Текст книги "Между мной и тобой (СИ)"
Автор книги: Алина Ланская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)
– В общем, мониторят все операции, я даже просто так не могу посмотреть ни одну проводку – вызовут и будут спрашивать зачем.
– Соври, ты умеешь. Алис, тебе ведь нравится Кирилл? Ну так это его касается. Не ради меня, ради него.
– Уже не нравится, – пробубнила Алиска. – Я скучаю по нашим ранним завтракам, по твоему кофе и шоколаду. Квартира твоя так и стоит пустая. Кирилла на днях встретила у подъезда, он тебя искал. И потом еще раз...
Сердце больно екнуло. Два дня прошло со встречи с Дудкиным. Сразу после того, как он ушел, позвонил папа и сказал, что они долетели хорошо и их встретил его давний приятель. Я сразу назвала отцу новый номер, по которому мне можно звонить, а эту «симку» просто выбросила.
Понятия не имею, как Кирилл отреагировал на мое письмо. Но я стараюсь не думать об этом. Пришлось воспользоваться старыми связями. И каково же было мое удивление, когда выяснила, что деньги, которые я украла у Кирилла, в итоге осели в банке Леднева. Я думала, все будет намного сложнее.
– Ну так как? Поможешь?
– Будешь мне передачи в тюрягу носить или цветы на могилку. А ты мне так ничего и не рассказала про себя.
– Алис!
– Да я поняла… Попробую вечером позвонить, если жива останусь.
Если получится сейчас выяснить, кто стоит за всем этим чудовищным спектаклем, то через пару дней я улечу к родителям и Любе. Чтобы потом вернуться в Питер, скорее всего, продать квартиру, разбираться с опекой и жить. Жить, как будто не было в моей жизни этих полутора месяцев. Жаль, что память стереть невозможно. Кир приходит ко мне каждую ночь. Врывается в мои сны и не уходит, пока я не проснусь от того, как сильно колотится сердце в груди.
До вечера не выхожу из съемной квартиры, еще раз все проверяю и перепроверяю – ошибок быть не может. Главное, чтобы не Леднев оказался заказчиком, против такого врага Кириллу не выстоять. Хотя на дне рождения Альберта мне показалось… Я уже столько раз ошибалась, что сейчас надеяться на свою интуицию просто смешно.
И все же мужчины вряд ли придумывают такие сложные и мелодраматические ходы. Им проще в лесу закопать, пулю в лоб пустить, с моста сбросить, но не писать эсэмэски и не отбирать все таким иезуитским способом, потратив ради этого уйму денег.
На часах пять вечера, в это время звонит папа по «Скайпу», рассказывает, как у них прошел день, что Любочка с Эммой устали за день и сейчас дрыхнут на веранде. А они с мамой собираются пойти на море, а потом заглянуть в маленький магазинчик, где каждый вечер покупают домашнюю выпечку.
Простая деревенская жизнь. Прикрыв глаза, я слушала отца и в который раз убеждалась, что поступила правильно, отправив их всех в Турцию. Им там хорошо, даже Эмма перестала ныть и требовать вернуться всем в Россию.
– Как продвигается то, из-за чего ты осталась в Москве? – спросил папа, когда я собиралась с ним попрощаться.
– Намного лучше, чем я думала, пап. Возможно, что даже сегодня многое станет понятным, но я не хочу загадывать. Я обязательно к вам приеду. Очень скоро. Я ведь обещала Любе.
Алиса не перезванивает. Ни в шесть, ни в семь. В восемь я сама уже хотела ей набрать – моя бывшая приятельница, если ей надо, достанет звезду с неба. И сейчас я уверена, что она не забила на мою просьбу. Чувство вины – вредное качество, но иногда оно помогает.
Когда в полдевятого раздался звонок и я увидела на экране номер Алисы, сначала медленно досчитала про себя до пяти и только после этого сказала «Алло».
– Привет, я все узнала. – Голос у бывшей подруги немного запыхавшийся. – Но это не по телефону. Счета не «однодневки», и они ого-го какие живые. Ты даже знаешь их хозяина.
– Что?! Говори скорее! – От волнения я даже вскочила с дивана. – Ну же!
– Не по телефону, – выдохнула в трубку Алиска. – Только при личной встрече. Хочешь знать – бери такси и дуй в Шереметьево. Я ради тебя специально прилетела.
– Чего? Ты шутишь?! Алис!
– Завтра в полдевятого утра я должна быть на работе. У меня самолет обратно через полтора часа. Так что...
– Сумасшедшая!
– Просто увидеть тебя захотелось. Приезжай. Сейчас фотку скину, где я.
Уже в такси гоню от себя мысли, что это может быть очередная подстава. Алиса обманывала меня раньше. Как, впрочем, и я ее. Конечно, можно повернуть машину обратно, искать другие способы все выяснить и больше никогда не звонить Алиске. Но что-то упорно заставляет меня смотреть на дорогу, тихо радоваться тому, что таксист умело маневрирует между рядами, и считать минуты до конца пути.
Я снова в аэропорту. И снова встречаюсь с человеком из своего прошлого. И снова ради Кирилла.
Алиску не вижу, что и неудивительно: пассажиров просто тьма. Так что замечаю свою бывшую соседку, когда подхожу к ней на расстояние нескольких шагов. Стоит, нервничает, а как меня увидела – заулыбалась. Как-то виновато.
– Привет! – Протягивает ко мне руки, но тут же сама себя одергивает. – Я не верила, что ты придешь. Прости, Майка… если сможешь.
Я не сразу увидела, скорее, почувствовала движение за своей спиной. На плечо легла мужская рука. И знакомый голос произнес:
– Ну здравствуй!
Глава 65 Майя
Я не могу обернуться. Так и стою, чуть сжавшись, смотрю на Алиску, которая растерянно пожимает плечами. Типа, так получилось, я не хотела.
Время остановилось. Я не знаю, что увижу в его глазах, когда обернусь. Зачем он здесь?! Я же все ему написала!
– Мия!
А он просто разворачивает меня к себе, и я утыкаюсь лбом в его шею. В нос ударил горький запах полыни. Его запах. Так крепко держит меня в своих руках, что я едва могу пошевелиться. Вокруг шум, суета, Алиска что-то растерянно бормочет, но я ничего не слышу, кроме стука его сердца. И моего.
Его теплые губы на моем виске.
– Ну и долго ты собиралась от меня прятаться? Я же все равно бы тебя нашел.
Голос будто не его – взволнованный, с легкой хрипотцой. Я не отвечаю, только сильнее прижимаюсь к нему. Сейчас так странно понимать, что я жила все эти дни без него.
– Полетели домой. Сейчас же.
Прозвучало как приказ. Я поднимаю голову и наконец смотрю в его глаза. Уставшие глаза. Он будто постарел за эти дни, осунулся, на лбу между бровей появилась заметная морщинка. Медленно провожу по ней пальцем, чтобы разгладить.
– Ты зачем прилетел в Москву, Кир?
– За тобой.
Его пальцы очень осторожно гладят мои волосы, словно боятся причинить боль.
– Ты не понимаешь…
– Это ты не понимаешь, Мия. Я люблю тебя.
Теплые чуть шершавые губы на моих губах. Так медленно он меня еще никогда не целовал, словно узнает меня. Словно первый раз целует. И я отвечаю ему – так же неторопливо, ощущая, проживая каждую его ласку, каждое касание его губ. Каждый его вздох.
Я люблю тебя.
– Кхм… – раздалось прямо под ухом. Я хотела было отпрянуть от Кира, но он лишь сильнее прижал меня к себе. – Ну я тогда полетела обратно? У меня как бы посадка уже началась.
Вот тут я вспомнила об Алиске. И зачем она прилетела – тоже.
– Подожди. – Мне все же удалось обернуться к бывшей подруге. – Ты хоть что-нибудь выяснила?
– Он сам тебе все расскажет, ладно? – Алиска крутит головой в поисках нужной стойки. – Пока, Май. Ты извини, если что не так. Удачи, Кир!
Последние слова она выпалила скороговоркой, я даже не сразу сообразила, что именно она сказала, а Алиса уже скрылась в толпе.
– Пусть идет, – донесся до меня голос Беса. – Напряжная баба, еле вынес ее в самолете.
Кирилл по-прежнему обнимает меня, не отпускает от себя, но волшебство неожиданной встречи вот-вот растает. Мы снова вернулись в реальность. И у нас много вопросов друг к другу.
– Ты прочитал мое письмо? – Решаю не ждать, сразу задаю ему вопрос, который мучил меня с того момента, как я вручила Дудкину свой рюкзак.
– Выучил наизусть, – отвечает Кир, и я рада, что он не уходит от разговора. Мой рыжий открыт для меня. Как и я для него. Впервые за все наше с ним время. – Могу рассказать. Как стихотворение.
– О нет! – возражаю с грустной усмешкой. – Я сама его слишком хорошо помню. Ты ненавидишь меня?
Я смотрю ему прямо в глаза, пытаясь уловить первую, инстинктивную реакцию на мой вопрос. Наши отношения никогда не были простыми, в них столько всего было намешано с самого начала, а сейчас все еще больше усложнилось. И я хочу понимать, чего сейчас в нем больше ко мне. В его глазах мелькает удивление, потом губы растягиваются в невеселой ухмылке.
– Ненавижу? – Кир все же отпускает меня, нервно проводит рукой по своим волосам. – Ненавижу? Было такое. Когда понял, что видос настоящий и это ты меня прокинула. Я ведь всегда чувствовал, что ты для меня больше, чем я для тебя. Психовал, когда ты меня нах послала. Я понять хотел, понимаешь? Хотел тебя понять – за что.
– Разочарован?
– Могло быть и хуже. Удивлен. Очень удивлен.
Кир замолчал. Снова притянул меня к себе, но смотрел куда-то вдаль, я не могла поймать его взгляда.
– Я никогда так не поступила бы, если бы могла вернуть время…
– Вообще-то я даже рад! – неожиданно рассмеялся Кир, и я от удивления даже рот приоткрыла. – Главное, я встретил тебя. Каким образом это случилось, уже неважно. Меня бы все равно достали. И не факт, что другая… в общем, поставлю Фиме вискарь, когда его увижу. Но сначала морду набью.
– Пиотровский?! – Я отпрянула от Беса. – Ефим? Вы же все разрулили с ним, ты ему бизнес отдал однажды, да и он сам мне говорил… я поверила…
Невозможно! Ефим? Вот такую многомесячную изощренную аферу провернул этот боров? Мне он показался куда менее…
– Ты уверен, что это он? Кир, мне кажется, что…
– Его счета это. Те, которые ты Алисе дала. Особенные счета, как выяснилось. О них даже Регина не знает. Так что…
– И где он сейчас? Кир, он… он очень страшный человек, намного опаснее, чем тебе кажется. Я поэтому и не вернулась, а всю свою семью в Турцию отправила подальше…
Быстро оборачиваюсь, верчу головой, словно жду, что вот-вот в толпе появится Пиотровский.
– Да успокойся уже. – Кир заставляет меня смотреть только на него. – Все закончилось. Если Фима хотел меня грохнуть, то он добился своего. Но просчитался.
– Ты про то, что ты не банкрот?
– Я про то, что самое ценное для меня ты, а не бабки и не мои магазины. Все кончилось, Мия. Все закончилось. Фима на неделю свалил на Алтай, на рыбалку, с ним даже связи нет, но это пока.
– Ты так уверен… Ты хоть представляешь, сколько всего было потрачено, чтобы тебя уничтожить?! Он так просто не остановится. Особенно если узнает, что…
Я запнулась.
– Что? Продолжай. Что мы вместе? Что на его бабки я могу открыть сеть квестов с Айсом? Или что мы с тобой вместе?
Он прожигает меня взглядом, ждет моего ответа. Для него, похоже, все просто. Он для себя уже все решил. Он любит меня. Это… просто невозможно. Все слишком быстро, стремительно. Как в кино, но в жизни так не бывает.
– Я люблю тебя, – выдыхаю из себя слова, которые, как думала, никогда ему не скажу. – Только этого недостаточно, понимаешь? Столько всего произошло, это всегда будет между нами… Да мы же толком не знаем друг друга!
Замолкаю, чтобы отдышаться: я совершенно оказалась не готова к появлению Кирилла. Просто невероятно, если он простил меня и… и действительно любит.
Звонок мобильного воспринимаю как временную передышку, даже если кто-то просто ошибся номером.
– Папа? – Удивленно прижимаю телефон к уху. – Что-то случилось?
– Мия. Эмма… она забрала Любу. Мы вернулись поздно, не сразу зашли, а потом… Они уже, наверное, в самолете... летят обратно в Россию.
Глава 66 Майя
Это невозможно… просто невозможно… Люба. Любочка моя.
Медленно оседаю на пол, Кир подхватывает меня, заставляя встать. Крепко держит, отбирает мобильный и сам начинает разговаривать с отцом.
Не сразу, но слова Кирилла проникают в сознание, он спрашивает номер рейса, телефон Эммы...
Не слышу, что отвечает папа, пытаюсь выхватить телефон, но Кир не отдает.
– Да, я понял… нет, не нужно, да… утром. Она могла улететь либо в Москву, либо в Питер. Вряд ли самолеты летают из Турции в Норильск, хотя… да, сейчас дам.
Возвращает, наконец, мне мобильный. Я чуть не кричу:
– Папа! Она лекарства взяла Любы?! Она хоть понимает, что и как ей давать? Зачем вообще ей понадобился мой ребенок? Она хоть что-то оставила?
Вопросы рвутся из меня, воображение мчится вперед, рисуя страшные картины. Эмма ее не знает, не любит, не умеет заботиться ни о ком, только о себе. Ну зачем? Зачем она взяла ее с собой?! Зачем я вытащила ее из Норильска? Пусть бы и сидела там…
Я только сейчас осознаю, как сильно я люблю мою малышку. Не племянницу, дочь.
Папа обескуражен и растерян, пытается справиться с собой, но он понятия не имеет, что произошло. Мама тоже в шоке и ничего путного сказать не может. Хотя если кому и могла что-то сказать Эмма, то только матери.
– Успокойся. Слышишь меня? Мия! – Он снова отбирает у меня телефон. Меня бьет дрожь, которая не затихает. – Тише, тише, девочка моя.
Мы до полуночи просидели в Шереметьево. Я просто отказывалась куда-либо ехать. Ждала очередного самолета из Турции. Мне казалось, что вот-вот и я увижу Эмму с Любой на руках. Кирилл все время рядом, звонит кому-то, пытается узнать что-то.
– Я одного не понимаю: зачем ей понадобился ребенок?! – в который раз задаю себе один и тот же вопрос. – Эмма хотела вернуться к своему мужчине в Норильск и не скрывала этого. Но зачем ей Люба?!
– В Москву она не вернется сегодня. Следующий самолет прилетит только в пять утра…
– Есть еще другие аэропорты, есть чартерные рейсы, которые иногда летают как бог на душу положит… Она могла сесть на самолет с пересадкой и...
– Тебе надо отдохнуть и поспать. Не спорь. – Кирилл отложил мобильный в сторону. – Мы обязательно найдем твою сестру. Когда она вернется в Россию, мы об этом узнаем.
– Но как?! – Безумно хотелось спать, ведь почти всю прошлую ночь я провела за компьютером, и сейчас организм требовал свое. – Она же может снова исчезнуть! И главное… а если Пиотровский ее найдет?
Вскакиваю с кресла. Почему мне раньше не пришла в голову эта мысль?!
– Что Пиотровский? – Кир непонимающе смотрит на меня. – Мия, поехали куда-нибудь ночевать. Тебе надо выспаться.
– Ты не понимаешь… то есть не знаешь многого. Я не хотела ничего делать тебе, когда Ольга принесла мне твой ноут, я отказалась. А потом она показала видео, онлайн по «Ватсапу»: как какая-та машина медленно ехала за мамой и Любой. Их могли задавить, понимаешь?! – я почти кричу. – Их хотели убить, если я… в общем, мне пришлось… Я поэтому их всех в Турцию отправила, чтобы до них не добрались! Я ослушалась их, понимаешь? Тебе все рассказала, деньги вернула, да еще и в проводки их влезла!
Рыжий ошарашен. Он не ожидал такого. Может, теперь поймет, наконец, с кем имеет дело?!
– Угрожали ребенку? – Кирилл переспрашивает, словно не верит мне. – Ребенку?
Я молчу. В горле ком. Я уставшая, разбитая и совершенно беспомощная. Пиотровский всегда был на шаг впереди меня, не верю, что он сейчас в алтайском лесу рыбу ловит.
– Он все время меня опережал… Кирилл, я боюсь.
Ничего не отвечает, молча гладит меня по спине, по волосам, согревает меня своими объятиями. Я и правда вымотана, уже не слышу объявлений в аэропорту, не замечаю людей, которых здесь много в любое время суток.
Не слишком удивляюсь, когда оказываюсь в такси. Кирилл рядом. Это главное. Кладу голову ему на плечо.
Он со мной. Все будет хорошо.
Ночью снятся странные сны, от них остается какое-то тяжелое чувство недосказанности. Что-то промелькнуло во сне, но я не успела понять что.
– Кирилл? Кир? – Отбрасываю одеяло и встаю. – Кир?
Просыпаюсь в незнакомой комнате. Судя по интерьеру, гостиничный номер.
Кирилл появляется через несколько секунд полностью одетый и с моим телефоном в руке.
– Не хотел тебя будить, вот и разговаривал на балконе. Как ты?
Подходит ближе, ласково целует в губы и внимательно меня осматривает. А я на мгновение словно возвращаюсь в его квартиру, где я так недолго, но была абсолютно счастлива.
– В порядке. Сколько времени? Ты с кем-то разговаривал? Есть новости?
Сыплю вопросами, а про себя благодарю Бога, что не одна. Что он сейчас со мной.
– Уже одиннадцать. Я только что разговаривал с твоим папой. Эмма, скорее всего, улетела к своему любовнику, а ребенка взяла, потому что он хотел познакомиться с девочкой.
– Что?! Но зачем?
– Я не знаю, Мия. Как я понял твоего отца, Эмма что-то рассказывала об этом вашей матери.
– Так я и знала! Адреса или телефона, да хотя бы как зовут ее хахаля?!
– Она ничего не знает. – Кир покачал головой. Он выглядел уставшим, как будто не спал ночь. – Айс обещал помочь и найти твою сестру. У Ледневых огромные связи по всей стране, но нужно время.
Кирилл прав, но как же тяжело ждать! Пока мы ехали ночью из аэропорта, он забронировал этот номер в небольшой гостинице на севере Москвы. Всего полчаса, и снова в Шереметьево.
Время идет, а я ничего не делаю. Просто жду. Жду, что нам позвонят. Кирилл сказал, что надо ждать. И быть готовыми ко всему.
Он чуть ли не силой заставил меня поесть, а я рассказывала ему про Любу. Я больше не в состоянии ни о ком другом говорить, думать. Вспоминаю ее первую улыбку мне. Совершенно осознанную, такую открытую. Так могут улыбаться только дети. Вспоминаю, как первый раз обратила внимание, что она не так развивается, как другие малыши, как начала бить тревогу.
И как она первый раз назвала меня мамой.
Кирилл все время был рядом и слушал. А я продолжала говорить.
Вечером, когда я снова стала рваться в аэропорт, Киру наконец позвонили. Он сосредоточенно слушал собеседника, я не знала, кто это, но интуитивно почуяла: звонили насчет Любы и Эммы.
– Спасибо, Василий Федорович. Я ваш должник.
– Что? Где они?! Кирилл?!
– В Москве. – Кир нажимает на отбой и садится рядом. – Эмма прилетела с ребенком рано утром во Внуково. Их встречали, камеры в аэропорту зафиксировали мужчину рядом с ними. Мне сейчас пришлют фото.
В подтверждение его слов экран на мобильном загорелся принятым сообщением.
Я перестала дышать, когда Кир открыл фотографию. Она была не лучшего качества, но я узнала его.
Намного моложе, чем хотел казаться, когда предлагал мне летом обанкротить Кирилла. На этом фото «Ивану Ивановичу» едва ли больше тридцати – тридцати пяти.
Глава 67 Кирилл
– Я его знаю! – в ужасе шепчет Мия. – Знаю…
На ней лица нет, бледная, с застывшим взглядом, вся дрожит. Быстро убираю телефон в карман и прижимаю к себе свою девочку.
– Все будет хорошо. – Сам стараюсь, чтобы голос был спокойным. – Все будет хорошо. Они в России, в Москве, ребенок жив и здоров. Мы их найдем. Очень скоро, я обещаю.
Она поднимает на меня глаза, полные такой боли, что смотреть в них просто невозможно.
– Как? Как? Получается… он с самого начала… я ничего не понимаю. Почему?!
Никогда не видел ее такой растерянной, испуганной и беспомощной. Малышка Люба – ее самая сильная болевая точка. По-другому и быть не может, если она считает ее своим ребенком.
Никакой истерики, никаких рыданий – Мия молча стоит у окна, в ее руках бутылка воды, она делает несколько маленьких глотков. И если я хоть что-то понимаю в этой невероятной женщине, то она уже ищет способы найти ребенка.
– Расскажи мне, откуда ты его знаешь? Кто он?
Она отвечает практически сразу, явно ждала вопроса:
– Его настоящего имени я не знаю. Мне представился Иваном Ивановичем. Это он тебя «заказал». Мы с ним летом встретились, здесь в Москве, встречу организовал человек, на которого я работала почти два года. Он точно должен знать этого «Ивана». И где его можно найти.
– Не нужно никому звонить, Мия. – Мягко забираю у нее мобильный из рук. – Твой бывший шеф вряд ли все расскажет. А тебе нужно отдохнуть.
– Издеваешься? – Стоит напротив меня бледная и решительная, готовая хладнокровно перегрызть глотку любому, кто встанет на ее пути. – Я верну своего ребенка. Чего бы мне этого ни стоило.
Это я тебе ее верну.
– Послушай… – Беру в ладони ее лицо, заставляя смотреть прямо на себя. – Я знаю, что не имею права тебе говорить этого, не заслужил еще, но доверься мне. Поверь, с Любой все будет хорошо. Ты привыкла всегда рассчитывать только на себя, но сейчас ты не одна. Понимаешь? Не одна. У тебя я есть.
– Что ты хочешь сделать? Что ты можешь сделать, Кир?!
Не верит.
– Если они сядут на самолет, мы об этом узнаем сразу же. Но я думаю, что они останутся в Москве, в его доме.
– В его доме?! – Мия ухватилась за мои слова и теперь ждет объяснений.
– Я тоже узнал его, – признаюсь после короткой паузы. – И ты была права. Фима вряд ли стоит за всем этим. Но он может нам помочь.
На следующий день
– Я не хочу, чтобы ты шел туда один. Я пойду с тобой, Кир.
Упрямая и своенравная. Моя. Сам выбрал.
– Нет. Это не обсуждается. – Гляжу на опущенный шлагбаум на охраняемом въезде в один из подмосковных коттеджных поселков. – Будет лучше, если ты подождешь нас здесь.
– Нас?! Ты так уверен, что они вернут тебе Любу и отпустят?! Кирилл! Очнись уже! Эти люди тебя ненавидят так, что готовы уничтожить! Что ты им сделал такого?!
– Узнать хочу. Поэтому и пойду. Не волнуйся за меня. Сегодня все наконец закончится.
– Я не пущу тебя туда одного! – По глазам вижу, что и правда не пустит. Боится. За меня боится.
– Я не пойду туда один. Не переживай. – Успокаивающе поглаживаю ее руку. – И не только у меня назрели вопросы.
– У кого? У Пиотровского? – Соображает моя девочка, как всегда, очень быстро. – Кир, если он узнает, что у тебя было с Региной, он никогда тебе не поможет! Скорее, убьет. Он очень любит свою жену.
Мия уже спала вчера, когда ночью позвонил Фима. Он был в не меньшем ахуе, чем я. И я тоже не уверен, что он все-таки приедет сюда, зная о том, что когда-то я спал с его женой.
Черный внедорожник с московскими номерами останавливается в паре метров от нас. Пора.
– Ты даже не знаешь, кто там. – Мия нервно оглядывается на машину. – Стекла тонированные сзади.
– Все хорошо будет. Я тебе наберу.
Быстро целую упрямые губы и выхожу из машины. Вижу, что хочет со мной, но все-таки сдерживается. Умная девочка.
Подхожу к джипу, открываю переднюю дверь.
– Привет, Рыжий, – доносится сзади тяжелый голос Фимы. – Я тебя не рад видеть.
– И я тебя. – Оборачиваюсь назад и вижу рядом с Пиотровским Василия Федоровича Холодова, шефа службы безопасности Леднева. – Но спасибо, что помогаешь.
– Не тебе, козел. Ребенку. И себе.
– Говорить буду я, – негромко произнес Холодов. – А то устроили беспредел.
Шлагбаум поднимается, и мы медленно едем по асфальту в самый конец поселка. Фима отрывисто указывает водителю, куда ехать. Наконец, останавливаемся у небольшого коттеджа, он как на ладони – изгородь высотой всего метр. Ищу взглядом ребенка, но на территории никого нет. Значит, все в доме.
А вот и дверь открывается.
– Ефим? – Из дома вышел Серый, или «Иван Иванович», как его называла Мия. Двоюродный брат Регины. – Ты как тут…
Осекается, заметив меня. Дергается назад, но его за плечо останавливает наш водила. Явно неслучайный здесь человек.
– Пройдемте в дом все. – Холодов будто не замечает, как от боли исказилось лицо Серого. – Поговорить надо бы.
На первом этаже тихо. Я не вижу ничего, что говорило бы, что девочка здесь. Чисто и стерильно. Неужели ошибся?
– Где Люба? – Хватаю Серого. – Где ребенок?!
– Да здесь! – Вырывается и зло выплевывает: – С Региной играет наверху.
– Ну пошли тогда на второй этаж. – Холодов один здесь спокойный. Простой коренастый русский мужик, за которого я Айсу по гроб жизни теперь обязан.
Они действительно вдвоем – Регина и маленькая темноволосая девочка. Замираю на месте, когда малышка поднимает голову: передо мной уменьшенная копия Мии. Те же большие серьезные глаза, тот же аккуратный носик, она даже смотрит как Мия.
– Фима? – Регина увидела мужа. – Ты что здесь делаешь? А этот рыжий? А… – Она спотыкается взглядом на Холодове и замолкает.
– Где мама девочки? – спрашивает безопасник, а сам присаживается на корточки перед ребенком. – Привет, малышка.
– Вы ее пугаете! – взвизгнула Регина. – Что вам нужно в моем доме?!
– В моем доме. – Фима тяжело смотрит на жену. – В моем доме.
– Вообще-то он на меня записан, – подал голос Серый. – Как и почти все, чем ты владеешь, Фима.
– Это ненадолго. Где мать ребенка, тебя спросили?!
– Эмма пошла купаться, она скоро вернется. Что вообще происходит?!
– Любочка! – Холодов берет малышку на руки. – Ты хочешь к своей маме?
– Мама… Мамочка…
– Вот и отлично. – Он осторожно передал ребенка на руки безмолвному водителю. – Поиграй пока с дядей на веранде, а мы тут поговорим.
– Нет! – Регина дернулась к Любе, но Фима ее удержал.
– Сядь! – рявкнул он. – И ты, Серега, садись. Расскажешь мне, куда «лям» баксов дел.
– Спокойно, Фима, спокойно, – вмешался Холодов. – Никому же не нужны в этом доме трупы. Поговорим нормально и разойдемся.
– Я вообще ничего не понимаю. – Регина переводит злые глаза с меня на Холодова и обратно.
– Сейчас поймете. – Василий Федорович садится в кресло у окна и довольно вытягивается. – Я здесь, считайте, от имени владельца банка, в котором вы оба счета свои держите.
– У меня только один вопрос, Регина. – Смотрю на бывшую любовницу, о которой предпочитал не вспоминать. – За что?
Глава 68 Кирилл
Она смотрит на меня с нескрываемой ненавистью. Мы не сказать чтобы хорошо с ней расстались. Да и последняя встреча в «Лилии» это подтверждает. Но чтобы так…
– Фима, пусть он уйдет из нашего дома! Немедленно!
Регину трясет от одного моего вида. Да что с тобой не так? Столько лет прошло. Я все вам отдал.
– Он останется. – Пиотровский сам едва сдерживается. – Пока останется. Я, мать твою, сам понять хочу, какого хера чужая баба и ее ребенок делают в моем доме! И какого у меня на счетах его бабло висит? Я его точку не покупал, вообще забил на этого козла давно. А тут, бля, выясняется…
– Ну а я тут при чем?! – она срывается на крик. – Это Серегина девка, и дочка его. Вот с него и спрашивай!
Не понял?!
– Отец девочки отнюдь не Сергей, – вмешивается Холодов, и сразу становится тихо в комнате. – Но это к делу не относится. Вы нам лучше расскажите, зачем на счет Ефима деньги краденые перевели? Ведь на мужа тень бросили. Нехорошо это. Не по-семейному.
– Да что ты, тварь седая, о семье знаешь-то?! И о муже моем?! И обо мне?
– Ну так расскажи. – Старого безопасника бабьей истерикой не прошибешь. – И тебе легче станет, и мы с Кириллом быстрее уйдем. А то парню жизнь чуть не поломали, под статью едва не подвели, голым оставили.
– Грохнуть его надо было, и все, – тихо, не глядя на меня, шепчет Регина. А у меня, клянусь, волосы на шее зашевелились. Да за что?! – Серега так и предлагал. А то возни сколько…
– Ничего подобного я не предлагал. – Серый недовольно смотрит на сестру, а потом съеживается под тяжелым взглядом Фимы. – Это она все придумала. С самого начала. Девка эта, Майя, должна была его так подставить, чтобы он сел. Леднев-младший квестами заинтересовался, вот и пришлось быстро все менять. А так… на тебя бы уже следаки насели.
– Да за что, бля?! Да что я вам такого сделал?! – сам взрываюсь и еле удерживаюсь, чтобы не схватить эту суку и не трахнуть башкой о стену. – Я же все Фиме отдал в прошлый раз! Мы все разрулили!
– Не все! – Регина вскочила с кресла и орет на меня. – Это вы между собой все поделили, подонки! Оба! Меня тоже поделили?!
В комнате повисает молчание. Я по-прежнему не понимаю, чего ей должен.
– Ну… знай я тогда, что ты с ним спала, я бы его урыл. И тебя тоже, дорогая.
У Фимы в руке фляжка с коньяком. Подготовился.
– Ну так и урыл бы! Грохнул бы его к чертям, я просила тебя! Помнишь?! Как узнала, что он кинуть тебя пытался, к тебе сразу пошла! Но ты зассал. Не стал пачкаться. А я теперь из-за него родить не могу.
– Ты чего несешь? – Пиотровский откидывает флягу на пол. – Что он сделал?
– Ребенка он мне сделал, Фима. Ребенка! Ты не смог, а он сделал!
В ахуе. Какого еще ребенка?! Врет, тварь, я никогда без резинки… Блядь! Прикрываю глаза и вспоминаю тот раз. Один-единственный раз. Потом всегда предохранялся.
– Это правда? – Фима схватил жену за горло.
Дернулся к ним, но Холодов был ближе и успел оттащить Пиотровского от Регины раньше меня.
– Ты ничего не говорила. – Смотрю на бывшую любовницу и не верю. Не может быть!
– А я хотела. Представляешь, идиотка такая, хотела тебе сказать. Да я от мужа чуть не ушла из-за тебя, тварь! Но в тот день узнала, что ты меня трахал, лишь чтобы к Фиме подобраться. Тебя его связи интересовали, а не я. Сволочь!
Она стоит у окна, тяжело дышит, растрепанная и красная. Злая и потерянная. Регина.
– Аборт? – сухо поинтересовался Холодов.
Молча кивнула и уставилась в окно. А потом заговорила, не обращаясь ни к кому конкретно:
– Я знала, что он не вариант. Любовник отличный, но муж, тем более отец… конечно, нет. Но после него не могла уже с Фимой. Хотя и знала, что он меня любит. Кир... как цунами, я с ним дышать начала… знала, что ничего не выйдет, но… Я ведь и правда тогда чуть не ушла от тебя, Фим. Ты даже не знал. И потом ты сюда уехал на неделю, а я аборт пошла делать. Знала бы, что больше не смогу родить, – оставила бы. Да боялась, что ты все узнаешь, Фима.
Стою, окончательно прихреневший от таких откровений.
– Поэтому «почувствуй мою боль»? – медленно выговариваю. – Это же ты мне писала? Я почувствовал, Регина. Ты отомстила.
– Да ни черта не отомстила! Эта дура влюбилась в тебя и все испортила! Я ошиблась в ней. И ты, идиот, не рассчитал! – кричит теперь на брата, про которого я уже и забыл. – Надо было другую девку найти. Ту же Олю.
– С ней бы не проканало. Регина, послушай, я реально сожалею. Но… я даже не знал и…
Договорить не успеваю: Фима, до этого тенью стоявший у стены, подбегает и изо всей силы бьет меня в челюсть.
– Твою ж… – Холодов наклоняется надо мной, когда я сплевываю кровь из разбитой губы. – Живой?
– Да. – Поднимаюсь на ноги, в ушах звенит, кровь во рту… снова сплевываю. – Фима… прости… если сможешь. И я твой должник, что пришел сюда со мной.
Пиотровский не отвечает, да я и не жду от него ответа. Если бы я только мог все вернуть!
– Бери ребенка и вали отсюда, – вполголоса говорит Холодов. – Мамашка ее непутевая на первом этаже с охранником моим. Ее тоже забирай отсюда. И мозги ей прочисти, если они есть у нее. Я тут пока останусь. Есть еще вопросы к кое-кому.
На веранде вижу испуганную притихшую блондинку, наверное, это и есть Эмма. Но внимание не на ней.
