Текст книги "Адель. Служебный роман (СИ)"

Автор книги: Алиса Коршунова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 45. График чувств: 24/7

Как говорится, спасибо этому дому, но пора бы и честь знать.

Уже вышла в коридор, готовая покинуть квартиру Арса.

Собиралась обуваться и совсем не ожидала, что он подойдёт ко мне так близко. Весь мой мир в одно мгновение сжался до его тени, до тёплого дыхания, почти касающегося моей кожи. Я практически не слышала ни единого звука – Арс словно растворился в воздухе и вдруг оказался рядом. Одним движением он прижал меня к стене. Всё произошло так быстро, что я не успела опомниться. Теперь я полностью находилась в его власти.

Это было слишком неожиданно.

Слишком волнительно.

Слишком остро.

Слишком близко.

Сердце неистово колотится в груди. Ноги предательски подкашиваются, но я всё же стою на месте, не в силах оттолкнуть.

Арс не отстраняется, не отводит взгляд. Его дыхание ровное, однако присутствует напряжённость между нами. Он смотрит на меня с едва заметной улыбкой, но что-то в его взгляде заставляет моё сердце замирать.

– Ты выглядишь такой взволнованной, – произнес Арс тихо, голос его был низким и почти шепчущим, но в нём проскальзывало непоколебимое доминирование.

Его поведение вроде не было принуждающим, но присутствие было подавляющим, будто он целиком и полностью владел этим моментом.

Дыхание сбивалось, тело охватывал томительный жар, но в то же время внутри… возрастала какая-то неясная тревога.

Что со мной происходит? Почему я прилипла к Арсу и не могу от него отойти?

Мысли путаются, и по коже пробегает волна холодного пота.

Ловлю себя на том, что глаза инстинктивно пытаются найти выход, а потом… невольно встречаются с его взглядом.

И опять…

Метнулась глазами в сторону в поисках пути отступления, но бессознательно вернулась и наткнулась на пожирающий мужской взгляд… снова. Наверное, в этот момент я в полной мере поняла – просто так уйти не получится. Я уже была втянута в эту игру, даже если сама того до конца не осознавала.

– Ты не должна быть так напряжена, – он провёл пальцем по моей шее, и я невольно вздрогнула.

Всё внутри меня словно замерло от этого лёгкого, но чересчур интимного касания. Казалось, будто даже воздух вокруг стал гуще.

– Я не… – попыталась сказать что-то, но слова прозвучали глухо, едва ли не шёпотом, не желая складываться в осмысленное предложение.

Мой голос дрожал, как и всё тело. И, возможно, это была именно та реакция, которую Арс хотел увидеть. Он смаковал моё смущение, мою растерянность.

– Адель, не бойся, – его тембр бархатистый, завораживающий, в нём чувствуется что-то необъяснимо притягательное. – А знаешь, мне нравится, как ты реагируешь. Ты всё ещё не понимаешь, как ты красива, когда ты взволнована.

Щёки горят, сердце бьётся всё быстрее. Мыслями не получается угнаться за происходящим, но чувство того, что я не могу контролировать ситуацию, совершенно новое и пугающее. Кажется, я должна что-то сказать, но что? Что вообще можно сказать в этот момент?

– Я… Я не уверена в том, что делаю, – наконец призналась, но в моём тоне было столько дурацких сомнений, что на губах Арса появилась ослепительная усмешка.

– Адель, дорогая моя, просто чувствуй. Просто будь в моменте, – сказал он, пододвигаясь чуть ближе, моё тело напряглось, но всё равно не спешило отстраниться, убраться прочь. – Просто будь собой. Это самое главное.

Разум метался между желанием отступить и непреодолимым влечением, которое я ощущала к нему. Такой странный, противоречивый момент, и в душе нет ясности.

Я потерялась… в этой опасной близости, в его пронизывающем взгляде… не зная, что делать дальше.

Внутри нарастает беспокойство, оно смешивается с неудержимым желанием. Не могу отделаться от тревожащего ощущения, что всё происходит слишком быстро, слишком страстно. Что-то в присутствии Арса вновь заставляет меня терять контроль над своими мыслями. Вот только…

Близость с ним – это именно то, чего я хочу? Что, если я ошибаюсь?

Стоит отдать должное, он заметил мою нерешительность и, похоже, понял, что я чувствую. Взгляд мужчины стал мягче, дыхание – ближе, его губы почти касались моих. Всё во мне замерло в напряжённом ожидании.

– Не бойся, я буду очень нежен, – прошептал он, и в этих словах было что-то… искреннее, что-то обнадёживающее.

Нервное напряжение в теле немного отпустило. Арс не спешил, не принуждал, и, словно вишенкой на торте, – что-то в его последних словах всё же затмило мой страх.

Нежен… Он будет нежен… Это слово привнесло в сознание дивную гармонию, хоть внутри всё ещё и оставались небольшие сомнения.

– Ты уверен, что нам стоит переступать черту? – мой голос был тихим, полным растерянности.

Сама от себя не ожидала, что этот вопрос прозвучит с таким трагичным оттенком уязвимости.

Почему мне так страшно? Почему не могу просто разом взять и отпустить все свои сомнения?

– Абсолютно, – отвечая, Арс уверенно смотрел мне прямо в глаза. – Ты можешь мне довериться, Адель. Обещаю, я не предам, всегда буду рядом с тобой, не перестану любить и уважать тебя. Не надо бояться.

Его слова стопроцентно начали проникать в мою душу. Арс сейчас не был спешным, не был настойчивым. Он ждал, когда я сделаю ответный шаг, когда я сама решу, что готова.

Чувствую, как во мне что-то рушится. Или, наоборот, только зарождается.

– Хорошо, – произнесла вполголоса, почти незаметно для себя самой. – Я тебе доверяю.

Плечи расслабляются, лёгкая улыбка появляется на моих губах, хоть и не совсем уверенная, но уже более спокойная.

Стою перед ним, и всё как будто вмиг исчезло, время остановилось.

Арс наклонился ко мне, и любые мысли растворились под властью этого романтического момента. Я не могла сопротивляться. Я не хотела сопротивляться. Просто закрыла глаза и почувствовала, как его губы нежно соприкасаются с моими.

Первый поцелуй был на грани невинности – мягкий, тёплый, как ласковое прикосновение солнечного лучика к коже.

Я ощутила небывалую лёгкость, будто это было самым естественным и правильным, что я когда-либо делала. Всё вокруг померкло в небытие, и остались только я, только он и наши языки, которые встретились в этом чудесном поцелуе.

Арс прижал меня немного сильнее, и в это мгновение моё сердце сделало резкий скачок. Я не могла дышать. Все чувства сосредоточились в этом единственном, волнующем моменте. Таком ярком и настоящем.

Пальцы сами собой скользнули по его плечам. Я ощущала его силу, его надёжность, его теплоту, и, возможно, только сейчас в полной мере поняла, как долго я ждала именно этого.

Поцелуй становился глубже, мысли растворялись в чувственном потоке. Всё остальное не имело значения. Я ощущала Арса каждым сантиметром, каждой клеточкой своего тела.

Он вёл себя так, будто давал мне невербальное обещание, уверенность в том, что отныне мы принадлежим друг другу.

Арс отстранился, наше дыхание стало прерывисто-синхронным, соприкоснувшись лбами, мы не отводили взгляд друг от друга. Казалось, мои губы всё ещё тянутся к нему, как и моё тело, которое не может насытиться этим манящим ощущением близости, единства.

– Адель, спрошу тебя один раз: ты согласна? – в голосе Арса столько тепла, что я почти утонула в этом нежном, заботливом тембре. – Если не уйдешь от меня сейчас, я потом тебя никуда и ни к кому не отпущу. Поэтому подумай хорошенько.

Я медленно кивнула.

Не нужно было слов.

Боясь лишиться этого момента, я уже осознала ответ.

Влечение было таким сильным и на уровне души, и на уровне тела, что, кажется, моё сердце теперь полностью принадлежало ему.

Глава 46. Если ты нашла на счастье подкову, значит, кто-то другой недавно отбросил копыта

Проснулась рано утром. Было тихо и безмятежно.

Арс всё ещё спал. А я просто лежала рядом, прислушиваясь к звукам просыпающегося города за окном.

Внутри меня не покидало странное ощущение тревожного ожидания. Всё же вроде хорошо. Паранойя? Или реальное предчувствие надвигающейся катастрофы? Хм, как знать…

Делать мне сегодня в офисе было нечего. Текущие задачи можно выполнить на удалёнке, собеседования с сотрудниками в свой отдел в любом случае буду проводить не ранее следующей недели.

Арс вскоре встал, собрался и уехал на работу. Сразу предупредил, что будет на важной, чуть ли не судьбоносной встрече, попросил не обижаться, если я в течение дня позвоню, а он не сможет сразу ответить. Улыбаюсь, потому что даже в мелочах он такой заботливый!

Его привычный образ – костюм в деловом стиле, уверенное амплуа и… мимолётный, но ласковый поцелуй на прощание. Это впервые, но ощущение, будто это наш приятный каждодневный ритуал.

Заварила себе крепкий кофе, лениво потянулась, пытаясь окончательно проснуться. В голове крутятся планы и задачи на день, но я никак не могу сосредоточиться.

Один-единственный вопрос по-прежнему беспокоит: почему не получается избавиться от дурного предчувствия, будто сегодняшний день принесёт мне что-то необычное?..

***

Когда телефон зазвонил, я не сразу ответила. Настойчивый звук разрезал пространство, но я была слишком погружена в свои мысли… Продумывала потенциальные сценарии развития нашего отдела на ближайший год и унеслась… слишком далеко отсюда. И только когда звонок повторился, мой взгляд всё же перешёл на дисплей.

Имя звонившего шокировало настолько, что я на считанные секунды аж замерла на месте.

Правда, потом опомнилась. И дрожащими пальцами нажала на кнопку принятия звонка.

– Алло?

Тишина. Затем сдавленный вздох. Голос, который я не слышала уже давно, прорвался в моё сознание, как раскалённый нож, разрезая все стены, которые я так старательно выстраивала вокруг себя.

– Ты… Ты должна приехать. Я не справлюсь без тебя.

Слова рвались из него судорожно, хрипло, как если бы воздух был для мужчины роскошью. Я слышала, как он всхлипывает, как срывается его голос, полный отчаяния.

– Я не могу… Не могу без тебя, слышишь?! Все бросили меня. Но ты… Ты же не такая? Адель! Ты не оставишь меня умирать?!

Чувствую, как кровь буквально отхлынула от моего лица.

– Где ты?

– Адель, я умру без тебя!

– Где ты, чёрт побери?!

– В б… В больнице.

– Дай трубку врачу.

– Нет! Нет, б****! Ты мне нужна! Только ты! Если ты не приедешь, я…

Отчётливо слышимый глухой удар… Будто телефон выпал у мужчины из рук. Затем непонятный шум, звуки борьбы, какие-то помехи на линии… И в динамике раздаётся уже другой голос – сбивчивый, плачущий, наполненный страхом.

– Аделечка, доченька моя… Прости, что я так, но… Пожалуйста… Пожалуйста, приезжай. Я не знаю, что делать… Я не справляюсь.

Закрыла глаза, чувствуя, как моё сердце готово уже пробить грудную клетку.

– Серьёзный диагноз?

– Да.

– К чему… К чему готовиться? Какие прогнозы?

– Сын… Сыночка… Адель, его забрали! Говорят, наркотическое опьянение.

– Что?!

– Ты не думай! Он же никогда! Не употреблял, не кололся! Доченька, ты же сама знаешь!

– Степанида Михайловна, – без сожалений перебиваю её сумбурную тарабарщину. – Вы прекрасно знаете, что мы уже несколько лет не общаемся! Откуда я могу знать, что он не?..

– Сыночек просто связался с плохой компанией! Аделечка, поверь мне! Он бы сам никогда! Я бы не стала просить тебя просто так! Доченька, услышь меня! Всё очень серьезно! Нам нужна твоя помощь! Прошу тебя, приезжай!

– Где он?

– Больница ХХХ, я тебе подробности смс-кой уже отправила, посмотри…

– У меня рабочий день, я, наверное, не смогу сегодня приехать…

– Доченька! Девочка моя милая! Приезжай, Христом Богом прошу! Рома… Ромочка… Он не в порядке.

Я молчала. Не знала, что в таких случаях принято говорить.

– Ты ведь придёшь? – голос Степаниды Михайловны дрожал, она непривычно заикалась и судорожно хватала воздух.

Ещё вчера наивно думала, что у меня уже атрофировались любые добрые чувства к этой семье. Я же столько страдала, столько боли и унижений вытерпела, что, казалось бы, подыхать будет – ничто во мне не дрогнет.

Но как так?

Стоило ему позвонить и…

Что со мной творится сейчас?

Почему сердце не на месте от его слёзных истерик? Почему душа содрогнулась от плачевных умоляющих возгласов его матери?

Почему от их боли моё нутро рвется в клочья?

Я же точно знаю, что не питаю к Ромке больше никаких чувств! Не могу питать! Не после всего того, как он со мной поступил…

Вот только этот грёбаный звонок стал не просто неожиданностью! Это удар, который пришёлся точно в те места, что уже давно должны были зажить.

– Адель, Ромочка умоляет тебя прийти. Он плачет и отказывается лечиться без тебя.

– Степанида Михайловна, а где… Маша? Вы вообще номером не ошиблись? Не забыли случайно, что он с ней в отношениях, а не со мной?

– Доченька, ну какая Маша? Так, проходная девица! Такая ушлая, хоть стой, хоть падай. Ладно хоть расстались недав… Кхм-кхм… Доченька, приезжай, прошу тебя! Ромочка не хочет лечиться без тебя. Он осознал, что ты – любовь всей его жизни.

Честно, не сразу поняла, как отреагировать. Голова попросту отказывалась принимать происходящее.

Слова Ромкиной матери крутятся в мыслях, словно заезженная пластинка.

"Любовь всей жизни"?

Теперь? После всего?

После того как Ромка сам напропалую разрушил всё, что было между нами?..

Но сейчас… он умолял. Теперь он зависел от меня.

Сжала телефон в руке. Всё внутри кричало: "Не ходи. Это ловушка. Это очередной виток той же спирали, из которой ты с таким трудом вырвалась".

Но… что, если это правда? Если Ромка действительно на грани, и никто другой не может его удержать?

Окстись, Адель! Память как у рыбки, внезапно всё отшибло?!

– Что ж он любовь всей своей жизни променял на…

Ромкина мать не даёт мне договорить, причитая:

– Доченька, у меня сердце кровью за сыночку обливается! Ты ж знаешь, я сама здоровьем слабая. Инфаркт стукнет, помру одна, за Ромочкой и ухаживать никто не станет. Милая моя, приезжай, пожалуйста. Ты нам очень нужна!

Мир застыл. Как всё могло так резко измениться? Ещё вчера я была уверена, что мой бывший остался в прошлом, а теперь его голос, мольбы его матери снова пробиваются сквозь истерзанные стены моего сознания, требуя внимания.

И прежде чем я успеваю взвешенно подумать, прежде чем успеваю выбрать между прошлым и настоящим, слова самовольно срываются с моих губ:

– Я приеду.

Степанида Михайловна так обрадовалась, что бросила трубку, пока я не передумала.

Делаю глубокий вдох и закрываю глаза.

Я просто посмотрю на него.

Мне всего лишь навсего надо убедиться, что он жив и согласен на лечение. Это же не значит, что я прощу Ромку. Это же не значит, что я снова позволю ему разрушить меня, правда?..

Но в глубине души почему-то прихожу к выводу: нерушимые границы, которые я сама себе отстраивала, на поверку оказались чрезвычайно хрупкими.

***

Возвращаюсь мыслями к Арсению.

Я прекрасно помню, что у него сегодня деловая встреча. Видела, как он собирался утром, сосредоточенный, серьёзный. Поэтому не думаю, что звонить ему сейчас – это хорошая идея. Наоборот, не хочется лишний раз отвлекать мужчину от дел. В конце концов, его работа сегодня требует полного внимания и предельной сосредоточенности…

Вот только не сообщить, куда собираюсь, я тоже не могу.

"Роман в наркотическом опьянении. Собираюсь сейчас поехать к нему в больницу ХХХ. Просто хочу убедиться, что он в порядке. Не волнуйся за меня. Если что, буду на связи."

Палец застыл над кнопкой "Отправить".

Я понимаю, что честность важна. Ведь только так можно избежать недомолвок и пустых ссор.

Сделала глубокий вдох, глубокий выдох. Закрыла глаза на мгновение, пытаясь унять нарастающее волнение.

Сообщение улетает Арсу.

Хочется верить, что, отправив это послание своему мужчине, я не только прояснила ситуацию, но и дала понять, что держу слово.

Однако трудно… Трудно оставаться наедине с глухим беспокойством внутри…

Собираюсь и затаённо уповаю на то, что всё сделала правильно.

***

Я не помнила, как дошла сюда, как нашла нужный корпус. Кажется, по пути кто-то что-то спрашивал у меня, но я не слышала. Всё казалось нереальным, будто это происходило не со мной.

Холодный, стерильный воздух, пахнущий антисептиком и чем-то металлическим, пробирался под кожу. Флуоресцентные лампы мигали, отбрасывая резкие, почти больные тени на стены. От местами приглушенного света веяло странной, давящей пустотой.

По коридорам глухо доносились обрывки разговоров врачей, тихий стон пациента за углом, царапающий нервы звук тележки с лекарствами.

Каждый мой шаг по линолеуму был шагом назад – в прошлое, которое я пыталась забыть.

Мне казалось, я готова, но теперь, стоя перед дверью его палаты, в груди поселился липкий, удушающий страх.

Ромка должен быть там.

Что я скажу, когда увижу его? Интересно, как он вообще сейчас выглядит?

Медленно подняла руку и постучала.

Тишина.

Рука на мгновение замерла, но я заставила себя постучать в дверь повторно.

– Входите, – донёсся приглушённый слабый голос.

Я толкнула дверь и замерла.

Он был здесь.

Лёжа на больничной койке, осунувшийся, болезненно бледный, Ромка выглядел так, будто внутри него что-то сломалось. Глаза, когда-то такие живые, теперь были потухшими, заплывшими тёмными кругами. Щёки впали, а губы пересохли и потрескались.

Рука, лежащая поверх простыни, мелко дрожала. Следы от уколов тянулись вдоль вен – синеватые отметины, напоминающие тонкие трещины на стекле, готовом вот-вот расколоться.

Но сильнее всего меня поразил его взгляд.

В нём не было ни прежнего высокомерия, ни злости, ни даже жалости к себе. Только усталость. И что-то ещё…

– Ты правда пришла, – Ромкин голос был слабым, но в интонациях сквозила искренняя удивлённость.

Я не знала, что сказать. Потому что он казался по-настоящему сломленным.

Этот человек когда-то умел смеяться. Когда-то он взирал на меня совсем иначе… Теперь же Ромка смотрит так, будто мир уже раздавил его, но он всё ещё дышит… на ладан.

Противный комок переживаний сжался в груди.

– Ты пришла…

Кивнула, но не двинулась с места.

Рома вдруг резко провёл рукой по лицу, словно хотел стереть с себя всё это состояние, всю эту уязвимость, но его конечности предательски дрожали.

– Ты правда здесь…

Я по-прежнему молчала, не в силах сдвинуться с места.

– Адель! Я не знал, кого ещё звать. Они все… Они не понимают. Они думают, что я просто очередной слабак, ещё один нарик, который сам себя угробил.

Рома горько усмехнулся, но на самом деле в этом не было ни капли веселья.

– А ты? Ты тоже так думаешь?

Я не знала, что ответить.

Мои глаза снова опустились на его руки. Иссохшая кожа, следы от игл. Вены, которые, казалось, кричали о боли, что таилась внутри него.

– Я… – слова застряли в горле.

Хотела спросить: "Зачем ты позвал меня? Почему решил, что я та, кто должен быть здесь, кто должен "спасать" тебя?"

Хотела сказать: "Ты предал меня! Ты разрушил наши отношения! Ты выбрал другую! А теперь? Зовёшь меня, будто я тебе что-то должна?"

Но… я не смогла. Не смогла проявить жестокость по отношению к подыхающему лебедю.

Ромка медленно протянул ко мне руку, но тут же замер, будто испугавшись, что я отвергну этот жест.

Резонно!

– Я не знаю, как быть без тебя, – признался он, и в мужском голосе впервые за долгое время было что-то настоящее.

Посмотрела на его полупротянутую руку, но не коснулась.

Хотя сердце адски колотилось.

Он не знает, как быть без меня. А я? Знаю ли я, как быть без него?..

В этот момент я чётко осознавала одно: что бы я сейчас ни выбрала, назад дороги не будет.

И это моё решение – остаться или уйти – может стоить нам обоим слишком дорого.

Он резко закашлялся, согнулся, схватившись за живот. Я сделала шаг вперёд, но Рома поднял ладонь, останавливая меня.

– Я сделаю это. Брошу. Вылечусь. Но только если ты будешь рядом.

Шантаж… Бесит!

– Это не так работает, – говорю ему спокойным тоном голоса, хотя внутри всё кипит от раздражения.

– Для меня – только так.

Я закрыла глаза. Выдохнула.

В моей голове всё набатом кричало: "Уходи! Уходи сейчас, пока не поздно!”

Но когда снова, открыв глаза, я посмотрела на него, поняла: он реально был на грани.

Я могла уйти.

Или могла дать ему шанс.

Села рядом.

Ромка взирал на меня как на богиню, как на его персональное спасение.

А я…

Я всё ещё не знала, хочу ли быть его спасателем… И нужно ли мне всё это…

Глава 47. Луч солнца золотого тьмы скрыла пелена

Стою у его кровати, чувствуя, как внутри всё сжимается от смеси жалости, тревоги и старой, давно приглушённой боли. Ромка смотрит на меня широко распахнутыми глазами, будто не может поверить, что я действительно здесь. Он заметно напрягается в попытках сосредоточиться, словно боится, что я исчезну, стоит ему расслабится и закрыть глаза на считанные секунды.

– Ты ведь останешься со мной? – голос его дрожал, и в этих словах было слишком много надежды.

Я не отвела взгляд, но внутри уже знала ответ.

– Ром, – мой тон был мягким, почти сочувствующим… – Я здесь, чтобы помочь тебе.

– Тогда просто будь рядом, прошу… Адель, я не справлюсь без тебя… – он снова сорвался на шёпот, сжал кулаки, будто в эту минуту боролся сам с собой.

А я? Я не ответила. Только аккуратно положила ладонь поверх его сжатой руки, ненадолго давая ему это мимолётное прикосновение, словно подтверждая: "Я здесь, с тобой, рядом. Но не так, как ты хочешь".

В этот момент дверь в палату тихонько приоткрылась, и внутрь заглянула его мать. В глазах – беспокойство, в движениях – напряжённая просьба.

Ну наконец-то!

По приезде звонила Степаниде Михайловне несколько раз, но она не брала трубку. И я уже грешным делом подумала, что его мать всю жизнь от меня прятаться собирается.

– Можно тебя на минутку?

Кивнула и, убирая руку, увидела, как в глазах Ромы мелькнул страх. Он догадался.

– Не уходи… – едва слышно прошептал, пытаясь ухватить меня за руку.

Тщетно.

Я уже развернулась и вышла в коридор, осторожно прикрыв за собой дверь.

Степанида Михайловна вытерла ладонью покрасневшие от слёз глаза и устало вздохнула.

– Ромочка… Сыночек… Адель, он ведь правда не выдержит без тебя.

Скептически смотрю на женщину и отрицательно качаю головой.

– Степанида Михайловна, я не могу вернуться к нему. Не могу снова пройти через это.

– Доченька, но как же так?

Замечаю, что на её глаза наворачиваются горькие безутешные слёзы, и проявляю жалость:

– Не волнуйтесь вы так! Я не оставлю вас одних.

Ромкина мать посмотрела на меня с надеждой, не сразу поняв смысл этих слов.

– Я помогу устроить его в хороший реабилитационный центр, где Ромка действительно получит помощь. Помнится, у моего папы были связи, я попрошу, чтобы он договорился о месте для него. Но вы сами понимаете, от вашего сына нужно согласие. И желание исцелиться.

– Но… Адель. Ромочке нужен самый лучший рехаб. Понимаешь?

– Что вы имеете в виду? Говорите, пожалуйста, прямо, у меня нет времени разгадывать шарады.

– Адель, доченька, у нас с деньгами совсем туго. Я его лечение оплатить не смогу. Может, ты…

Раздражённо выдыхаю. Ей палец дашь – руку откусит по самый локоть.

– Ладно, Степанида Михайловна, – на секунды опустила взгляд, не в силах смотреть в эти оленьи глаза. – Не переживайте. Я договорюсь с папой. И мы всё сами оплатим.

– Если ты сможешь… Господи, спасибо… – женщина прикрыла рот рукой, явно пытаясь сдержать эмоции, а затем кивнула. – Адель, а может, ты тогда и сопровождать мне Ромочку поможешь? Ну сама подумай, он же без тебя никак…

– Степанида Михайловна! Имейте совесть!

– Доченька! Послушай!..

– Это всё, что я могу для вас сделать, – жёстко обрубила её словесный понос назойливых просьб и увещеваний.

Да, я не святая невинность, поняла уже, что Ромка обосрался по всем фронтам и пытается теперь восстановить свою жизнь за мой счёт. Да, я осознаю, что он, скорее всего, не столько зациклен на лечении, сколько на моём возвращении ради собственного комфорта.

И да, несмотря на все его сокровенные взгляды и уверения, что я одна-единственная на белом свете, кто ему по-настоящему нужен, хочется заорать во весь голос: "Не верю!"

Этот мужчина бессовестно предал меня один раз, предаст и другой. Минутная слабость? Она пройдёт. А вот девушки на стороне, пагубные зависимости, желание нажиться и быстро разбогатеть… Никогда не знаешь, когда человека вновь перещёлкнет на эту программу.

И я не говорю, что всех условных предателей надо грести под одну гребёнку. Нет. Я верю, что люди ошибаются, люди исправляются. И вчерашний подлец способен в какой-то момент измениться и стать самой верной и преданной половинкой твоего сердца.

Но! Каждый случай индивидуален. И Ромка кредит моего доверия уже исчерпал. Нет его больше. Пусто! Я не хочу жить с ним как на пороховой бочке.

Да и к тому же в моё сердце уже бахнула стрела любви. Впервые за все эти годы я смогла довериться другому мужчине и почувствовать себя хорошо. Во всех смыслах. Безумно дорожу этим светлым чувством и не хочу его терять.

Так что сорри, Ромочка, но ты опоздал.

И нет, я не упиваюсь его болью, не желаю ему зла. В этом смысле я переболела и, кажется, его уже давно отпустила… Только лишь надеюсь, что в рехабе парню не позволят утонуть в деструктивной боли, вытянут из зависимости.

Единственное, что я могу сделать, – позвонить папе и дать Ромке шанс на лечение. А дальше… Дальше выбор уже за пациентом.

***

Арсений помчался в больницу, как только освободился с деловой встречи.

Он вышел из здания, едва дослушав последние слова партнёров, и, даже не позаботившись об элементарной вежливости, быстрым шагом направился к машине. Держал телефон в руке, перечитывая сообщение от любимой девушки снова и снова, словно надеясь найти в нём хоть малейшую зацепку, чудесным образом увериться, что всё не так серьёзно.

Но он знал. Чувствовал.

Руки сжимали руль сильнее, чем требовалось, а сердце стучало с болезненной частотой. Арсений доверял Адель. Но не доверял этому Роману. Человеку, который однажды уже причинил ей боль. Мужчине, который был частью прошлого, а теперь нежданно-негаданно снова нарисовался рядом.

Арс подавил раздражённый спич. Не время для эмоций.

Парковка. Вход в больницу. Его шаги звучали гулко в коридорах. Он шёл быстро, почти не разбирая пути, словно инстинктивно знал, куда идти.

И вот она.

Адель.

Сидит на жёстком пластиковом кресле, опустив голову, пальцы сцеплены в замок. Вокруг всё та же стерильная, гнетущая атмосфера больницы.

– Ты в порядке? – голос мужчины прозвучал серьёзнее, чем он сам того ожидал.

Девушка приподняла голову, и в её глазах промелькнуло удивление.

– Арс… Ты правда здесь?

– Конечно, я здесь, – он опустился перед ней на корточки, утешающе заглядывая в любимые глаза. – Ты же должна понимать, что, когда ты так пишешь, я не могу просто сидеть и ждать.

Адель отвела взгляд, провела ладонями по коленям.

– Всё нормально. Правда. Я просто…

– Где он? – Арсений перебил её, его губы сжались в тонкую линию.

Адель медлила.

– В реанимации.

Арс прерывисто выдохнул, стараясь сдерживать ту волну злости, что поднималась внутри. Злости не на неё, а на ситуацию в целом. На этого подлого человека, который снова ворвался в их жизнь, заставив девушку волноваться, сомневаться, приходить сюда – в эту чёртову больницу.

– Мне не нравится это, – наконец произнёс мужчина тихо, но уверенно. Видя удивлённо-вопрошающий взгляд, пояснил: – Мне не нравится, что этот Рома снова втягивает тебя в свой хаос.

Адель молчала. А Арс видел, как внутри девушки борются чувства, как она пытается что-то сказать, однако не находит нужных слов.

– Но я здесь, – продолжил он, его ладонь накрыла девичью руку. – И я не позволю, чтобы это снова причинило тебе боль.

Адель сжала его пальцы в ответ, и в этом жесте было всё: благодарность, понимание, доверие.

Только вот мужчине всё равно было слишком сложно просто стоять здесь, когда где-то совсем рядом, в стенах этой больнички, преспокойненько лежит-болеет её бывший женишок… которого Арсений просто не мог перестать считать угрозой.

***

Арс договорился с медперсоналом, и нас ненадолго пропустили к Ромке.

Взгляд мужчины, когда он увидел моего бывшего, оставался холодным, а слова, произнесённые ровно, почти без эмоций, как лезвие ножа, отрезали любые мои объяснения.

– Видел я твоего Ромку раньше, – сказал Арс, глядя на пациента. – Не удивлён, что всё закончилось именно так… Да… Такое пагубное поведение всегда приводит к последствиям.

Эти его слова ударили по мне сильнее, чем я ожидала. Я знала, что он не одобряет моего прошлого с этим человеком, но… его безапелляционный тон, отстранённость, с которой он говорил о парне, который когда-то был мне дорог, больно задели. Казалось, в голосе Арса в этот момент не было ни злости, ни сочувствия – только сухая, беспристрастная констатация факта.  Ч и т а й  на  К н и г о е д . н е т

Что я должна сейчас делать? Оправдываться? Но разве это что-то изменит?

Может, я слишком остро реагирую, но, честно признаться, мне больно…

Да, я знаю, что в моём прошлом с Ромкой было немало ошибок, но одно дело – осознавать это самой, и совсем другое – слышать подобное от него. Будто та моя жизнь до него была чем-то ничтожным, пустой тратой времени. И да, я не горжусь завершёнными отношениями, но и не хочу, чтобы их наличие сводилось лишь к осуждению.

Мои мысли были хаотичны, но я старалась сохранить внешнее хладнокровие. Вместо того чтобы защищаться, просто сделала шаг к выходу из палаты. В этом движении была попытка примириться с ответственностью за свой неудачный выбор в прошлом, за свою некрасивую историю любви. Но даже это моё спокойствие было натянутым, словно фальшивый щит, за которым пряталась старая обида.

Развернулась и вновь взглянула на Арса – пыталась найти хоть тень сострадания, но он уже отвернулся от меня, всё его внимание было приковано к человеку, лежащему на кровати.

– Пойдём, – бросил он спустя минуту. – Не хочу здесь задерживаться.

Внутри меня всё будто застыло. Гордость и желание сохранить достоинство боролись с его холодной прямотой. На мгновение показалось, что это моя самооценка рушится под обломками чужого равнодушия.

И снова я чувствую, как прошлое и настоящее сталкиваются в одной точке. Тот, с кем я когда-то "ошиблась", лежит на больничной постели, а тот, с кем я хочу идти по жизни дальше, стоит рядом – и внешне, кажется, даже не пытается понять меня по-настоящему.

Фоном поймала себя на мысли: а не ошиблась ли я снова?..