Текст книги "Каратист: без компромиссов. Том 4 (СИ)"

Автор книги: Алим Тыналин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Со мной должны были поехать еще двое. Белоухов и Резников. Но не получилось. Белоухов почему-то не прошел.

А Резников заболел. В самый неподходящий момент вырезали аппендицит. Я его навестил в больнице. Пообещал сигару. Но тот сказал, что теперь уже бросил курить.

Я начал разминку. Остальные наши спортсмены тоже. И почти сразу в зал вошла целая группа кубинцев.

Около полсотни человек. Многие с бородами. Смуглые и улыбчивые. А среди них выделялся Рауль Кастро.

Высокий и сильный. Крепкий человек. Не только физически, но и внутренне.

Это сразу видно. Хищник, инстинкт убийцы. Я сразу почувствовал это по взгляду. По тому, как внимательно он огядел нас.

И в то же время душевный. Улыбка чертовски искренняя. Мы выстроились в шеренгу.

Рауль Кастро подошел к каждому. Познакомился, повторил имя, пожал руку. Сразу очаровал. И вызвал дружеское расположение.

Когда приблизился ко мне, улыбнулся еще шире. Что-то быстро сказал, указал на мой пояс.

– Министр восхищен тем, что у вас черный пояс в таком молодом возрасте, – объяснил Хорхе. Он умудрялся одновременно переводить и широко улыбаться. – Он спрашивает, хорошо ли вы изучили карате? Можете показать свои умения?

Блин, а для чего же я еще сюда приехал? Танцевать румбу или бачата? Конечно, могу показать. Для этого я здесь.

– Да без проблем, – ответил я. Повернулся к Кастро. – Ноу проблема! Покажу, чего хотите.

Рауль улыбнулся и что-то сказал сопровождающим. Тогда в зал тут же шустро притащили стопку деревянных брусков. Чтобы устроить тамэшивари, само собой. Кастро спросил что-то.

– Министр интересуется, сможете ли вы разбить двадцать деревянных плашек? – спросил Хорхе. – Наш боец из спецподразделения Avispas Negras, то есть «Черные осы» смог разбить ровно столько. Потом сломал руку.

Я не стал бить себя кулаком в грудь. И утверждать, что я разобью больше. Пожал плечами, хотя Павлов сзади прошептал:

– Давай, Ермолов, покажи, на что способен…

Я покачал головой.

– Может быть смогу, а может, и нет. Дайте посмотреть, что у вас тут за плашки.

Все посерьезнели. Рауль Кастро перестал улыбаться. Я подошел к деревяшкам и осмотрел их.

А, вот оно что. Это же сосновые доски. Довольно свежие на вид. Лучше, конечно, работать с чуть подсохшими. Но и так сойдет.

Я кивнул.

– Давайте я попробую. Для начала двадцать пять штук.

Рауль Кастро удивился. Широко распахнул глаза, несколько раз переспросил у переводчика.

– Вы уверены? Речь идет об ударе ребром ладони. Не другими частями тела. Не ногой. Смотрите, не повредите себе кисть.

Ну, это конечно, весьма приятно. Такая забота о моем здоровье. Но я был уверен.

Так уж получилось, что мне пришлось первым демонстрировать свои способности.

В центре зала установили доски. Двадцать пять штук. На бетонных подставках. Я встал перед ними. Сосредоточился.

Кубинцы и наши встали вокруг. Молчали и наблюдали. Я стоял и смотрел на доски.

Потом медленно поднял руку. Замахнулся.

Но смотрел сквозь них. И почти не видел. Потому что мысленно уже разбил все доски.

Надо только поймать это ощущение. Что все реально. Что мой образ с разбитыми двадцатью пятью досками уже сбылся. Возник в этой действительности.

Надо это почувствовать. Сердцем и душой. Ощутить. Только тогда сбудется.

Все вокруг молча наблбдали за мной. Я не торопился. А потом поймал это ощущение.

И тут же резко ударил по доскам.

Глава 5
Хавана

Ну, что сказать. Я не так уж сильно и рисковал. Ладони у меня твердые. Ребра и костяшки покрыты мозолями. Кости стали толстыми от постоянных микропереломов.

Другое дело, что я не готовился морально. В тамэшивари психология играет решающую роль. Надо просто представить, что доски бумажные.

А потом я с размаху опустил ладонь. Доски с хрустом переломились. Все разом.

Рауль Кастро тут же радостно улыбнулся. И захлопал. Все вокруг тут же повторили за ним. Зааплодировали, как будто я победил дракона.

Но для кубинцев боевые искусства не пустой звук. Кастро протянул мне руку. Что-то прокричал на испанском. Переводчик рядом тут же сообщил:

– Товарищ Кастро говорит, что карате это самое грозное оружие революции. Поэтому мы рады встретить такого грозного бойца, как товарищ Ермолов.

Я улыбнулся в ответ. Пожал сухую и крепкую ладонь министра. Хотя и чувствовал, что кости побаливают после удара.

После меня Кастро пошел знакомиться с другими бойцами. Хотя, само собой, меня он отметил. Морозов сразу шепнул:

– Ну все, сенсей, ты у брата на особом счету. Молодец, не потерялся.

Хм, даже так? Ну, Морозову виднее. Он тут уже не впервые. Я наблюдал за гостями.

После приветствий сразу началась рабочая программа. Мы тут не на выставке искусств, в конце концов. И не на фестивале танцев.

Первым делом ознакомили Кастро. Занятия каждый день. Утром и после обеда. Вечером свободное время.

У каждого свое расписание. Хотя, я предлагал еще вести и по вечерам. Еще в Союзе, когда обсуждали программу. Но Морозов подмигнул и сказал:

– Побойся бога, сенсей. По вечерам другие дела найдутся. Повеселее.

Ну-ну. Кажется, только я ехал сюда изучать боевые искусства.

Кастро утвердил программу. Потом познакомил нас с учащимися. В это время в зал вошли еще пять человек.

Я сразу заметил их. Потому что они тоже пришли в каратеги. С зелеными и коричневыми поясами. Кубинцы. Бородатые и мускулистые.

– Товарищ Кастро приглашает вас показать урок по карате, – рядом со мной нарисовался переводчик. – Для наших каратистов. Они жаждут узнать, какое карате в Советском Союзе.

Ага, как же. Взгляды довольно угрюмые и настороженные.

Я размял шею, плечи и руки. Фролов хлопнул меня по плечу.

– Ну, давай, Витюха, удачи. В прошлый раз вот так же Савельева просили дать урок по боксу. Потом его унесли со сломанной челюстью.

Ага, очень обнадеживающе. Ладно, что тут у нас? Я вышел вперед.

Кастро с сопровождающими уселся неподалеку. Ему принесли кресла и даже столик с напитками. Это что, будет нечто вроде корриды? А остальные будут смотреть? Как на гладиаторов?

Я подошел к кубинцам. Поклонился. Они нагнулись в ответ. Продолжали пристально наблюдать за мной. Рядом стоял переводчик.

Я спросил у него:

– Ну, как там? Кому из них надо показать урок?

Переводчик задал мой вопрос на испанском. И один из кубинцев тут же вышел вперед.

Ростом ниже меня на полголовы, жилистый и худой. Скулы резко выдавались на худом лице. Коричневый пояс. Двигался расслабленно и уверенно. Костяшки пальцев сбиты не хуже, чем у меня.

– Бой по две минуты. На три очка, – предупредил переводчик. – Судействовать будет товарищ Кастро и товарищ Вальдес, министр внутренних дел. Вы не возражаете?

Я покачал головой. Да пусть судьи будут кто угодно. Главное, дайте выступить от души.

Противника звали Диего Гонсалес. Он подошел ко мне. Поклонился. И встал в стойку.

Я огляделся. А что же, татами будет прямо тут? Без ограждений? Мы можем бегать по всему залу?

– Приготовьтесь, – предупредил переводчик. – Сейчас он нападет. По знаку судьи.

Я остался стоять на месте. До противника три метра. Достаточно, чтобы отреагировать.

– Comenzó! (начали) – резко крикнул Кастро.

В ту же секунду Гонсалес очутился рядом. Двигался он быстро и ловко. Как кот. Как смуглый бородатый кот.

Вумц! Удар пяткой в живот. Йоко гери.

И тут же в лицо. Рукой. Очень опасно. Потому что не кулаком. А растопыренными пальцами.

Нечто вроде когтей хищной птицы. Мало того, что может выбить глаз. Так еще и поцарапает все лицо.

Я не ожидал такой прыгучести. Уйти не успел. Но вовремя среагировал. Поставил защиту.

Удар ногой в живот был ощутимый. Но я выдержал. Благодаря своей тренировке. Своему бронированному прессу.

А вот лицо пострадало больше. Я отбил второй удар. Вовркмя поставил блок. Тоже растопыренными пальцами. Этот Гонсалес настоящий псих.

Что за штучки? Это не просто полный контакт. Это поединок. Кетто.

Дуэль, в переводе с японского. До такой степени исступления, что противники могут убить друг друга. И ничего за это не будет.

Чтобы Гонсалес успокоился, жахнул ему в живот. Уже сам. Коленом. И оттолкнул назад.

Удар получился. Противник отлетел назад. Не упал. Удержался. Но я видел, как он сморщился от боли.

Хотя, конечно, он молодец. От моего удара коленом трудно удержаться. На ногах. Хочется лечь и не вставать. Целую неделю. А то и больше.

По щеке потекла капля влаги. Я машинально потер. Увидел кровь. Вот уродец. Все-таки располосовал мне лицо.

Гонсалес пришел в себя. Снова встал в стойку. Чертовски необычную.

Я впервые видел, чтобы ее использовали в поединке. До этого только в кино.

Цуруаши дачи. Стойка цапли. Правую ногу Гонсалес согнул в колене. Стопу поставил на свою ногу. Так и встал на одной ноге.

Руки вдоль пояса. Ладони сжаты в кулаки. Лицо хмурое и неподвижное. Спина прямая. Будто палку проглотил.

Эге. Сейчас я тебя научу. Как надо правильно стоять.

Подшаг к противнику. Еще один. Еще. Теперь удар. Прямо в корпус.

Но я не успел. Гонсалес действовал резко и быстро. Неожиданно.

И еще ему везло. На родной земле.

Он мгновенно развернулся на одной ноге. Подпрыгнул в воздух. Чуть ли не взлетел. И провел уширо ура маваши гери.

Удар ногой с разворота. В мою глупую голову. Пяткой по круговой траектории.

Зрелищный и эффектный. Сложный для новичков. Но если освоил, иногда можно поймать противника. Как меня сейчас.

Я тоже как раз ударил. Свой любимый и простой мае гери. Чуть-чуть не дотянулся. Потому что Гонсалес уже плясал в воздухе.

И еще он сам достал меня. Пяткой с разворота. В челюсть.

Всего миг. И мир вокруг вдруг исчез. В черной вспышке.

Другой миг. Я стою на коленях. Планета вращается с бешеной скоростью. Впереди пританцовывает Гонсалес.

Кто-то громко считает по-испански. Это голос Рауля Кастро.

Так не пойдет. Проиграть сейчас? Вот так, бездарно? Сопляку в учебном поединке? Да ни за что на свете.

Я заставил себя подняться. Это было невероятно трудно.

Я чувствовал себя расколотым. На тысячи обломков. И каждый из кусочков надо собрать. И поставить на место.

Когда я сделал это, то снова обнаружил себя стоящим на ногах. Казалось, прошла целая вечность.

Гонсалес прекратил подпрыгивать. Опять встал неподвижную позу. На этот раз в некоаши дачи. Эге, это уже знакомо.

Я такое уже видел. Стойка крадущейся кошки. Одна нога согнута в колене. Слегка. И поставлена перед собой.

Руки перед собой. Одна ладонью вперед. Другая прикрывает пояс и пах. Изящно. И вроде бесполезно.

Но Гонсалес уже доказал, что парень с сюрпризом.

Поэтому я подходил осторожно. Руки защищали голову. За корпус я не беспокоился.

И еще. Сейчас я покажу. Что два раза со мной этот трюк не прокатит. Некоаши дачи я уже видел. Хорошая защитная стойка.

И для контратаки пойдет. Ногами.

Поэтому я сделал вид, что снова атакую мае гери. Типа, ничего не понял. Болван тупоголовый.

Но до конца не вложился. Когда Гонсалес резко отклонился и влепил маваши гери, я прервался. Тут же прекратил атаку. Догнал противника. И достал другим ударом.

Просто прямой сэйкен цуки. Длинный и простой. Без изысков. В голову.

Бах. Гонсалес упал на пол. Получилось сильно. Он даже перекувыркнулся.

Я стоял на месте. Потом чуток попрыгал. У меня у самого в голове еще стоял звон. От его недавнего прыжка.

Гонсалес поднялся. Ну да. Я же знал. Что он тот еще упрямец. Одним цуки его не прикончишь. Надо влепить от души.

Придя в себя, кубинец опять принял новую стойку. Ничего замысловатого. Типа боксерской. Только вместо кулаков ладони.

И уже сам пошел на меня. Разозлился. Это хорошо.

Противник совсем забыл о защите. Я финтанул рукой. Вверх. Гонсалес попался на уловку. Выбросил ладони вверх.

И тут же получил ногой в живот. Быстрый и резкий мае гери. С выдохом «Киай!». От души.

Вот это я называю вложиться в удар. Гонсалес отлетел назад. Причем нижняя часть тела опередила верхнюю. Он шлепнулся лицом вниз.

Пытался подняться. И не мог. Наконец, просто упал опять. И уже только ползал по полу. Не в силах подняться.

– Excelente (Отлично)! – закричал Кастро. Опять захлопал. Двумя руками. Даже приподнялся из кресла.

Я поклонился. Потер руками скулу, куда Гонсалес влепил пяткой. Голова гудела. На щеке до сих пор кровь. Во дает кубинец.

Помог противнику подняться. Его уже держали двое других каратистов. Переводчик был занят с самбистами. Также, как и Кастро.

Поэтому я мог только жестами выразить восхищение. Этим боем.

К счастью, Гонсалес понял. Кивнул. Впервые улыбнулся. Приятели увели его из зала. Держали под руки.

Я вернулся к приятелям. Фролов и Морозов тоже заняты. Уже разговаривали с другими учениками. С кубинцами.

Ну, и хорошо. Я сходил в уборную. Умылся. Привел себя в порядок. Голова наконец-то перестала звенеть. Как ведро с горохом.

Только вернулся, как встретил кубинских каратистов.

– Меня зовут Рамон Альваро, – ко мне тут же подошел один. За ним еще двое. – Я учился в Москве. Хорошо говорю по-русски. Спасибо за бой. Вы показали Гонсалесу, как надо драться. У вас новый вид карате. Мы такой еще не видели. И вы сильный. Гонсалес у нас самый сильный. Есть еще Рауль Рисо. Но он сейчас в отъезде.

Ага, наконец-то. Вот и прозвучала фамилия Рисо. Создателя оперативного карате. Правда, это произойдет нескоро. Еще лет пять. Пока стиль оформится.

– Гонсалес крепкий парень, – ответил я. – Мне пришлось сильно напрячься. Чтобы его победить. У него очень высокий уровень. Кто вас обучает?

Альваро оглянулся на товарищей. В поисках поддержки. Те кивнули.

– Есть один парень, – ответил он. – Его зовут Руфино Алай. Он китаец.

Ах да, точно. Я смутно помню из истории. Он учитель Рауля Рисо. Обучал кунг-фу и кантонские стили ушу. Пока тот не перешел на дзесинмон.

Пока Рисо не оперился. И не создал свое «карате оператива».

– О, это очень интересно, – сказал я. Это и впрямь круто. Увидеть живые легенды – Можно с ним познакомиться?

Альваро опять оглянулся. Приятели кивнули.

– Почему нет? Только он сам не придет. Он живет в китайском квартале. Можем сходить к нему. На днях. Мы уточним время встречи.

Я кивнул. А потом вспомнил еще одно имя. И спросил:

– А бойцы стиля дзесинмон серин-рю? Те, что обучались у Икеды Хосю? Где их додзе?

Кубинцы удивились. Альваро открыл рот.

– Ого, какая у вас отличная разведка! Вы уже и так все знаете. Мы все и есть эти бойцы. Выходцы из «Тсуеи сейсин до рю». Школа пути сильных духом. Нас обучает сенсей Камило. Он японец. Додзе в Пасо дель Прадо.

Да, точно. Его звали Масааки Кагахура. Кубинцы называют Камило.

Выходец из коммунистической партии Японии. Портовый работник. Спец в области рыбной промышленности. И еще страстный поклонник боевых искусств. В частности, стиля дзесинмон.

А Икеда Хосю – японец. Основатель стиля дзесинмон. Он только пару раз приезжал сюда. На Остров Свободы. Давал семинары. Жил и обучал в Токио.

– А с ним можно познакомиться? – спросил я. – Меня интересует кубинское карате.

Альваро снова оглянулся. Елы-палы, что так нерешительно?

Потом я понял. Они боятся, что я вызову на бой. Их учителя. Или самого сильного ученика. И те проиграют.

Это в традициях японцев. Такие боевые проверки.

– Только учеба, – сказал я. – Без поединков.

Альваро улыбнулся.

– Мы спросим у сенсея Камило, – сказал он. – Когда будет удобно. И сообщим. А пока что мы хотим изучить ваш стиль.

Ну и ладушки. Сразу после этого начались поединки самбистов. Каратисты отошли в сторонку.

Я сел на скамейку возле стены. Остался смотреть на бои. Мое лицо до сих горело после удара Гонсалеса.

Фролов показал «вертушку». Все кубинцы окружили место поединка. Даже ударники.

Мне это нравится в кубинцах. Они поглощают все приемы. Неважно, борцовские или ударные.

Впитывают. Преобразуют в себе. Творчески перерабатывают. И уже потом используют.

Лозунг все в дело ради цели. Очень здорово и прагматично. В оперативном карате они сделали также.

Смешали кунг-фу, ушу, карате. Оставили голый функционал. И сделали свой стиль. Очень грамотный. Который оценили даже японцы.

– Опрокинуть надо под себя! – загремел Фролов. Он разговаривает громко. Так, что люстры дребезжат. – Вот так! Я же показывал!

Вертушка в борцовской технике это вовсе не удар. Это бросок. Делают уже профи. Делается в сочетании с захватом руки или ноги противника. И потом надо быстро вертануть вокруг продольной оси своего корпуса.

Под конец надо швырнуть соперника под себя. И добить или задушить. Поймать на болевой. Пока оглушенный враг пытается сообразить, что произошло.

– Вот, смотрите! – Фролов позвал своего партнера, Сережу Чубатого, к себе. И снова показал, как выполняется прием.

Серега с криком грохнулся об мат. Фролов всегда делает приемы жестко и беспощадно. Но аккуратно. Никогда ничего не ломает.

Фролов не дал ему опомниться. После падения Чубатый пытался сделать перекат. Уйти в сторону. Но Фролов поймал его. Набросился сверху.

В двадцать первом веке это положение называется маунт. Но сейчас это словечко не вошло в обиход.

Быстрый залом локтя. Чубатый взвыл от боли. И отчаянно захлопал ладонью по мату. Сдался.

– Самое главное, учтите! – предупредил Фролов, поднимаясь и протягивая руку Чубатому. Чтобы помочь встать. – Если проведете неправильно, то высок риск, что сами окажетесь в невыгодном положении. Опытный соперник вас поймает. Делать все надо правильно. Вот ты, иди сюда.

Он позвал огромного мускулистого кубинца. Правда, тот пониже ростом, но все равно выше большинства присутствующих. Морозов уже говорил мне, что сегодня пришли бойцы из спецназа «Avispas Negras». То есть, «Черные осы». Не так давно созданное подразделение.

Это было интересно. Я не знал, справится ли с ним Фролов. Соперник выглядел внушительно. И явно не собирался уступать нашему тренеру. Облегчать задачу.

Но Фролов быстро уломал его. Чемпион Союза, как-никак. Опытный.

Через десять секунд схватки в воздухе мелькнули ноги кубинца. Он грохнулся на маты с такой силой, что задрожал пол. Я думал, сейчас развалятся стены. Фролов тут же провел захват.

Занятия длились до обеда. Кастро побыл еще час. Потом у нему пришел помощник.

Высокий стройный парень в сером костюме и зеленом галстуке. Что-то шепнул на ухо.

Показал сложенный вдвое лист телеграммы. Кастро прочитал. Кивнул, сложил бумагу в карман. Минут пять болтал с руководителем нашей группы.

Тот прилетел на другом борте. Тоже чин из КГБ. Насколько я понял, даже повыше того генерала, что давал мне награду за Японию. С нами еще не общался. И нам его не представили.

Потом они все вместе ушли. Мы после занятий отправились на обед.

Столовая находилась тут же. В этом особняке. Столы поставили на веранде, на открытом воздухе.

Из тропического сада, окружающего особняк, до нас доносились терпкие ароматы. Между папоротников и банановых пальм лениво проползла игуана. Над вьюнками порхали колибри.

Солнце стояло высоко, сильно пекло. После обеда я вышел прогуляться. У нас остался час свободного времени. Хотел помедитировать в саду. Но не успел.

– Как у вас дела, товарищ? Вы из Советского союза?

Я оглянулся. Рядом стояли две чертовски симпатичные девушки.

Глава 6
Красотка

Девушки симпатичные.

Одна высокая и стройная, с восхитительными черными глазами, обворожительной улыбкой и длинными обесцвеченными волосами. В белых шортиках и футболке с изображением Че Гевары и надписью «Cuba Libre».

Вторая пониже ростом, в теле. С пышными формами, но отнюдь не толстушка. Глаза тоже черные, кожа смуглая. Кудрявые волосы как уголь и свободно болтаются до пояса. У этой синяя джинсовая юбка до колен и коричневая легкая футболка с желтыми и красными крапинками, с глубоким декольте.

Когда она тоже улыбнулась, я поразился белизне ее зубов.

– Hola, chicas (Привет, девушки), сказал я наиболее известную мне фразу. – Как вы тут? Э-э-э, буэнос диос.

Девушки заулыбались еще шире. Мы стояли возле открытой железной калитки. Рядом с высоким трехметровым кирпичным забором, покрытым сверху двумя рядами шипастой колючей проволоки.

А сбоку росли красные цветы гибискусов и молочая. Чуть дальше манговое дерево, а за ним две пальмы. И еще дальше уже начинался сад, окружающий особняк, в котором проходили наши занятия. Вдалеке на веранде столовой официанты убирали грязную посуду с круглых столиков.

Двое охранников в армейских штанах и куртках, с зелеными панамками на головах, стоявшие у домика КПП у ворот, жадно смотрели на девушек. На груди у них висели автоматы Калашникова, широкие ремни перекинуты через потные шеи.

– Здравствуйте, товарищ, – сказала по-русски стройная девушка. С небольшим милым акцентом, который ее, однако, ничуть не портил. – Откуда вы? Из Советского Союза?

Ого, она говорит по-нашему. Я внимательно посмотрел на девушку. Интересно, как они сюда прошли? Кто пустил?

– Да, я из Советского Союза, – подтвердил я. – А вы откуда знаете наш язык?

Девушки переглянулись. Как будто нашли раковину с жемчужиной на берегу моря. И заулыбались еще больше. Ту, что повыше и стройнее, звали Ванесса. А вторую – Леонор.

Разговаривая, мы вышли за пределы территории через калитку. Пошли по пыльной желтой грунтовой дорожке вдоль забора.

Ванесса училась в СССР. В мединституте имени Пирогова. Ей сейчас двадцать лет. Не доучилась, вынуждена была уехать. По семейным обстоятельствам.

Не сказала, по каким именно обстоятельствам. На мгновение улыбка чуть потускнела. Но потом снова улыбнулась.

А Леонор ее подружка. Она тоже учится на врача. Здесь, в Кубе. В университете Сьенсиас Медикас в Гаване. Но с гостями из СССР до этого не сталкивалась.

Эге, сестрички медсестрички. Это уже что-то интересное. Мы сошли с грунтовой дороги и очутились на асфальтовой.

Между прочим, очень даже хорошей дорогой. Можно сказать, безупречной. Ни единой трещинки, выбоинки или бугорка.

Вдоль дороги шли мангровые леса. Сама дорога заметно шла под уклон.

Особняк, где мы учили оперативников, находился на вершине холма. Впереди, за густыми деревьями виднелись крыши двухэтажных домиков. Где-то километров эдак через пять.

Я посмотрел на часы. Прикинул расстояние и время. У меня еще есть минут сорок.

Прогуляюсь с девушками. Потом пробегусь обратно. Как раз чуток разомнусь.

– А вы что делали там? – спросил я. – Просто проходили мимо? Вам можно заходить на такие охраняемые объекты?

А сам так и подумал. Тут ведь остров свободы. Можно делать все, что заблагорассудится. И ходить туда, куда хочется. Какая красота.

Ванесса засмеялась. Губы у нее пухлые и сочные. Так и просятся к поцелуям.

– Нет, конечно. На эту виллу так просто не зайдешь. Но мы там помогаем на кухне. Зарабатываем себе на карманные расходы.

Ага, теперь понятно.

– Ты отлично говоришь по-русски, – сказал я. Мотнул подбородком вперед. – Что это за поселение? Это ведь не окраины Гаваны?

Ванесса замотала головой. Хоть и стройная, но под футболкой отчетливо вырисовывались очертания большой груди. У меня перехватило дыхание.

– Ты что, какая Гавана? Это Лурдес. Небольшая деревня. Мы там живем.

Разговаривая, мы шли по обочине дороги. Леонор иногда спрашивала что-то у подруги, застенчиво поглядывая на меня. Наверное, если бы у нее была более светлая кожа, было заметно, как она покраснела.

Навстречу проехал Camello. Вид общественного транспорта. Кузов от автобуса, прикрепленный к грузовику. Колымага громыхала и подпрыгивала на ходу. Внутри сидели мужчины и женщины, с интересом смотрели на нас.

– Эх, жаль, не в Лурдес, – заметила Ванесса. – Мы бы сели и проехались. Хочешь, я покажу тебе свою комнату?

Девушка бросила на меня мимолетный красноречивый взгляд. Как будто метнула молнию. Тут же отвела шальные глазки, но я успел все понять.

Ого, какой быстрый темп. Я до этого не бывал на Кубе. Имеется ввиду, в прошлой жизни.

И хотя наслышан насчет свободных нравов, царящих здесь, но относился чуток с недоверием. А теперь что же, она предлагает уединиться?

Хм, проверить разве что? Разумеется, только из чистого любопытства. Может, это действительно так. Правда, тогда я рискую опоздать на тренировки. Мда, дилемма однако.

– Это было бы прекрасно, – сказал я. – Но мне надо на тренировки. Они начнутся через час. Поэтому времени сейчас совсем не…

Позади раздался сигнал клаксона. Мы оглянулись. С вершины холма, откуда мы уже успели порядочно спуститься, выехал допотопный синий «Форд». За рулем один мужчина.

– О, прекрасно, – сказала Ванесса. – Он обязан нас подвезти до города. Бесплатно. Видишь, это государственная машина. У него правительственные номера. Это почта.

Она подняла руку. Автомобиль тут же затормозил рядом. Со скрипом.

Ну да. Любой бы остановился. Рядом с такими девушками. Даже мертвец или импотент.

Дверцы распахнулись. Кубинец сидел в белой футболке, синих рабочих брезентовых штанах и кепке с надписью «Viva». Сам тощий и смуглый. Но глаза молодые. Внимательно посмотрел на меня.

– ¿Viniste de la Unión Soviética? – ну, тут все понятно. Интересуется, откуда я прибыл.

Я кивнул. Девушки залезли в машину. Причем Ванесса назад, а Леонор вперед. Рядом с водителем.

Мне показалось или они до этого тихонько шушукались? И уже решили, кому я достанусь? Такой аппетитный молодой человек.

– Да, я из СССР, – сам поглядел на Ванессу, а девушка призывно похлопала ручкой. По сиденью рядом с собой. И откровенно посмотрела на меня.

Ладно, раз уж пошла такая жара. Я уселся рядом с девушкой.

Сиденье нагрелось от лучей солнца. На нем валялось цветастое покрывало. С изображением солнца и извилистых лучей.

– Чем ты занимаешься? – Ванесса потрогала мой бицепс. Удивленно покачала головой. – Ого, а ты сильный. Какой у тебя вид спорта? Ты штангист?

Я усмехнулся. Интересно, слышала ли эта девушка про карате? Вроде бы Рауль Кастро провозгласил, что карате это оружие революции.

– Я каратист. Знаешь, что это?

К моему удивлению, Ванесса обрадовалась. Прижалась ко мне еще ближе.

Я ощутил ее жаркий бок. Локтем коснулся упругой груди. Девушка ничуть не смутилась. Наоборот, положила руку мне на колено.

Машина быстро покатилась вперед. По прямой дороге.

Вокруг мелькали пальмы с кокосами. Иногда попадались кедры и кипарисы, самшитовые кусты. Через дорогу перелетали небольшие синие птички с красным брюшком и белой грудкой.

Вскоре мы заехали в Лурдес. Пару поворотов между низенькими двухэтажными зданиями, плотно прилепившихся друг к другу. Несколько раз мы обогнали повозки, с запряженными лошадками.

На балконах светлыми длинными лоскутами сушится свежевыстиранное белье. У обочины сидят старушки на стульчиках. Пристально смотрят на нашу машину.

Иногда дорогу переходят куры. Клюют что-то в красной пыли. Некоторые улочки мощеные булыжником.

Попадаются совсем старинные дома с рыжими черепичными крышами. Им, наверное, лет по двести. Еще я заметил древнюю церквушку.

Машина остановилась у двухэтажного домика. В небольшом саду растут мангровые и ананасовые деревья. А еще гуава.

Ванесса толкнула меня в бедро.

– Выходи. Что ты застыл? Испугался?

Ага, еще чего. Я выпрыгнул наружу. Хотел было сунуться с оплатой. А потом вспомнил. Тут же бесплатно.

Ванесса выскользнула вслед за мной. Я подал ей руку.

А вот Леонор осталась внутри. Улыбнулась нам. Помахала рукой. Я захлопнул дверцу. Водитель тут же рванул дальше.

– А что, твоя подруга? – спросил я, глядя, как «Форд» с ревом и скрипом свернул вправо. – Она не пойдет с нами?

Ванесса покачала головой и прошла мимо меня к калитке.

– Нет, конечно. Она поехала домой. Отдыхать и готовиться к занятиям. Ну, пойдем. Что ты встал?

Дом у нее небольшой. Коридоров нет, одни комнаты. Кухня, переходящая в гостиную. Затем одна спальня, другая, третья.

В первой же комнате я встречаю низкую полную женщину. Она приветливо улыбается мне. Сама готовит помешивает ложкой в кастрюле.

– Здравствуйте, – сказал я, чувствуя себя неловко. – Как у вас дела? Ванесса пригласила посмотреть ваш дом. У вас тут очень уютно.

Но Ванесса дернула меня за руку. Потянула дальше. Оглянулась, опять улыбнулась.

– Это моя тетя. Можешь не напрягаться. Она не понимает. Говорит только по-испански.

Ах, вот оно что. Честно говоря, я думал, что дома никого не будет. А тут тетушка хлопочет по хозяйству.

Не будет ли она потом ломиться к нам? Помешав в самый ответственный момент. Не то, чтобы я встревожился, но градус возбуждения чуток снизился. Из-за неожиданной встречи с дальней родственницей.

Дальше – больше. В гостиной, кстати, старинная добротная антикварная мебель. Шкаф из красного дерева. Тяжелый стол, рядом стулья с высокими спинками и резьбой на краях.

Из спальни выглянул пацан лет десяти. Внимательно посмотрел на меня, спросил у Ванессы что-то на испанском. Затем еще один, поменьше.

Мы прошли и через эту спальню. Тут трое детей, мал мала меньше.

Ванесса строго сказала им что-то на испанском. Ребятишки тут же отвернулись от меня. И схватили учебники. Видимо, это ее братишки. И старшая сестра приказала им делать уроки и не заниматься всякой ерундой.

Вот елы-палы. Это мне нравится еще меньше. А кто будет в другой комнате? Бабушка или дедушка? Может, новорожденный младенец?

К счастью, в других комнатах никого не оказалось. Хотя видно, что здесь тоже живут люди.

– А где твои родители? – спросил я. – Надеюсь, они не здесь? Когда вернутся.

Мы вошли в последнюю комнату. Сразу видно, что это девичья спальня. Все чистенько и аккуратно.

Шкафчик для одежды, комод, трюмо с зеркалом и светильником, рядом тумбочка. И, конечно же, кровать с горой покрывал и одеял, тоже симпатично заправленная. И с подушкой сверху, совсем как в старинных кино.

– Это твоя комната? – спросил я, оглядываясь. – Очень миленько. Но я не думаю…

Ванесса закрыла дверь на ключ, подошла ко мне и поцеловала в губы. Ее черные глаза оказались передо мной, а губы пахли лимоном. Поэтому я не успел сказать и слова.

Через полчаса я опомнился. К тому же, в доме послышались голоса других людей. Я на это время отключился от действительности. В объятиях Ванессы нельзя думать ни о чем, кроме нее.

– Мне надо идти, – я поцеловал девушку на прощание. – Нельзя пропускать занятия.

До начала занятий осталось минут двадцать. Если доехать за десять минут, то я успею как раз к началу.

– Мы еще увидимся? – спросила Ванесса. Смотрела на меня с надеждой.

Я улыбнулся. Натянул футболку на себя. И застегнул ремешок сандалий.

Посмотрел на девушку. Она лежала в постели. Полуобнаженная.

– Я здесь еще несколько дней. Приеду сразу к тебе. Как только освобожусь.

Ванесса улыбнулась.

– Я буду ждать.

Ну и отлично. Я выскочил из комнаты. Быстро прошел через весь дом. Стараясь не смотреть на его обитателей.

Хотя, детей не было видно. А тетя все также возилась на кухне. Не обратила на меня внимания. Я выбежал на улицу.

Так, теперь надо срочно попасть в особняк. Только такси. Или попутка.

Солнце слепил глаза. На небе появились тучи. Я быстро пошел по улочке. Одновременно прикидывал. Куда надо идти.