290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Рухнувшая с небес » Текст книги (страница 1)
Рухнувшая с небес
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 17:36

Текст книги "Рухнувшая с небес"


Автор книги: Алина Кускова






сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)

Алина Кускова
Рухнувшая с небес

Прежде Евы была Лилит.

…Не из глины, не из ребра,

Из рассветного серебра.

Улыбнулась из тростника

И пропала на все века.

Вадим Шефнер


Глава 1

Все в руках человека, а человек в руках женщины.

Александр Фюрстенберг

Последовавшая за днем печальных сюрпризов ночь выдалась бессонной. Грустные мысли ни на мгновение не оставляли светлую голову Вероники Ветровой и упорно гнали от нее покой и сон. После случившегося о покое теперь можно было только мечтать. Как и о сне, прекрасном, заманчивом, обманывающем и несбыточным. Сне о сказочном принце, который погарцевал на белом коне возле нее, и ускакал в неизвестном направлении, бросив прощальное «Прости». Впрочем, мечтать Веронике больше не хотелось. Всю ночь она только и делала, что всхлипывала в подушку, ругала свою доверчивость, инфантильность, обещала себе исправиться и стать настоящей стервой.

Уснула Вероника под утро, когда дворники вместе с первыми трамваями нарушили звенящую тишину большого города. Но отоспаться ей так и не удалось.

Взбудораживший все ее естество запах только что сваренного кофе ворвался стремительно, словно звонок будильника, и заставил открыть сонные глаза.

– Мама? – предположила Вероника и вздохнула.

Нет, не мама. Поплакать на родном плече не удастся. Родители в очередной раз уехали отдыхать в свой любимый Египет, оставив родное двадцатисемилетнее чадо на произвол судьбы. И судьба над ней жестоко посмеялась. Владик Ковалев, ради которого она осталась торчать в душном смоге, бросил Веронику, сбежав от нее навеки.

– Владик?

Разумеется, не он, как бы этого не хотелось. Ключи от квартиры подлец и негодяй Ковалев предусмотрительно оставил на тумбочке в коридоре.

Вероника привстала на локте и принюхалась к аромату. Сомнения моментально отпали, ей не снилось, на кухне кто-то действительно варил кофе.

– Домовой, – вздохнула девушка, соскочила с постели и натянула на худенькое тело майку. – Только этого мне сейчас не хватает! Глюки на нервной почве. Где ты, глюк?

И она поплелась туда, откуда исходил призывный аромат.

На кухне никого не было. Из живых существ, естественно. Впрочем, Веронике показалось это противоестественным потому, что турка, стоявшая на газу, действительно варила кофе, на столе его дожидались приготовленные чашки, а рядом с ними дымила ментоловая сигарета. Обычный утренний набор.

– Глюк, – утвердилась в своих предположениях Вероника и бессильно опустилась на табурет. – Или домовой. Эй, ты, Нафаня! Или как там тебя? Вылезь, покурим вместе.

– Сама ты Нафаня, – послышался возле нее голос, – и куришь всякую гадость.

Вероника Ветрова обомлела от страшной мысли – она ослепла от горя! Выплакала все глаза из-за подлеца и негодяя… Но чашки-то она видит! Она ослепла выборочно, так бывает с памятью. А у нее вот случилось со зрением. На всякий случай еще раз протерла глаза. Подействовало. Вскоре появились смутные очертания незнакомки, которая принялась разливать кофе по чашкам.

– Я сошла с ума, – улыбнулась ей Вероника. – Я знаю, такое бывает, когда бросают…

– Глупости, такого не бывает, – усмехнулась незнакомка и уселась на соседний табурет. – У тебя в холодильнике мышь повесилась.

– А, – отмахнулась Вероника, – я не завтракаю. Все равно без толку. Поправляется только талия, а грудь так и остается с первым размером.

Она достала из пачки сигарету и поискала зажигалку. Незнакомка перехватила ее взгляд, потянулась к сигарете красивой, узкой рукой и щелкнула рядом с ней длинными пальцами с ярко алым маникюром, высекая из них искры.

– Ну, ты даешь, – и Вероника с блаженством затянулась.

– Это ты даешь, – незнакомка взяла свою недокуренную сигарету. – Из-за тебя я едва не разочаровалась во всем человечестве! Кто такой Влад? Я не знаю ни одного мужчину, по которому можно было так страдать.

– Кто такой Влад? – задумалась Вероника.

Незнакомка не казалась ей больше фантомом. Приятная девица с интеллигентными манерами. Кофе ей сварила, успокоить пытается. Может быть, она и глюк, но очень славный. Правда, иметь такую подругу Ветрова отказалась бы. Высокая, изящная девица с волосами цвета синей ночи, с громадными черными глазами, тонким носом, пухлыми розовыми губами и ослепительно белой кожей не пользовалась ни граммом косметики, и являла собой совершенство. Мимо такой красоты спокойно не пройдет ни один мужик, на ее фоне любая подруга будет выглядеть бледной простушкой. Конечно, можно облачиться, как и она, в короткую черную юбку, ажурную блузку с сексапильным вырезом, напялить прозрачные чулки со швом сзади, обуть умопомрачительные красные шпильки, но не будет никакой гарантии, что не перепутают с ночной бабочкой. Эта же дева носит разбитной прикид, словно он ее вторая кожа.

Нет, Ветровой не нужна подруга-само-совершенство.

Она и так осталась как старуха у разбитого корыта. Ей нужен друг, которому можно излить душу, рассказать, кто такой Влад Ковалев и заклеймить его позором. Еще лучше придумать парочку способов, как ему отомстить. Раз уж решила становиться стервой, так придется не только слезы лить, а действовать безжалостно. Он-то ее нисколечко не пожалел!

– Влад полный придурок, – обиженно выдохнула Вероника.

– Хо! – обрадовалась незнакомка, – я буду иметь с тобой дело, девочка.

– Правда? – без всякого энтузиазма поинтересовалась Вероника. – А кто ты, собственно, такая?

– Зови меня просто Лилит, – чарующе улыбнулась незнакомка.

Вероника почему-то подумала, что этого ей вполне достаточно для того, чтобы пуститься в подробный рассказ о неудавшейся личной жизни.

Они встретились с Владом не случайно, их познакомила подруга. Он как раз переживал по поводу подлой измены девушки, которую собирался затащить в загс, настолько серьезными были их отношения. Это не смутило Ветрову, ведь уже через месяц он так пламенно заверял Веронику, что те отношения в далеком прошлом, а их ждет светлое будущее. Действительность была светлой и чудесной, он бросил к ее ногам все, что имел, затаив лишь частицу пламенной любви к той изменнице. И как только изменница позвала его обратно, он позволил пламени разгореться и умчался в свое прошлое. Подлец! Вероника страдала. Она успела привязаться к нему всей душой и, чего уж тут скрывать, всем телом. Он наплевал в ее душу, перешагнул через тело, чуть не ставшее трупом от горя, и исчез как туманная дымка перед рассветом. Только в ее случае это был закат.

– Он еще вернется, – красавица Лилит положила свою холеную руку на ладонь Вероники и крепко ее пожала. – Они всегда возвращаются к нам, только будет поздно. Тебя будут занимать другие, более интересные вопросы, чем эта банальность. И плакать тебе больше не придется, разве от радости. Ты плакала когда-нибудь от радости? – Вероника помотала головой. – Я тоже, – вздохнула Лилит. – Я вообще плакать не умею. Но это хорошо, что ты плакала от горя. Говорят, эти слезы очищают душу. А на новенькой, чистенькой душе можно изобразить все, что угодно.

– Ты гадалка? – предположила Вероника.

– В некоторой степени, – загадочно прищурилась Лилит. – И я знаю, что с тобой случится дальше, если ты будешь слушать меня.

– Что случится? – с замиранием обиженного изменой сердца спросила Вероника.

– Успех. Оглушительный успех. Слава. Деньги. Мужчины. Любой, на которого ты покажешь пальцем. Счастье. Огромное. Его будет много. И от него ты заплачешь. Но это будут другие слезы.

– Ты мой ангел-хранитель?

Вероника внезапно поняла, что все это будет, обязательно будет в ее тихой, но такой неспокойной жизни, стоит лишь пустить в свою душу Лилит, также как она пустила ее в свою квартиру. Но она никого не пускала! Лилит сама пришла. Но одно дело запертая дверь, и совсем другое закрытая душа. Вот только сегодня душа Вероники была нараспашку.

– Ангел? – Лилит рассмеялась бархатным смехом. – Нет, я больше чем ангел. Я Лилит! И мы с тобой, Ника, договоримся. Не забывай, у тебя имя Победы, и в нее ты должна верить.

– Мы будем дружить? – подозрительно поинтересовалась Ветрова.

– Дружба? – презрительно фыркнула Лилит. – И ты в нее веришь? Нет, до поры до времени она бывает, я согласна. Но что такое женская дружба? – она эффектно щелкнула пальцами, и над ними заструился сизый дымок. – Пшик! Мы с тобой станем больше, чем подруги. Мы будем партнерами.

– Я что, – пыталась сообразить Вероника, – должна подписать договор кровью?

Лилит рассмеялась.

– Откуда ты набралась подобных глупостей? Мы ничего не будем подписывать. Достаточно того, что ты скажешь мне «да».

– Можно, я подумаю? – спросила Вероника.

– Думай, – пожала плечами Лилит, поднимаясь. – У меня масса времени, столетия и века. Бесконечность. Но у тебя его фактически нет. Не провожай меня, – она направилась к выходу. – Кстати, больше не оставляй дверь открытой! Обстановка в стране напряженная, преступность растет не по дням, а по часам. Это я тебе как ангел-хранитель говорю.

И исчезла в коридоре.

– Постой! – Вероника кинулась следом, – а если соглашусь, как я тебя найду?

– Я тебя найду-у-у-у! – ответило ей подъездное эхо.

– Нет, нормально, а, и что это было?

Вероника вернулась обратно, не забыв на этот раз запереть дверь на все замки. Уставший организм, несмотря на встряску и крепкий кофе, потребовал немедленной отключки от реальности и с ослиным упорством рвался в спальню. Она не успела толком обдумать случившееся, рухнув в постель. Впрочем, ничего особенного не случилось, пришла приятная незнакомка с замашками гадалки-хранительницы, посочувствовала бедняжке, окрылила ее, насулила горы золотые, счастье и мужиков. Всех, на кого Ветрова покажет пальцем. Разве такое бывает? Если и бывает, так как же тогда везет некоторым людям! Ей тоже когда-нибудь должно повезти. Почему бы нет? Почему не она? Сколько можно набивать себе шишек на бестолковый лоб, наступая на одни и те же грабли в поисках большой и чистой любви?! Ах, как хочется показать пальцем в мужественного красавца с внешностью Джорджа Клуни! Или Эштона Катчера, или…

А Ковалев в это время, пока она будет показывать, пусть извивается змеей у ее царственных ног и целует землю, по которой они ступают. Здорово-то как! Нужно соглашаться. Только на что конкретно, Вероника Ветрова толком и не поняла. Она уснула крепким сном без единого сновидения и беззаботно проспала до самого вечера.

Вечером утренняя встреча показалась бредом сумасшедшей в отдельно взятой городской квартире. Да, она точно городская сумасшедшая, если поверила тому, что никогда не бывает. Вероника Ветрова и успех? Ветрова и счастье? Вероника и мужчины? Сказки. Бред, определенно, бред воспаленного утратой (Влад для нее действительно умер!) сознания. Никакой незнакомки не было, она все придумала, ей приснилось. Жаль-то как.

Об этом думала Вероника, трясясь в трамвае к назначенному месту.

Она ехала на съемки клипа прославленной группы, о мальчиках которой все юные представительницы женского пола говорили с нежностью и придыханием. Но ей-то уж точно ничего не светит ни в смысле мальчиков, ни в смысле главной роли. Вероника время от времени снималась в массовке. Подработка не ахти какая, за ночь платят всего пятьсот рублей, зато можно окунуться в мир волшебной сказки кинематографа, затаить дыхание перед кинокамерой, стать одной из фабрики грез и, если повезет, увидеть себя на экране телевизора.

– Ах, там я, там я! Пятая слева в четвертом ряду! О, как быстро промелькнула…

Мама с отцом ее так и не увидели.

В следующий раз Вероника решила записать на видеомагнитофон свое появление на голубом экране. Шел сериал, где она снялась в массовке для одной из сцен. Но она не знала, в какой серии появится, потому смотрела все. Расслабилась, получая удовольствие от мысленной замены главной героини на себя, любимую, и в самый ответственный момент от неожиданности выронила «лентяйку» из рук. Ее симпатичная физиономия на экране промелькнула еще быстрее, так, что записать ничего не удалось. Возможно, ей повезет сегодня, и она окажется вблизи от ребят из группы.

Родители, увидев ее несомненный талант, перестанут пилить за отсутствие постоянной, нормальной в их понимании, работы и смирятся с ее участью. Втайне Ветрова надеялась стать известной актрисой, хотя на кастингах ей неоднократно твердили о театральном училище.

Вероника понимала, что надежда оказаться рядом с главными героями глупа и наивна. Рядом с ними ставят длинноногих молоденьких девочек с минимум третьим размером бюста и другими, не менее броско и нагло выпирающими частями тела. Даже если у нее и есть талант, то этого все равно никто не заметит! Обидно.

Она приехала рано, одной из первых, вместе с провинциальными девчонками, добирающимися до места съемок на электричках. Обычно они ездили «зайцами», после чего весело рассказывали о своих приключениях. Вероника не могла ездить «зайцем», не позволяла гордость, а тратить на такси круглую сумму не решалась. Должна же она была предъявить родителям заработанные деньги, пусть небольшие, редкие, но ее собственные. Сегодня родителей не было, но хрустящую купюру Вероника намеревалась донести до дома в целости и сохранности. Ради этого после ночных съемок ей придется дождаться открытия метро или первого трамвая. Столичных девочек часто подвозили и забирали обратно друзья или родственники. У отца Вероники была скромная «девятка», но она никогда не просила ее подвезти, а сам он не предлагал. Считал, что дочь должна быть самостоятельной.

Массовке обычно выделялся автобус Пазик. В нем можно было дожидаться как начала, так и завершения съемок. Но Вероника в свободное время любила толкаться рядом со съемочной площадкой, впитывая ее дух, суетность и поразительную силу неведомой, но такой влекущей, праздничной жизни.

– Внимание, снимаем!

Слова, ласкающие ее ухо.

А еще накатывающий, как волна на южный берег, гул подъезжающих в шикарных авто на съемку профессионалов. Уверенные в себе, в собственной исключительности, они казались Ветровой чуть ли не богами, сошедшими случайно на землю. Режиссер Костя Шубин точно был богом, он был похож на греческого бога – высокий, стройный, голубоглазый…

– Девушка, идите сюда! Я вам говорю, да, вы, блондинка в розовом сарафане!

Вероника обомлела. Он обращался к ней! Она смутилась, на нее уставились любопытные глаза присутствующих.

– Мне? – она ткнула себе пальцем в грудь.

– Вам, вам, – поманил ее рукой Шубин.

На Ветрову еще никогда не обращал внимания сам режиссер! Обычно массовку сгоняли в толпу его многочисленные помощники.

– И вы, и та, что рядом с вами! – продолжал командовать режиссер, показывая еще на двух девушек.

Обрадованные, они выступили вперед, готовясь к самому, может быть, знаменательному событию в своей жизни. Вероника была счастлива! Пусть одна из троих, даже лучше, что их трое, не так страшно. Зато, как здорово на фоне этих толстух она будет смотреться на экране! Не зря накрасилась сегодня по полной программе. Не зря забежала к знакомой парикмахерше! Плевать на выброшенные деньги, сегодня ее день. Ура! Что там у поэта? «И в воздух чепчики бросали…».

Она тоже что-нибудь бросит после съемки на радостях. И пусть это будут деньги, она вернется домой на такси!

Она верила в успех, он к ней пришел. Пусть небольшой, совсем крошечный, но это только начало ее безумно головокружительной карьеры. Костик ее выделил из толпы, это так много значит! Как хорошо, что Вероника замазала тональным кремом бессонные круги под глазами. Камера безжалостна, она освещает каждый прыщик…

– Сюда, сюда, – торопил режиссер.

Когда три девушки встали на указанное место, он устало махнул рукой.

– Начинайте.

Вероника от переизбытка чувств закрыла глаза. Сквозь шум в голове услышала, как одна из стоявших рядом с ней девушек поинтересовалась, а что, собственно, делать-то. Ей ответили, что ничего делать не нужно, они все сделают сами.

Через секунду Веронику обдало обжигающе холодными струями ледяной воды.

– Плохо! Больше экспрессии! – кричал ей, ошеломленной и перепуганной, помощник режиссера. – Блондинка слишком вялая! Растормошись, мямля! Чего застыла как истукан?! Больше на нее лейте! Больше! Тише кругом, снимаем!

Больше лить было некуда, Вероника в мгновение ока промокла до трусиков. Легкий шифон сарафана с тонкой подкладкой пропитался холодной водой насквозь, она едва сдерживала желание, чтобы не начать выжимать его тут же, на съемочной площадке.

Рядом с ней повизгивали и похрюкивали две толстушки, так будто мечтали попасть под струю все свою сознательную жизнь. Вероника вот мечтала о другом.

– В автобус, в автобус, – подтолкнула ее помощница режиссера после того, как режиссер устало кивнул. – Сохнуть в автобус!

Девушки под громкий смех толпы побежали к автобусу.

Вероника плюхнулась на сиденье, разбрасывая вокруг себя массу брызг. Подруги по несчастью принялись скидывать с себя одежду, чтобы хоть что-то выжать. Раздеваться Вероника стеснялась, только тихонько выжала подол. Стекла не тонированные, она сидит как в аквариуме. Ладно, если за ней станут наблюдать из массовки, а если сам Шубин? Предстать перед ним полной дурой не хотелось. Разумеется, вряд ли он, один из лучших клипмейкеров страны, опустится до интереса к девчонке даже не второго плана. Впрочем, она и предстала дурой. Плохо сыграла испуг, но ведь испугалась честно! Совершенно не ожидала такой подлости. А надо было. В судьбе Ветровой началась черная полоса жизни, так что неприятных сюрпризов нужно ждать на каждом шагу.

Сегодня ей крупно не повезло. Еще не успели приехать главные действующие лица всего этого шоу, а она уже использована и отброшена в сторону. Нет справедливости на свете.

– Едут, едут! – толстушки радостно приникли к стеклу. – Какие красавчики!

Вероника уныло глядела в сторону парней, откровенно пользующихся известностью и успехом. Они разбитной походочкой вышли из автомобиля, такие завораживающе прекрасные, как два принца не из ее сказки, на ходу поцеловали с десяток девчонок, кинувшихся к ним на шею, тех быстро отогнали помощники режиссера, прокладывая принцам дорогу. И помахали руками остальным, кому посчастливилось меньше.

– Автографы после съемок! После съемок автографы! Отойдите!

– Всем занять свои места!

Вероника вздохнула, ее место в этом стареньком автобусе. А рядом с принцами вновь поставят длинноногих принцесс, они начнут вертеть задницами и кривляться, изображая полную чашу жизни песенных героев. Восхищенная толпа добавит ощущение полного триумфа. А перед этим покажут трех фанаток, мокнувших под проливным дождем ради своих кумиров. Или не покажут, вырежут.

И никто не увидит ее истинного таланта.

Вероника по-другому сняла бы этот клип.

Двое красивых парней и одиночество. Шум прибоя, разбивающиеся о скалы волны, прекрасная песнь о неземной любви…

Она задумалась. Как же ей нравится сниматься в кино. Когда-нибудь она добьется главной роли, и тогда мир увидит, что едва не потерял.

– Побежали! – толстушки понеслись по проходу, позвав с собой Ветрову. – Ночь сегодня теплая, не замерзнем!

– Хоть рядом с мальчиками постоим! – добавила вторая.

Вероника отлично знала, что рядом постоять не удастся, тогда какая разница, откуда наблюдать за действом, в котором больше не примешь участие?

Ветрова мало походила на фанатку. Откровенно говоря, у нее никогда не было кумира. Нравились многие звезды шоу-бизнеса, кино и театра, но одного не было. Вероника не задавала себе вопрос «почему», так уж получилось, что она сама мечтала стать звездой. А две звезды на одной орбите хороши лишь в песенном варианте.

Вероника усмехнулась, когда же для нее настанет это когда-нибудь? Успеет ли она не сойти с ума от поведения недостойных ее мужчин? Вот начали видеться глюки. Опять она сидит рядом с ней, можно попросить у нее сигаретку.

– Ну, понравилось? – Лилит действительно сидела в пустом автобусе рядом с Ветровой. Она выглядела обольстительно в черном платье-футляре с воротником под горло и совершенно голой спиной. Вероника даже вытянула шею, чтобы хорошенько разглядеть, где заканчивается разрез на спине. Заканчивался он в миллиметре от начала нескромной части тела. – Да, Костик стал повторяться.

– Ты знаешь Шубина?! – поразилась Вероника, нисколько не стесняясь своего неказистого внешнего вида. С Лилит можно было расслабиться, казалось, она все понимает и без слов.

– Кто ж его не знает? – хищно улыбнулась Лилит и достала из черного блестящего клатча влажные салфетки. – Вытри лицо, макияж потек. Раньше он был настоящим гением. Но вскоре, как и все остальные мужчины, стал терять интерес. Знаешь, а ведь каждый режиссер ищет свою актрису, и если находит, то обретает весь мир. Шубину пока не повезло. Так ты не ответила на мой вопрос.

– Понравилось? – переспросила Вероника. – А что мне должно понравиться? Этот холодный душ?

– Разве он не промыл тебе мозги? – усмехнулась Лилит. – В них крепко зацепились розовые грезы. Пора смотреть на вещи трезвым взглядом.

– Так говорит мой отец, – вздохнула Вероника.

– Он совершенно прав.

– Нет, – Ветрова развернулась к Лилит, – я понимаю, что ты собираешься совершить со мной какую-то сделку. Но я этим самым трезвым взглядом вижу, что дело не обойдется без жертв с моей стороны. Если это не кровь, то что? Душа? Ты дьявол?

– Что у тебя в голове? – поморщилась Лилит. – Чему вас учат в школах, если вы не знаете основ мироздания? Ты читала Библию? Ее перевод с латыни, первый вариант. В последующих, тех, что были переведены с греческого, упоминания обо мне стерли.

– Нет, – честно призналась Ветрова, вспомнив толстую книгу в отцовской библиотеке.

Он купил ее по случаю и лишь потому, что книга была старинной, в кожаном переплете с позолотой на корешке.

– Куда катится мир?! – расстроилась Лилит. – Нет, я не дьявол. Я Первая на земле после мужчины.

– Первая женщина на земле?! – восхищенно произнесла Ветрова. – та, которую вместе с Адамом создал Бог?!

– Как уже заметил один хороший человек Беоральд де Вервиль, Бог создал девушку, женщиной ее сделал мужчина. Могу сказать тебе по секрету, что Адам был так себе и далеко не единственным, наши темпераменты не совпали, у меня были более интересные мужчины… Ну, мы отвлеклись от темы. Так ты хочешь, чтобы я тебе помогла?

– Знаешь, Лилит, у меня сейчас такая черная полоса в жизни, что я тебе особо и не верю. Конечно, ты знаешь Константина Шубина, но разве это что-то может изменить? И про плату не договариваешь. И вообще я все больше верю, что ты мой глюк, и закончится наш разговор «скорой помощью» и психушкой.

Ветрова не ломалась, она действительно не верила в бескорыстную помощь Лилит. Раз уж люди просто так ничего для близких не делают, так что говорить о других сущностях? Мир катится в пропасть. Так, может, стоит зацепиться за край обрыва и попытаться стать счастливой хоть на мгновение?

– Попытайся, – подмигнула ей Лилит. – У тебя есть еще одна попытка.

Она встала и царственной походкой в своих неизменных красных шпильках направилась к дверям.

– Я дура? – поинтересовалась у самой себя Ветрова. – Дура, – ответила себе.

Она проследила за Лилит. Та направилась прямиком к режиссеру, не обращая внимания на съемочный процесс. Шубин разозлился, когда увидел, что ему помешали. Но, когда увидел, кто ему помешал, растаял на глазах многочисленной массовки и кумиров молодежи. Он махнул рукой, и тут же громко объявили перерыв.

Режиссер подхватил Лилит под руку и повел в павильон, куда массовке вход был строго воспрещен. Ветрова знала, что там стоят сервированные столики. Для простых смертных столы с перекусом, когда работали всю ночь, накрывали прямо на улице, да и снедь была дешевой. Нет, Ветрову все устраивало до сегодняшнего дня. Особенно появление продюсера с дипломатом, полным денег. По окончании съемок он нехотя водружал его на стол, раскрывал, и у Вероники от количества купюр приятно щекотало в носу. Ей доставалась одна, но она мечтала о большем. Когда-нибудь…

Вероника встряхнула мокрой головой, ей нужно рассуждать трезво.

Лилит хочет ей помочь. И ничего не нужно делать: ни вены себе резать, ни душу закладывать, ни близких в жертву приносить. Чего тут думать?

Если за ней приедут со смирительной рубашкой, то можно промолчать, что говорила с Первой женщиной на земле, и та собиралась ей помочь пробиться в люди.

Бред, полный бред. Вероники лечиться нужно.

Она тоскливо поглядела, как через полчаса из павильона вышла Лилит, а за ней, подпрыгивая на ходу, выскочил довольный Шубин. Он подбежал к своему автомобилю, где, как знала Вероника, обычно спал водитель, и раскрыл перед Лилит заднюю дверцу, готовясь помочь ей усесться в салон.

Перед тем, как исчезнуть в недрах черного лимузина, шикарная Лилит повернулась к старенькому автобусу и помахала Ветровой рукой.

Вероника заметила смущение режиссера, догадалась, что он поинтересовался, что за знакомая у Лилит. Но та ничего не сказала, села в машину. Шубин проводил отъезжающий автомобиль и поглядел на автобус.

Вероника вжалась в кресло. Она в таком задрипанном виде, к чему привлекать внимание? Вот в следующий раз будет готова, во всеоружии, так, пожалуйста. Правда, следующего раза у Шубина может и не быть. Он тщательно отбирает девчонок. В агентстве говорили, что смотрит портфолио сам, а не его помощники.

Все равно Вероника не захотела показываться перед ним полной замарашкой. Сомнений в том, что он во время ледяного душа не обратил на нее пристального внимания, не было. Так пусть и дальше не обращает.

Только то, что он так крутится вокруг ее новой знакомой, чертовски приятно!

Изредка бросая взгляды в ее сторону, режиссер вернулся на место и дал команду приготовиться. Теперь он казался Ветровой не усталым, а окрыленным, радостным, возрожденным, что ли. Если Лилит способна вдохнуть новую жизнь в человека, так чего же Вероника опасается?

Только одного – своего собственного сумасшествия.

Остается только подойти и поинтересоваться у девчонок, видели ли они тоже шикарную брюнетку с длинными волосами. И если Ветровой все это не приснилось…

– Супер, супер, – защебетали толстушки, возвращаясь в салон автобуса погреться. Летняя ночь на самом деле была не такая уж и теплая. – Такая эффектная!

– Какая классная тетка у Шубина, у нас никакой надежды…

Вероника вздохнула. Получается, что Лилит видит не только она. Значит, она не сумасшедшая. А если Лилит шизофреничка? И Шубин ее просто панически боится? Нет, по нему было видно, что при их встрече он одурел от счастья.

– Господи, душу бы отдала, чтобы стать такой же!

Вероника вздрогнула. Неужели, она одна из многих? Одна из неудачниц!

– Тогда не к господу обращайся, а к дьяволу.

– Эх, знать бы, к кому конкретно…

Вероника знала.

За автографом она не пошла. Знаменитости, следует отдать им должное, подписали открытки и листки всем желающим, после чего уехали на успевшем вернуться черном лимузине. Девчонки собрались стайкой в автобусе, собираясь дожидаться открытия метро. Вероника под их гулкое обсуждение режиссера и его любовницы задремала.

Ей снился чудесный сон, что она звезда экрана, гордо ступающая по красной ковровой дорожке навстречу своему необыкновенному триумфу. Вся такая легкая, воздушная, белоснежная, Вероника Ветрова двигалась мимо восторженных почитателей ее таланта, восхищенно шепчущих ей вслед: «Душу бы отдала, чтобы стать такой же». Автограф? После съемки! Ветрова спешит, ее ждет лучший режиссер страны Константин Шубин. Впрочем, пусть ждет, она даст автограф. Она снизойдет и подпишет фотографию. Но это не она на ней изображена! Это Лилит. Лилит! А ведь обещала ей помогать!

– Пора, пойдем, – ее тронула за плечо одна из толстушек. – Держи, я за тебя получила, – и она сунула в руку Ветровой купюру. – Пожалели тебя, не стали будить.

Вероника разлепила глаза. Рассвет врывался в ее жизнь новым безрадостным, серым днем, и только от нее зависело, прибавится ли в нем красок.

Вероника сидела в полупустом вагоне метро и ловила на себе укоризненные взгляды тщедушной старушенции с котомками, предназначенными явно для дачи. Старушенция, глядя на взъерошенную, мокрую все еще девушку, делала неоднозначные выводы, фыркала и демонстративно отворачивалась от Вероники. Оно и понятно, весь июль на небе ни облачка, а тут мокрое создание в помятом сарафане и с унылым выражением лица, полностью лишившегося грима. Ясно, что девица не картошку на участке полола. И не ясно, что она снималась в клипе, ради чего и вымокла.

Немое осуждение надоело Ветровой, и на остановке она перешла в другой вагон.

Там история повторилась. Только теперь на нее, нисколько не стесняясь, пялился прыщавый юнец. По его довольной физиономии было очевидно: он занимается тем, что перебирает массу вероятных способов вымокнуть совершенно сухим летом, и способы эти слишком уж экстравагантны.

Ему нравилось то, о чем он думал. Юнец лыбился, прыщи на его красном лице становились еще больше, глаза шаловливее, а рот с кривыми зубами был готов вот-вот раскрыться для того, чтобы Ветрова услышала о себе какую-то гадость.

Ей захотелось щелкнуть пальцами и заставить нахаленка исчезнуть.

– Чего уставилась, выдра? – наконец-то изрек тот.

И Вероника не нашла в себе силы врезать ему по морде.

Вместо этого она встала и вышла из вагона, из метро на улицу, где благодаря городским службам ходил наземный общественный транспорт.

Но Ветрова не дождалась на остановке трамвая, общественному транспорту было наплевать на общество, и поплелась пешком. Ей повезло, редкие прохожие, спешившие по своим делам, не обращали внимания на продрогшую девушку. Веронике оставалось до дома пройти два квартала, как небеса наконец-то внемли просьбам горожан прибить пыль влагой и окатили Ветрову проливным дождем. Внезапно и быстро, как на съемочной площадке. Она не успела опомниться и понять, откуда набежала туча.

Моментально на асфальте образовались лужи, капли дождя, немилосердно бившие по ним, поднимали фонтан брызг, мимо которых пройти было невозможно. Вероника вновь промокла до нитки. Ругая свою жадность, ведь могла бы взять такси, она стала двигаться прыжками с азартом прирожденного кенгуру и с такой же нелепой грацией. Когда Ветрова забежала в подъезд, ее знобило от холода.

Дома она кинулась заваривать себе горячий кофе с коньяком. У отца оставалась початая бутылка, так она ей пригодилась. Только бы не простудиться! Болеть летом – чистое наказание. Болеть ей теперь некогда. После того, как Вероника согласится, у нее не останется времени болеть. Точно, подумала Ветрова, глотая обжигающий напиток с ароматом раздавленных клопов, как только появится Лилит, она согласится. Только бы Лилит появилась. И никакой разницы, кто она такая на самом деле! Главное, Вероника знает, кем станет она сама с ее помощью, если та не обманет, разумеется. Тридесятое чувство подсказывало ей, что Лилит не обманет.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю