Текст книги "Невинная помощница для альфы (СИ)"

Автор книги: Алиса Линд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Альфа Медных в собственной резиденции на Севере в Глендейле, – рапортует Хейден, закончив локализацию.

Ну и здорово. С ним там обычно несколько охранников и любимая жена. Плевая задачка.

Через час мы с Шоной, Томом и Диком, Хейден с парой ребят во второй машине и отряд из десяти отлично натренированных волков в микроавтобусе паркуемся неподалеку от двухэтажного коттеджа Свена в Глендейле. Он делец средней руки, живет в хорошем районе, где не принято огораживаться высокими заборами, так что ударная группа, искусно обойдя две камеры видеонаблюдения, подбирается к дому тихо и беспрепятственно. Занимают позиции – трое у задней двери, шестеро с командиром по кличке Спарк у парадной. Мы с Шоной в сопровождении телохранителей подходим следом уже не таясь от камер, я нажимаю кнопку звонка.

Нам открывает один из охранников Свена и басит что-то о том, что босс сейчас занят. Он не успевает договорить, как мои бойцы вламываются в дом и тазерами обездвиживают всех, кто попадается на пути. Это служит сигналом для штурма задней двери. Вскоре весь первый этаж особняка окажется у них под контролем.

Пока внутри происходит заварушка, прошу у Дика сигарету и закуриваю. Я редко это делаю, но сегодня подходящий случай. Внутри клокочет кипящая злость. Доберусь до Свена, до этой поганой крысы – он мне на все вопросы ответит.

В дверях показывается один из бойцов, делает знак, что все чисто. Дик первым входит в коттедж, следом я, Том заводит Шону. Тишина. Отличный бескровный штурм. Не удивительно, что Свен не соизволил спуститься, мои волки провели отличную операцию. Четверо охранников из Медных валяются на полу, закованные в пластиковые наручники.

Дождавшись Хейдена с его людьми, даю знак бойцам подниматься на второй этаж. Двое остаются внизу, остальные отправляются вверх по лестнице. Уже на площадке посередине начинаю слышать звуки жаркого совокупления. Вот, чем занимается Медный альфа! Его право, но ради беседы со мной ему придется прерваться.

На втором этаже в первой же комнате по коридору в приставку играют двое Медных, похоже, личная охрана Свена. Они в наушниках, замечают нас только по запаху, но сопротивляться уже поздно. Мои бойцы обезвреживают и этих, мы приближаемся к комнате в конце коридора, откуда доносятся страстные женские стоны и громкие шлепки. Бойцы попутно проверяют остальные помещения. Больше Медных в доме не обнаруживается.

Жестом показываю Тому остаться с Шоной в коридоре и даю знак Спарку. Бойцы занимают места, первая пара выламывает дверь. В комнату влетает сразу четверо вместе со Спарком. Направляют тазеры на жаркую парочку в кровати.

Свен, дерущий жену в догги, громко нецензурно ругается, Медная волчица вскрикивает и бросается к спинке кровати, кутаясь в простыни. Я медленно прохожу в спальню, сверля взглядом затылок русого альфы. От него несет гневом, а вот от его суки – ужасом. Она тычет в меня пальцем и нечленораздельно мычит. Муженек наконец, видимо, по запаху смекает, кто явился по его душу. Скукоживается, хватает полотенце с кровати и, поспешно завернувшись, поворачивается ко мне.

Киваю бойцам схватить бабу, и они грубо вытаскивают ее из вороха простыней. Она дрожит и стыдливо пытается прикрыться. Меня она не интересует, но из нее выйдет неплохая заложница. Делаю знак Спарку вывести ее на мою сторону комнаты, чтобы Свен смог ее видеть.

– Трентон? – дрожащим голосом мямлит Свен. – Что… что привело тебя ко мне?

Дик разворачивает стул от туалетного столика слева, я поднимаю с пола и бросаю Медному альфе джинсы. Жестом велю сесть. Тот выполняет, двигаясь нарочито медленно. Похоже, боится, что в него будут стрелять. Нет, погань ржавая, ты мне нужен живым.

От меня, должно быть, за милю разит яростью. В глазах Свена светится ужас. Я протягиваю руку, и Том вкладывает в нее огнестрельный пистолет. Не целясь стреляю в ногу альфе Медных волков. Оглушительный грохот закладывает уши, затем словно сквозь воду пробивается визг волчицы и вопль Свена. Он держится за простреленное бедро и, глядя на кровоточащую рану, раскачивается взад-вперед.

Не возвращая пистолета, подхожу вплотную и упираю еще теплый ствол в колено его здоровой ноги.

– Свен, сосредоточься, – говорю тихо, но он слышит и замирает. Поднимает на меня дикий взгляд. Напряженно молчит. До белых костяшек стискивает пальцами раненую ногу. – Сейчас ты мне расскажешь, где моих людей будет ждать засада.

От вопроса он дергается всем телом. Начинает дрожать. Догадывается, что за предательство приговор ему уже подписан.

– Я… я ничего не знаю о засаде, – блеет, бледнея до бумажной белизны. – Никакой засады! Я просто хотел груз подстраховать…

Разворачиваюсь, чтобы позвать свою омегу, но она уже направляется ко мне в сопровождении Тома. Сосредоточенная и серьезная. От трясущейся мышки не осталось и следа. Кажется, девочка тоже почуяла власть и входит во вкус.

Шона тянется к моему уху и шепчет, что он лжет, засада будет, но конкретного адреса он не знает. Киваю и провожу большим пальцем по теплой щеке. От омеги веет уверенностью. Она на своем месте.

– Последний шанс, Свен, – снова вдавливаю пистолет ему в коленную чашечку. – Место, или тебе больше никогда не ходить на двух ногах.

Шона аккуратно стучит меня по плечу. По глазам вижу, она уже прочитала все, что надо. Разблокирую и протягиваю ей телефон. Она открывает карты и приближает перекресток Мюро и Калабас роуд. Боги, насколько она ценный ресурс! Но Свен должен сам во всем сознаться, да еще и оповестить нанимателя о ничего не подозревающем конвое. Демонстративно взвожу курок и делаю вид, что сейчас выстрелю.

Трэй

– Стой, Трентон! – сдается наконец альфа Медных волков. – Ко мне пришли мексиканцы, обещали отдать треть города, когда встанут у руля… – Он опускает голову и начинает плакать, содрогаясь в плечах. Продолжает лепетать не глядя на меня: – Они просили отвлечь пару отрядов твоих людей. Просто отвлечь, клянусь! Потом я услышал про засаду на перекрестке Мюро и Калабас, но было уже поздно отказываться.

Приставляю ствол ко лбу Свена и, надавливая, вынуждаю поднять голову. До чего же он сейчас жалок! Вонючий кусок дерьма!

– Знаешь, как мы поступим, Свен? – говорю тихо и ласково. – Ты позвонишь своему мексиканскому хозяину и скажешь, что товар из Таудзен Оукс поедет завтра ночью в сопровождении тридцати белых волков. Больше я тебе не дал.

Червяк мелко кивает, стало быть, готов слушать дальше.

– В конвое поедут только твои волки, – говорю строже и слегка толкаю его голову дулом. – Тебе ясно, Свен?

Подобострастно стучит лбом в металл пистолета.

– Чего сидишь, дуй за телефоном! – отступаю на шаг. – И давай без глупостей. Боец, который держит твою жену, запросто перережет ей глотку, если ты попытаешься схватить ствол или предупредить мексикашек. И поверь, я узнаю.

Одариваю его жену злорадным взглядом, когда Спарк, приставляет к ее шее нож. Она заливается слезами и тихонько подвывает. Пусть уповает на благоразумие своего волка. Не зря все-таки Шона не спешила замуж. Одно дело выйти за какого-нибудь альфу, другое – выжить, когда он начнет творить что-то подобное.

– Скажи, если он задумает подать знак мексиканцам, – шепчу на ухо омеге.

Она кивает, испепеляя презрительным взглядом хромающего к тумбочке Медного альфу.

– Держишься молодцом, – добавляю, чтобы ободрить, и ловлю на себе ее благодарный взгляд.

– Стараюсь быть полезной, альфа, – отвечает с очаровательной полуулыбкой.

От нее пахнет симпатией и снова начинает веять тонким, едва заметным флером карамели, это запах ее желания. Дурманящий мозг аромат. Черт, кружит голову! Не сейчас, Шона!

– Сосредоточься на деле! – строго одергиваю ее и перевожу взгляд на Свена.

Он только-только добрался до тумбочки и взял телефон. Нет времени ждать.

– Верните этого отброса на стул, – велю бойцам.

Двое из них подхватывают Свена под руки и волокут обратно. Швыряют на залитую кровью сидушку. Тот охает и кривится от новой боли.

– Звони по громкой связи, Свен, – приказываю слизняку, указывая на Медную волчицу. – И помни, ее жизнь сейчас зависит от тебя.

Спарк покрепче перехватывает нож в руке.

– Умоляю, любимый, сделай, как он просит, – подает голос жена, давясь рыданиями.

– Заткнись! – рявкает Свен и выбирает контакт из списка.

Мне уже хочется его разорвать. Его женщине угрожает опасность, а он не только не пытается ее успокоить, а напротив, срывает злость! Суровый к тем, кто слабее. Ублюдок!

Свен кликает на кнопку вызова. Слышится пиликанье набора номера, затем раздаются протяжные гудки. Медный волк включает динамик и кладет телефон на колени.

– Да! – спустя секунд двадцать наконец раздается резкий голос. Долго же мексикашка шел к телефону!

– Тьяго, привет! – Свен говорит почти не дрожащим голосом, но трясется всем телом. – Ты просил дать знать, когда Снежок даст мне бойцов. Так вот это будет завтра.

Стискиваю челюсти. Снежок?! Вот как меня называют за глаза? Унизительная кличка! Даже Отбеливатель было бы солиднее!

– Хорошо, – отрезает трубка с мексиканским акцентом. – Скольких белых шакалов ты приведешь?

– Тридцать голов, – Свен и так напряжен, но, называя эту цифру, замирает, почти не дышит. – Больше не дал. Поджал хвост, получив от тебя видео.

Зверею, и Медный это чувствует. Беспорядочно машет руками, показывая на телефон, мол, это для конспирации.

– Значит, тридцать, – голос Тьяго довольно урчит. – Маякни, как колонна выедет из Таудзен Оукс.

– Да-да, хорошо, Тьяго… – бормочет Свен, но в трубке уже звучат гудки.

Он затравленно смотрит на меня. Я делаю шаг к нему и забираю с колен гаджет. Тут же кидаю Хейдену. Он уходит, забирая своих парней. Они уже прошлись по дому, собирая все, что может иметь информационную ценность, и теперь отправятся в штаб изучать улики. А мне пора закончить разговор с предателем.

– Какая численность у Медных? – спрашиваю с суровой интонацией.

Свен понимает, к чему вопрос, судорожно сглатывает, но все же отвечает:

– С женщинами и детьми человек двести наберется, – с опаской произносит он.

То есть, волков, способных оказать сопротивление, сотня с небольшим. Тридцать завтра будут убиты во время нападения мексиканцев…

– Твоему клану понадобится новый альфа, – я описываю Свену мрачное будущее. – Если все сделаешь правильно, умрешь только ты. Не забирай с собой жену и брата.

Медный обреченно кивает. Его волчица продолжает скулить, но уже не открывает рот.

– Том, выведи девчонку и позвони Винсенту ДеМарко. Подождите нас на первом этаже, – велю телохранителю, продолжая сверлить взглядом поганого предателя.

Дожидаюсь, пока шаги Шоны стихнут в коридоре, и продолжаю:

– Спарк, – капитан ударной группы вскидывает на меня внимательный взгляд. – Грузи всех в микроавтобус. Везите в Крематорий. И приберите тут напоследок.

У Свена от ужаса глаза становятся как блюдца. Ну это уже оскорбление! Да, у меня в собственности есть одно ритуальное агентство, но это же не означает, что я всех подряд в печь пихаю! В здании на Восток-бульвар Вашингтон отличный подвал с добротными камерами, где можно временно подержать пленников. Я в принципе не собираюсь убивать Свена. Его прихлопнут мексиканцы, когда их нападение захлебнется в собственной крови. Если до того он поставит вместо себя нового альфу, то для его жены все может закончиться неплохо.

Раздав указания, отправляюсь вниз, а за спиной Спарк сурово приказывает жене Свена одеваться. Мне ее немного жаль, не ее вина, что муж оказался идиотом, но может пострадать из-за него. Шона тоже не виновата, что я – альфа Калифорнии и у меня куча врагов, но вынуждена играть по моим правилам. В груди щемит от желания оградить ее от происходящего, но мы с ней в одной упряжке. Мне нужна ее помощь, а ей – мое покровительство. Интересно, она по-прежнему хочет уйти, выплатив долг?

17. Переезд в штаб

Шона

Видя, как мистер Холт беседует с Медным альфой, я плавилась от разливающегося по телу тепла. В его мыслях я отчетливо видела желание получить информацию и знала, что стрелять он не будет, но как он умеет давить и пугать… закачаешься. Теперь, особенно после разговора в туалетной комнате, у меня появилось стойкое ощущение, что меня пугать он больше не станет. Что-то незримо изменилось. Или все дело во мне? Как будто я приняла альфу и его мир, стала его частью?

Интересно, зачем мистер Холт велел Тому меня вывести? В его мыслях не было ничего кровавого. Телохранитель при мне звонит тому самому Винсенту и спрашивает об очереди на кремацию. Довольно хмыкает и вешает трубку. Похоже, все идет по плану.

Через несколько минут спускается сам альфа вместе с Диком и сразу идет к двери. Том ведет меня следом. И вскоре мы загружаемся во внедорожник. Машина трогается.

– Крематорий? – спрашиваю, изгибая бровь.

– В том числе, – задумчиво отвечает мистер Холт, что-то набирая в телефоне. – Что тебя удивляет?

– Вы же не собирались никого сжигать… – произношу с утвердительной интонацией и понимаю, что снова спалилась на чтении его мыслей.

Черт. Вот поэтому я и ненавижу свой идиотский дар. Иногда я заглядываю в чужие головы настолько неосознанно, что у меня возникает ощущение, будто это мои собственные или знания, полученные нормальным путем. Втягиваю голову в плечи и жду неизбежной расплаты.

– Ты снова копалась у меня в голове? – спрашивает альфа строгим тоном, но в глазах скорее азарт, чем гнев.

– Это неосознанно, мистер Холт, – начинаю оправдываться, надеясь, что еще смогу проскочить, и он не разозлится сильнее. – Я помню о запрете, но не всегда получается контролировать дар…

Щеки теплеют, и я отвожу взгляд, но альфа за подбородок разворачивает к себе мою голову. Растягивает губы в коварной улыбке. Ощущаю флер соленой воды… Его пальцы обжигают кожу, а я от стеснения пялюсь вбок на спинку переднего сиденья.

– Посмотри на меня, Шона, – слышу его бархатистый ласковый голос, и внутри вскипает горячая волна, обдает жаром. Усилием воли заставляю себя поднять взгляд. – Заглядывай ко мне в мысли сколько хочешь. У меня нет от тебя секретов.

В его взгляде чувствуется тепло и невиданная до этого доброта. Ощущаю облегчение. Расправляю плечи. Кажется, по-дурацки улыбаюсь и благодарно киваю.

– И называй меня Трэй, хватит официоза, – добавляет он шутливым тоном и отворачивается к окну.

Хорошо, альфа! Конечно, Трэй! Я до чертиков рада привилегии обращаться по имени! Почему-то руки начинают подрагивать, и в солнечном сплетении что-то щекотится. Непрошенными в голове мелькают неприличные образы, как Трэй обнимает, целует меня, срывает с плеч ненавистный пиджак и, вытащив блузку из-под ремня брюк, принимается шарить по голой спине ладонями. Лавой по телу разливается желание. Что происходит?! Прислушиваюсь. Альфа тут не при чем. Я не читаю его мысли. Я думаю это сама! От этого осознания густо краснею, а потом слышу слегка хриплый голос Трэя сбоку:

– Шона, прекрати это делать, – интонация и суровая, и похотливая одновременно. Ему нравится то, что я невольно подкинула ему в мысли… Но он, похоже, не настроен отвлекаться от дела.

– Конечно, мистер… – отвечаю поспешно и, поймав на себе сердитый взгляд, исправляюсь, – Конечно, Трэй.

Становится совсем стыдно. Пока не контролирую умение вкладывать свои мысли в чью-то голову, я как будто голая на базарной площади! Странно, что Том и Дик никак не отреагировали. Наверное, я могу внедрить образ в мысли только тому, на кого направлено мое внимание? Мысленно ставлю себе галочку это проверить. Машина снижает скорость.

Вот и крематорий. Солнце уже не в зените, но все еще висит прямо над головой. Выходим у плоского, но большого по площади двухэтажного здания на перекрестке Восток-бульвара Вашингтон и какой-то узкой улочки. Пастельные бежевые стены с красно-коричневыми деталями, бурая черепица, на нижних окнах черные кованые решетки. Ничего особенного. Над рыжей глянцевой входной дверью висят два слова «Groman Mortuary».

Трэй невесомо подталкивает меня в спину и направляется к входу. Меня знобит от осознания, что сейчас я попаду в место, где почившие люди заканчивают свой путь. Дик открывает дверь. Внутри на удивление не мрачно, но и не весело. Сдержанные цвета в интерьере, много темных элементов. Повсюду висят венки и стоят вазы с искусственными цветами. Невкусно пахнет чем-то химическим. И как здешние работники не страдают от этой вони?!

– Добрый день, мистер Холт! – оборачиваюсь на голос будто ниоткуда появившегося… человека? – Открыть подвал или крематорий?

– Пока подвал, Винсент, – спокойно отвечает альфа. – И запустить на территорию наш микроавтобус.

Человек послушно склоняет голову и скрывается за тяжелой портьерой, которая, очевидно, закрывает проход в служебные помещения.

Входная дверь снова открывается, и на пороге показывается белый волк, который кажется мне очень знакомым. Вскоре вспоминаю – мой нянь. Эван, с которым я познакомилась этим утром. За день столько всего произошло, что кажется, это было пару недель назад.

– Прокатись с Шоной по магазинам, Эван, – приказывает Трэй, и я упираю в него удивленно-недоверчивый взгляд.

С ума сойти, еще вчера я подпрыгнула бы от радости, отправь он меня куда-нибудь от себя подальше. А сейчас меня это возмущает. Он мне не доверяет? Или я вдруг стала не нужна? Внутри холодком разливается тревога, что мой дар вдруг потеряет привлекательность, и Трэй просто спрячет меня в поместье или где-нибудь еще. Не хочу жить взаперти! Я не Лючия! Сидеть в четырех стенах даже с бассейном и коктейлями от профессионального бармена мне будет скучно. В душе поднимается и начинает булькать протест. Плевать, на что придется смотреть, я хочу оставаться в центре событий!

– Трэй, – влезаю прежде чем Эван ответит ему согласным «Да!». – Почему ты меня отсылаешь?

По взгляду альфы понимаю, что погорячилась. Не стоило выказывать возражение. Он повторяет задачу моему няню, а потом все же поворачивается ко мне, берет за плечи и, слегка встряхнув, точно тормоша, цедит с тяжелым металлом в голосе:

– Потому что я так сказал, – его сердитый взгляд вот-вот прожжет дыру у меня во лбу, а мне так стыдно, что я уже хочу рассыпаться в извинениях, но боюсь его перебивать. – А еще потому, что тебе недостает необходимых вещей. И мне нужно, чтобы ты отдохнула. Вечером тебя ждет работенка.

Шона

Последнее звучит зловеще, и я вдруг вспоминаю, что сегодня вечером альфа собирался потолковать с Ником. Черт, как из головы вылетело?

– Поняла, – лепечу, вытягиваясь по стойке «смирно». – Хорошо, я все поняла, Трэй.

– Умница, – рокотливо ворчит он и ласково треплет меня по щеке.

Эван уводит меня на улицу и сажает на заднее сиденье уже знакомого мне седана. Мы и правда направляемся по магазинам. Нянь, кажется, сердится на меня за спор с альфой и почти все время молчит, но ходит за мной хвостом по всем павильонам. Добросовестно носит вешалки к примерочным. Да вот только мне совсем ничего не хочется. Заставляю себя подыскать пару комплектов нижнего белья, еще одну пижаму, туфли на танкетке для повседневной носки, купальник для бассейна и простой сарафан, чтобы было в чем ходить по поместью. Это и все покупки. По пути к машине все же прихватываю в магазине сумок симпатичный крохотный рюкзачок из светлой кожи, в который дай бог поместится детская бутылочка воды и телефон. Но ни то, ни другое я с собой носить не буду. Мне просто нравятся маленькие сумочки.

Завершив променад, Эван привычно загружает меня в автомобиль, но везет к офисному зданию.

– Не в поместье?! – спрашиваю, выглядывая между передними сиденьями. – Почему мы едем в офис?

– Не в офис, а в штаб, – не отрываясь от дороги отвечает волк. – Трэй велел переселить тебя туда.

– Почему? – холодок забирается под волосы.

– Кто ж знает? Может, не хочет оставлять тебя наедине с Лючией… – тянет Эван. – Вот сама возьми и спроси у него.

Пробегаюсь по его мыслям – думает только о деле. Образы простых интерьеров без излишеств, видимо, того самого штаба.

– Сегодня Трэй сказал заместителям, что мы на военном положении, и велел везти вещи в штаб, – произношу задумчиво, как мысли вслух. – Получается, я в числе приближенных?

– Мы собираемся там, когда клану грозит опасность, – отвечает Эван. – Да, после убийства Дэна все на взводе. Похоже, Трэй хочет держать тебя при себе. Что ты для него делаешь?

Не отвечаю. Слишком опасно. Ловлю себя на ощущении, что не доверяю никому. Не стоит признаваться в даре больше никому, достаточно того, что альфа с телохранителями в курсе и Тиггер, кажется.

Разговор затухает. До подземного паркинга доезжаем молча. Там Эван помогает мне выйти из машины, затем достает из багажника чемодан и поясняет, что собрал мои вещи из спальни в поместье. Похоже, Трэй тщательно проинструктировал этого волчонка…

***

Комната в штабе оказывается размером с среднюю торговую секцию. Обставлена по-спартански – небольшой шкаф у двери и вдоль панорамного окна односпальная кровать с тумбочкой. Издержки архитектуры бизнес-центра, но так даже необычнее. Душевые и туалеты на этаже возле лифта.

Эван вручает мне чемодан и покупки, объявляет, что будет в соседней комнате и оставляет меня одну. Лениво переодеваюсь в новую пижаму с короткими шортами и рюшной нежной майкой. Забираюсь под одеяло. День меня вымотал, хочется спать, хотя для сна еще рано. Рассматриваю вид за окном. Солнце плавно ползет к закату, обагряя красноватыми лучами зеркальные стекла стоящих вокруг небоскребов. По проспекту проносятся автомобили, по тротуарам снуют прохожие. Город все так же украшен к рождеству, а у меня совсем не праздничное настроение.

Я не слышала, чтобы Эван меня запирал, но выходить из комнаты не хочется. Желудок жалобно урчит. Остросюжетные приключения закончились, и я почувствовала сильный голод. Лежу под одеялом, не зная, сказать своему няню об этом или все же подождать. От мысли о том, что я выйду в коридор и столкнусь нос к носу с каким-нибудь белым волком, по коже пробегает судорога. Без покровительства альфы мне жутковато находиться в его стае.

Вдруг раздается стук в дверь. Вяло отзываюсь: «Войдите!» На пороге показывается Эван с двумя бумажными пакетами.

– Я еды заказал. Ты, наверное, голодна! – произносит азартным тоном, будто настроение у него вдруг выровнялось. – Идем в столовую!

От пакетов распространяется манящий аромат жареной курицы и свежих овощей… Не могу устоять. Встаю, сбросив одеяло, и вспоминаю, что переоделась в откровенную пижаму. Запах еды перебивается острым ароматом возбуждения. Эван смотрит на меня голодными глазами, и мне становится дико неловко.

– Дай мне несколько минут переодеться, пожалуйста, – краснею, теребя пальцами краешек шортов. – Я не думала, что придется выходить.

Нянь кивает и притворяет дверь за собой. Поспешно открываю чемодан, выуживаю оттуда джинсы с майкой, в которых прибыла в Лос-Анджелес – единственную одежду кэжуал – и быстро надеваю. Напяливаю лодочки и выхожу из комнаты. Где тут столовая – не знаю, иду на запах еды.

Вскоре нахожу искомую секцию. Просторная, в четыре моих комнаты, с несколькими большими столиками и кухней по одной стороне. Эван ужинает один. Больше волков в столовой нет.

С облегчением выдыхаю, усаживаюсь на соседний стул. Тянусь к бумажному пакету с вожделенной едой и слышу за спиной голос Трэя. Настолько внезапно, что вздрагиваю. Как ему удалось так тихо подкрасться?

– Не начинай есть, Шона, – он говорит ровно, а у меня по коже все равно пробегает волна мурашек, как будто меня поймали с поличным.

Трэй подходит ближе и встает так, чтобы я могла его видеть. Вот теперь я ощущаю запах гнева и… ревности?! Что за идиотизм? Как можно ревновать меня к телохранителю? Я же не самоубийца крутить шашни с обычными волками, когда на меня претендует сам альфа!

– Мы сейчас начнем беседовать с Ником, – голос Трэя скрипит холодным металлом, – ты понадобишься.

С досадой сминаю плотную желтую бумагу, откладывая на край стола. Неужели и поесть нельзя?! Может, зрелище снова будет не из приятных, и альфа беспокоится, чтобы меня не стошнило? Ага! Бред. Он злится, что я провожу время в обществе Эвана. И доказать, что я вошла сюда за пару минут до его появления, я не смогу. Какая нелепая ситуация!

18. Марионетки

Трэй

Самому становится тоскливо, когда Эван увозит Шону. Я уже привык, что она рядом. Радует глаз миловидным личиком, дарит порой очень приятные эмоции и залезает к окружающим в голову, когда требуется. Но я решил ее пожалеть. К тому же, от нее сейчас не будет толку. Свен уже договорился с мексиканским упырем Тьяго, а беседы с его собственными подручными я смогу проконтролировать и без участия Шоны. Пусть девочка отдохнет и развеется. Вечером ей предстоит наблюдать разговор с Ником, который не будет отличаться нежностью.

Когда приехал Спарк с отрядом и пленными, мы распихали их по отключенным от охлаждения боксам для вскрытий и мумификации на минус втором этаже. Крематорий не предназначен для содержания заключенных, но пару суток Медные тут проведут, не сломаются.

Как я и предполагал, Свен упирался, пока Спарк не поцарапал его волчице шкуру. Слегка. К утру на ней и шрама не останется, но увидев кровь, альфа Медных волков быстро смекнул, что я не шучу. Дальнейшее было делом техники. Он достоверно и щепетильно раздал указания. Отправка груза ожидается завтра вечером, ее будут сопровождать только Медные бойцы. Велел брату, который там заправляет, отправить тридцать волков. Интересно, каково ему отдавать приказ, за которым последует убийство тридцати верных тебе ребят? Вероломство в высшей степени. Повезет, если его брат не вздумает лично возглавить операцию.

Оставляю Свена взаперти и с тягостным ощущением вспоминаю о Нике. Мне придется казнить одного из своих. Я могу простить любые проделки, но не предательство. За такое мытьем туалетов не отделаешься. Будь я альфой поменьше, отправил бы на суд Бартоломею. Снял бы с себя ответственность. Но мое положение обязывает самостоятельно решать такие вопросы. Что говорить, альфы подопечных мне кланов приводят своих предателей ко мне на суд, и я выношу приговор их волкам. Но одно дело присуждать казнь кому-то левому, а тут свой волк, белый. Чей-то сын. Чей-то брат. Может, уже муж и отец. Для нас, белых волков, вид, порода, клан, стая – неприходящие ценности. Мда… Именно по этой причине Ника и нужно казнить – он предал все, что должен был свято чтить.

Мы с Томом и Диком выходим из Крематория около восьми вечера. Велю ехать сразу в штаб. Сейчас не до Лючии, некогда отдыхать. В конце концов, я и ради ее блага сейчас тружусь. Хотя кого я обманываю? Не хочется признаваться, но Шона все это время нет-нет да всплывала в памяти. Конечно, я вспоминал о ней с точки зрения ее пригодности для общения со Свеном. Но тем не менее, думал не о своей Лючии, а о черной омеге. Интересно, она скучала обо мне?

Ближе к девяти отправляю телохранителей перекусить и один поднимаюсь на десятый этаж офисного здания. Здесь комнаты для моих заместителей и командного состава клана. Я нарочно велел Эвану поселить Шону именно тут, чтобы подчеркнуть ее исключительную важность и особое положение, на котором она находится.

Есть хочется. Черт! Я ж и сам не обедал, и Шону не покормил. Она наверняка голодная. Внутри начинает погано копошиться совесть. Девчонка не заслужила жить в таких спартанских условиях. Тут же одергиваю себя – попав ко мне в стаю, она будет жить по моим законам. И все же перед разговором с Ником следует выйти с ней в ресторан неподалеку. Там вкусные горячие закуски или, что она там любит? Точно! Яичница со шпинатом…

Выхожу из лифта на десятом этаже и вслушиваюсь. Тишина. Народ, видимо, кто где. Хейден, скорее всего, в лаборатории, Аарон и Стэн наверняка в офисе. Тиггер с несколькими волками уже ждет нас на минус третьем этаже. Парковка занимает два верхних подземных этажа, а ниже я предусмотрел что-то вроде бункера, однако со временем оно перепрофилировалось в тюрьму для особо ценных пленников.

С кухни тянет запахом еды. Направляюсь туда по широкому коридору, огибающему здание по периметру. По наружной стороне натыканы двери в комнаты, в центре несколько секций отведено под столовую, прачечную, арсенал и большой зал для переговоров.

Дверь в искомую комнату открыта настежь. Встаю в проеме и… по спине скатывается холод, кулаки сжимаются сами. Какого черта Шона делает в столовой с Эваном? Какого черта Эван кормит ее ужином?! Зверею мгновенно. Омега меня не слышит и не чует. Похоже, настолько голодная, что обращает внимания только на запах жареной курицы. Тянется за бумажным свертком.

– Не начинай есть, Шона, – приказываю ровным голосом, тщательно скрывая яд, который разливается лавой по венам. – Мы сейчас начнем беседовать с Ником, ты понадобишься.

Подхожу ближе и втягиваю носом запах напряжения Эвана. Наверняка братец Тома из хороших побуждений заказал им с Шоной еды… Но этим он невзначай показал, что я плохо забочусь о своей омеге. Ни у кого нет права делать это за меня, пока я не дал такого указания.

Шона сердито откладывает в сторону пакет с едой, поднимается из-за стола и направляется в коридор.

– Ты больше никогда не будешь так делать, Эван, – рычу вполголоса.

Тот бледнеет и быстро кивает. Понял свой косяк. Киваю и выхожу следом за омегой. Она ждет у лифтов. Желание водить ее по ресторанам улетучивается. Потерпит, пока мы не разговорим Ника. А там еще посмотрю, как она будет себя вести.

***

Лифт открывает двери на минус третьем этаже, впуская нас в убежище. У меня ушло пять лет, чтобы после приобретения этого здания снести его и построить заново, с немного другой планировкой этажей и углубленным на пару уровней подвалом.

Шона округляет глаза, выходя на этаж. Конечно. Впечатляющее зрелище. Здесь полноценный бункер, отделенный от площадки у лифта герметичными дверьми, которые сейчас открыты и обнажают уходящий в обе стороны неширокий коридор.

Специально обученные волки регулярно проводят техническое обслуживание и убирают здесь, так что запасы с приличным сроком годности, вся автоматика работает как часы, в помещениях чисто и пахнет свежим воздухом. В принципе, если вдруг понадобится, верхушка клана – около двадцати самых ценных волков – сможет тут укрыться на пару месяцев и дождаться прибытия помощи.

Не в силах развеять негодование за посиделки с Эваном, беру Шону за локоть и почти тащу за собой. Она как будто нарочно упирается. А потом, видимо, не выдержав, вырывает руку и останавливается.

– Не надо грубости, Трэй, – к концу фразу воинственный тон сдувается, а взгляд из сердитого становится кротким. – Я сама пойду куда скажешь.

Смотрит в угол. Как будто не понимает, что меня рассердило.