. О том, как снег меняет звуки города. О странной архитектуре одного из особняков на их пути.

Он показал ей детали, на которые она никогда бы не обратила внимания: фигурную решётку, лепнину на карнизах, старинный фонарь.

– Вы всегда так видите мир? – спросила она, заворожённо глядя на указанный им резной балкон.

– Стараюсь, – пожал он плечами.

– Иначе скучно. Архитектура – это застывшая музыка. Надо просто уметь её услышать.

Он проводил её до входа в метро.

– Спасибо за компанию, Анна, – сказал он просто, без намёка на флирт.

– До следующей недели.

– До следующей недели, Алексей.

Она спустилась в метро, и на душе у неё было непривычно тепло и спокойно. Это было не похоже на головокружительную страсть её молодости или на привычную, удобную рутину с Сергеем.

Это было похоже на… на возвращение домой после долгой дороги. Тихий свет в окне. Чашку тёплого чая. На ощущение, что тебя видят и слышат. Не её статус, не её прошлое, а её саму.

Они стали чаще проводить время вместе. То он предлагал после занятий зайти в музей на закрывающуюся выставку испанского художника. То она находила маленький антикварный магазинчик и звала его посмотреть на старые чертежи.

Они гуляли, пили кофе, говорили обо всём на свете. И никогда – о их бывших семьях. Это было негласное правило. Их общение было островком настоящего, чистого и светлого, без груза прошлого.

Как-то раз они сидели в той же кофейне, и Алексей что-то рисовал на салфетке, объясняя ей принципы готической архитектуры.

Анна смотрела на его руки, на уверенные, точные линии, и поймала себя на мысли, что ей с ним хорошо. Просто хорошо. Без необходимости что-то доказывать, без напряжения.

– Знаете, – сказала она, когда он закончил.

– Раньше я думала, что новые знакомства – это всегда сложно. Надо произвести впечатление, быть интересной…

– А теперь? – он отложил карандаш.

– А теперь я понимаю, что самое интересное – это быть собой. И найти человека, которому этого достаточно.

Он посмотрел на нее, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое и понимающее.

– Это лучший комплимент, который я слышал за долгое время, – тихо сказал он.

Они вышли на улицу. Мороз крепчал, снег хрустел под ногами. Алексей молча снял с себя шарф – тёплый, серый, пахнущий древесиной и чем-то ещё, неуловимо его собственным – и обмотал им её шею.

– Чтобы не замёрзли. Вы же наша главная надежда на «Сто лет одиночества» в оригинале.

Он не стал пытаться взять её за руку или обнять. Он просто укутал её в свой шарф, как заботливый друг.

Анна шла домой, уткнувшись носом в мягкую шерсть. Шарф пах им. И этот запах не был тревожным или чужим. Он был… тёплым. Как обещание. Как начало новой, незнакомой, но такой желанной главы.

Главы, в которой было место не только боли и урокам, но и простой, человеческой нежности.