![](/files/books/160/oblozhka-knigi-moy-odnoklassnik-bog-375897.jpg)
Текст книги "Мой одноклассник – бог"
Автор книги: Алиса Вайцулевич
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)
Глава 6
Следующие дни протекали относительно спокойно. Я пыталась научиться просыпаться по будильнику, чтобы доказать маме, что я смогу быть более ответственной и вставать пораньше. Соответственно, ночные бдения над телефоном, книгами и сериалами пришлось сократить.
Днем я старалась выжить в школе, пытаясь успевать по всем предметам и не растекаться, как подтаявшее эскимо, при виде Фреда. Все-таки он своими стихами сумел пронять и восхитить меня. Лайтхарт не только симпатичный парень с американской улыбкой. В нем много скрытых талантов. Благодаря инстаграму я узнала, что он пишет стихи и играет на гитаре. Еще новенький рассказывал, что умеет и любит петь. При всем этом спорт ему не чужд – не зря он выбрал в качестве электива баскетбол.
Мы по-прежнему ходили вместе из школы. Я узнавала о нем все больше, а он – обо мне. Так, кроме всего прочего, я узнала, что у него есть сестра, которая живет не здесь. По знаку зодиака он близнецы, хочет купить себе мотоцикл или машину, помогает отцу с бизнесом, за это получает деньги, большие, чем общепринятые карманные расходы для подростков.
Фред делал успехи в учебе и спорте, последнее привлекло внимание Андрея, Олега, Ромы и других парней нашего класса. Что я, что Стеф меньше видели новенького, который влился в мужскую компанию и проводил с ребятами все школьное время. Вдвойне приятно во всей этой истории было то, что Лайтхарт не забывал провожать меня до дома. Что бы ни случилось, мой новый друг ждал меня у раздевалок. А значит, ему приятно и нужно наше общение так же сильно, как и мне.
Видения с болотным запахом прекратились. Соседку, которая так меня напугала, я по-прежнему сторонилась, если мы случайно пересекались на лестничной площадке.
Жизнь текла обычно и размеренно, единственной странностью было исчезновение нашей уборщицы, в школу даже приходили полицейские. Об этом написала Марина в общей классной беседе с просьбой особо не распространяться и не обсуждать эту тему. Я людей в форме не видела, но от сообщения старосты было тревожно. Это все осень виновата! Время такое – больше грусти, меньше солнца. И люди осенью чаще пропадают или уходят из жизни, особенно – в сентябре. Судя по новостным лентам.
Несмотря на тяжелые мысли, я старалась не придавать им значения, сосредоточившись на учебе и пробах в школьную группу. Для прослушивания выбрала песню Флер «Шелкопряд». Она очень нежная, глубокая, наполненная, и для меня совсем не сложная. Ася и Ларс отговаривали меня, предлагали свои варианты, что запутало меня еще сильнее. Наконец, я решилась обратиться к Фреду. В тот момент разрывалась между «Шелкопрядом» и «Взрывной волной» той же группы. В итоге мой одноклассник заявил:
– "Взрывная волна" с надрывом, а "Шелкопряд" более легкая и мелодичная, нежная, светлая. Тебе подходит.
Стоит ли говорить, что после этого мы оба безумно смутились? Уж я так точно.
Не забывала я и про общение с родными. Раз-два в неделю мы созванивались по скайпу или вотсапу, чтобы обсудить новости. Сегодня у меня был назначен сеанс с бабушкой Софией. Она дочь тех самых прабабушки и прадедушки, которые жили в Финляндии и остались там после того, как страна приобрела независимость от России. Бабушка рассказывала, что ее родителям было тяжело – русских в ту пору в новом суверенном государстве не любили, и они выживали, как могли в маленьком городке. Уже позже, когда градус напряжения понизился, появилось больше возможностей, София Морозова (моя бабушка) уехала учиться в Хельсинкский университет. Там познакомилась с Юко Виртаненом, моим дедушкой. Он умер, когда я была еще маленькой, поэтому его почти не помню.
Бабушка отлично говорила и по-русски, и по-фински, в этом я ей завидовала – хотелось бы знать языки не хуже нее. И с мобильными приложениями она быстро освоилась, а уж ее пироги с лососем – просто пальчики оближешь!
Вот и сейчас мы сидели друг перед другом в вотсапе. Бабушка была одета в сдержанное платье серого цвета строгого кроя, на плечи небрежно накинута белая шаль. Она напоминала мне старую актрису немого кино – сдержанную и элегантную. Седые волосы аккуратно убраны в высокую прическу, длинные пальцы то и дело мелькают перед экраном – пытаются поставить телефон так, чтобы он не падал.
– Лесечка! – закончив свои манипуляции, бабушка тепло улыбнулась мне и тут же стала похожа на обычную добродушную старушку.
– Бабуль, привет! – я помахала ей рукой, как мы всегда делали. Она помахала в ответ.
– Золотая моя, совсем белая! Ты нормально кушаешь?
– Все отлично! – заверила я бабушку, – А ты там как?
– Хорошо, – отозвалась пожилая женщина, поправляя сползшую шаль, – Твой брат сейчас в ресторане отца, помогает с меню, они хотят ввести новые позиции! Я очень рада, что он приобщается к семейному бизнесу, хоть и гораздо младше тебя. Дедушка был бы счастлив!
Я коротко улыбнулась. Надеюсь, она не думает, что я сгораю от желания помогать папе с рестораном? Это не то, чего бы я хотела.
– Здорово! У нас тоже все отлично! Мама сегодня на работе, занимается новым проектом, – поделилась я.
– Да, твой папа говорил, – удовлетворенно кивнула бабушка, – Это ее последний крупный проект. После она уже переберется к нам, в Хельсинки. Лучшего и желать нельзя! Да и ты поедешь с ней, семья наконец-то будет жить под одной крышей! Давно пора было так сделать.
– Если честно, – я избегала смотреть в глаза бабушке, поэтому поглядывала на картину зимнего леса за ее спиной, – Я не очень хочу срываться и уходить из школы.
– Понимаю, милая, – тепло ответила бабушка, – А как иначе? Ты разве не рада, что родители хотят быть вместе и сохранить семью? Я так была невероятно счастлива услышать об этом!
– Рада-то рада, но я хочу хотя бы школу закончить в Питере! Мне будет очень тяжело привыкать к новой! Да и экзамены…Не уверена, что так легко будет перейти из выпускного класса русской школы в финский класс.
– Мы здесь все вместе подумаем, что с этим можно сделать, – увещевающее проговорила бабушка, – Не переживай раньше времени!
И тут же без перехода заметила:
– Олеся, надеюсь, вы там не голодаете? Твою маму не назовешь превосходной поварихой, да и ты утром часто ешь всухомятку что попало!
– Баа, – со смехом протянула я, – Все нормально, правда. Обещаю, если проголодаюсь, первым же поездом или автобусом поеду к тебе.
– Договорились! Кстати, а ты знаешь, кто у меня тут сидит? – хитро прищурившись, спросила бабушка.
– Санта-Клаус? – других вариантов у меня не было.
– А вот и нет! – бабушка гордо посмотрела направо, обращаясь к кому-то по-английски за кадром.
Тут же рядом с ней на диван сел высокий светловолосый молодой человек, похожий на одомашненного викинга. Длинные волосы убраны в небольшую дульку на макушке, крупное тело спрятано за красным свитером со скандинавским орнаментом.
– Привет, Лея, – обратился ко мне Ларс по-английски.
Он не называл меня Лесей или Олесей, потому что не мог выговорить мое имя. Мы остановились на Лее или Ли, как на чем-то более-менее похожем. Для меня до сих пор загадка, почему мама, имея мужа-финна, назвала детей Олесей и Алексеем. Как она сама говорила, это в честь ее бабушки, а имя Алексей маме всегда нравилось. Правда, еще были варианты назвать меня Лисса или Кисса. В детстве мне казалось классным имя Лисса, а имя Олеся напрягало. Оно казалось старомодным и неуместным. Сейчас я привыкла, меня все устраивает. Было бы забавно, если бы в России я жила с именем Кисса. Широкое поле для шуток остроумных одноклассников.
– Привет, Ларс, – на это моих знаний английского хватало.
– Ларс помогал настроить телевизор, твой папа опять подключил больше каналов, чем я в состоянии посмотреть! – бабушка покосилась на меня, потом перевела взгляд на парня, – Оставляю вас наедине, иначе мой пирог совсем засохнет, – бабушка обратилась к шведу по-английски, ко мне же по-русски, – Скоро приду.
Мы с Ларсом уставились друг на друга. Он тут же очаровательно улыбнулся, демонстрируя белоснежные и ровные зубы:
– Лея, извини, что мало писал. Был занят с папой. Я соскучился.
Я пожала плечами:
– Все нормально, нам задают очень много домашней работы. И я ее делаю. Что нового?
– Папа купил мне машину, теперь гораздо проще ездить между домом, работой и университетом.
– И какая машина?
Все следующее время Ларс хвастался мне автомобилем, показывая фото на телефоне. Из-за видеосвязи качество было ужасным, марку я так и не запомнила, понравился только серебристый цвет. Ларс бегло говорил на английском, и некоторые его фразы я не могла понять, но не хотела просить повторить еще раз. Он был очень воодушевлен, больше, чем обычно. Я не знаю более спокойного и неэмоционального человека, чем Ларс Линдберг. Правда, со мной он бывал веселым и разговорчивым. Как сейчас, когда рассказывал, как папа выбирал машину, как они ездили в салон, как было на тест-драйве, какие колеса, и много еще того, чего я не поняла. Даже если бы уровень моего английского был высоким, я бы все равно ни словечка не разобрала – Ларс говорил о механизмах, устройстве автомобиля – о вещах, бесконечно от меня далеких. В какой-то момент показалось, что я засну прямо сейчас, а телефон упадет мне на лицо. Интересно, приложение вырубится, или мне придется все же проснуться и сделать это самой?
– Ли, тебе скучно? – Ларс прервал свой монолог и озабоченно посмотрел на меня, – Извини, забываю, что ты не любишь машины.
– Почему? Люблю, – хмыкнула я, – Я о них мало знаю.
– Это ничего, – Ларс снова улыбался и был в хорошем расположении духа, – Я тебя на ней покатаю.
– Вряд ли я приеду в ближайшее время, – пожала я плечами.
– Почему? – тут же улыбка исчезла.
Мне не очень хотелось ехать, потому что я могла думать только о том, как попасть в школьную группу. А еще беспокоилась, что в этот приезд Ларс может повести себя больше, чем просто друг. Хоть мы и играли в детстве, сейчас мы выросли, он на три года старше меня, выглядит очень уверенным и красивым, вот только…Ничего к нему не чувствую.
– Школа, – я закатила глаза, – Может быть, позже.
– Буду ждать тебя! – заверил меня Ларс, – Я до сих пор иногда вспоминаю наше детство. Помнишь, как мы помогли нищему?
Я от души рассмеялась:
– Помню, конечно!
Это и правда была забавная история. Мы унесли все пироги бабушки, которые она делала на ярмарку, и пошли кормить бомжеватого вида дедушку. Нам тогда влетело по первое число.
– А помнишь, как мы торговали сыром?
– Еще бы! Даже деньги заработали! – засмеялся Ларс, – А как мы хотели искупаться в озере? В том самом!
– Ты поймал в пакет рыбу, – со смехом припомнила я, – Боже, нам было лет по 10?
– Не помню, но я был очень доволен своим уловом!
– Она была меньше твоего пальца, – хихикнула, наглядно показывая указательный, – А в последний мой приезд мы ходили в кино, помнишь?
– Да, на тот фильм, который шел на французском! Я чуть не спятил.
– Мы так быстро убегали оттуда, что забыли мою сумку! – напомнила я.
– И ты доставала всех служащих, – от смеха у Ларса на глазах выступили слезы – «Мне нужна моя сумка!», «Пустите меня за моей сумкой!», «Маленькая, черная, на восьмом ряду!».
– Не думаю, что они понимали мой английский! Если бы не твой финский, ждали бы сумку до конца времен!
– Ага, – Ларс отсмеялся, но в глазах еще плясали огоньки былого веселья, – Здесь без тебя просто тоска и серость.
– Зато проблем нет.
– Да, но я люблю проблемы, – он протянул руку к экрану и коснулся его так, будто хотел дотянуться до меня.
И неизвестно, чем бы все закончилось, как у Ларса внезапно зазвонил телефон. Друг ответил, жестом показывая, что это ненадолго. Следующие несколько минут я наслаждалась чистейшими шведскими ругательствами. Записать, что ли? Интересно, как переведет их гугл.
В это время пришла бабушка и сердито сказала Ларсу что-то на финском, он сразу умолк и скрылся из зоны моей видимости, кажется, покинул комнату.
– Лесечка, – защебетала бабушка, – Как поговорили?
– Вроде все хорошо, дядя Петер купил Ларсу машину.
– Видела, он на ней приехал, – гордо улыбнулась бабушка, – Надеюсь, ты поняла, что это был подарок Ларсу на его грядущий день рождения.
Я хлопнула себя по лбу. Никогда не запоминаю числа праздников и годовщин. И не отношусь к тем девушкам, которые придают датам особое значение, но не потому, что я черствый сухарь, а потому, что с цифрами у меня всегда беда, посмотрите только мои оценки по алгебре.
– Так и подумала, что ты очень занята в школе и не смотришь на календарь, – милостиво проворковала бабушка, – Поздравь его, день рождения завтра. Ему будет приятно.
– Обязательно! – с жаром согласилась я. Прямо поставлю себе напоминалку в телефоне, чтобы точно не забыть.
Ларс вернулся к нам, и теперь он напоминал себя обычного, без доли мягкости или веселья.
– Все хорошо? – спросила я у шведа. Он молча кивнул, садясь на диванчик.
– Ох, Ларс, ты всегда такой занятой, – бабушка с умилением смотрела то на меня, то на него, – Леся, а у нас есть пирог! Приходи к нам!
– С радостью, – я продолжала говорить на английском. В такой семье, как наша, всегда лучше использовать именно этот иностранный язык, чтобы быть уверенным в том, что тебя понимают. Знание русского, финского и шведского тоже приветствуется.
Так получилось, что в детстве я проводила много времени в Хельсинки, а потом мы с мамой вернулись в Россию, ей надо было продолжать работу. Многие возмущались ее решению и не понимали. Зачем работа в России, пусть даже на хорошей должности, если есть муж-финн?
Мама никогда не жила в Финляндии, они с папой познакомились, когда оба учились в университете, на одной из студенческих пьянок. Папе пришлось вернуться в Хельсинки после смерти дедушки и управлять семейным рестораном. Раздираемые работами, родители в то время хотели развестись, но все никак не решались и жили по разным странам, виделись только на летние и зимние каникулы. Так я подружилась с маленьким Ларсом. Лет с 12-14 я взбунтовалась и не захотела проводить все лето только у папы. Приезжала не больше, чем на пару недель.
Всем кажется очень странным, что я, практически живя на две страны, плохо знаю финский, и английским владею не в совершенстве. Достаточно, чтобы болтать с Ларсом, и недостаточно, чтобы получить работу и разговаривать на нем с клиентами.
Швед тем временем ел пирог, откусывая маленькие кусочки и тщательно их пережевывая. Иногда он мог замычать и закрыть глаза, показывая, как ему вкусно.
– Прекрасный пирог, – обратился Ларс к бабушке, – Это блаженство!
– А как же мой пирог с помидорами и сыром? – я театрально ахнула.
Ларс улыбнулся и напомнил:
– Если бы нам не пришлось отскребать его от противня…
– Это потому что некто умный отвлек меня новой игрой на телефоне! – я не осталась в долгу.
– Славные деньки, – Ларс вытер пальцы салфеткой, – Лея, приезжай. Мне исполняется 19, будет вечеринка. Самым желанным гостем на ней будешь ты.
Он не сводил с меня взгляда своих викингских синих глаз, ожидая ответа. Я пыталась понять, верно ли я услышала его фразу.
– Ты зовешь меня на вечеринку? – на всякий случай переспросила я.
– Да, – он склонил голову набок, – Приезжай, это в воскресенье. В России ведь не учатся по воскресениям?
– Нет, – покачала я головой. Эх, что же делать? Я хочу поехать. На последний день рождения Ларса мы отдыхали в нашем семейном ресторане. Папа специально закрыл его на тот вечер, что было очень милым с его стороны. Было весело, мы много ели, танцевали, пели…
Если поеду, мама тут же решит, что я изменила свое мнение о переезде, и тогда мне будет ее не переубедить. У нее появится весомый аргумент в виде Ларса. Когда я снова начну говорить про друзей, она вспомнит именно о нем. Пусть даже Ларс технически и не живет в Хельсинки. В последнее время он бывает там чаще, чем я.
Или я слишком много значения придаю маминой реакции? Почему я все так долго обдумываю, и в итоге торможу с принятием решения?
Не хочется расстраивать Ларса, хочется приехать и как следует повеселиться. А в то же время все решат, что я мечтаю поскорее переехать в другую страну. Да и сам виновник торжества…Испытывает ко мне только безусловную дружескую симпатию? С каждым разом я все меньше в это верю. Еще и многозначительные поглядывания бабушки, которая оставила нас одних поболтать…Странно все это.
– Напишу позже, надеюсь, смогу, – я постаралась уйти от ответа.
Какое-то время мы еще поговорили о празднике, и я отправилась спать. Уснуть получилось не сразу, я все вспоминала недавний разговор и хитрую улыбку бабушки.
Ларс очень милый. Не зря у нас столько совместных воспоминаний! Это доказывает, что между нами много общего, и не приехать на его день рождения… Преступление! Тем более, он так на меня смотрел…Видно, как для него важно мое там присутствие.
Уже лежа в кровати, я поняла, что со всеми этими треволнениями забыла сделать алгебру.
Глава 7
Ночью я приняла судьбоносное решение встать утром пораньше и сделать домашнее задание по математике. В итоге что-то пошло не так, и я проспала. Чертыхаясь и собираясь впопыхах, сопровождаемая многозначительным материнским взглядом, я полетела в школу на сверхзвуковой скорости. Даже на физкультуре я так не бегаю. За несколько минут до звонка мне удалось вбежать в класс, обогнав суровую математичку Эльвиру Сергеевну.
В школе ощутимо похолодало, сентябрьское бабье лето закончилось. В своей тонкой бежевой кофточке и с волосами, собранными в неаккуратный пучок, я почувствовала себя еще уязвимее.
– Виртанен, куда так несешься? Ты должна уже давно быть в классе! – прогромыхала Эльвира Сергеевна своими строгим надменным голосом.
– До звонка минута! – ответила я ей и влетела в кабинет, как футбольный мячик. Стоило приземлиться на свою парту к Асе, как в класс зашла учительница и, недовольно мазнув по мне своим злым взглядом, сердито произнесла:
– Доброе утро, дети! Прежде чем начать решать примеры, нам надо повторить теорию, которую я задала к этому уроку. Все учили?
В классе было настолько тихо, что я слышала, как хлопают ресницы у двадцати человек разом.
Я опустила глаза, не смея поднять их на математичку. Кажется, я знаю, кого она вызовет к доске и кто сильно облажается, поскольку не открывал учебник!
– Что ж, если добровольцев нет, к доске у нас пойдет…, – Эльвира Сергеевна специально выдержала драматичную паузу, в которую все срочно открыли учебники, в надежде повторить хоть что-то.
И только я знала, кого она сегодня вызовет.
– Виртанен, к доске, – Эльвира Сергеевна с удовольствием уселась за свой стол, точно она в ресторане и ей принесли главное блюдо, – Расскажешь нам 11 параграф, который был задан на дом.
Думаю, по моему кислому лицу сразу стало ясно, что ничего я не читала. Андрей попытался меня спасти, подняв руку и громко воскликнув:
– Эльвира Сергеевна! А можно сначала вопрос по параграфу, я не все понял, тема сложная!
– Вот Олеся тебе и объяснит, – Эльвира Сергеевна продолжала ласково улыбаться, но ее черные глаза были холодными и жестокими.
– Ты влипла, – шепнула мне Ася напоследок.
Да, а так не ясно?
Нерешительно направляясь к доске, я пыталась вспомнить, что у нас сейчас за тема, и хотя бы название параграфа. Увы, вчера так увлеклась беседами с бабушкой и Ларсом, что все вылетело из головы. А теперь иду, будто осужденный на казнь пленник, и вряд ли царь меня помилует.
– Что же, Олеся! Мы вас крайне внимательно слушаем!
И вот я стояла у доски, как провинившаяся первоклассница, и молчала. Класс молчал тоже. Кто-то смотрел на меня с сочувствием, кто-то злорадствовал. Андрей, добрая душа, пытался подсказать, красноречиво шевеля губами и показывая странные знаки. Вы никогда не играли с ним в «Крокодила» – это бесполезно, жесты капитана футбольной команды слишком специфичны для простых обывателей.
Оглушающая тишина. Я почувствовала, как щеки и уши начинают гореть со стыда. Вот бы провалиться под землю! Еще никогда я так этого не хотела. А главное, мое фиаско видели Ася, Стеф, Фред… Я превратилась в одно большое сердце, которое стучит так громко, что звук заполняет не только меня, но и весь класс, добираясь до самых темных уголков и до цветов с увядшими листиками.
У меня было такое мученическое выражение лица, что учительница в конце концов перестала любоваться моим позором и строго спросила:
– Олеся! Неужели ты не читала параграф?
Врать было бесполезно.
– Нет.
– Нет? – взвилась математичка, – Виртанен, я что, много задаю вам? Домашним заданием было прочитать параграф и номер 78, короткий! Весь предыдущий урок я перед вами заливалась соловьем, и что? Ты в десятом классе, пора уже взяться за ум!
Она подошла совсем близко, я взглянула на нее, и это была моя роковая ошибка. Зрачки преподавателя были узкими, такие бывают у кошек или змей, а радужка цвета холодного золота! В ужасе я отпрянула, от ее улыбки мне стало нехорошо.
Я настолько оторопела, что ничего не могла сказать в свое оправдание, только беспомощно смотреть на учительницу, у которой было что-то не так с глазами. И снова по ногам и рукам заскользило жуткое, гнетущее, склизкое ощущение беды. Затхлый запах сырой земли и пыли ударил мне в нос, как заправский боксер. Во рту пересохло, в ушах зазвенело. При всех этих метаморфозах я отчетливо слышала, как Эльвира Сергеевна продолжала обличать меня во всех смертных грехах:
– У тебя, Олеся, только мальчики и гулянки на уме! – она уже обращалась не ко мне, а ко всему классу, стоя рядом со мной, призывая полюбоваться на горе-старшеклассницу, – Все время ездишь в эту свою Финляндию, думаешь, там тебя ждут? С твоей пустой головой только и сможешь, что уборщицей работать или маникюршей!
В отчаянии я посмотрела на Фреда, жалея, что он видит эту ужасную картину моего поражения. Что подумают остальные – все равно, а он…Решит, что я двоечница и лентяйка. Однако новенький и не смотрел в мою сторону. Все его внимание было обращено на Эльвиру Сергеевну. Брови грозно сведены, нагнулся вперед, будто готов броситься к доске, губы поджаты – да он злится на нее! Из-за меня?
И тут Эльвира Сергеевна неожиданно согнулась пополам, обхватив себя руками:
– Ох…
Я в ужасе смотрела на побледневшую математичку, ее глаза снова были с обычными темно-карими зрачками, накрашенный коралловой помадой рот судорожно хватал воздух. Женщина начала оседать на пол. Трясущимися руками я машинально поймала ее. Казалось неправильным, что она сейчас будет лежать на полу. Через пару секунд до меня начал доходить весь ужас происходящего. Бледное костлявое тело учительницы в моих руках! Прежде чем я успела заорать от страха, Андрей бросился ко мне на выручку.
– Эльвира Сергеевна, вам плохо? – мой бывший парень взял ее руку, чтобы прощупать пульс, все остальные продолжали сидеть на местах, не понимая, что происходит. Тут встала наша староста Марина, за ней потянулись люди, обступили нас плотным кольцом.
– Скорую, – прошептала математичка и закрыла глаза. Андрей осторожно потряс ее за плечо, но та даже не вздохнула. Лишь открылся рот, недавно оскорблявший меня.
И тут начался ад. Все громко орали, перебивая друг друга, кто-то побежал за нашей медсестрой, кто-то пошел за водой для учительницы. Несмотря на внешнюю худобу, женщина оказалась тяжелой, ее у меня заботливо приняли Андрей и Олег с Антоном. Все остальные только и могли, что стоять над математичкой без сознания и сыпать глупыми вопросами и предложениями. Я выбралась из этого страшного круга, хотелось оказаться как можно дальше от школы. Лучше бы я сегодня опоздала, честное слово! Может, из-за меня Эльвира Сергеевна так расстроилась, и я виновата в том, что сейчас учительница лежит без сознания, и неясно, что с ней.
Фред очутился рядом со мной, бережно поддержав за локоть. Мы отошли от взволнованных ребят, и дышать стало легче.
– Идет! – крикнула Ася.
В кабинет ворвалась наша медсестра (повезло, что она оказалась на месте, обычно она гоняет чаи в столовой), разогнав ребят вокруг Эльвиры Сергеевны. Я следила за всем издалека, был виден лишь ровный, как по линеечке, пробор на волосах учительницы, да холеные руки медсестры. Она достала мобильник и вызвала скорую, Марина привела Веру Сергеевну, начался такой галдеж и хаос, что после оглушающей тишины мне показалось, что рядом со мной то и дело взрывают петарды.
И только сейчас поняла, что все это время я неосознанно прижималась к Фреду чуть ближе, будто ища в нем поддержки и защиты. А он и не отстранялся.
– Леся, то, что Эльвира Сергеевна сказала тебе, – в общем гомоне я ясно слышала его уверенный твердый голос и видела, как парень напряжен, – Все неправда. Она тебе завидует, это очевидно.
– Спасибо, – я мельком глянула на него. Мы стояли вдвоем у стола, пока остальные суетились над математичкой. Мне было неприятно находиться рядом с ней лишний раз. Нечего было так на меня орать, она перенервничала, и вот результат.
– Главное сейчас, это чтобы ей оказали помощь.
– Ты так переживаешь, – Фред с удивлением посмотрел на меня, его глаза сузились, точно он решал сложную задачу, – А ведь эта женщина только что тебя оскорбляла.
Я утомленно потерла переносицу.
– И что? Сейчас ей плохо, возможно, по моей вине.
– Не думаю.
– Ты так смотрел на нее, – вспомнила я, – Может, от твоего грозного взгляда?
Олеся, учительница упала в обморок, а ты шутишь? Или это защитная реакция? Я крепко обхватила себя руками, то ли пытаясь унять нервную дрожь, то ли пытаясь согреться. Пальцы зябли, и я спрятала их в рукавах кофты. Медсестра, Вера Сергеевна, Марина и другие ребята по-прежнему находились рядом с математичкой. Классная, казалось, совсем растерялась, и только и могла, что недоуменно восклицать: «Как же так, как же так…».
Фред покачал головой и едва заметно улыбнулся, весело глядя на меня. Его гнетущая обстановка совсем не смущала, он едва ли смотрел в сторону учительницы без сознания.
– Я такой страшный?
Я хотела ответить, но тут в класс зашли санитары скорой помощи и забрали Эльвиру Сергеевну. Вера Сергеевна просила нас тихо сидеть в классе. Однако некоторые ребята, как зачарованные, пошли следом, в кабинете осталось несколько человек, в том числе и мы.
– Ты нестрашный, – ответила я на вопрос Фреда, – Просто твой взгляд был таким пугающим…Он бы мог убить на месте! Если бы ты так смотрел на меня, я бы тоже не выдержала.
Фред крепко сжал челюсти, пригладил золотые кудри и спокойно сказал:
– Я не причиню тебе вреда, обещаю.
Он говорил так серьезно, так проникновенно, глядя мне в самую душу! Звучит ужасно банально, я знаю, но это и правда был такой пронзающий взгляд! Фреду всегда удавалось выбить почву из-под моих ног, не делая при этом ничего особенного. Это талант.
Завуч и директор узнали о произошедшем от Веры Сергеевны. Через некоторое время они все зашли в кабинет алгебры. Директор хмурился, Екатерина Степановна то и дело восклицала : «Ох ты Господи! Ох ты Господи!». Педагоги не хотели наводить панику, но их испуганные лица выдавали их с потрохами. Что до моего класса, нас экстренно отправили на физику к десятому «А». Пусть и оставалось минут пятнадцать до конца урока.
Надо было видеть лицо нашего физика, видавшего виды, но не видавшего двадцать человек, которые пришли на его урок, возглавляемые завучем и директором. Учитель был около двух метров ростом, с круглой головой и широкими плечами, бывший военный. Он рассказывал нам, что они с друзьями на охоте брали медведя и кабана голыми руками. Глядя на Михаила Владимировича, который нагибался, чтобы не задеть лампу над учительским столом, сомневаться в этом не приходилось.
В оставшееся время нас пытались посадить за парты. Маленький класс не был рассчитан на такое количество учащихся. Большинство остались стоять, Асе и Стеф удалось сесть, мы с Фредом расположились на подоконнике. Михаил Владимирович смерил новоприбывших тяжелым взглядом и продолжил вести урок как ни в чем не бывало.
Хлипкий блондин с тонкими волосами, одетый в дорогой костюм, поднял руку и, дождавшись милостивого кивка от учителя, спросил:
– Михаил Владимирович, а что случилось с Эльвирой Сергеевной? Она наш классный руководитель, мы очень за нее переживаем!
Голос у него был девчачий, тонкий и сладенький, как ириска.
Я закатила глаза, Фред тихо спросил, кивнув в сторону говорившего:
– Кто это?
– Это Филипп, все зовут его Фил, – ответила я.
– Тебе он не очень нравится, – заметил Фред, глядя на мои поджатые губы.
– Раздражает. И еще он ужасный лицемер. Вряд ли кто-то из ребят всерьез будет переживать за такую мегеру, как Эльвира Сергеевна. Конечно, то, что произошло, это плохо, но до этого случая все ее терпеть не могли, включая Фила. Болезнь не делает из нее мученицу.
– Стеф не шутила, у тебя и правда острый язык, – Фред сказал это так легко и весело, сверкая голубыми глазами, что я против воли улыбнулась, заерзав на холодном подоконнике.
– Так вот, о чем вы говорите все уроки напролет? О моей язвительности? – хмыкнула я.
– Не только, – Фред открыл тетрадь, делая вид, что слушает учителя, – Когда у тебя отбор?
– Завтра, после уроков. Чем он ближе, тем больше я переживаю.
– Могу подождать тебя, – галантно предложил Фред, наклонившись так, что его кудри снова коснулись моего лба, – У меня будет первый матч по баскетболу с ребятами из 11 класса.
– Волнуешься?
Новенький самоуверенно улыбнулся:
– Я знаю, что у меня все получится.
– Мне бы твою уверенность!
Физики было минут десять, меня это вполне устроило. Жаль, что нельзя все уроки проводить за такое же время. Дальше школьная жизнь текла как обычно, словно и не было того страшного урока алгебры, безмолвно раскрытого рта Эльвиры Сергеевны и кареты скорой помощи под нашими окнами.
Фред очень поддержал меня, и было приятно сидеть рядом с ним и чувствовать, что ему не все равно, он беспокоится обо мне. Это не осталось незамеченным. На последнем уроке Ася не давала мне покоя, то и дело нашептывая:
– Леся, вы так друг на друга смотрели, когда сидели на физике! Бедная Стеф! Ей это не очень-то понравилось!
– Мы с Фредом просто друзья! – отрезала я, стараясь слушать, что нам говорит преподаватель по ОБЖ. Кто вообще ставит ОБЖ последним уроком? Половина ребят ушла домой, а учитель, лысенький дядечка лет шестидесяти, читал тему по простой синей тетради в клеточку. Видимо, это были его конспекты времен учебы в школе. Слушать Виктора Валерьевича, который к тому же слегка шепелявил, было утомительно.
– Не похоже вы были на друзей, – заявила Ася, – Я тебя не виню, Фред умеет производить впечатление!
– А как там твой парень? – я поспешно перевела тему, – Вы расстались окончательно?
Это было верным решением, подруга весь урок рассказывала о перипетиях своих любовных отношений, в которых нашлось место и обману, и раскрывающему его лайку, и долгим поискам на просторах инстаграма. Это было гораздо интереснее, чем монолог учителя. Благодаря Асе урок пролетел для меня незаметно.