Текст книги "Пепельное солнце (СИ)"

Автор книги: Алина Смирнова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 37 страниц)

Глава 3

С тех пор как я занял должность директора «Управления безопасности», я перестал заботиться о собственном духовном равновесии. Все, к чему я стремился – защита Токио и его жителей. Всеми силами я желал защитить всех и каждого, возможно у меня получилось бы…. Но столкнувшись с террористами лицом к лицу, я уступаю им…. Что за черт. Стукнув кулаком по столу, я вызывал удивленную реакцию на лице своего лучшего друга.

– Тебе стоит зайти ко мне, выпишу тебе витамины и успокоительное.

Фей сидел на диванчике в глубине кабинета и ответил спокойно:

– Думаешь, я не пытаюсь взять себя в руки?

– Верю в твою самоотверженность, но если ты сейчас сдашься, управление падет. Я не заставляю тебя глотать транквилизаторы, просто попей витамины. Тебе сейчас приходиться нелегко, никакого давления на тебя лично я не оказываю. Просто дружеский совет, я переживаю за тебя.

– Фей, когда ты сможешь закончить исследования?

– Биохимический анализ почти готов, однако мне хотелось бы увидеть сегодняшнее тело, чтобы добавить результаты.

Фей был единственным человеком во всем управлении, нет, наверное, во всем Токио, кому я доверял безоговорочно. В нашем детстве и юности, от меня могли отвернуться все кроме него. Стоя над пропастью и вот-вот готовясь сдаться, я всегда получал руку помощи от него, хотя ему самому она всегда была нужнее. Я прекрасно знал, что он тот, кому действительно приходилось нелегко. Но только перед ним, мне хотелось быть слабее, чтобы он помог мне, поддержал и указал путь выше. Без Фея должность директора управления мне не светила. Смогу ли я когда-нибудь помочь ему также как и он мне?

– Хорошо. У меня есть еще одна просьба, скоро приедет мисс Ханнингтон, когда она звонила мне, было похоже – она собирается сообщить нам что-то важное. У нее был странный голос и дикое нетерпение, поэтому через час поднимись сюда.

– Не такая уж и сложная просьба, я всегда готов к встрече с очаровательной мисс…. – он улыбнулся довольный собой. Моя бровь невольно скользнула вверх.

– Фей, сколько раз я тебе уже говорил. Хотя впрочем, еще одного раза не будет. Ты итак знаешь, где проходит грань твоих любезностей. Просьба не в этом заключается. Когда она придет до вечера, не говори ей, что сегодня ночью было еще одно убийство. Пускай побудет в неведении. Расстройств на ее плечи и так легло в последнее время очень много.

Мой друг слегка погрустнел, но кивнул головой, встал и, похлопав меня по плечу, направился к лифтовой платформе. Надеюсь, он в порядке. Ему тоже не сладко – работы на него свалилось громадное количество.

Я вспомнил, что в детстве Фей всегда помогал мне, когда мы росли в резиденции в Камакуре, он доделывал за меня тяжелую работу по дому. Носил на своих плечах тяжелые ведра с водой, они резали спину, и он специально старался успеть сделать свою работу и помочь мне. Не говоря уже, что Фей помогал мне с суровыми тренировками по владению мечом. Когда мое тело изнывало от боли и синяков, я сбегал в лес, и подолгу не хотел возвращаться в тренировочный зал, он всегда приходил за мной. Успокаивал, перевязывал раны и приводил обратно. Он вел себя так не только со мной, но и со своими младшими братьями и сестрами – помогал и заботился обо всех, кроме себя самого. Его самоотверженность всегда была стержнем жизни для Фея. Жить жизнью, в которой он никому не помогал, казалось ему совершенно невозможным. Я завидовал ему, я хотел стать таким же как он. Но у меня не получалось, во мне нет столько жертвенности.

Пока тяжелые мысли погружали меня в трясину глубокого самобичевания, лифтовая платформа начала движение и голос головного компьютера стал произносить имена и должности прибывших. Кроме Фея и Ягарина, я пригласил еще и полковника Нэша Оуэна – главу спецподразделения управления. Ему было тридцать два года, среднего роста, с мускулистым телосложением. Он был хорош собой и весьма сообразителен для бывшего военного, я на него никогда не жаловался, он мастер по спецоперациям, и в оружии ближнего боя разбирается лучше самого главнокомандующего Фимино. Я берег его для особого случая, ведь он цепной пес, для него нет ничего более забавного, чем идти по следу, вот только особым самоконтролем он не отличался. Характер у него жуткий, жалоб за нарушение субординации у него, наверное, в жизни было столько сколько и женщин – много. За скверное поведение он был разжалован, и отправлен в ссылку, после чего вернулся уже сюда в управление. Неординарных личностей у нас было много, зато пользы от них будет по более, чем от всей армии вместе взятой. Его разительная внешность выделялась также двумя зарубцевавшимися шрамами от осколочной бомбы на правой щеке, которые он получил лет пять назад при ликвидации террористической группировки.

– Капитан Оуэн, спасибо что прибыли. Ягарин ввел вас в курс нашего положения?

– Вам надрали задницу сначала террористы, а теперь еще и армия. Что ж…. Вам повезло, что я здесь. Добрый день, директор.

Казалось бы, Нэш и Фей были не из тех, кто сошелся бы характерами. Но странно, они хорошо общались и уважали друг друга, несмотря на полярно разное воспитание и отношение к жизни. Оба служили в армии и оба были на войне – вот что их объединяло. Фей пожал руку капитану и оба сели на диван, Ягарин же предпочел стоять у золотого древа, мирно покуривая. Через полминуты послышался голос компьютера:

– Журналист регулярного интернет издательства «Висмарт» Саманта Ханнингтон. Финансовый директор компании «Дарс» Ниан Оорен.

Конечно, они приехали вместе. Ниан очень помог нам в рассмотрении списка составленного мисс Ханнингтон, его связи поражают своей избирательностью. Теперь он такой же полноправный участник расследования, я не имею права не разрешать ему быть здесь. Тем более управление только и делает, что подвергает его невесту опасности, он имеет право ее защитить. Ниан выглядел спокойным, а вот Саманта наоборот, ее глаза опухли, губы поджаты. Расстроена, не спала целую ночь, и чем-то очень сильно озадачена. Я кивнул обоим и указал жестом на Нэша:

– Саманта. Ниан. Познакомьтесь – глава спецподразделения, а теперь еще и ведущий оперативник в расследовании капитан Нэш Оуэн.

Ниан кивнул Нэшу, затем Ягарину, пожал мне руку и сдержанно кивнул Фею. Мне показалось или он колебался перед тем, как кивнуть ему, Фей же наоборот не заметил ничего и добродушно улыбался. Саманта рассеяно кивнула.

– Директор, вы хотели узнать, что такое Пепельное Солнце, верно? Где скрываются террористы? Кто таинственный лидер Пепельного Солнца? Ответы на эти вопросы вы хотели получить? Только потом не спрашивайте меня, каким образом мы все могли допустить подобное? – ее голос был очень тихим и озадаченным, она также была словно безэмоциональной. Ниан посмотрел на часы и показал ей время, а потом обратился к Ягарину:

– Возможно ли подключиться через суперкомпьютер виноградника к кабельному транслированию? – Ягарин удивленно ответил что можно. Ниан попросил включить телеканал АОВ и вывести изображение на экран позади меня.

– Вот вам ответы. Вот вам лидер Пепельного Солнца и убежище террористов. Теперь этот кошмар уже не остановить и если честно я слабо представляю, что мы будем делать дальше.

Гениально. Более гениального прикрытия преступной деятельности даже представить себе сложно. Проще всего воздействовать на умы тем, чего не существует – магией. И самый простой способ из злодея стать героем – исполнять людские желания и говорить правду. Я допустил подобное? Мне и в голову не пришло, включить телевизор и найти там террористов. Саманта решительно закричала компьютеру «Хватит, выключи». По-моему она пришла в себя, а вот я наоборот не мог до конца даже охватить размах кошмара, который предстал у меня перед глазами.

– Подведу итоги. Три года назад человек в черном балахоне, которого вы видели сейчас и называющий себя «Волшебником Харэ» пришел к власти в криминальном мире. Никто из мафии не может опознать лица лидера Пепельного Солнца именно потому, что не видели. Он все время ходит в мантии с капюшоном. Получив в свое управление мощную машину мафиозных кланов, этот человек создает самую ужасающую террористическую организацию под названием «Пепельное Солнце». Имея также высокое социальное положение, которое подразумевает, что у этого человека есть власть и в правительстве и огромные финансовые средства, он строит башню и основывает телеканал, по которому начинает выпуск мистического шоу «Пепельное Солнце»…. – Саманта вздохнула и села на мое место в кресло, похоже сил у нее было мало.

– Что стало прикрытием или точнее механизмом осуществления его планов…. – констатировал я первую часть ее итоговых выводов.

– На телеканале две трансляции дневная и вечерняя. В дневной он рассказывает людям правду, разоблачая правительство, коррупционеров, миллиардеров, финансовые корпорации и армию, оперируя такой информацией которой можно владеть, только живя в том мире. Он рассказывает людям секреты и тайны правительства, и пытается, таким образом, полагаю начать гражданскую войну? Не качайте головой, директор, похоже, в управлении тоже есть те, кто с ним сотрудничает, он и про вас многое говорил и это еще далеко не самое страшное. Самое интересное происходит в вечернюю трансляцию. Она построена по принципу телешоу, на котором он исполняет желания приглашенных гостей в прямом эфире. Конечно его методы – деньги и всегда нужные люди, но выглядит так будто он и правда всемогущий волшебник. В шоу те, чьи желания исполнены, приходят и рассказывают потом о своем счастье и демонстрируют результаты. Как вы думаете, если мы с вами понимаем что он обманщик, террорист и социопат, кем его считают жители города?

– Богом….– прошептал я.

– К черту, он же просто террорист, какая к черту магия! Пошлите меня с группой в эту башню, прибьем его и дело с концом! – закричал Нэш.

– Вы придете туда и что? У нас нет ни одной улики против него, мы даже не знаем, кто на самом деле скрывается под капюшоном…. – холодно ответила Саманта.

– Он убийца! С помощью своей власти и денег он совершает жестокие преступления! Не говоря уже о терактах! Сколько еще вы собираетесь сидеть сложа руки! Его нужно немедленно арестовать! – Нэш конечно был сторонником жестких методов, но Саманта права, мы не можем его арестовать или убить.

– Если мы убьем его, начнется гражданская война. Нас всех, главнокомандующего Фимино, а заодно премьера прилюдно казнят, капитан Оуэн, будете действовать?

Террорист, сумевший настроить обыкновенных людей в свою пользу. Поверить не могу, что ему хватило власти и денег, чтобы провернуть такой фарс у нас под носом. Куда смотрели наш аналитический, исследовательский и информационный отделы. Хотя какая теперь разница. Главный вопрос, что теперь делать? Молчание между нами нарушила Саманта, обведя комнату взглядом:

– Директор, а где Джон? Фей вчера с утра сказал, что его состояние улучшилось, и его отпустили домой. Он должен быть здесь.

Я раскрыл рот, чтобы ответить ей подготовленным текстом, но меня опередил Нэш:

– Вам не сообщили, Саманта? Что же вы молчите директор!? Скажите ей, почему на месте детектива Эффера теперь я! – Нэш не был человеком, который мог бы проявить сдержанности или заметить, что плохих новостей нам хватало.

– Что происходит, директор?! Где капитан Эффер?! – Саманта рассержено закричала, а Фей строго улыбнулся Нэшу, тот же просто развел руками.

Глубоко выдохнув, я посмотрел в глаза Ниану, тот едва заметно моргнул. Он понимал, почему мы сразу ей не сообщили и возможно разделял мою позицию, но сейчас был вынужден согласиться, что мы должны сказать ей.

– Саманта. Капитан Джон Эффер был найден мертвым сегодня утром в собственной квартире. Его нашли два оперативника, которые охраняли дом снаружи. Мы допросили их, но они ничего не видели. В квартиру никто не входил ночью, и Джон все время был внутри нее. Когда они с утра не дождались его, то взломали дверь, обнаружив в ванной останки в виде костей и крови, больше ничего не осталось. Их привезли в управление, похороны будут завтра…. – ее лицо мрачнело, а глаза погружались в пустоту.

Схватившись за голову, она закрыла лицо руками и заплакала. В комнате было четверо мужчин, но никто из нас не мог сдвинуться с места и попытаться ее успокоить или поддержать. Никто кроме Фея, он понимал чужую боль, мог ее разделить и утешить. Он подошел к ней, присел на корточки и, улыбнувшись, вытер ей слезы. Ниан стоял на месте, как вкопанный, блуждающим взглядом оглядывая происходящее. Нэш был военным и девушек он воспринимал только как объект сексуального интереса на короткое время без особых обязательств. Поэтому вряд ли он понимал, как можно успокоить плачущую женщину. Ягарин женщин воспринимал только как материальный объект природы и ничего более, от него толку тоже не добьешься. Я по своему положению не мог показывать душевной слабости и проявлять какие-либо чувства, чтобы сохранить твердость духа. Загадкой оставалось, почему Ниан стоял без движения. На его месте стоило было утешить возлюбленную и невесту. Однако он смотрел с потерянным видом, и ничего не делал. Фей погладил ее по голове, взял с моего стола стакан с водой и дал ей вынутую из халата таблетку. Фей встал и, обведя нас глазами, заговорил своим мягким и спокойным голосом:

– Саманта, успокойтесь, когда тьма поглощает все вокруг и, кажется, будто света нет, он засияет…. Директор, друзья, что у нас критическое положение? Верно. Однако, даже если весь город против нас, только мы знаем, насколько реальна угроза. Их жизни нужно спасать, при этом мы не можем просто так отобрать у них надежду в лице этого выдумщика и обманщика? У нас нет никаких улик или зацепок по делу «Пепельного Солнца». Также мы понимаем, чтобы остановить кровавые преступления и теракты нужно всего лишь убрать человека из передачи. Наши товарищи умирают и даже наши жизни уже не в безопасности, и что нам остается? Предаваться отчаянью, тихо ожидая своей кончины?

– Спасибо, что еще раз напомнил в какой мы заднице, доктор…. – присвистнув, огрызнулся Нэш.

– Нэш, я не напомнил, а перечислил наши проблемы. Их действительно много и, кажется, будто решения уже не может быть. Но вы готовы позволить этому сумасшедшему обманом и фарсом получить Токио? А, может, лучше перестанете жалеть себя? Решение существует. Нам всего лишь нужно выяснить, кто скрывается под капюшоном….

Для людей основным сдерживающим показателем их развития является время. Они так боятся его потерять, что даже не догадываются о том, что времени нет предела, оно нескончаемо. У времени нет предела, его нельзя измерить. Интересно, сейчас они тоже считают, что у них нет времени? Пора уже напомнить им о целостности времени, и показать, как мала вероятность успешного развития их будущего.

Глава 4

Заходя в здание правительства, я наблюдал как машины парламентариев подъезжают. Сегодня назначено еще одно селекторное совещание. Нужно быть твердым. Я почти достиг нужного результата. Осталось только одно – добиться принятия закона о введении в стране особого положения. Если мне удастся убедить их, что только так можно остановить террористов, армия получит ключи от Токио, и возможно я смогу выкурить этого волшебника из башни. Интересно он вообще выходит оттуда? Подошел пресс-секретарь, заместителя премьер-министра:

– Главнокомандующий Фимино, ваше выступление через десять минут.

– Мистер Инсей, а кто-нибудь из правительства есть в зале.

– Официально никого. Но если я здесь, то как вы думаете, он здесь?

Я улыбнулся, довольный собой. Отлично, заместитель премьера самый важный человек в государстве после самого премьера, и ходят слухи, что он лоялен к армии. Как прекрасно, что мне когда то удалось сдружиться с его секретарем. Я занял свое место в ложе в крыле сторонников своей партии. Как обычно в парламенте было шумно, заседание вот-вот будет открытым. И я выступаю первым по выдвинутому моей партией закону. Я оглядел зал заседаний. Ряды кресел, располагавшихся амфитеатром к основной трибуне и огромному экрану, постепенно стали заполнятся членами парламента. Я здоровался автоматически, погруженный в свои мысли и продолжая обводить зал глазами, и заметил, что верхняя ложа слева на втором этаже была закрыта занавесью. Да, он там! Заместитель премьера, несомненно, там. Члены кабинета министров или сам премьер могли либо тайно, либо открыто присутствовать на заседаниях. Если они не хотели афишировать свою заинтересованность в конкретном законопроекте, то занавесь закрывалась. А после обсуждаемый закон чаще всего одобрялся премьером. Когда же они присутствовали открыто, то занавесь открывалась, и министры спокойно наблюдали за работой парламента, после окончания обсуждения законопроектов кто-то из них мог даже произнести пламенную речь и на этом все заканчивалось. Скорее всего, их открытое присутствие было нужно лишь для того, чтобы отвести глаза. Будто бы они поддерживали законопроект, но премьер остался недовольным и закон так и не пошел в дело. Такая схема, выработанная за многие года, уже никого не удивляла. Все просто принимали тот факт, что людям сверху виднее, что лучше для страны. Совсем недавно премьер-министр сменил своего заместителя. Как бы я не стремился подбить к нему клинья, мне так и не удалось выяснить, что за человек теперь имеет столько власти и влияния. Однако уже не раз его секретарь сообщал мне, что его начальник высокого обо мне мнения и поддерживает партию во многом. Поэтому я был спокоен. Сегодня я точно, наконец добьюсь своего. Уверен, парламентарии уже обратили внимание на то, что шторы задвинуты.

Я начал свою пламенную речь. Затем перешел к облечению террористов и их сумасшедших планов, напомнил также про бездействие управления и всеми силами доказал, какую роль сыграла армия в решении некоторых прошлых похожих ситуаций. В заключении напомнил, что законопроект несет в себе лишь временных характер, который увеличивает расширение полномочий армии только до того момента как угроза будет устранена. Еще раз обрисовав структуру и положение законопроекта, я закончил свою речь призывом к парламентариям быть сильными и поддерживать народ любыми способами. Мне захлопали и зал стал наполняться криками и еще большим шумом.

Я победил! Я смогу теперь победить этого волшебника! Башню разнесем ракетами, а его выкурим и расстреляем! Конец его хитроумным планам и странной магии. Против мощного оружия даже он не пойдет! Смогу, у меня получится загнать его в угол! Наслаждаясь своей победой, даже не заметил, что в зале стало тихо. И раздавались только единичные негромкие хлопки, откуда то сверху. Я метнул взгляд к закрытой ложе. Точно оттуда! Хлопки прекратились.

– Вы же сейчас не обо мне думали, господин Фимино? – послышался тихий, мягкий и доброжелательный голос. Знакомый, безэмоциональный голос, в котором угадывалось безразличие ко всему живому. Нет…. Он же не оттуда сверху! Быть этого не может!

Тяжелая занавесь начала сдвигаться. Он улыбался. Также как и всегда мягко, полуулыбкой высокомерия. Или только я один вижу его насквозь? В белой рубашке он сидел в кресле – улыбался, смеясь над моим крахом. Послышались крики парламентариев. Наконец-то они обратили внимание на него. Теперь-то ему не выйти сухим из воды. Вот черт…. Они же. Только не это. Я испытал прилив холода и ужаса. Они не знали, никто в мире кроме меня не видел его настоящего лица. Никто не знает кто он. Я стал вслушиваться в их крики:

– Это же первый заместитель премьер-министра, господин Харэ! – они кричали и приветствовали его. Значит, вот как? Теперь Токио полностью ему принадлежит?

– Вы меня разочаровываете, главнокомандующий. Хотите отобрать у жителей города свободу, а потом и получить власть в стране? Я ожидал от вас более продуманных действий…. – невероятное спокойствие и безразличие на его прекрасном лице, как и всегда. Сейчас нет смысла кому либо говорить правду. Уже поздно и бессмысленно.

Я проиграл. Стоял, и смотрел, как улыбаются парламентарии, я не понимал в чем дело. Что за глупые выражения лиц у них? Что вообще происходит? Неужели никто из них ни разу не смотрел чертов телеканал, где этот шарлатан промывает людям мозги? Сейчас ведь уже ничего нельзя сделать. Ведь здесь собрались самые богатые и влиятельные люди в стране, не удивительно. Они могли вообще не смотреть телевизор. Но возможно они просто знают кто он…. Точно, вот что за глупое выражение лица…. Они смеются надо мной. Значит, он купил их или больше того, они все уже побывали в башне….

– Что с парламентариями? – сухо спросил я, пытаясь сохранить координацию движений, взявшись за рукоятку меча.

Он ухмыльнулся. Почему! Почему его голос такой добрый и мягкий?! Почему он выглядит настолько беспечным и настолько верит в искренность своих действий? Неужели он на самом деле не осознает разницу между добром и злом?

– Стоит спросить у вас? Помните вашего водителя? – я вспомнил того мальчика, которого я оставил в башне, когда последний раз был там. Не может быть….

– Так…. Вы использовали его, чтобы принести заразу сюда?

– Заразу? Попрошу вас больше не называть наших детей таким словом. Главнокомандующий Фимино, в новостях уже идет репортаж о том, как ваша партия пыталась захватить власть в стране при помощи закона о военном положении. Мы также пустили в сеть информацию о том, что вы принесли в зал заседания биоружие, и держите парламентариев в заложниках. Здание уже окружают подразделения личной охраны премьер-министра. Теперь вы предатель. Ваш водитель оказался достаточно стойким малым, раз сумел так долго протянуть до сегодняшнего заседания и принести Ёни сюда.

– Все они?

– Да, все они теперь лишь внешне люди. Ёни порождение энергии хаоса, они питаются живой плотью. В некоторых случаях они могут некоторое время еще поддерживать жизнь внутри человека, чтобы скрыть себя, но затем они поедают организм носителя.

Значит вот, что произошло на самом деле. Он получил все. Теперь и армия и управление не сможет выступить против него. Доказать его причастность к уничтожению криминального мира и созданию конгломерата «Ash». В центре которого фигурировал телеканал АОВ, который транслировал передачу, в которой людям неустанно промывали мозги. Вместе со всеми своими политическими и криминальными связями этот человек представлял собой организацию «Пепельное Солнце», которая сейчас получила власть над Токио, а вскоре получит власть и над всей страной. Чего он добивается? Позволяя монстрам неконтролируемо убивать?

– Чего вы добиваетесь?

– Хочу изменить мир…. Нет – точнее хочу возродить его из пепла. Главнокомандующий Фимино, сейчас испытаем силу вашего духа? Посмотрим, способны ли вы быть достойным жизни в новом мире? – он улыбался и был спокоен, то от чего любой нормальный человек пришел бы в ужас, у него не вызывало никаких эмоций. Ему была безразлична жизнь и чувства других людей. Вот почему он мне не нравился. Он слишком очарователен, слишком вежлив и добр, но за всем этим стоит невероятная жестокость, свершаемая с той же легкой улыбкой.

– Подконтрольные вам вооруженные отряды сейчас ведь окружают здание?

– Без приказа внутрь они не войдут, не переживайте. Начнем? В вашем нынешнем положении предателя и революционера, отступника, которого также обвинят во всех произошедших ранее терактах, выходов у вас не так уж и много. Для начала вы можете попробовать вырваться из здания парламента, и попытаться уйти живым. Обещаю, что не буду использовать магию, и они тоже останутся здесь…. – он ласково указал на депутатов, которые теперь все до единого были монстрами.

– Стать предателем, играя на вашей дудке? Позорно убежать, словно жалкая псина? За кого вы меня принимаете, я сражался на войне и не имею права убежать перед лицом опасности! – понимая, что кричать уже бесполезно, мне до последнего хотелось остаться человеком, и показывать искренность своих чувств. Он наверняка, все спланировал – сейчас трансляция велась так, чтобы он сам не попал в кадр и его голос не был слышен. Перед глазами всего города сейчас был только я один, а также якобы захваченные в плен депутаты.

– Согласитесь…. Для вас такой позорный конец невозможен? В какой момент проявляется истинная сущность человека? Я считаю, что лучший стимул к проявлению духа человека, опасность. Страх, как ни что другое открывает душу. Страх ведет либо к разрушению, либо к перерождению. Посмотрим, куда он приведет вас? – он немного наклонил голову, и озадаченно моргнув, снова продолжил говорить, улыбаясь.

– Вам меня больше не испугать.

– Да. Да. Покажите мне, насколько вы верны городу, который так стремитесь защитить. Докажите, что ваша доблесть и стойкость характера не способны дрогнуть перед лицом врага, который вас превзошел. Давайте, главнокомандующий, перед лицом боли и смерти сохраните мужество и продемонстрируйте верность своим идеалам, богам и людям…. Достаньте свой родовой меч, поднесите его к своему животу, мягко вонзите лезвие сначала неглубоко, а затем поднажмите, чтобы пробраться внутрь, и легонько пока у вас еще будет сознание, двигайте меч влево от места проникновения….

Чем медленнее и спокойнее он говорил, тем более учащенно заходилось мое сердце, а глаза наполнялись ужасом. Вот значит…. Доказательство верности? Его нельзя было обмануть. С самого начала я понимал, этот человек утащит город во тьму, и будет наслаждаться каждым отчаянным вздохом. Он убивал без колебания, без малейшего душевного смятения. Для него убийство не было чем-то плохим или не возможным. Для него убивать было так естественно, как и дышать. Его не волновала смерть или ее последствия. Вокруг него была лишь немая игра. В которой либо жертвы играют по его правилам и конец всегда один, либо пытаются выиграть, но проигрыш неизбежен. Он был вне морали людей, для него не существовало разницы между плохими и хорошими поступками, он просто получал свое, наслаждаясь беспомощностью своих жертв. Хотя нет, наверное наслаждение он не испытывал, он слишком вежлив и добр, чтобы показывать свои настоящие чувства. Он будет просто мило улыбаться. Похоже, последнее, что я увижу перед смертью – высокомерную, чудовищную улыбку. Как такое возможно? Он предлагал мне на глазах у всего города совершить ритуальное самоубийство?

Можно ли одной моей смертью оправдать бессмысленные жертвы? Сколько еще людей умрет пока он не успокоиться? Смерть не конец, но почему же путь обязательно должен быть таким жестоким? Он ждал и улыбался. Похоже, без его приказа здание действительно не начнут штурмовать.

– Что же вы застыли, главнокомандующий? Доставайте меч. Ведь для чего-то катану вы хотели использовать, раз носите ее с такой гордостью…. – интересно, есть ли хоть кто-нибудь в мире, к кому он будет относиться со снисхождением.

– Хорошо. Ты убийца, террорист и жестокий социопат, а не волшебник. Пускай ты всегда улыбаешься, всегда вежлив и добр, спокоен и рассудителен, всем этим твою жестокость не скрыть. Она в твоих пустых безжизненных глазах…. – я достал меч, и вынул его из ножен, положив ножны на трибуну.

– Не переходите на личности, главнокомандующий. Я не жесток, а справедлив. Истина всегда оплачивается очень дорогой ценой, вот что мне хотелось всегда донести людям…. – вот снова, он продолжал меня называть вежливо на «вы», хотя я бросил ему фразу обращаясь на «ты» в достаточно неуважительной форме. Нормальный человек хотя бы ответил на оскорбление в более высоких тонах. Он же не повышал голоса и оставался спокойным и его мягкий голос ни на йоту не изменился.

– Наша сделка ведь еще в силе? – спросил я, приводя клинок в вертикальное положение и наклоняя кончик под углом к своему животу.

– Обижаете. Я своего слова не нарушаю. Ваше желание будет исполнено, так как вы уже за него заплатили. Давайте, главнокомандующий, вас ждет дорога в обитель ваших предков, если вы умрете как настоящий герой. Сегодня день вашего триумфа….

Я вырастил прекрасных детей. Никогда не падал в грязь лицом. Не унижался, не просил, а шел только вперед. Человеческая жизнь коротка и мимолетна, и мир, который пролетает у нас перед глазами, строим мы сами. Мне удалось построить хороший мир. Должен ли я воткнуть меч себе в живот? Если вначале он сказал правду, то выход через запасные двери позади главной трибуны оставался единственной дорогой к побегу. Уйти мне не дадут, здание окружено вооруженными солдатами, но может, я хотя бы успею отправить сообщение…. Я не страшился смерти. Если он хотел вызвать во мне страх, то это удалось лишь наполовину. Сейчас бояться стоило только за свою честь, сбежать сейчас на глазах людей всего Токио слишком унизительно, чтобы потом умереть в позоре. Или умереть героем, и пожертвовав собой доказать свою верность городу?

– Какая к черту верность городу! Умереть здесь и позволить вам и дальше разрушать город?! – я убрал меч от живота и выставил его вперед. Печально опустив голову, он вздохнул:

– Вы принесли мне только разочарование. Вам шах и мат, главнокомандующий…. Хаори…. – позади его кресла возникла девушка в черной кожаной куртке и коротких шортах. Куртка нараспашку, во рту тлела сигарета, в правой руке она сжимала рукоять алого меча. Как я и думал она потомственный самурай очень древнего клана, существующего только на страницах истории.

Бежать…. Крепко ухватившись за собственный меч, рванулся вперед и, распахнув запасную дверь, ринулся к выходу. Я не оборачивался, думая, что если потрачу на это время, девушка с алым мечом меня нагонит и тогда боя не избежать. Он не выиграет так просто. Не позволю! Не с моим городом! Не с моей страной! В здании парламента были стеклянные стены, сквозь них я видел, как вокруг здания мерцая огнями, летают вертолеты. Когда же я добрался до проходного зала, то увидел, что на входе стояли около двадцати вооруженных огнестрельным оружием солдат в странных блестящих черных шлемах. Впереди их колоны стояла девушка с алым мечом. Как она оказалась здесь быстрее меня?

Похоже, солдаты не будут стрелять, пока я не одолею ее?

Медленно двигаясь к ней, мне пришлось вспомнить верхнюю стойку, она женщина, значит слабее меня, удар из верхней стойки станет для нее оглушительным. Странно, почему она не достала меч из ножен? Мечница вышла из строя и развернувшись влево лицом к лицу, достала сигарету и, закурив, внимательно наблюдала за каждым моим движением. Девчонка держала ножны, сжимая их правой рукой посредине, похоже, это прием из техники, когда меч мгновенно вынимается из ножен. Тогда у нее должна быть свободной левая рука, но она держала сигарету. Меня замучило ожидание и я бросился вперед, нанося удар из положения сверху. Моя скорость была очень высокой. Что произошло? Подобный удар как минимум должен был заставить ее достать меч и отразить удар! Девушка стояла на месте! Ее ноги не сдвинулись ни на миллиметр, а самое главное она лишь приподняла правую руку, выставив ножны вперед. Пораженный и немного сбитый столку, я не мог понять, в чем дело, даже ее глаза были закрыты. Каким образом? Не успев выяснить, как ей удалось блокировать удар ножнами, я получил прямой удар ими же. Она просто оттолкнула меня ими. Как от простого удара ножнами может быть такая силища? Споткнувшись, я упал, с губ потекла кровь.