Текст книги "Училка. Любовь не знает границ (СИ)"

Автор книги: Алисия Лань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)

Глава 15 Восьмое марта

Утро началось с процедур: лекарства, капельницы, примочки. Силы вновь ко мне возвращались понемногу. Шум в ушах стих, я даже могла улыбаться – правда, не слишком широко. Голова тоже почти не болела, лишь рёбра немного давили ещё.

Взяв телефон в руки, я сразу перешла к сообщениям от X-Men:

«Доброе утро, сладенькая моя девочка. Я мысленно с тобой. Целую тебя. А поцелуи мои, между прочим, волшебные и очень лечебные. Люблю тебя». Ниже смайлики-поцелуи и сердечки чередовались друг за другом.

– Это правда, ты делаешь меня сильнее, – сказала я самой себе. И тут же написала ответ.

«Спасибо тебе, что ты рядом со мной. Я очень рада, что ты нашёл меня». Под сообщением – ряд сердечек из смайликов.

Через некоторое время пришла медсестра. Она внимательно осмотрела меня, тепло улыбнулась и сказала

– Вижу, вам уже лучше – цвет лица улучшился, да и взгляд стал живее. – Затем она аккуратно подготовила всё необходимое и начала процедуры: сменила повязку, проставила капельницу и осмотрела раны.

Закончив с процедурами и обменявшись любезностями по случаю Международного женского дня, медсестра ушла. Я осталась одна. Светик сегодня на работе – у неё тяжёлый день. В нагрузку добавились и мои одиннадцатиклассники, поэтому утро я встречаю в одиночестве.

Решаюсь встать сама и принять душ. Потихоньку, придерживаясь за стену, я пошла в ванную. О, как это классно – вода струится по телу, смывая всю усталость! Мышцы, до этого скованные напряжением, постепенно расслаблялись. Тёплая вода прогревала спину, плечи переставали ныть, и я впервые за эти дни ощутила настоящее облегчение.

Выключив воду, я поняла, что забыла взять полотенце и халат.

«Блин, что с моей головой? Пошла мыться, а вещи не взяла. Вот глупая же…» – тихо пробормотала я.

Тихонько ступая по мокрому полу, я в какой-то момент не устояла и поскользнулась. Едва успев схватиться за занавеску душевой, я почувствовала, как та предательски слетела с прищепок. В следующий миг я с грохотом и криком боли плюхнулась на пол. Боль пронзила с такой силой, что всё предыдущее лечение как будто и не было. Локтевой сустав и рёбра взвыли с новой острой болью. Мокрая, замёрзшая и раздосадованная, я не могла подняться. Слёзы обжигали щёки.

Какое-то время я просто лежала, пытаясь отдышаться и унять дрожь. В ушах стучала кровь, а по коже бегали ледяные мурашки – вода на теле быстро остывала. «Ну вот, – пронеслось в голове, – только этого не хватало».

Собрав волю в кулак, я осторожно перевернулась на бок и, упираясь здоровой рукой в край ванны, медленно подтянула ноги и села на холодный кафель ванной комнаты.

И тут дверь в ванную комнату открылась, чуть не слетев с петель. Подняв глаза, я увидела Костю. Он был такой высокий и сильный, что буквально заполнял собой весь дверной проём – широкие плечи, крепкая фигура, руки, будто созданные для того, чтобы кого-то поддержать. Тёмные волосы слегка растрёпаны, будто он только что бежал; на лице – смесь испуга и недоумения: брови сдвинуты, чувственные губы чуть приоткрыты, а карие глаза широко раскрыты. В складках между бровей залегла тревога, и даже его обычно уверенная поза сейчас казалась напряжённой – он замер на пороге, будто боялся сделать лишний шаг.

В тот момент он показался мне таким знакомым и родным, словно мы знали друг друга не сейчас – может, в другой жизни. В голове пеленой тянулись образы: его чувственные губы на мгновение касаются моих губ, тёплые ладони бережно поддерживают за плечи, тихий голос шепчет что-то успокаивающее… Эти картины были размытыми, будто из забытого сна, но чувство защищённости, которое они несли, оказалось таким реальным, что на секунду мне показалось – я действительно это когда-то переживала.

По телу прошли мурашки и они были точно не от холода. Я попыталась прикрыть грудь и крикнула ему:

– Отвернись немедленно!

Он тут же отвернулся наклонив голову в пол, а руками схватил себя за волосы. Начал торопливо говорить задыхаясь от переполнявших его эмоций:

– Простите меня, пожалуйста, извините! Я не нарочно. Я стучал, но мне никто не отвечал, а потом раздался грохот и крик. Простите, я думал, что опять что-то случилось. Я правда просто испугался.

– Ладно, помолчи минутку. Я забыла полотенце в шкафу и халат. Не мог бы ты принести? А то я уже сильно замёрзла, – всхлипывая, сказала я.

– Да, конечно, минутку. Я быстро! – ответил он и тут же убежал.

Через минуту Костя протянул в дверь сначала полотенце, а затем и халат. Я быстро вытерла тело, всё ещё сидя на кафеле. То ли от холода, то ли от непонятных чувств начали стучать зубы, нервы на пределе. "Вот угораздило меня именно сейчас идти в душ. " Потом накинула халат на плечи здоровой рукой и, превозмогая боль, озноб и слёзы, надела его. Управившись с халатом, я попыталась встать, держась за край ванны.

Выхожу – а Костя стоит и ждёт меня. Не говоря ни слова, он берёт меня на руки и несёт в комнату, аккуратно укладывает на постель и накрывает одеялом. Столько заботы у этого мальчика – это очень удивляет. В его руках так тепло и уютно. Зубы перестают клацать. Я понемногу успокаиваюсь.

– Ты как зашёл? – спросила я.

– Я дверь выбил, но я сейчас всё исправлю. Ой, там ребята тебе передали… – он вышел из комнаты

Ну, это же так похоже на тебя, – мысленно отмечаю я. – С такой-то мощью что ещё делать? Не за ручку же потянуть аккуратно, чтобы она открылась…» В груди что-то ёкает: от этой грубой силы, которая на самом деле – лишь проявление заботы. Он не стал ждать, не стал осторожничать – он просто ворвался, потому что испугался за меня. И от этой мысли на глаза наворачиваются слёзы – уже не от боли, а от неожиданной нежности.

Через пару минут Костя вернулся с огромным букетом цветов и пакетом разных вкусняшек: фрукты, шоколад, конфеты. Казалось, весь магазин сладостей скупили.

– Сейчас мастер подъедет – дверь заменит, – добавил он.

– Её можно было просто починить. Зачем менять? – удивилась я.

– Так безопаснее будет для тебя. Раз я её выбил, то и другие могут выбить, а твоя безопасность – главное. – "я вообще удивлена, что она не в шапки превратилась" думаю про себя

– Ты что-то видел? Ну, там… в ванной? – осторожно спросила я.

– Нет, я правда напугался… Да и ты закрылась вовремя, – ответил он. Вроде правду говорит: ни ухмылки, ни ехидства нет.

– Ни слова никому, хорошо?

– Само собой. Да кто мне поверит? Скажут, что я себе авторитет поднимаю, а мне это ни к чему. Я и без сплетен гроза школы. Сплетни для девчонок.

– И то верно, – кивнула я, задумчиво потерев лоб. – Тут и без лишних слухов хлопот хватает.

– Ладно, раз так – молчу как рыба. Только… если понадобится помощь, ты дай знать, договорились?

– Договорились, – впервые за разговор я чуть заметно улыбнулась. – Спасибо. Иди на кухню, чайник поставь. Попьём с тобой чаю.

– Хорошо, – Костя ускользнул из комнаты. А я выдохнула: всё хорошо. Он ничего не видел. «Вот позорница-то я», – мелькнуло в голове.

Немного погодя Костя вернулся с двумя чашками чая. Мы высыпали конфеты из пакета на постель и устроили чаепитие, разговаривая о школе и о том, как ребята скучают и переживают. Он показал запись на смартфоне, где ученики поздравляют родителей, одноклассниц и меня с 8 Марта и произносят пожелания. У меня аж слёзы покатились – и смеюсь, и плачу одновременно. Костя принёс салфетки. С ним было легко общаться: мы смеялись, и я совсем забыла о боли.

Мастер пришёл и заменил дверь. Костя предложил на руках отнести меня, чтобы я оценила работу, но я отказалась: «Ещё этого не хватало – таскать меня на руках, как ребёнка!»

Мы ещё немного посидели за чаем и разговорами ни о чём. И тут раздался стук в дверь. Мы переглянулись, Костя молча встал и открыл.

– Что тут вообще происходит? Ты что тут делаешь? – крикнула Светуля.

– Я дверь выбил. А то старая совсем хлипкая и по цвету не подходила. А так получился хороший подарок к 8 марта. Ведь главное безопасность– со смехом ответил Костя.

– Я думала, подъезд перепутала или вообще не в тот дом зашла. Но нет, это, оказывается, не у меня с головой проблемы, а у богатых деток. Что, подарки такие делают? – рассмеялась она.

Они зашли в комнату, а я сидела вся в конфетах и фруктах.

– Ну, это понятно – показывает на кровать – поздравить пришёл. А убирать мне, правильно?

– Пожалуй, и здесь угадала, – рассмеялся Костя и подмигнул мне заговорщицки. Я тоже подмигнула и залилась хохотом.

– Ладно, девочки, оставляю вас косточки мои перемывать, а мне уже пора. А то сейчас ещё полы заставите мыть, – рассмеялся он. Потом посмотрел на меня чуть дольше, чем нужно, и добавил: – Завтра я к тебе загляну. Не вздумай без меня душ принимать.

Моё лицо залилось краской, а Светка замахнулась на него, чтобы шлёпнуть, но Костя вывернулся и убежал. Уже в дверях он крикнул:

– До завтра!

Как только дверь за ним закрылась, Светка прыгнула на кровать ко мне.

– А дверь шикарная! Я как увидела – обалдела. Давно надо было сменить ту рухлядь.

– Та рухлядь нас защищала, – нарочно надула губки я.

– Лучше расскажи, как день прошёл, – перебила я Светку. поспешив сменить тему:

Забыв обо всём, Светка во всех красках описала, как прошли поздравления. Она объединила классы и родителей в актовом зале, и, оказывается, приходил старший Арсов, чтобы поздравить нас. Он был расстроен, что я на больничном, но передал внушительный букет алых роз. После торжественной части он пригласил Свету в ресторан. Весь зал принадлежал только им: они пили шампанское и танцевали. Она вся сияла. А на прощание он её поцеловал. Тут её улыбка растаяла, и на лице отразилась задумчивость.

Перед сном я тоже получила свою порцию нежности – СМС от X-Men: «Мой Аленький цветочек, надеюсь, тебе уже лучше. Очень скучаю без тебя. Ты – смысл моей жизни». Ниже смайлики-сердечки.

«Я сегодня думала о тебе. Как ты там без меня?» – ответила я, добавив смайлик-поцелуйчик.

X-Men: «Каждый раз, когда что-то напоминает о тебе, становится теплее на душе… Но всё равно очень скучаю».

Глава 16 Арсов & Арсов

На следующее утро я получаю очередную порцию нежности от X-Men: «Мне не хватает твоих объятий, голоса и просто твоего присутствия рядом. Очень скучаю по тебе».

«День без тебя тянется бесконечно. Скучаю и жду встречи», – отправила в ответ. На душе стало легко, и я решила встать. Как оказалось, это было не так просто: голова ещё кружилась, но я всё же дошла до кухни и налила себе чай.

Костя, как и обещал, пришёл сразу после школы. Он попросил помочь ему с темами по орфографии. Мы занимались с ним около двух часов. После он принёс торт-мороженое. Мы уплетали его за обе щёки под какой-то ужастик.

Светик должна была вернуться поздно, поэтому Костя не спешил уходить, чтобы не оставлять меня одну. И только когда вернулась Светка, он попрощался и ушёл, пообещав, что вернётся завтра.

Так он приходил каждый день, пока мой больничный не подошёл к концу. Я уже спокойно передвигалась по квартире, синяки почти сошли – кое-где ещё виднелся зелёный оттенок, но его можно было легко закрасить.

Вечером пришло СМС от X-Men: «Каждая минута без тебя – как маленькая вечность. Скучаю больше, чем можно выразить словами. Может, сегодня встретимся?»

«Мне срочно требуются твои объятия и просто твоё присутствие рядом. Давай решим этот вопрос уже сегодня», – прижимаю телефон к груди и радуюсь, как девчонка.

X-Men: «Заеду в 20:00. Не могу больше без тебя ни минуты».

Коротко ответив «Хорошо», я убегаю в душ. На улице почти апрель. Надеваю свитер из толстой вязки и джинсы, на ноги – кеды.

Светик вернётся сегодня поздно: у них со старшим Арсовым свой роман и любовь, так что я должна успеть вернуться до её прихода.

В 20:00 выхожу на улицу – X-Men уже ждёт меня. Он берёт меня на руки и кружит, а я обнимаю его изо всех сил.

– Как же я скучал по твоим объятиям, – доносится через шлем. В его словах столько нежности.

– Я тоже очень сильно скучала. Это происшествие разделило нас, но больше мы не расстанемся никогда. Обещай мне, – прижимаюсь к его груди и вдыхаю его аромат. Его запах, знакомый и родной, с мощной силой водоворота бьёт в мозг, пробуждая воспоминания. Сердце начинает стягивать мощным жгутом и по всему телу разносится жар, отрицая очевидное– Костя… Нет. Нет, нет, нет! – пытаюсь отстраниться, но он не отпускает. Его пальцы осторожно касаются моего подбородка.

– Я не расстанусь с тобой никогда, слышишь? Никогда… Ты только моя, и я хочу прожить с тобой всю жизнь – день за днём, год за годом.

В следующую секунду на нас светят фары, и из машины выходят Светик и старший Арсов. Мы замираем. Первым заговорил старший Арсов:

– Константин! – его голос в ночной тишине звучал, как гром, с нотками раздражения. Я инстинктивно сжалась, чувствуя, как по спине пробежал ледяной озноб, виски сдавило и пульсировало. "Это сон, пусть это будет сон."

В темноте глаза старшего Арсова сверкнули – то ли от гнева, то ли от чего-то ещё, чего я не могла понять.

– Зачем ты приехал сюда? – произнёс старший Арсов грубо и с раздражением– Ты знаешь правила.

Я подняла голову на Костю, стараясь не выдать страха. Тот слез с мотоцикла:

– Знаю. Но сегодня всё изменится, – он снял шлем. И, о божечки… В груди всё сжимается, а сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди. "Это не сон. Это правда он."

– Костя… – горло сжалось, я нервно хватаюсь за горло, воздух закончился. Что я наделала?

Слова повисли в тишине, тяжёлые, как свинец. Я почувствовала, как к глазам подступают слёзы, а руки начинают дрожать.

Он замер напротив, в глазах застыл страх, что всё разрушено. Я покачала головой, пытаясь что-то сказать, но голос пропал. Я отшатнулась от него, как от монстра. В голове снова шум, стыд и отвращение к себе.

– Я просил тебя, чтобы ты сюда не ездил! – начал старший Арсов. – Ты опять хочешь, чтобы я тебя изолировал?

«Что? Изолировал? Что всё это значит?» проносится в голове. "Что за изоляция? "

– Ты больше не можешь меня засунуть в эту гнилую психушку. Мне 18 лет, и я сам отвечаю за свои поступки и действия, – перешёл на крик Костя, с отвращением глядя на отца.

– Какая ещё психушка? – Светка смотрит то на одного Арсова, то на другого в недоумении. – Я вас спрашиваю, что за психушка?

– А-а-а, так папочка не рассказал главного, – усмехается Костя, а в глазах – злость.

– Это тебя не касается Константин! Я последний раз спрашиваю тебя, что ты здесь делаешь? Я просил тебя отстать от неё и никогда не появляться, или ты снова уедешь на курорт.

– Курорт? О, как красиво звучит. А ты сам там был? Конечно же нет. – Костя ехидно растягивает слова. – Разве может такой человек появляться в таких убогих местах?

– Ты сам спровоцировал ту ситуацию. Я просил тебя по-хорошему, но ты решил сделать по-своему. Ты сам виноват!

– Да, я виноват во всём. – Костя переходит на крик – Что родился! Что мать не сделала аборт, как ваше величество пожелало! Что мать умерла, и я теперь на твоей шее! Но ещё немного – и ты меня уже никогда не увидишь. Всё, что у меня есть дорогого, – это она, – он посмотрел в мою сторону с такой нежностью и любовью, а я вся дрожала и совсем не понимала, что здесь сейчас происходит. И уж совсем не могла его поддержать.

– Да что ты знаешь, мальчишка? Она старше тебя. Что ты ей можешь дать? Да и сам наиграешься с ней какое-то время, бросишь её, чтобы наслаждаться в постели с молодым телом.

– Я не ты! И не сравнивай меня с собой. Рано или поздно, но мы будем вместе. Тебе этого не понять, так как тебе не знакомо это чувство – любовь. В твоей душе лишь мрак, в котором ты бродишь, натыкаясь на острые углы собственных ошибок. Ты привык к темноте, ты считаешь её защитой. Но знаешь ли ты, как обжигает первый луч любви, когда он всё-таки находит тебя? Это больно. И это – жизнь.

Слёзы текут ручьём, я закрываю уши руками, пытаясь не слышать этого.

– Какой же ты подонок! – с отвращением Светка толкает старшего Арсова. Тот непонимающе смотрит на неё наставив руки в стороны ладонями вверх.

Света подбегает ко мне:

– Алёнушка, не слушай весь этот бред. Нам здесь нечего делать, идём домой. Здесь даже воздух прогнил.

Мы разворачиваемся и уходим.

Уже дома Света включила чайник, чтобы привести меня в порядок, потому что нервный срыв уже стоял на моём пороге, готовый ворваться внутрь. И затопить своим ядом всю меня. Но её спокойный голос прорвался сквозь гул в голове:

– Пей чай. Медленно. По глоточку.

И я послушалась. Горячий чай действительно помогал. Света, наверное, добавила успокоительных.

– Свет, прости, я правда не знала. Но должна была догадаться давно уже. Но мне хотелось любить, и я просто отдалась чувствам. Почему у меня столько бед? Чем я всё это заслужила? – слёзы текут, а Светик гладит меня по спине, успокаивая, и шепчет тихим и ровным голосом:

– Даже не извиняйся. Ты заслужила любить и быть любимой. Ведь ты же была счастлива. Тогда зачем извиняться? Всё будет хорошо, милая, мы справимся.

– Светик, ты самая лучшая! – мы обнимаемся и слезами друг друга «поливаем». – Тебя саму впору сейчас успокаивать, а ты возишься со мной. Наконец-то ты вроде как встретила свою истинную любовь, которую столько времени ждала. И мама была рада, что ты нашла своё счастье. Это будет для неё шоком.

– Да. Это будет гром на её голову. И на мою, кстати, тоже. Но об этом мы подумаем завтра. Сегодня нам есть о чём грустить. Пойдём в кровать уже и тихонько поревём. У нас есть два дня грусти…

И мы направились в спальню.

Два выходных прошли быстро. Мы смотрели ванильно-сопливые мелодрамы, ревели навзрыд, а после смеялись, придумывая себе новые приключения на свою попу: отпуск на море, танцы и веселье. Но иногда снова на глазах появлялись слёзы, и мы утешали друг друга.

Глава 17 Тяжёлое время

Утром мы проснулись все опухшие от слёз, поэтому, хорошо поколдовав кисточкой, тенями и румянами, мы в целом привели себя в порядок – вид стал удовлетворительным.

Светка надела блузку с откровенным, но изящным вырезом, юбку до колен, обволакивающую пышные бёдра и подчёркивающую её стройные ноги. А волосы, уложенные в крупные блестящие локоны и свободно распущенные, делали её облик по-настоящему завораживающим.

Я же выглядела на её фоне проще: серый приталенный брючный костюм, белоснежная рубашка с застёгнутым воротником и тонким галстуком. Чёрные лакированные лодочки на среднем каблуке, минималистичные серьги-гвоздики и волосы, уложенные в гладкий пучок.

Войдя в учительскую, мы замерли: наши глаза расширились. Вся комната была заполнена цветами – они были везде. Окна были открыты, иначе все давно задохнулись бы. Все приветливо улыбались нам и поздравляли меня с выходом на работу и пожеланиями больше никогда не болеть.

В каждом букете была открытка – с извинениями либо с пожеланиями здоровья. Игорь Иосифович наш физик, сразу нас проконсультировал насчёт букетов:

– У стены – букеты для Соколовой Светланы Михайловны, а букеты у окна принадлежат Малининой Алёне Владимировне. И главное, девочки, не перепутайте, – хитро улыбнулся он и подмигнул в нашу сторону.

Мои букеты уступали Светкиным по объёму и количеству. Да это и нетрудно было догадаться – от кого такие шикарные букеты.

Светка расплылась в улыбке, взяв очередную открытку. Я же скромно улыбнулась, поблагодарила и направилась к классным журналам. Работы у меня накопилось много, и надо было с ней разбираться. Тем более до экзаменов оставалось совсем немного времени.

Оставив Свету с её мыслями, я направилась в класс. Сегодня первый урок у моего класса. Собрав все силы в кулак – оттягивай не оттягивай, а идти надо, – я направилась в класс.

Зайдя в класс, я увидела, что Кости ещё не было. «Может, сегодня не придёт», – подумала я. Дети, заходя в класс, интересовались моим здоровьем, рассказывали про успехи и как легко сдали пробники. Мы смеялись и шутили, и тут в дверях появляется Костя – как всегда красивый и обворожительный.

– С возвращением, Алёна Владимировна! – так сухо поприветствовал он и, опустив голову, прошёл на своё место. Сумку бросил под парту, а сам лёг на стол и смотрит на меня влюблёнными глазами. "Даже не скрывает чувств. Наглец." Мои щёки горели, как от костра.

Весь урок Костя так и просидел, смотря на меня с щенячьим взглядом. Я старалась не смотреть в его сторону. И тут он поднял руку.

– Что хотел спросить... – слова запинаются, я откашлялась и ещё раз спросила: – Что ты хотел спросить, Костя? – Сердце стучит, кровь пульсирует в висках.

– Можно вас на минутку? Я что-то не разобрался, как правильно отвечать, – помогите, пожалуйста, – с улыбкой добавил он.

«Ну всё, это конец!» – подумала я. Встала из-за стола, коленки трясутся, но я взяла себя в руки и уверенно подошла к нему.

– Где тебе непонятно? – Я ткнула пальцем в его тетрадь.

Он наклонился к столу и вытащил листок из под тетради – Здесь! – я наклонилась и мои глаза округлялись от прочитанного всё больше и больше.

«Я тебя люблю. И всегда буду рядом, что бы ни случилось дальше. Прости за обман. Но так ты бы меня не подпустила к себе. Я очень виноват перед тобой. Скоро выпускной, и все преграды падут. Люблю тебя безумно!»

Я немного постояла в ступоре, не зная, что ответить.

– Всё правильно написано. Но надо обозначить правильное время глаголов и соотнести слова к одному времени года. Как, например, „ровесники провели весёлые каникулы“ – и в целом получится очень даже хорошо.

– А если я напишу с поэтическим уклоном: „Ты моя, и только ты мне нужна в горе и радости до самой старости“? – Его пальцы на руках дрожали.

Откашлявшись, я развернулась и направилась к своему столу.

– Подумай ещё, Константин. И не употребляй заезженных фраз, – села на стул и уткнулась в журнал.

Телефон пиликнул. Я потянулась к нему и увидела на экране сообщение:

X-Men: «Ты – мой мир, моё дыхание, моя вечность. Люблю тебя так сильно, что это чувство никогда не угаснет. Всегда рядом и навеки твой».

«Да что с ним делать?» – Убрала телефон в сторону.

Прозвенел звонок. Я поблагодарила всех и вышла из класса первой. Весь день я пряталась по классам и в учительской. День сегодня тянулся долго. Нет – вечность.

Как только рабочий день закончился, мы со Светиком пошли домой.

– Завтра у тебя суд, как раз после уроков. Но ты можешь не ходить. Это твоё право, – напомнила Света по дороге к машине.

– Нет, я должна быть на суде. Я его не боюсь, пусть видит, что не сломил меня! – Голос звучал, как удар хлыста, подбородок был упрямо поднят. – Пусть знает: «Король пал – да здравствует Королева». Он думал, что сломал меня, но только закалил. Я приду на суд – не в слезах, а с улыбкой. Не в цепях, а с короной, пусть пока невидимой. – Я подмигнула Светке, и мы громко засмеялись.

– Время перемен пришло, – подхватила Светик, подняв кулак вверх. Так, смеясь, мы сели в машину и поехали домой.

Налив по бокалу чаю, я расспрашивала Свету, как у неё дела со старшим Арсовым.

– Ну, честно говоря, я даже не знаю. Столько цветов – я прямо обомлела. Кстати, их сейчас доставят к нам, – заливисто смеётся она.

– Может, не надо? Нам ведь дышать нечем будет?

– Значит, нам суждено умереть в извинениях, – хохочет та, и я с ней.

– Он весь день пишет и звонит, просит о встрече, чтобы всё объяснить. Я в замешательстве, Алён, помоги. Скажи, как мне быть?

– Нет, милая моя. Это твоя жизнь! Слушай сердце своё – оно подскажет тебе. Только выслушай его. Лучше поговорить, чем потом всю жизнь жалеть, что не поговорили. А там – компромиссы вам в помощь, – улыбнулась я. – Главное, чтобы вы любили друг друга!

– Ты, как всегда, права, – обняла меня по-дружески Светка. – Сейчас напишу ему.

– А ты? Ты слушаешь своё сердце? – спросила она.

Я опустила голову и закрыла лицо руками.

– Нет. У меня не всё так сказочно, как у тебя, – я взяла бокал с чаем и отпила.

– Ну ты же его любишь. Я вижу. Подожди немного, а после выпускного посмотрите на ситуацию по-новому. Если будете гореть друг другом, то так тому и быть. А если один из вас потухнет – значит, надо идти дальше. Главное – не прятать чувства. Любить – это так прекрасно, – мечтательно закатила глаза Светка.

– Это ты себе скажи, – показала я Светке язык, и она начала меня щекотать.

Следующий день я всё так же убегала от Кости, и лишь СМС говорили, что спрятаться мне не удастся.

После уроков мы со Светой пошли в суд. Меня очень удивило, что на суд пришли семейство Арсовых – в лице отца и сына. Они сидели рядом, но нельзя было сказать, что это дружная семья: каждый сам по себе. Старший Арсов расцвёл, когда увидел мою подругу, и поманил к себе, рядом придержал место для нас. Но мы демонстративно прошли мимо и сели в первом ряду.

Егор сидел в углу комнаты, боком к нам. Но меня он заметил сразу. Я голову не опустила, а так и смотрела в его бесстыжие глаза: «На, смотри – я не сломлена!»

Суд длился вечность. Пока все показания зачитали, все справки были проанализированы, провели опрос свидетелей. Светка выступала со всей своей сдержанностью, но и с язвительностью в адрес моего бывшего, указывая на Егора как на нечто мерзкое, что может существовать в нашем обществе.

Я же рассказала всё как было: как пыталась убежать и как пыталась бороться. В голове опять вспыхивали картинки той ночи, переворачивая всё внутри меня. Но я не поддамся эмоциям. Я сегодня – Королева.

После выступила его жена. Оказалось, что его уволили пару месяцев назад, до происшествия, а она только родила сына. Денег не хватало, а он ещё и пить начал. На этой почве они поругались, и она ему сказала в порыве злости и недосыпа, чтобы убирался. Она просила суд простить его, так как одной ей будет трудно воспитывать ребёнка и всё такое.

До чего же докатился человек… А ведь это могло и меня ждать – роди я ему. Господи, спасибо, что не подарил нам ребёнка.

Суд отправился на перерыв, и мы вышли все в фойе попить кофе. Старший Арсов подошёл к Свете и увёл её к кофемашине, где они весело что-то обсуждали и смеялись. Я же осталась стоять у стенки, анализируя поступок Егора.

Костя незаметно подошёл со спины и, наклонившись к уху, произнёс чуть слышно:

– Ты такая смелая и сильная… Я тобой гордился – так гордился, что дыхание перехватило. Даже сердце защимоло.

В его голосе дрожала неподдельная гордость и нежность. Я чувствовала, как по спине пробежала тёплая волна, и на мгновение закрыла глаза, впитывая эти слова. «Как же я скучаю по его голосу…»

Костя наклонился к моим волосам и незаметно вдохнул их аромат. Слишком близко. Слишком долго.

Молчание затянулось, и я почувствовала, как внутри всё сжалось в ожидании.

– Ты даже не представляешь, что со мной делаешь, – наконец хрипло произнёс он.

Я резко обернулась – его глаза были непривычно серьёзными. Но тут прозвенел звонок о начале заседания, и мы все вернулись в зал.

Суд вынес решение: дал условный срок, назначил штраф, обязал оплатить лечение и пройти какие-то курсы по управлению гневом. В общем, Егор отделался сравнительно легко, но с кучей условий. Кроме того, суд возложил на него обязанность публично извиниться перед потерпевшей и наложил запрет на приближение к ней ближе чем на 100 метров.

Светка надула губки и театрально вздохнула:

– Эх, его спас невинный Малыш… А то я бы его так засудила – по полной! На все деньги, на все нервы!

– Да ладно тебе, – подошёл старший Арсов и приобнял её. – Ты же добрая в душе.

– Только когда не злюсь, – подмигнула Светка.

– Девочки, вы сегодня шикарны! Я очень горжусь вами. Это был не просто выход – это было заявление: «Мы здесь, мы сильны, мы прекрасны». И это только начало. Дальше – больше, ярче, мощнее! – Старший Арсов с восхищением смотрел на нас – ну, на Светку, конечно, дольше – и аплодировал.

– А ты что скажешь, Костя? – Света повернулась к парню.

– Я скажу, – Костя на мгновение замялся, потом улыбнулся и посмотрел прямо на Алёну, – что вы все были шикарны, просто нет слов! Вы такие крутые, такие уверенные. Горжусь вами!

От его слов тепло разлилось по всему моему телу. Я невольно улыбнулась и опустила глаза, стараясь скрыть, как сильно меня тронули эти простые, но такие искренние слова.

Вечером Света вернулась к себе на квартиру, а я снова осталась одна. Костя тоже больше не писал. Всё встало на свои места.

Одиночество – дрянь!