Текст книги "Хочу - творю, хочу - вытворяю (СИ)"

Автор книги: Алиса Диплодок

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

ЧАСТЬ ВТОРАЯ
КАНИКУЛЫ

ГЛАВА 15

Каникулы начались, как всегда, внезапно. Еще вчера ты шел с утра в класс, толком не проснувшись, а сейчас в это время лежишь в кровати, не веря своему долгожданному счастью. Вот и я лежала, не верила и радовалась. А потом раздался стук в дверь.

– Кому там не спится в семь утра? – нарочито сонно пробормотала я, зевнув так, чтобы под дверью услышали.

– А в школу кто ходить будет, Пушкин? – невежливо ответили вопросом на вопрос из-за двери.

Эх, бедный поэт. Мог ли он вообразить, в каком контексте в далеком будущем о нем заговорит молодежь!

Я уже начала погружаться в интереснейшую историю о том, как молодой Пушкин, сидя у меня на кухне, жалуется мне на свою ужасную будущность, как в дверь опять требовательно постучали. Похоже, ногой…

– Ну что?.. – еще более сонно протянула я.

– Сова, открывай, медведь пришел!

Я наконец-то узнала этот голос. Водяной. «Что он в такую рань у меня под дверью забыл?»

– Я человек творческий.

Теперь не отвертишься.

– Хочу – творю, хочу – вытворяю. Ну почему именно в семь утра? – не стала сдаваться я. – Я спать хочу.

– Во-первых, уже полвосьмого. – Терпеливо объяснили из-за двери. – А во-вторых, солнце уже встало.

Я, было, попыталась что-то сказать, но мне не дали.

– И, в-третьих, спать ты уже не хочешь.

Сказано это было так, будто меня хотели очень сильно ударить. Причем, давно и убежденно.

– Ладно, подожди, я встану.

Ждать ему пришлось больше получаса. Я носилась по комнате, пытаясь привести ее и себя в порядок, а из-за двери ехидно комментировали:

– Ну что, правый глаз накрасила? А левый, как, получился, или все опять перекрашивать придется?

Я злилась и отгавкивалась.

Наконец, комната и я были приведены в надлежащий вид, и я распахнула дверь. Там действительно стоял Водяной.

– Что, так и не накрасилась? Какая жалость! – И прежде, чем я успела что-то сказать… – А я тебя хотел гулять пригласить.

Все это он мне выпалил с такой радостной, сияющей улыбкой, что я, так и не обнаружив подвоха (а его и не было), согласилась. И мы пошли.

Как ни странно, на улице было очень хорошо. Не жарко и не холодно. Дул легкий теплый ветерок, пели птицы, и никто не приставал с глупыми вопросами. Через полчаса я уже забыла, что гуляю не одна, и, улыбаясь своим мыслям, открыто напевала какую-то старую веселую песенку. Я так увлеклась, что неожиданный вопрос заставил меня подпрыгнуть и резко остановиться:

– Прости, что отвлекаю,… – Водяной кашлянул. – А ты давно поешь?

Я украдкой перевела дух. Сердце колотилось, как бешеное. Как я могла забыть о попутчике?

– Наверное, с самого детства. А что, плохо получается?

Вопрос вышел какой-то растерянный и застенчивый. Я еще ни с кем не говорила о своем увлечении.

– Да нет, совсем не плохо. – Поспешил заверить меня он. – Просто немного неожиданно. Продолжай.

Но петь мне уже расхотелось. Странный Водяной сегодня какой-то. Не дразнится, не ухмыляется, пение мое ему понравилось… или не проснулся еще? Решив остановиться на этой версии, я направилась за ним в парк, окружавший интернат.

ГЛАВА 16

Пройдя всеми дорожками парка до ограды, мы пошли вдоль нее. За чугунной завитой решеткой шумела дорога: большое шоссе, и можно было наблюдать за пестрой автомобильной рекой, замершей в вероятно многокилометровой пробке. Одни машины громко гудели, водители других стояли, прислонившись спиной к открытой дверце, и сумрачно курили, взирая на все это безобразие, а водители третьих просто скучали внутри, откинувшись на спинку сиденья и бдительно (а вдруг все неожиданно поедут?) дремали: все равно на работу уже не успеть вовремя.

– А ты любишь машины? – поинтересовалась я от нечего делать у Водяного, задумчиво ведя рукой по чугунным завитушкам ограды, как ребенок палочкой.

– В каком смысле? – он, кажется, даже опешил.

– Ну… в смысле марок, моделей, конструкции?

– Так это же три разные вещи! – рассмеялся он. – Смотри…

Следующие полчаса я, открыв рот от изумления, слушала рассказ о том, чем отличается двигатель супер-пупер-навороченного "Вольво" от двигателя старенькой "Шкоды", почему не стоит покупать дорогущий "Феррари", если неподалеку от дома не проходит гоночный трек и что делать, если прохудилось колесо, а ближайшая автомастерская находится у черта на куличках.

– А если бензин закончится? – коварно спросила я.

– Ну… – он потер кончик носа, – тут уж только толкать. Или пытаться поймать кого-нибудь с буксировочным тросом.

Вывалив мне на голову всю эту интереснейшую информацию, Водяной уставился на меня, видимо, ожидая каких-то вопросов. Когда их не последовало, он подозрительно поинтересовался:

– Ты хоть что-нибудь поняла?

– Да. – Уверенно ответила я.

– Что?

– Бензин надо заливать вовремя, иначе – кирдык.

Последовала минутная пауза, во время которой его лицо отразило всю гамму испытываемых им эмоций. Все-таки совладав с собой, он спокойно произнес:

– Ну, самое главное ты уловила точно.

И громко расхохотался.

Если честно, в какой-то момент я забеспокоилась, что он сейчас начнет биться головой о прутья ограды, но его смех был таким заразительным, а выражение лица – таким смешным, что я тоже начала подхихикивать, а потом и громко смеяться с ним вместе.

Так мы веселились, пока не вышли из парка на спортивную площадку. Вдруг Водяной остановился и сказал:

– Знаешь, а я действительно подумал сначала, что ты хорошо разбираешься в машинах.

Я насупилась.

– А теперь?

– А теперь я просто не заморачиваюсь по этому поводу.

Он хлопнул меня по плечу, подпрыгнул и повис на турнике. М-да…

– Конечно, после твоего вводного курса я любого профессора в этой области за пояс заткну. – С вызовом сказала я и проделала тот же трюк. Не сказать, чтобы я была очень спортивным человеком, но физра в интернате считалась далеко не последним делом. Приходилось выкручиваться.

– Ну, не профессора, конечно, – он закинул ноги на перекладину и повис вниз головой, – но любого дилетанта – это точно.

Я повторила за ним, развернувшись на 180 градусов. Теперь мы болтались на соседних турниках лицом друг к другу, как детские качели на ветру.

– Ну как? Нравится? – спросил Водяной.

– Что конкретно ты имеешь в виду? – у меня на душе было полное умиротворение и покой. Чувствую, не зря йоги иногда вниз головой медитируют.

– Прогулка. – Уточнил он.

– Нравится… – вдруг мне пришла в голову одна очень важная мысль: – Водяной?

– Что?

– Завтрак!

Мою умиротворенность как ветром сдуло. Я кубарем скатилась с перекладины и недоуменно уставилась на даже не шевельнувшегося парня.

– Успокойся. – Сказал он. – Все под контролем.

– Под каким контролем? – я ничего не понимала.

– Роспотребнадзора! Бежим!

Он ловко кувыркнулся с турника, схватил меня за руку и, не слушая всего того, что я о нем думаю, рванул к школе.

ГЛАВА 17

На завтрак мы, как ни странно, не опоздали, но толпа народа, ожидающая под дверью столовой, уставилась на нас, как баран на новые ворота. Одна Сашка кивнула мне с пониманием и даже, кажется, с сочувствием. Зато девчонки… столько ненавидящих взглядов и хмурых перешептываний на мою долю ни разу не выпадало. Мне даже стало как-то не по себе, и я быстро подошла к друзьям. Водяной уже скрылся где-то в толпе. Его путь можно было проследить только по восторженным девчачьим вздохам и пренебрежительному (читай: завистливому) равнодушию парней.

– Ну, что, как погуляли? – налетела на меня Сашка. – Где были, что говорили?

У меня даже голова закружилась: вопросы из подруги вылетали, как из пулемета.

– Погоди-погоди, Саш, давай, я потом расскажу, а то меня сейчас свои же загрызут.

Она посмотрела на толпу наших одногруппников, а в особенности – одногруппниц, и нехотя со мной согласилась.

– Ладно, а то, и правда, пристанет кто-нибудь.

Интересно, мне показалось, или Горец как-то странно на меня посмотрел? Наверное, показалось. А, кстати…

– Хм, Горец! – Он повернулся ко мне. – А что это вчера такое было, на поляне?

Он собрался уйти по своему обыкновению.

– Ну, Горец!

– Магия. – Отрывисто ответил он.

Наступила зловещая тишина. К счастью, кроме нашей группы, никто его не услышал, поэтому эффект получился смазанным.

– Горец, но ведь магии не существует. – Осторожно произнесла я. – Есть наука управления стихиями. У некоторых людей есть стихийный потенциал. Существует также гипноз. Но магия или колдовство – это ведь детские сказки и очень старые легенды, прах которых давно развеян по ветру.

Горец как-то грустно и устало посмотрел на меня и серьезно сказал:

– Ты внимательно слушаешь лекции по истории, Алиса, но не стоит забывать и про старые легенды.

Он ушел в толпу, а мы стояли, как громом пораженные.

– Русалочка, ты кому-нибудь говорила свое настоящее имя? – медленно спросил Вихрь.

Я отрицательно покачала головой.

– Только тебе.

Стандартные имена для стихийников у нас в интернате не приняты. Ими зовут только обычных людей. Ничего особенного, просто, чтобы отличать. Иногда это бывает важно. Со временем традиция переросла в запрет, и теперь только очень близкий, доверенный друг стихийника может знать его имя.

– Кажется, здесь начинает твориться что-то странное. – Подытожил Горыныч.

Нас спасла работница столовой тетя Ксюта. Открыв двери, она сказала как обычно с улыбкой: "Все готово, налетайте". И мы, радостно забыв на время завтрака обо всех своих проблемах, хлынули в столовую. Причем, Вихрь опять чуть меня не сбил, но я, наученная горьким опытом, успела увернуться, в отличие от идущего впереди Горыныча. В общем, начался первый сумасшедший день каникул.

ГЛАВА 18

После завтрака к нашей компании подошла Татьяна Владимировна и я очень обрадовалась, что не надела ту футболку, в которой была вчера. Она обвела всех по очереди заговорщическим взглядом и сказала:

– Ребят, не хотите попрактиковаться?

Мы переглянулись.

– В чем?

– По основному профилю.

Мы снова переглянулись. Я сразу вспомнила вчерашний странный случай, хотя, может, мне и вправду показалось?

– Пойдем? – спросил Горыныч.

– Пойдем! – хором сказали все и направились вслед за учительницей к тренировочной площадке. По дороге к нам присоединились Водяной с Горцем (куда же без них! и как только узнали?) а возле входа нас поджидала Зеленка.

– Вы думали, что сможете что-то провернуть без меня?

На нее махнули рукой: Проходи мол, все равно от тебя не отвертеться, и Татьяна Владимировна открыла дверь.

Тренировочная площадка представляла собой большой ангар пятиугольной формы с круглым прозрачным куполом сверху. Все здесь было покрыто мягким материалом серебристо-серого цвета. По углам были видны ниши, при ближайшем рассмотрении оказавшиеся высотой с человеческий рост.

– Это что-то вроде лифта? – спросила Зеленка.

– Скорее – телепорт. – Ответила Татьяна Валерьевна.

– Ну, что ж, начнем. – Продолжила она. – Каждый из вас наверняка за время учебы хоть раз да сражался. Кто в шутку, кто на состязаниях, а кто и серьезно.

Тут она бросила странный взгляд на Горца. Нет, что-то с ним нечисто.

– Но многие ли из вас умеют применять свои таланты в реальной жизни?

Я улыбнулась, вспомнив случай с Водяным перед дверью моей комнаты. А почему бы и нет?

– Я умею! – сказала я.

ГЛАВА 19

На меня заинтересованно уставилась вся группа.

– Русалочка? Ну, продемонстрируй.

– Конечно. – Ответила я. – Водяной, подойди сюда.

Он догадался, но все-таки подошел.

– Встань здесь. Допустим, вы идете домой и вдруг перед самой дверью видите неопознанный объект…

"Объект" сумрачно взглянул на меня.

– Я не согласен. – Чеканя каждое слово, сказал он. – Я не буду в этом участвовать.

При этом он очень пристально смотрел на меня. Так, что мне даже стало совестно.

– Да, конечно, прости. – Смущенно промямлила я.

– А я могу показать, как можно легко обездвижить… кого-нибудь! – ловко переключил внимание Вихрь. – Кто мне поможет?

– Я! – С облегчением вызвалась я. Взгляд Водяного продолжал сверлить спину. И что я такого сделала?

Если я обездвиживала льдом, то Вихрь – потоком воздуха. Я встала напротив него, а он притворно нахмурился и… громко хлопнул в ладоши. Все вздрогнули. Я попыталась двинуться… и у меня это получилось! Или нет?.. Такое странное ощущение: ты вроде бы идешь, а на самом деле – стоишь!

Скосив глаза, я увидела, что все мое тело окутано тонким, прозрачным, но очень плотным туманом. Если бы луч солнца не падал на мою руку, можно было бы подумать, что я просто остановилась и задумалась.

– Человек застывает и ничего не может сделать, пока вы этого не захотите! – гордо воскликнул Вихрь.

– Отлично, просто замечательно. Но я хотела бы увидеть не боевые способы применения ваших знаний. – Заметила завуч. – И освободи ее, пожалуйста.

Парень опять насупил брови и взмахнул руками.

– Свободна, как птица!

– Не паясничай! – весело сказала ему я.

Хотела сказать. Но у меня ничего не вышло!

– Ну, чего же ты стоишь? – подбодрил Водяной, потянул меня за руку и осекся. – Я же тебя освободил…

Его голос постепенно сошел на нет.

Я в очередной раз скосила глаза и увидела довольную улыбку Водяного. Что??

Теперь я отчетливо ощущала холод. Меня окружал лед!

Я резко, насколько это позволяло мое положение, дернула ногой. Лед дал трещину. Ура! Но не тут-то было. Трещина вновь затянулась, как только я попыталась продолжить ее долбить. Что же он такое сделал? Старшеклассник, блин.

Вихрь шепнул мне, что сейчас все исправит, и побежал к учительнице, объяснявшей что-то Зеленке и Горынычу на другом конце зала.

Когда все ушли, ко мне вразвалочку направился Водяной.

– Ну что, Русалочка, как погода? Хорошая? Не жарко?

"Да что с ним такое происходит?"

Я внимательно посмотрела на Водяного. Что-то в нем изменилось, но вот что?

Неожиданно к нам приблизился Горец.

– Что случилось? – грозно спросил он.

Водяной сразу стушевался и, промямлив что-то, быстро ушел.

– Помочь? – он обернулся ко мне.

Я только мысленно вздохнула. Что «Земляной» сможет сделать?

Горец потрогал ледяную пленку на моей руке, что-то в уме прикинул, быстро оглянулся и тихо зашептал. Я замерла. Лед таял! Кожу немилосердно щипало и покалывало, но я терпела.

– Закрой глаза.

Я поспешно зажмурилась.

Наконец я почувствовала, что могу шевелиться, но как только я попыталась сделать шаг, мои ноги предательски подкосились. Конечно, столько времени простоять без движения!

Горец поддержал меня, пока я пыталась размять затекшие конечности.

– Спасибо. – Я признательно улыбнулась парню. – Я бы сама точно не справилась.

– Из такой стихии нельзя освободиться без посторонней помощи. – Сказал он. – Мне бы очень хотелось узнать, где он взял эту технику.

К нам уже бежала Татьяна Владимировна, а я вдруг обнаружила, что у меня зверски свербит в носу…

ГЛАВА 20

На мой оглушительный чих обернулись все, включая Водяного.

– Кажется, это простуда. – Прогнусавила я.

– Вихрь! – всплеснула руками завуч, – ты ее заморозил!

– Честное слово – даже и в мыслях не было! Вы же знаете.

– Знаю. Ладно, – вздохнула она, – Горец, ты тут самый ответственный, проводи ее в медпункт.

Я встала, горестно шмыгая носом. «Ну, этот Водяной у меня получит. Простудил меня в самом начале лета! И зачем ему такая я? Ну что за бред!» – так я мысленно ныла всю дорогу, благоразумно не высказываясь вслух. Кто знает, что от Горца ожидать.

Мы в полном молчании дошли до медпункта, и мне вдруг вспомнились странные действия Горца, когда он снимал с меня ледяную корку.

– Горец. – Он обернулся. – А что ты сделал, когда меня изо льда вытаскивал? Ведь эту стихию нельзя снять просто так.

Он тяжело вздохнул.

– Я уже говорил тебе, это магия.

– Но магии не существует! Всем это известно.

– Тогда я не могу ответить на твой вопрос. Выздоравливай.

– Спасибо… – растерянно сказала я ему в быстро удаляющуюся спину.

В медпункте было светло и стерильно. Кто-то не любит запах поликлиник, а мне нравится – такой свежий, приятный…. Меня встретила наша интернатская медсестра: молодая румяная девушка Глаша. Она любила напевать и готовить разные медицинские зелья. Это у нее получалось очень здорово, и я надеялась, что от моей простуды в ближайшие дни не останется ни малейшего воспоминания.

– Ой, привет, Русалочка! А что с тобой такое приключилось? Никогда не заходила, а тут вдруг собственной стих-персоной.

Стих-персоной у нас назывались все стихийники. В шутку, разумеется.

– Пгостуда. – Прогнусавила я. – Водяной случайно замогозил.

– Ой, бедненькая! В такую жару – и простудиться! Ну, ничего, сейчас мы тебя полечим, и завтра ты сможешь заморозить его в ответ. Только ненадолго, чтобы он воспаление легких не получил! – Быстро добавила она, заметив, как заблестели мои глаза от ее удачного предложения.

Она поискала что-то на полках и дала мне несколько баночек и бутылочек.

– Так, вот это разведешь водой. Шесть капель на стакан… – она посмотрела на меня. – Нет, пожалуй, десять.

– Все так сегьезно?

– Нет, что ты, просто так быстрее подействует. Так… вот этим перед сном намажешь горло и пятки. И обязательно на ночь шерстяные носки! А вот это – она показала на баночку, сильно напоминающую уменьшенную клизму – будешь пшикать в нос каждые полчаса, пока все не высморкается. Понятно?

– Погятно. – С шумным шмыганьем, призванным обозначать вздох, ответила я. – Спасибо, тетя Глаша.

– Да ладно тебе, – рассмеялась она. – Просто Глаша, а то я себя старухой чувствую!

Я кивнула, еще раз поблагодарила и пошла к себе. Ну, Водяной, погоди!

ГЛАВА 21

На следующее утро я проснулась бодрая и посвежевшая. Вчера я провозилась с баночками весь оставшийся день и даже обедать и ужинать не ходила, о чем очень сейчас жалела. Взглянув на часы, я удовлетворенно убедилась, что завтрак, а также второй завтрак, я уже проспала. Встав, я обнаружила какие-то незначительные остатки простуды, но радостно отметила, что температуры нет, и горло не болит. Ура!

Через минуту мое настроение подпортила одна настойчивая мысль…

…Ровно в полдень громкие удары, похожие на удары в старинный гонг, сотрясали дверь комнаты одного очень сильно ошибившегося вчера парня. Звуки были столь громки и грозны, что заставили его незамедлительно распахнуть дверь. За дверью стояло нечто в развевающемся черном плаще на красной подкладке. Приветственно блеснув длинными острыми клыками, нечто душераздирающе, хрипло завыло:

– Я УБЬЮ ТЕБЯ, ЛОДОЧНИК!!!

Водяной издал нечто среднее между грустным вздохом и стоном умирающего в тяжелых муках монстра и втянул меня в комнату. Выглядел он невыспавшимся и открыл дверь босиком, в одних джинсах. Видимо, успел натянуть, пока шел.

– Ну что еще случилось? Почему ты будишь меня ни свет, ни заря, да еще и в таком виде?

– ЭТО ТЫ МНЕ СКАЖИ, ЧТО ВЧЕРА НА ТРЕНИРОВКЕ УСТРОИЛ! – проигнорировав вопиющее несоответствие времени периоду «ни свет, ни заря», все также грозно и с подвыванием вопросила я.

– Я понятия не имею, что вчера было! У меня болит голова. Я вообще только что проснулся!

Я озадаченно застыла.

– Что, совсем не помнишь? – уже нормальным голосом поинтересовалась я.

– Ну, помню, как мы с утра с тобой гуляли. А после завтрака я в комнату пошел и не выходил. Вот, смотри.

Он показал сначала на смятое покрывало на кровати, а потом на открытый ноутбук на столе, в котором что-то белело.

– Я с другом переписывался. – Он внимательно оглядел меня с головы до ног. – А почему ты в таком виде?

Я досадливо скинула плащ и убрала с таким трудом наращенные клыки.

– Да так, было вчера кое-что…

Я рассказала ему о вчерашних событиях, периодически невольно отвлекаясь на его мускулистый торс. Он усмехнулся и накинул рубашку. Пришлось покраснеть и отвернуться. По мере моего рассказа, Водяной задумчиво ходил по комнате взад-вперед мимо меня. Когда я закончила, он сел на кровать. Я пристроилась на крутящемся стуле возле ноутбука.

– Я могу сказать точно, что это был не я. – Вид у него был не менее озадаченный, чем у меня, когда я обнаружила его у себя под дверью в семь утра.

– Я уже поняла. Тогда кто?

Он подумал и выдал:

– Надо сходить в библиотеку.

Я во все глаза уставилась на него. Водяной предлагает сходить в библиотеку!

– И не надо удивляться… – Начал он, поворачиваясь ко мне… – Свят-свят-свят!!

– Что? Что случилось? – я обернулась, проверяя, не стоит ли кто у меня за спиной, но рядом всего лишь тихо жужжал ноутбук.

– Иди и смой все это, быстро! – со священным ужасом на лице пояснил Водяной.

Я секунду смотрела непонимающе, а потом догадалась и захихикала. Мой грим! Я целое утро трудилась над замогильной внешностью, чтобы его напугать… и у меня это все-таки получилось!

Все еще подхихикивая, я направилась в ванную. Пришлось повозиться, стирая густо намазанную на веки и губы черную краску. Выйдя через полчаса, я застала Водяного мирно спящим на полузастеленной кровати. Умилившись – во сне у него было очень даже приятное лицо – я пошла к двери, подхватив по дороге плащ….

– Ты куда, а как же я? – он схватил меня за руку, когда я проходила мимо. Я вздрогнула.

– Ты же спал…

– Да, но я чутко сплю. А ты громко ходишь.

Я вздохнула. Он бессовестно врал, двигаться я умею тише мышки. Подруги вечно жалуются, что не слышат, как я подхожу.

– Руку-то отпусти.

Он нехотя выпустил мою руку, наскоро заправил кровать и пошел к двери.

– А рубашку не хочешь застегнуть?

– А что тебе не нравится? – ехидно спросил он. – Ревность замучает или, хм…

– Не продолжай.

Теперь я точно удостоверилась, что это он.