Текст книги "Невинная помощница для альфы (СИ)"

Автор книги: Алиса Линд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Шмыгает носом и сжимается, будто опасаясь, что я ее ударю. Становится совестно за напор. Я на взводе, а срываюсь на девчонке, которая мне вообще ничего противопоставить не может. Поднимаю ее голову за подбородок. Смотрю в мокрые глаза.

– Тогда почему плачешь? – пытаюсь сделать голос мягче, но звучит все равно жестко. Я слишком напряжен, чтобы говорить ласково. Черт.

– Простите, мистер Холт, – омега судорожно вдыхает, стирает слезы с щек. – Мне страшно за Дэна, а еще… вы думаете, что он мертв. Столько смертей… Я… – Она отводит взгляд. Дрожит. – Впервые вижу столько жестокости.

Голос срывается. Слезы бегут сильнее. Похоже, эта нежная фиалка росла в совершенно тепличных условиях. Обнимаю за плечи и прижимаю ее к себе. Хочется успокоить, но я ведь не прекращу возить ее с собой. Она нужна мне рядом, слушать чужие мысли. Ей придется стать тверже.

– Успокойся, Шона, – шепчу на ухо. – Сейчас сходи умойся и приведи себя в порядок. – Добавляю голосу металла. – Тебе придется привыкнуть, иначе… Мне не нужна нюня!

На последней фразе омега дергается всем телом, но я держу крепко, не позволяю отстраниться. Вдыхаю запах обреченности и отчаяния. Внутренне усмехаюсь. Ставлю на то, что она быстро освоится. Точнее, у нее нет выбора, ведь ближайшую смерть она увидит уже сегодня вечером на стройке в Торрансе, когда я пущу на ленты ее наглого жениха.

11. Заговор

Шона

Альфа нежно обнимает за плечи, и на мгновение мне кажется, что я его волнуют мои чувства, но потом он начинает говорить. Это жестоко, всякий раз угрожать мне убийством. Он явно дал понять, что не отпустит меня. А значит, расторжение нашего договора возможно только одним путем.

Я покорно отправляюсь в туалет. Йонака подсказывает, куда идти, и провожает меня презрительным взглядом. Конечно, она белая, в своем племени. К тому же, мистер Холт уважительно обращается с ней, не то что со мной. Мне не место в этом клане! Будь проклят тот вечер, когда я позарилась на контейнер с сыром в его ресторане!

Том сопровождает меня до уборной, которая находится тут же, на этаже. Одна из дверей в большом холле, напротив лифта. На мгновение замираю, глядя на серые металлические створки и красную светящуюся окантовку кнопки вызова. Внутри беснуется крамольная и манящая мысль – что, если попробовать сбежать? Не сейчас, может, но однажды, когда альфа ослабит контроль. От волнения обдает жаром и кружится голова, стоит представить, что я это сделаю.

Нет. Я тут же гоню эту идиотскую идею. Город и весь штат находится под контролем мистера Холта. Ему стоит кинуть клич, меня сдаст первый же оборотень, который попадется на пути. И на этот раз мне точно не снести головы, ведь я посмела снова украсть у альфы. На этот раз саму себя.

Но даже если допустить, что мне удастся не попасться, меня снова выследит отец. И не миновать мне замужества с кем-то, кто будет выгоден для расширения влияния нашего клана. При всех раскладах оставаться с суровым альфой Белых волков выходит выгоднее и безопаснее. Но видеть жестокость, убийства, смерти, раз за разом сталкиваться с презрением белых волков – слишком тяжело… Несправедливая судьба!

Снова в глазах жгутся горючие слезы. Альфа сказал отцу, что подаренную жизнь я буду отрабатывать до конца дней. Мы же договорились на три месяца! Неужели передумал? Или просто добавил для красного словца, чтобы наверняка отбить желание у невадца? Не отбил. Зато я уверена, что на дуэли мистер Холт растерзает моего несостоявшегося жениха в клочья.

Пялюсь на себя в зеркало, плещу на щеки водой. Хорошо, что не красилась. Глаза покраснели и припухли. Я не солгала мистеру Холту. Количество ужасов, которые я уже успела увидеть, для меня чересчур. Отец каким-то образом решал споры мирным путем. Или ограждал меня от этого настолько, что о жестокости я могла узнать только в криминальных сводках. И то, меня тут же выводили из комнаты, не давали смотреть. Папа пытался оградить меня от зверств волчьего мира, и вот я оказалась в самом их эпицентре.

Дверь уборной вдруг распахивается, на пороге появляется мистер Холт. За его спиной маячат лица телохранителей.

– Долго будешь тут прятаться? – спрашивает он недовольным тоном.

Качаю головой и поспешно вытираю руки бумажным полотенцем.

– Идем, Шона, – альфа чуть сбавляет тон. – Пора ехать.

Содрогаюсь. В желудке становится горячо. Направляясь к двери, решаюсь спросить:

– Уже? Дуэль? – голос пищит.

Мистер Холт усмехается.

– Так хочешь увидеть женишка мертвым? – он пропускает меня вперед и догоняет уже у лифта. – Дуэль будет вечером, малышка. Потерпи. Сейчас нас ждет обед и пара встреч.

Не знаю, радоваться ли временной отсрочке этого кошмара. Ведь тот красно-коричневый не виноват, что отец пообещал меня ему. А все равно умрет. И даже как будто из-за меня.

Душу затапливает чувство вины. Своим побегом я заварила жуткую кашу!

– А вы можете не убивать его, мистер Холт? – спрашиваю с тусклой надеждой, пока мы едем в лифте. – Победить, показать силу, но не обрывать жизнь? Он был вправе претендовать на меня…

Смотрю перед собой, опасаясь поймать на себе взгляд альфы. Он шумно втягивает носом воздух и тихо рычит сквозь стиснутые зубы.

– Он умрет не за то, что претендовал на тебя, – голос мистера Холта, на удивление, звучит мягко. Так родитель растолковывал бы ребенку сложную задачку. – А за проявленное неуважение. Я дал понять, что ты моя, а он бросил мне вызов. Теперь заплатит по счетам. Я не люблю оставаться в долгу. И, как ты уже поняла, долгов не прощаю.

Поняла-то поняла. Логика неоспорима. Я считаю ее жестокой, но моя внутренняя волчица… радуется? Ей очень по душе такая принципиальность альфы. Он не бросает слов на ветер, от него веет силой и достоинством. От этого… в животе разливается тепло. Мне нравится мистер Холт, хотя должен пугать. Черт, что со мной не так?!

Лифт открывает нам двери, Том и Дик выходят первыми, следом мы с альфой. Загружаемся во внедорожник.

Желудок громко урчит, и я тушуюсь. Обхватываю ребра руками.

– Нам следовало позавтракать, – озабоченно отмечает альфа. – Не переживай, скоро мы сытно поедим. У меня в ресторане не только сыр вкусный.

От его внезапно теплого голоса и проявленной, хоть и на словах, заботы, ноет за грудиной. Неужели он может быть добрым и со мной? Не понимаю, как в нем уживается дикая жестокость и одновременно такая простая обыденная заботливость.

Пока едем, набираюсь смелости и спрашиваю:

– Вы моему отцу правду сказали? Мне до конца дней отрабатывать? – и все равно душа уходит в пятки, как только вопросы срываются с губ. Заданные вслух, они пугают до дрожи. А точнее, страшит ответ, который я вот-вот услышу.

Мистер Холт медленно поворачивает голову. На лице кровожадная ухмылка. Молчит. Слишком нервно! Не выдерживаю.

– Мы же договорились, – повышаю голос. – Три месяца, помните, Мистер Холт?!

Шона

Он усмехается и продолжает рассматривать меня. Взгляд снисходительный, будто смотрит на несмышленое дитя, которое еще ходить толком не научилось.

– Я могу сказать тебе что угодно, – он обнажает белые зубы. – И поступить могу тоже, как захочу. Вряд ли у тебя есть право возразить, даже если я нарушу нашу договоренность.

И правда. Я в его власти. Он запросто оставит меня при себе на сколь угодно долгий срок. В глазах снова становится горячо. Отворачиваюсь к окну. Не хочу показывать ему слезы – чего доброго, снова отчитает.

– Отпущу я тебя или нет, будет зависеть… – как сквозь вату слышу его слова. – От тебя. Посмотрю по твоему поведению.

Тон довольный, мурлычет, как кот. Похоже, ему нравится держать меня в подвешенном состоянии. Черт! Он просто играет! Что значит, «смотреть по моему поведению»? Как я должна себя вести? Очень хорошо, чтобы не было претензий? Или очень плохо, чтобы ему расхотелось меня держать?

***

Сегодня мы заходим в ресторан через другой вход, но не через кухню – наверное, с обратной стороны здания – и остаемся в небольшом зале, где я впервые беседовала с альфой.

Приглушенное освещение и отделка темным деревом делает зал похожим на рабочий кабинет. Мистер Холт галантно помогает мне усесться у стены, сам садится рядом. Том и Дик занимают соседний столик поменьше. Вскоре прибегает официант и вручает нам меню.

Мистер Холт сразу заказывает два капучино, и парень – определенно человек – скрывается за шторой. Прошитый кожаный фолиант с блюдами выглядит волшебно. Глаза разбегаются, сколько здесь вкусного! Несколько видов мяса, приготовленные десятками способов, рыба, супы, салаты. В Солт-Лейк-Сити такое разнообразие встречается только в самых фешенебельных местах.

Пробегаю глазами широкие строки с названиями, напротив которых вставлены фотографии блюд. Все это очень соблазнительно, но… Я всегда блюла фигуру и привыкла есть низкокалорийную пищу. Решительное «нет» бараньим ребрам и великолепному бефстроганов. Выбираю омлет со шпинатом.

Расторопный официант приносит нам кофе, принимает заказ и удаляется исполнять, а в зал заходит высокий крепкий мужчина лет сорока в сером пиджаке с зачесанными наверх русыми волосами. По запаху, волк. Мистер Холт приветствует его, и тот усаживается за наш столик.

До меня почему-то только сейчас пронзительно доходит, зачем я тут. Зачем я должна везде сопровождать альфу. Я – его секретное оружие. От этой мысли на душе и теплеет, и холодеет одновременно. С одной стороны, приятно быть незаменимой. С другой, подобным ресурсом не разбрасываются, и все слова об освобождении – лишь пустой звук. Черт! Хватит себя жалеть. Нужно собраться! Может, за эти три месяца все так поменяется, что я сама не захочу свободы?

Официант приносит нам еду, а гостю мартини. Речь между мужчинами заходит о поставке чего-то из Таудзен Оукс в Лос-Анджелес. Собеседник мистера Холта, которого тот называет Свен, просит выделить четыре десятка волков в сопровождение груза.

– Насколько срочно? – голос белого альфы звучит настороженно. – И что стряслось на этот раз? Раньше, Свен, ты обходился без моей подстраховки.

– Такое дело, Трентон… на Сизых уже напали. Перебили охрану и забрали груз, – он замолкает под пристальным взглядом мистера Холта, отпивает из треугольного бокала и продолжает: – А у меня эта поставка в три раза больше. Нужна охрана посолиднее.

В мыслях он действительно переживает за безопасность колонны – образы показывают несколько фур, которые едут по трассе друг за другом, и вдруг на них нападают мотоциклисты, стреляют по колесам, провоцируют аварию. И вдруг мельком проскакивает знакомая картинка – крупный мужчина в темном кабинете. Напрягаюсь и даже перестаю есть. Мистер Холт замечает это, но не подает вида. Как ни в чем не бывало отрезает кусочек стейка с кровью, кладет в рот, жует, изображая задумчивость.

– Мне надо подумать, Свен, – прожевав, запивает глотком воды. – Когда планируешь везти?

Русый мнется, кажется, опасаясь расстроить альфу.

– Все готово к отгрузке, Трентон – отвечает с запинками. – Я приехал заручиться твоей поддержкой.

А в его мыслях я снова вижу того ужасного мужчину. А потом убитых белых волков. Лиц не видно, мозг Свена дает обобщенный образ спортивных парней с белыми волосами в окровавленных бронежилетах. Он в сговоре с тем кланом, который подослал киллера! От этой догадки меня бросает в пот. До боли и белых пальцев стискиваю вилку. Хочется сейчас же обличить этого проходимца!

– Я приму решение и дам тебе знать, Свен, – скрипит альфа и прощается с гостем.

Тот махом допивает мартини и уходит.

Не дожидаясь вопроса, аккуратно дергаю альфу за рукав.

– Мистер Холт, – говорю вполголоса. – Этот человек в сговоре с теми волками. Ваших людей перебьют. По крайней мере, он так думает.

Мистер Холт мрачнеет. Ежусь под его яростным взглядом. Я-то тут при чем? Черт! Я же не виновата в том, что думал этот Свен! Гонцов не убивают, ведь так?

– Спасибо, Шона, – голос альфы скрежещет металлом, но по мыслям вижу, что он сердится не на меня.

А я уже успела всякого надумать! Мистер Холт откладывает на стол приборы и гладит меня по щеке.

– Ты умница, – улыбается вроде, но улыбка кровожадная.

Он уже обдумывает план мести. Перестаю смотреть в его мысли, когда вижу варианты расправы над несчастным Свеном. Хотя, наверное, с предателями так и надо.

Пока мы сидим в ресторане, к мистеру Холту приходят еще два альфы из разных кланов. Один приносит тревожную весть, что на Юге кто-то прикончил несколько его распространителей. Второй отчитывается о том, как идут дела с подпольными боями человек-человек и предлагает начать устраивать бои человек-волк и волк-волк в волчьем обличии. Оба думают о том же, о чем говорят. Тут все хорошо. У меня даже появляется надежда, что моя работа не будет такой уж ужасной, какой показалась на первый взгляд.

А когда мы таки покидаем ресторан, мистер Холт торжественно объявляет, что теперь мы поедем на дуэль.

12. Дуэль

Трэй

Пока едем на стройку омега сидит ни жива ни мертва. Смотрит в окно и боится даже пикнуть. Отчетливо ощущаю запах ромашки. Жаль, я не могу читать мысли! Хотя, по большому счету, мне плевать, о чем она думает. Невадец сегодня сдохнет, а ее папаша наглядно увидит, что дочку в клан он уже не вернет.

У въезда на территорию нас уже дожидаются два представительских седана. Похоже, все участники уже в сборе! В крови начинает бурлить адреналин. Давно я не обращался! Разгуливать в волчьем облике стало моветоном даже в наших штатах. В нейтральных Орден имеет право арестовать за такое, но отделаешься, скорее всего, штрафом. А в штатах ведьм за обращение на улице счастливчика успевают прикончить прежде, чем подоспеет третейская человеческая организация.

Охранники из Серебристых, заметив мою машину, открывают ворота. Все три автомобиля заезжают за забор и глушат моторы. Мы выходим на улицу первыми. Затем из седанов выбираются черные и красно-коричневые волки. Оба альфы с подручными. Большего для безопасности и не требуется. Вызов был брошен при свидетелях. Ни один альфа при таких раскладах не рискнет подличать, чтобы не потерять уважение сообщества. Вожак, которого презирают, стремительно теряет все, что имеет, и в буквальном смысле не жилец.

Я иду впереди, Том сопровождает омегу, Дик ведет за собой остальных. Мы поднимаемся на второй этаж, туда же, где я недавно прикончил неудачливого киллера. Это место уже вкусило крови. На полу так и осталось бурое пятно. Некстати вспоминается пропажа Дэна. Черт! Не отвлекаться.

– Дуэль пройдет здесь, – оборачиваюсь к красно-коричневому утырку. – Обращайся, как будешь готов.

Он смотрит на меня налитыми кровью глазами. Ноздри раздуваются, губы скривились в пренебрежительный оскал. Что же, посмотрим, как ты волком будешь скалиться!

Спокойно снимаю обувь, стягиваю свитер и вдруг ощущаю сладкий карамельный аромат. Бросаю взгляд на омегу – понимает, что спалилась, и густо краснеет. Однако не ожидал, что настолько нравлюсь ей. Хотя, может, она полуодетых мужчин видела только на картинках, а тут отличный самец, от которого еще и пахнет смесбю адреналина и тестостерона… Почти кожей ощущаю, как у нее начинает кружиться голова от возбуждения. Даже жаль, оно вот-вот слетит и уступит место страху.

Снимаю брюки и передаю одежду Дику. С бельем, так и быть, придется попрощаться. Омега смотрит на меня голодными глазами, хотя и тщетно пытается это скрыть. Невадец, перехватив ее взгляд, принимается порывисто стаскивать с себя невнятную клетчатую рубашку и джинсы. От него воняет ревностью. Деревенщина и есть деревенщина.

Оставшись в одних трусах, мы киваем друг другу и начинаем обращаться. Когда в совершенстве владеешь телом, это можно легко контролировать и менять форму по желанию, но всякий раз через боль. Я слышал о диких кланах, которые облегчают себе этот процесс, приучая тело многократными тренировками. Садо-мазохисты, не иначе.

Красно-коричневый альфа превращается в волка быстрее. Скорее всего, он делал это недавно. Может, даже практикуется. Я же «смакую» чертов момент, ощущая резь в каждой кости. Ничего, медленное обращение выглядит пафоснее. Заодно показывает мое непоколебимое спокойствие.

Поворачиваю голову к омеге, тяну носом воздух. Ее еще не отпустило, возбуждение мешается с восхищением. Да, детка, полюбуйся, к кому попала. Спереди раздается разъяренный рык. И правда, на омегу я еще насмотрюсь.

Красно-коричневый обходит меня сбоку. Предсказуемо. От него пахнет агрессией и уверенностью. Он не боится, ведь сам по себе больше и выше меня. Но не только размер определяет исход поединка, не правда ли?

Я двигаюсь вместе с ним, соблюдая дистанцию в один мой прыжок и так, чтобы оставаться к нему боком. У него по позвоночнику вздыбливается шерсть, и он бросается на меня. Прыгает сверху, пытаясь сшибить лапами. Ухожу вбок. Волчара клацает зубами в воздухе и чиркает когтями по полу. А я набрасываюсь на него сбоку и валю. Он выворачивается. Отступаю.

Первый пристрелочный раз. Когда я снова его опрокину, прокушу ему лапу. А дальше останется дело за малым. На дуэлях мне нравится не сразу убивать противника. Поиграться, как с мышкой, по-кошачьи. Иначе это совсем скучно – закончить поединок за несколько минут.

Мы продолжаем танцевать. Красно-коричневый совершает выпады, пытается вгрызться мне в глотку, но я всякий раз успешно уклоняюсь. Я более юркий и сильный, габариты противника играют против него.

В какой-то момент ему таки удается вцепиться зубами мне в плечо. Метил, как и до этого, в глотку, а я уклонился, но недостаточно успешно. Красно-коричневый волчара стискивает челюсти у меня чуть ниже шеи. Боль пронзает мышцы, впивается в кости. Из груди рвется рык. Мысли о дальнейших играх с этой злобной тварью мгновенно выветриваются. Гад держит крепко, а значит, будет перебирать зубами к горлу. Я знаю эту технику. Черт. Он тяжелее меня, у него может получиться!

Надо заканчивать этот фарс!

Резко припадаю на пострадавшую лапу, причиняя себе дополнительную боль, но при этом выворачиваю противнику шею. Он, скуля, размыкает челюсти, отпрянывает, трясет головой, разминая только что растянутые сухожилия. Не даю опомниться. Набрасываюсь всем весом, валю на пол. Я мог провернуть этот фокус еще в самом начале, но самонадеянно красовался перед омегой. Гений просто!

Красно-коричневый не успевает огрызнуться. Мгновение раздумываю. Он открыт – я прямо сейчас могу его убить, но вгрызаюсь ему в лапу ниже сустава. Кости хрустят под его жалобный визг. На трех лапах он ничто против меня, а момент я еще посмакую.

Выпускаю противника, отступаю на пару шагов. Скалю пасть, затем смотрю на мою омегу. Бледновата, но в глазах светится азарт. Она болеет за меня! Это прибавляет сил. Обхожу красно-коричневого по дуге, он затравленно смотрит на меня, понимая, что ему конец. Даже не двигается, ждет неизбежного.

Довольно рычу и совершаю внезапный рывок. На этот раз без малейшего сопротивления валю красно-коричневого на пол и уже не жду. Привожу приговор в исполнение, вонзая клыки ему в глотку. Стискиваю со всей силы. Ощущаю кровь на языке. Приятный вкус гибели врага. Упираюсь лапами и что есть силы дергаю головой. Вырываю кусок шкуры вместе с пищеводом и, наверное, трахеей.

Красно-коричневый хрипит, судорожно перебирает лапами. Его тело еще сопротивляется, но смерть уже стучится в дверь. Выплевываю на пол окровавленную плоть, встряхиваю головой, смотрю на свою омегу. Белая как полотно. Оно и понятно. Но во взгляде с удовольствием замечаю облегчение.

Остальные присутствующие оторопело смотрят на остывающее тело. Обвожу их взглядом, ожидая, что кто-нибудь вздумает обратиться, чтобы отомстить за своего альфу. Никто не рискует. Правильно делают. Красно-коричневый по праву сильнейшего занимал свое место, теперь они убедились, что я еще сильнее.

Обращаюсь. Снова резь в костях, особенно в прокушенном плече. Черт. Больно! Адреналина в крови еще слишком много, чтобы его начал заменять окситоцин, чуть позже начнет отпускать. Весь процесс обратного обращения занимает не больше минуты. Вскоре я полностью голый и замызганный кровью стою между белыми, черными и красно-коричневыми волками. Дик передает мне носовой платок. Спокойно вытираю лицо и руки, затем принимаю из его рук брюки. Надеваю нарочно не торопясь. Остаюсь с голым торсом, чтобы не заляпать кровью еще и свитер. Влезаю в туфли. Черт! Рука ноет так, что шнурки трудно завязывать. Этот говнюк из Невады ядовитый, что ли?!

В душе наступает успокоение. Я отстоял свое. Смотрю на омегу, ощущая, как на лице расцветает довольное выражение. В ее глазах читаю беспокойство и невиданное до этого тепло.

– Альфа Черных волков, – упираю в него жесткий взгляд. – Думаю, на этом взаимные претензии исчерпаны. Шона теперь моя.

Отец омеги делает шаг вперед.

Трэй

– Да, альфа Белых волков, – сглатывает, но не тушуется. – Я не возражаю.

Он метает в Шону короткий, полный сожаления взгляд. Похоже, и правда тревожится за нее.

Пора разобраться с красно-коричневыми, которые сейчас трясутся, как осиновый лист. По Кодексу я должен их отпустить, но они не знают, чего от меня ждать. Хех. Я поступлю правильно, хотя, может, и пожалею потом, если кто-то из этих утырков решит мне отомстить.

– Претензий нет? – свирепо спрашиваю у них. Все трое качают головами. – Тогда свободны. И сегодня же валите из моего штата!

Невадцы поспешно направляются к лестнице, и скоро их топот стихает, затем на улице заводится автомобиль.

– Шона, – окликаю омегу, глядя на ее отца, – у тебя есть пять минут попрощаться. Отца теперь ты увидишь не скоро.

Альфа Черных грустно опускает плечи. Да, что поделаешь – семейных посиделок она не дождется. Вряд ли я ее даже просто повидаться отпущу, да и ее папашу приглашать не буду.

Девчонка торопливо подбегает к отцу и бросается ему на шею. Трогательно выглядит. От нее пахнет стыдом и горечью.

– Прости меня, папа. Прости, что сбежала. Прости. Я очень виновата, – она бормочет извинения полным слез голосом.

Он гладит ее по спине и сверлит меня злым взглядом. Как же так, я его кровиночку присвоил! Чтоб ты знал, папаша, твоей черной бестии палец в рот не клади!

– Как он с тобой обращается? – не без труда спрашивает черный альфа и снова втыкает в меня ядовитый взгляд. – Не обижает?

На последней фразе голос грубеет. Ой, старик, только ты не вызывай меня на дуэль! Иначе тут станет одним трупом больше, а девочка лишится всех мужчин, которым была небезразлична.

– Нет, пап, мистер Холт меня не обижает, – отвечает омега, вытирая мокрый нос запястьем. – Передавай маме привет. Если смогу, буду звонить.

Отец кивает. Не вмешиваюсь. Я не стану их торопить, хотя и обозначил пять минут. У Шоны не будет возможности никому звонить, так что на ближайшие месяцы это ее последний разговор с близким человеком.

Они беседуют о том о сем, девчонка успокаивается, да и ее отец перестает пытаться испепелить меня взглядом. Кажется, проникается спокойствием дочери. Уважения от него я не дождусь, плевать, но еще одного врага наживать все же не хочется. Сейчас их у меня и так предостаточно.

Мы расходимся через четверть часа. Веду понурую Шону в машину, но, преже чем сесть, она вдруг упирается и обращается к Тому:

– В вашей машине должна быть аптечка, дай, пожалуйста?

Тот вопросительно смотрит на меня.

– Шона, садись в машину, – скриплю сквозь зубы. – Со мной все в порядке.

– Нет, не все, – омега огрызается с шипящими нотками. – Рану надо обработать. Вы же в больницу не поедете, мистер Холт? Так дайте мне! Я умею.

Наклоняюсь к ее черной головке, нюхаю волосы. Полна решимости, хотя и побаивается меня. Внутренне усмехаясь, киваю Тому. Тот вынимает из багажника белый бокс с красным крестом на крышке и передает девчонке. Мы наконец загружаемся на заднее сиденье. Вот же упертая засранка! И ведь продавила свою линию!

– Переживала за меня? – спрашиваю, когда омега протирает раны на руке спиртовым тампоном.

Отвратительные ощущения – шумно тяну носом воздух.

– Скорее болела, – она не отвлекаясь обтирает алеющие кровью отметины, стараясь не попадать на обнаженную плоть. – А когда он вас укусил испугалась, но на мгновение. Верила, что у бугая нет шансов против вас, мистер Холт.

Как же складно льстит! Льет мне в уши правильные слова. Внутри теплеет и разбухает чувство собственной важности, но критическое мышление опускает на землю. Хватаю ее за подбородок, заглядываю в глаза:

– Врать-то не надо, а? Как ни подлизывайся, с папашей часто видеться не будешь, – отпускаю ее и отворачиваюсь.

Плечо пронзает острая боль. Непроизвольно дергаю руку и только теперь понимаю, что девчонка прижала спиртовой тампон прямо к открытой ране. От гнева спирает дыхание. На мгновение застываю, не зная, что сказать. Она посмела намеренно причинить мне боль?!

– То есть, мне лучше говорить вам гадости, чтобы вам охотнее верилось? – по-змеиному шипит омега, прожигая меня яростным взглядом. Брови сошлись на переносице, скулы хищно заострились. Ну что за милашка!

Сурово возвращаю руку в прежнее положение.

– Еще раз так сделаешь, пожалеешь, – цежу сквозь зубы, хотя уже не злюсь. – Ты должна быть честной, чтобы я тебе верил.

Омега больше не огрызается. Заканчивает обеззараживать и брызгает на руку из флакона с заживляющим раствором. Резь разливается по коже, точно лава. С трудом сдерживаю рык. И вдруг ощущаю, что омега дует мне на рану! Дует, как на царапинку ребенку. Смотрит на меня с состраданием. Никогда не замечал, чтобы в глазах Лючии мелькало что-то даже отдаленно похожее. Хотя она меня и раненым-то не видела. Или все же?.. Черт. Видела. И ей было плевать. Она беспокоилась, чтобы моя кровь не попала ей на платье.

Машина тормозит напротив лифта в паркинге, Том возвращает аптечку в багажник, и мы все вчетвером поднимаемся на второй этаж. У бара сидит Лючия и, завидев меня, срывается в нашу сторону.

– Милый, привет! Я скучала, – бросается мне на шею, обнимает аккуратно, чтобы не задеть ран. Затем отстраняется, смотрит в глаза, невинно хлопая ресницами. – Трэй, что случилось? Ты дрался на дуэли? Надеюсь, прикончил того волчару?

Кожей ощущаю, как напрягается за спиной черная омега. Воздух вокруг нее становится густым, пахнет завистью.

– Прикончил, Лючия, – отвечаю сдержанно. – Я устал. Завтра вечером поговорим.

Я правда устал, приторная нежность Лючии раздражает, но она как не слышит.

– Мы с самой вечеринки не виделись, милый! – нежно берет меня под руку и влечет в сторону бара. – Давай выпьем вина и хотя бы поговорим, если ты на большее сейчас не способен.

В солнечном сплетении ледяной иглой колется гнев. Что она только что сказала?! Я на что-то не способен? Смотрю на нее, ощущая, как ладони наливаются кровью. С трудом сдерживаюсь, чтобы за волосы не вытряхнуть из ее головы такие выражения.

– Мистер Холт, нужно зашить раны, – сзади раздается слабый голосок омеги.

Замираю, ощущая, как на затылке шевелятся волосы. Только этой сейчас не хватает. Захлестывает отупляющая ярость. Не знаю, на кого злюсь сильнее – на Лючию за оскорбление или на черненькую за то, что вломилась в грядущую ссору без стука.

– Чтобы шрамов не осталось, мистер Холт, – как ни в чем не бывало с наивным желанием помочь добавляет она.

Раздумываю несколько секунд. По-хорошему, Лючию следует проучить, но и раны зашить не мешает, пока волчья регенерация не испортила кожу.

– А ты умеешь? – спрашиваю рокотливо, догадываясь, каким будет ответ. Кивает. – Хорошо.

Перевожу взгляд на Лючию. Она уже бледнеет, осознавая вину, но от наказания это ее уже не спасет.

– С тобой я поговорю в другой раз, – скрежещу сквозь зубы, выдергивая у нее свою руку, и направляюсь к себе в кабинет.

Черной омеге тоже стоит преподать урок.

13. Швы

Шона

Альфа смеривает меня жгучим взглядом, точно пытается раздавить, как таракана. Я без задней мысли сказала, что ему надо зашить раны. Это и правда надо сделать… И только потом дошло, что я встряла между ним и Лючией. Да что говорить, я даже не слышала, что она ему сказала… По мыслям альфы прочитала, что она каким-то образом уязвила его мужское самолюбие. Запах гнева стал настолько явственным, что его невозможно было не заметить.

Когда он неожиданно принимает мое предложение и велит следовать за ним, пересекаюсь взглядом с его омегой. Белая до безобразия красивая волчица смотрит на меня с нескрываемой ненавистью. Мне даже не требуется напрягать волчий нюх – достаточно заглянуть к ней в мысли. Она до одури ревнует альфу ко мне.

Э-эх, глупая Лючия! Как девушка, я ему глубоко безразлична. Только как удобный инструмент для возвеличивания собственной власти. А что до меня самой… Уже понимаю, что он мне нравится. Глядя на него, я ощущаю приятное тянущее чувство внизу живота. Может, так и выглядит влюбленность? Хотя мне сдается, я просто восхищаюсь им. Он красивый, величественный, великолепный. И жестокий к врагам. Это качество, которого не хватает моему отцу, чтобы стать великим альфой в Солт-Лейк-Сити. Ну или хотя бы взобраться ближе к верхушке пирамиды. Отец предпочитает дипломатию, а в некоторых случаях работает только грубая сила.

Мистер Холт открывает мне дверь в самом углу игровой зоны и впускает в просторный кабинет со стеклянными наружными стенами. Свет от фонарей неплохо освещает комнату, но не успеваю рассмотреть мебель. Закрыв дверь за моей спиной, альфа хватает меня за плечо и прижимает к стене. Встает вплотную, я сквозь пиджак и блузку ощущаю тепло его тела. Колени становятся мягкими, сознание плавится, как сыр на солнце, а в желудке скапливается холодок страха. Альфа выглядит свирепо, смотрит на меня с негодованием в кровожадном взгляде.

– Никогда не вставай между нами с Лючией! – цедит медленно и рокотливо. Берет за подбородок. – Зачем ты вмешалась?

– Я не специально. Вам правда надо наложить швы, – отвечаю осторожно. – Я даже не слышала, что она вам сказала.

Альфа отпускает меня и отступает на полшага.

– Но прочитала у меня в мыслях, – коварно улыбается. Добавляет тверже: – Прочитала ведь?

Черт, он сейчас снова рассердится – запретил же лезть к себе в голову.

– Она ревнует вас ко мне, мистер Холт, – ухожу ответа и сглатываю ком в пересохшем горле.

– Ей полезно, – альфа разворачивается и щелкает выключателем.

В кабинете становится очень светло. Мистер Холт смотрит на смарт-часы и меняется в лице. Обретает сосредоточенность. Быстро подходит к столу, не садясь, будит компьютер и уставляется в монитор. Что-то читает. Хм. А мне что делать? Мнусь у двери, побаиваясь отвлекать его, но вскоре все же решаюсь:

– Простите, мистер Холт, – пищу с места, – здесь ранами займемся?

Он как не слышит, всматривается в монитор и прямо на глазах звереет. Взгляд становится жестким. Брови образуют вертикальный залом на лбу. Губы сжаты до белого и вытянуты в прямую линию. Мне страшно видеть его таким.