![](/files/books/160/oblozhka-knigi-moy-odnoklassnik-bog-375897.jpg)
Текст книги "Мой одноклассник – бог"
Автор книги: Алиса Вайцулевич
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)
Когда мы выходили из школы, пошел дождь. Это был самый настоящий ливень, за которым не разглядеть ни домов, ни деревьев, ни машин. Только безумно колотящие капли дождя по серому асфальту. До этого все уроки светило солнце, никто из нас не был готов к такой смене погоды. Хотя если живешь в Питере, приходится носить в своей сумочке и очки от солнца и зонтик, тогда ты готова к любому погодному капризу.
– Бли-и-ин, – протянула Ася. Она осторожно высунула руку из-под надежной защиты козырька и тут же спрятала.
– У вас есть зонтик? – Стефани с надеждой покосилась на Фреда, который хмуро вглядывался в пелену дождя.
– У меня нет, – я зябко поежилась. Мое пальто было из плотной ткани, и я понимала, что если я сунусь в нем под этот ливень, то превращусь в раздувшуюся губку.
– От дождя можно спастись разными способами, – Фред лукаво улыбнулся мне и снял свою кожаную куртку, оставаясь в одном джемпере. Голубые глаза блестели слишком уж игриво, – Леся, ты со мной?
Ася и Стеф напряженно поглядывали то на меня, то на новенького. Я же смотрела только на черную широкую кожаную куртку. На ней не было потертостей или пятен, она смотрелась по-новому черной и в меру хрустящей, магазинной. Того и гляди вынырнет бирка с неприлично высоким ценником.
– Ты хочешь прорываться через этот потоп? – я насмешливо кивнула в сторону дождя, который зарядил с новой силой.
Фред игриво задвигал бровями и вновь протянул мне куртку:
– Это лучше, чем стоять и ждать чуда.
И он был чертовски прав!
Я сделала шаг к нему, мы накрыли головы нашим широким черным парусом, я махнула девчонкам, Ася только и успела, что предостеречь:
– Не утоните там!
И мы выбежали прямо под бушующую стихию. Ветер сгибал тонкие ветви деревьев и выворачивал хлипкие зонтики прохожих. С жадностью принялся и за нашу куртку, но та не поддавалась, храбро защищая нас от ливня.
Мы находились ближе к друг другу, чем раньше, настолько, что моим воздухом стал его запах, напоминающий морской бриз. Успела десять раз поругать себя за то, что не пшикнулась любимыми духами. Фред шутил, что мы могли бы запустить новый бренд зонтов из старых кожаных курток, и заработали бы на этом миллионы. Мы обсуждали, как бы выглядел наш офис, и как бы журналисты брали у нас интервью с целью узнать секрет успеха.
– А мы бы сказали: «Спонсор нашего успеха – питерский дождь. Питерский дождь – приходит всегда, когда ты без зонта!» – я уже успела придумать слоган.
– И школу заканчивать не придется, мы знаем, кем хотим работать, – рассмеялся Фред. Его веселый и легкий смех воодушевлял меня. Жаль, дождь не может идти вечно. Он уже накрапывал с меньшей силой. Я даже подумала о том, что мы могли бы обойтись без куртки. Однако никто из нас это не предложил.
У самого моего дома нам пришлось разделиться. Фред осторожно поднял руки выше, я нехотя отступила. Мы все еще стояли друг к другу близко-близко, настолько, что я увидела лопнувшие капилляры на белках его глаз. Настолько близко, что мне захотелось стать еще ближе. Он приоткрыл губы, я тоже. И каждый смотрел на губы другого…
А потом я весело заявила:
– Ну, раз мы у моего дома, мне пора! Завтра важный день у нас обоих! Если с музыкой и баскетболом не получится, пойдем продавать нашу бизнес-идею!
К моему удивлению, Фред не улыбнулся и не засмеялся. Он продолжал смотреть на меня, и в его глазах, во всей его осторожной позе, в чуть согнутых плечах я прочла разочарование. Слабо кивнув мне, он пошел в сторону своего дома, не оборачиваясь. Я вглядывалась в его удаляющуюся прямую спину, не находя слов, чтобы его удержать.
А мне хотелось бы этого больше всего на свете.
Дома я решила заняться вокалом. Завтра кастинг, мне нельзя ошибиться. Песню выбрала несложную, и голос у меня поставлен, самая большая загвоздка – в дыхании. Как говорила моя учительница по вокалу: «У тебя может быть мерзкий голос, ты можешь не знать нот и даже иногда фальшивить. Но ты просто обязана научиться правильно дышать. Дыхание – основа успеха. Собьешься, и песни не будет».
Первым делом я приступила к упражнениям именно на дыхание. Можно дышать грудью, а можно – животом. Я положила руки на низ живота и глубоко задышала, регулируя движение рук, ощущая, как они шевелятся. Так и должно быть, значит, все правильно.
А теперь усложним нашу задачу.
Я высунула язык и задышала часто-часто, как собака. Руки оставались на животе, и я могла регулировать, как дышу – грудью или животом. Это САМОЕ тяжелое для меня упражнение, я постоянно сбиваюсь на грудное дыхание, потому что воздуха не хватает. А продержаться нужно минуту. Бесконечное число раз я ставила таймер и выдыхалась от сложного упражнения.
После этого «Свечка» показалась мне необычайно легкой. Нужно представить свечу на торте и коротким выдохом погасить ее. Не рекомендую делать эту штуку при насморке, можно испортить торт – пусть даже воображаемый.
С непривычки у меня после таких экзекуций немного побаливала и кружилась голова, и даже подташнивало. Приходилось каждый день вставать и начинать свое утро с упражнений на дыхание. И уже через месяц я смогла регулировать и контролировать вдохи и выдохи. Если раньше я выдыхалась после пары минут таких упражнений, то сейчас одно могу делать по 3-4 подхода. Звучит по физкультурному. И это правда такой же труд, как накачивать мышцы или тренировать выносливость.
После я даю себе минутку отдыха, а потом начинаю тренировать голос. Могу петь ноты по очереди, или вообще не петь – только мычать. Это тоже помогает.
Если есть время, я делаю еще упражнения на голос и артикуляцию. Хорошо, что дома никого нет, мне всегда неловко заниматься вокалом, когда мама дома. Она тут же заходит в мою комнату и с умилением наблюдает, как пыжусь и задуваю воображаемую свечку. Когда я была в 7 классе, мама сфотографировала этот момент и выложила у себя на страничке вконтакте с подписью: «Любимая доченька-певица!». Это был позор на всю жизнь, я еле-еле уговорила удалить это фото.
Уже смеркалось, а я все еще распевалась.
Глава 8
Пробы проходили в нашем актовом зале и для тех, кто хотел играть на музыкальных инструментах, и для потенциальных певцов. Подавать заявки на оба направления было нельзя.
Когда я пришла в темный зал, то в глаза сразу бросилась толпа людей, пришедших на пробы. Ощущение, будто я уже пришла на концерт! Почти все места в зале были заняты, некоторые участники принесли с собой сценические костюмы и свои инструменты.
В группу брали школьников с четырнадцати лет, так что сюда пришло много ребят со всех классов. Разных возрастов, разного роста, с разными возможностями и талантами. Кто-то пришел сюда от скуки, кто-то поспорил с друзьями, а для кого-то это стало целью номер один. Оглядевшись, я поняла, что из моего класса пришла только я. Остальные лица я могла видеть в школьных коридорах или столовой, даже из параллели ребят было не так много.
– Эй, Виртанен, подвинься.
Я резко развернулась на этот сладко-мерзкий голос. Передо мной стоял Фил в белой полурастегнутой рубашке и черных джинсах. На лице красовалась гаденькая самодовольная улыбочка. Парень то и дело приглаживал свои локоны, хотя на них и так вылили добрую порцию лака для волос и сдобрили гелем, судя по неестественному блеску. Ругаться с Филом я была не в настроении, так что пересела на место в следующем ряду.
У сцены суетился наш новый препод по истории. Я все выглядывала учителя музыки, но в зале был только один преподаватель. Это точно отбор в школьную группу, или тут кружок юных краеведов, и я не туда попала?
– Не знаешь, где учитель музыки? – решилась обратиться к Филу, как к единственному знакомому лицу.
Тот высокомерно посмотрел на меня и процедил, не переставая копошиться уже двумя руками в своих трех волосинах:
– Владислав Алексеевич ведет школьную группу. А учитель музыки передумал устраиваться сюда на работу.
– Ммм, спасибо.
Не зря, когда я увидела историка в первый раз, он напомнил рок-музыканта. Возможно, после уроков играет по вечерам в баре со своей музыкальной группой и жалеет, что не может зарабатывать на жизнь любимым делом.
Наконец, все расселись и затихли, учитель объявил о начале проб. Он сидел на первом ряду и держал в руках внушительную папку с листочками – перечень участников. Ребята выходили по списку, вразнобой, и вокалисты, и музыканты. Мне, конечно, были интереснее мои прямые конкуренты. Обращала внимание на репертуар, на тембр голоса, на поведение на сцене. Звучали разные песни. Здесь были произведения на английском, на русском, на немецком и даже на финском! Одна девочка пела на французском и пыталась танцевать. В итоге она не могла сосредоточиться и достойно исполнить хотя бы что-то одно. Еще запомнилось выступление мальчика, который пел одну из песен группы Рамштайн, и дуэт девочек, исполнивших песню Шакиры. Они так зажигательно танцевали и звучали дуэтом, что все в зале подпевали им или двигались в такт. А еще у них были серебристые обтягивающие платья и туфли на таких каблуках, что я все выступление боялась, как бы они на них не поскользнулись. Этого не произошло, и в конце дуэт был награжден бурными аплодисментами. Уверена, у девчонок большие шансы пройти.
Фил исполнил песню Джастина Бибера – Baby. Боже, я не думала, что можно быть НАСТОЛЬКО слащавым. К сожалению, пел он при этом идеально, точно попадая в ноты, не хуже самого канадского поп-певца. Девочки, которые сидели рядом со мной, с восхищением снимали Фила на телефон и выкладывали в сторис в инстаграме. При всей моей нелюбви к этому напыщенному засранцу, он умеет петь и выбрал неплохую песню для своего голоса и амплуа.
Несмотря на мажорный лад хита, я сидела и жутко нервничала, пытаясь проглотить ком в горле и унять дрожь в руках и ногах.
Ребята исполняют иностранные песни, некоторые практически оперные арии, кто-то задействовал яркий макияж и костюм…А я? Только и могу, что робко напевать мелодичные песенки! У меня нет ни-че-го. Лишь осыпавшаяся тушь да черные брюки со свитером. Будто я собралась не петь, а стихи декламировать.
После выступления Фила я была готова выйти из зала, сбежать от этой гнетущей обстановки перешептываний и конвейера выступающих. Каждый раз замирала, когда произносили новые фамилии, и облегченно вздыхала, что не мне идти на плаху. Кому и что я пытаюсь доказать? Все знают, что я умею петь, и я знаю и люблю это дело. Одно выступление ничего не решит. Это всего лишь школьный проект. С меня хватит и того, что я пою на праздниках. Скорее бы уйти из этого страшного зала!
Только я встала, как услышала, что историк произнес мое имя.
Твою мать!!!
Теперь сбегать поздно. Стараясь не выдать своего волнения, я чинно поднялась с места и пошла в сторону сцены. Звуковик уточнил у меня песню, я кивнула. Там все было в порядке. Оставалось не испортить все самой.
Владислав Алексеевич махнул мне. Очки он уже снял и теперь близоруко щурился, потирая глаза. Выглядит уставшим. Вряд ли учитель будет слишком внимательно смотреть и слушать. А хорошо это для меня или плохо – не знаю.
Медленно поднялась на сцену, робко подошла к микрофону. На меня глядел черный зал, свет исходил только от сцены и совсем неяркий – от первого ряда, где сидел историк со стопкой бумажек. Он нетерпеливо постучал ручкой по дереву – было видно, что ему хотелось поскорее закончить отбор.
Представившись и объявив песню, я замерла, ожидая первых нот моей музыки.
Самый напряженный и страшный момент – ожидание. Ожидание своей очереди, а потом несколько секунд до того, чего ты так боялась. И вот зал заполнился привычной мелодией, и она подхватила меня под руки и понесла вперед – оставалось лишь держаться крепче.
На первом куплете мой голос предательски задрожал (как обычно!), но припев вернул меня в колею, и дальше я уже ничего не боялась. На последнем куплете я осмелела и даже начала двигаться, а потом и вовсе села на край сцены, обращаясь прямо к залу, улыбаясь и закрывая глаза, передавая всю ту нежность, сложность и чувственность песни.
Когда я открыла глаза, то увидела, что тени в зрительном зале шевелятся, переплетаясь и множась, напоминая алчущий змеиный клубок. Жирные лоснящиеся тела, едва уловимый шорох…
Живот свело, ноги подкосились…Нет, только не сейчас!
Вместо зрительного зала перед глазами возникла темная каменная пещера. И снова в ней царил ужасный смрад, который преследовал меня уже несколько недель. Затхлый, болотный запах. Как несмываемая пленка, он покрыл камни и щербинки, песок, каждый уголок. В этом подземелье притаилось нечто опасное и злое. Протяни руку – и тебя заберет беспощадная зловонная тьма. Она улыбается с предвкушением и тянет свои змеиные чешуйчатые лапы… Я испуганно отшатнулась и услышала голос:
– Браво, Олеся! Прекрасное и трогательное исполнение!
Я моргнула, и тут же передо мной снова был актовый школьный зал. Историк встал, громко аплодируя мне. Глядя на его довольное лицо, я быстро пришла в себя и неловко поклонилась. Перед глазами все еще сплетались телами черные аспиды, и тьма пещеры смеялась мне в лицо.
Спустившись со сцены, я вернулась на прежнее место. Почти машинально выпила воды, по телу растекалась приятная слабость. Наваждение не собиралось исчезать. Пещерным запахом провоняла вся одежда и волосы. Мне физически было неприятно. Хотелось выбросить свитер и джинсы, хотелось скрести кожу до крови, чтобы смыть эту гадость…Все остальные сидели, как ни в чем не бывало, никто не принюхивался, никто не видел змей. Никто, кроме меня.
Оставаться в зале дальше я уже не могла. Решила прогуляться в столовую и купила себе булочку, чтобы хоть как-то отвлечься. Мякиш показался мне поролоновой губкой, но я продолжала есть, погруженная в свои мысли. Почему мне постоянно приходят эти картинки, этот запах? И никто этого не замечает – кроме меня. Я знала, происходит что-то непонятное и страшное, расскажи кому – не поверят!
Мама решит, что я много сижу в интернете. Леша посмеется. Ларс предложит сходить к психологу. Ася скажет, что в меня вселился демон, Стеф выдвинет гениальную идею о том, что я кем-то избрана для спасения мира, а Фред…Отвернется от меня? Решит, что я странная и со мной лучше не общаться? Сейчас я себя ощущаю именно так – чудной, неправильной. Мои одноклассницы думают о мальчиках и о том, как сделать удачное фото. А у меня в голове плотный болотный туман и шевелящиеся змеи. Еще безумная соседка, странная реклама пиццы…Почему, почему я это вижу?
Одно я точно понимала – дальше так продолжаться не может, мне нужно понять, что провоцирует эти видения, когда они ко мне приходят. Может, в них есть закономерность? Или это как-то связано с разломами земной коры? Возможно, я сильно ударилась или съела какое-нибудь дурманящее растение, выпила слишком много кофе?
Пока было ясно только одно – мне никто не поможет, я должна разобраться сама. Свет от столовской лампочки понемногу приводил в чувство, рассеивая остатки темноты. Возвращаться на конкурс не хотелось, я взяла себе еще чая, на вкус как моченая тетрадная бумага. Потягивая гадкую жидкость, я смотрела в окно, выходившее на внутренний двор школы. Завхоз таскал какие-то доски, то и дело хватаясь за голову и почесывая живот. Красноречиво блестела потная лысина, и я даже немного позавидовала Павлу Павловичу. Он, наверное, никогда не видел тьму с тысячей змей вместо рук.
Не стоит вспоминать. Лучше сосредоточиться на главном. Скоро объявят результаты, и у меня есть шанс пройти. Если опустить первый куплет, то я была довольна своим выступлением. Смотрелась ничуть не хуже других вокалистов!
Приободренная этой мыслью, я вернулась в актовый зал. И вовремя, наш историк уже вышел на сцену и оглашал результаты.
Сначала он назвал музыкантов: две гитары, барабан, клавиши – основной состав. Еще ему понравился мальчик с саксофоном и девочка со скрипкой, они тоже будут принимать участие в репетициях, только в качестве приглашенных исполнителей. Если честно, это звучит даже лучше, чем «основной состав». Хотела бы я быть этакой приглашенной звездой.
А потом – самое волнительное – объявление имени будущего вокалиста.
Здесь была высокая конкуренция, ведь в правилах приема писали, что возьмут только одного. Я до боли сомкнула ладони в кулаки, до крови закусила губу. Историк пробежал свои бумаги быстрым взглядом и заявил:
– Вокалиста было выбрать сложнее всего. Вы все очень талантливы, каждый из вас давно мог бы основать свою группу и быть величайшим музыкантом! Представлять школьную группу задача не из легких, и я решил, что с ней отлично справится…Филипп Кносский!
Пальцы разжались, оставляя на коже красноватые лунки, тело расслабилось. Да, как я и думала…Оказалась слишком посредственной. Попыталась проявить себя, поучаствовать…Не прошла, бывает…Надеюсь, смогу подать заявку на другой электив…Кажется, в курсе по рукоделию как раз недобор…
Фил буквально взлетел на сцену. Он все время поправлял ворот рубашки, приглаживал волосы, переминался с ноги на ногу и слащаво улыбался, растягивая тонкие губы. Неужели он спел лучше меня? Ведь я ничем не хуже этого недоразумения…Да, я могла придумать сопроводительный видеоряд, или надеть красивое платье, или…Я слишком несерьезно отнеслась к конкурсу, недооценила других участников. И теперь оказалась за бортом.
– Ребята, Фил будет отличным певцом, но я уверен, что школьная группа просто не сможет обойтись без сильного женского вокала. Поаплодируем второй вокалистке – Олесе Виртанен!
Все несмело захлопали, а я как во сне смотрела на историка, пытаясь понять, не почудилось ли. В последнее время у меня это бывает. Владислав Алексеевич добродушно улыбнулся и махнул рукой, призывая подняться на сцену. На ватных ногах я вышла на подмостки и теперь стояла в компании счастливчиков, слыша только свое громко бьющееся, ликующее сердце. Неужели это в самом деле случилось?
Я прошла! Прошла! Меня взяли в школьную группу!
– Владислав Алексеевич! – встрял Фил, – Спасибо, что высоко оценили мой голос ! Но в условиях четко сказано, что вокалист должен быть один!
– Да, это нечестно, – раздался возглас из конца зала.
– Эти правила писал ваш учитель музыки, который больше не работает. Я увидел потенциал в Олесе, и сразу представил ваш дуэт! Вы отлично будете звучать вместе.
Мы с Филом покосились друг на друга. Его сладкая мордашка перекосилась от злости, курносый нос будто задрался еще выше.
Пока все поздравляли друг друга, я спустилась в зал, полная противоречивых эмоций. Больше, конечно, счастливых. Меня все-таки заметили! Все-таки выбрали! Я прошла! Ася и Стеф сойдут с ума, когда узнают! И Фред…
– Не торопитесь уходить, уважаемые участники группы, – Владислав Алексеевич обратился к нам через микрофон, – В следующий раз мы с вами встретимся, чтобы обсудить нашу работу. По расписанию, как и планировалось для этого элективного курса: по вторникам и пятницам, восьмым и девятым уроком.
Все согласно закивали и начали расходиться. Счастливчиков поздравляли друзья и одноклассники, пришедшие поддержать. Те, кто не прошел, хмуро выходили из зала самыми первыми. Дуэт, исполняющий песню Шакиры, плакал на заднем ряду в окружении их группы поддержки. А ведь и я могла сейчас сидеть рядом с ними.
Уже у выхода меня нагнал Фил, грубо дернув за плечо.
– Эй! – прошипела я.
– Олеся, ты должна отказаться от этого курса! – парень из параллели встал передо мной, не давая прохода.
– Да, сейчас, – я с презрением дернула плечом и обошла его. Фил замер, не ожидая моей реакции, но потом бросился следом, не отставая:
– Подруга, я серьезно. В группе должен быть один вокалист, и это я!
– Наш историк так не считает, – ядовито процедила я, – Здоровая конкуренция пойдет тебе на пользу.
– Бесстрашная, да? – поклонник Джастина Бибера снова попытался встать у меня на пути, я вновь увернулась. Кносский полный псих, если думает, что я испугаюсь, или сделаю так, как он хочет.
– Да что с тобой не так? – я остановилась, глядя ему прямо в глаза. Серые, как грифельный карандаш, плоские и неглубокие, как лужи, – У нас нет выбора, если оба хотим петь в группе. А если ты с чем-то не согласен, иди и скажи об этом Владиславу Алексеевичу!
Черта с два Фил выскажет свое недовольство. Кишка тонка. Рисковать своим новым положением ему не захочется.
Десятиклассник долгие пять секунд смотрел на меня тяжелым взглядом и серьезно сказал:
– Я хочу быть единственным вокалистом. Если ты не уйдешь из группы, то пожалеешь.
– Если ты будешь мне угрожать, об этом тут же узнает руководитель нашей группы. Ты ведь не забыл, что главный – Владислав Алексеевич? – мне удалось сказать эти слова холодно и немного язвительно, но внутренности сковал едкий страх. Фил ничего мне не сделает, и все равно…Неприятно, когда в твой адрес летят угрозы.
– Он сам выгонит тебя, когда увидит, как хреново ты поешь на самом деле, – на губах Фила снова заиграла самоуверенная и снисходительная улыбка, – Так что радуйся, пока можешь.
Ни слова не говоря, обнаглевший вокалист обошел меня по дуге и спустился на первый этаж. Я же осталась стоять, с трудом переваривая услышанное, не зная, как реагировать. Меньше всего мне и самой хотелось петь вместе с Филом. Но лучше так, чем снова остаться ни с чем. Судя по всему, это будет ОЧЕНЬ тяжелый год.
Фред не заходил в социальные сети, и я даже не знала, в школе он, или уже ушел. А ведь предлагал дождаться… Вещей в раздевалке не было, так что я решила идти одна.
Вместо того чтобы радоваться победе, писать подружкам и выставлять счастливые фотки в инстаграм, я медленно брела домой, чуть не плача.
Фил меня ненавидит и хочет добиться моего изгнания из группы. Фред, похоже, решил меня игнорировать, а девочки даже не написали, не спросили, как у меня все прошло. Мне так была нужна поддержка! Чтобы после отбора меня ждали ребята, нервно похрустывая пальцами, полные такого же томительного ожидания, как и я сама.
Написала только мама, и я решилась ей позвонить. Она так громко закричала в трубку, когда я рассказала, что прошла в группу! Пришлось умолять ее быть потише, а то проходящие мимо люди слишком уж удивлялись. Хоть мы и ссорились насчет переезда, мамуля все равно меня поддержала. Это было приятно.
– Заинька, я через два часа буду дома, давай закажем суши, отметим твою победу!
– Отлично, я закажу ближе к твоему возвращению, – загорелась я, – Набор запеченных роллов, ладно?
– Да. Лесечка, тут бабушка мне писала. Ты что, не едешь на день рождения Ларса?
Ларс! Со всеми событиями, происходящими в моей жизни, я совсем забыла о друге детства.
Мне все еще было обидно за подруг, за Фреда, за грубость Фила. Хотелось лежать все выходные, свернувшись в клубочек, и смотреть сериалы. Мне в последнее время не везет на общение с людьми, так что я лучше останусь дома. Нет настроения веселиться и изображать фальшивую улыбку. Надеюсь, Ларс меня простит, но мне физически претит мысль о большом скоплении народа.
– Нет, мам, задали много. Да и теперь надо работать над голосом, – я через силу улыбнулась.
– Ты у меня такая умница! – восхитилась мама, – Хорошо, тогда напиши Ларсу сама.
– Да, конечно.
Дома я легла на кровать и долго-долго смотрела в потолок, пытаясь осознать, что сегодня произошло.
Потом написала Ларсу длинное сообщение, большая часть которого была цветастыми извинениями. Надеюсь, переводчик меня не подведет!
Ларс тут же прочитал мое письмо.
Ларс: Ну ладно……….
Слишком большое многоточие, наверняка злится. Если бы он знал! Я не могу сейчас ни с кем разговаривать. Мне нужно время. В том числе и для того, чтобы разобраться с непонятными болотными видениями.
У меня создавалось стойкое ощущение, что они начало одной большой беды. Беды серьезнее, чем злой и завидующий школьник.