Текст книги "Любовница - от слова «любовь» (СИ)"

Автор книги: Алена Токарева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Глава 19

Глава 19

Матвей

Однажды после очередной «зачистки» парковки, когда они уже сделали дело, получили свой гонорар и собирались возвращаться домой, им по пути попалась иномарка с тонированными стёклами, которая стояла особняком.

– Слабо ещё и эту взять? – предложил один из парней.

Вообще, подобная самодеятельность не допускалась, потому что могла провалить всю их дальнейшую деятельность. Но слишком уж велико было искушение.

– А как мы без инструментов? – засомневался другой. – И, вообще, получится ли?

Конечно, у них не было необходимой сноровки, что у «мастеров», поэтому едва ли они смогли бы быстро и умело справиться с задачей.

– Может, попробуем? – не хотел отступать первый. – Ни с кем не пришлось бы делиться, и весь навар был бы наш…

– Нет, не будем, – решительно заявил Егор.

Тут оказалось, что боковая дверца иномарки чуть приоткрыта, так что машину не пришлось бы и вскрывать.

– Давайте хотя бы посмотрим, что внутри, – не унимался первый парень, которого звали Максим.

И решительно взялся за дверцу.

– Молодой человек, что вам нужно? – вдруг послышался из салона негромкий мужской голос.

Оказывается, там кто-то был! А они в темноте не разглядели.

И показалась рука, потянувшая дверцу на себя.

– Дед, уймись! – разозлился от своей неудачи Максим.

На него испуганно смотрел пожилой человек, который вцепился в дверцу и не хотел её отпускать. Максим сгоряча толкнул старика. У того мотнулась голова, и он откинулся на спинку кресла. Потом внезапно побледнел и схватился за сердце.

Туда начали заглядывать другие парни. Увидев целую компанию, старик окончательно перепугался и стал хватать ртом воздух.

– Ё-моё… – растерянно произнёс Максим. – Похоже, дед того…

– Я же говорил! – вскричал Егор. – А ты полез! Всё, быстро валим отсюда…

И они бросилась наутёк. Матвей успел заглянуть внутрь салона и обомлел – на переднем сиденье тяжело дышал его пожилой школьный учитель математики Степан Аркадьевич. Он всегда тепло относился к парню, помогал ему и, вообще, частенько беседовал с ним о жизни, а тут просто не узнал. В глазах старика читался один лишь страх смерти – по лицу разлилась неестественная бледность, а из горла вырывалось хриплое сипенье.

Матвей в нерешительности замер. Что делать? По-хорошему, надо срочно вызывать скорую. Он поспешно выхватил смартфон, но потом сообразил, что по номеру его вполне могут вычислить. Пойдут расспросы, а тогда он точно чем-нибудь выдаст себя и всю их компанию.

Парень медленно убрал смартфон, потом повернулся и побежал догонять остальных.

А через несколько дней узнал, что Степан Аркадьевич умер в больнице от инфаркта. Его обнаружили в машине уже без сознания. Если бы помощь подоспела раньше, то старика ещё можно было спасти, а так не осталось никаких шансов.

Когда Матвей услышал эту новость, у него будто пол качнулся под ногами. «Это я во всём виноват, – полоснула по сердцу безжалостная мысль. – Если бы не ушёл, а вызвал скорую, Степан Аркадьевич был бы жив! И зачем мы только сунулись в эту иномарку…»

Он вдруг увидел всю свою, с позволения сказать, «работу» как бы со стороны – жалкий воришка, которого пока ещё не поймали, но обязательно поймают, просто это вопрос времени. А теперь вот ещё в результате их деятельности умер хороший человек. Мог бы ещё жить, но его уже нет и никогда не будет. И парни виноваты в этом. А больше всех он, Матвей, который трусливо сбежал и бросил умирающего старика. Вот это было самое страшное.

Несколько дней Матвей пролежал лицом к стене. На него навалилась странная апатия и чувство безысходности.

– Сынок, что с тобой? – всполошилась мать, обнаружив его вечером лежащим в той же позе, что и с утра. – Ты заболел?

– Нет, – глухо проговорил он.

– Тогда что у тебя стряслось? – допытывалась она. – Почему лежишь?

Матвею казалось, что у него душа – сплошная кровоточащая рана. И больше не было сил терпеть эту боль. Он не выдержал и разрыдался.

– Матвейка, мальчик мой, в чём дело? – не на шутку перепугалась Валерия Андреевна и стала гладить его по голове.

Никогда она не обращалась к нему так ласково и никогда не гладила по голове. От этой непривычной материнской нежности парень зарыдал ещё громче.

– Я убил человека… – сквозь слёзы признался он. – Очень хорошего… Нашего учителя математики Степана Аркадьевича… Он меня любил, а я… оказался последней сволочью…

Его слова привели Валерию Андреевну в полный шок.

– Что ты такое говоришь?! – воскликнула она. – Как это – убил?

– Твой сын – самый настоящий убийца… – твердил он.

– Так, немедленно прекрати истерику и объясни всё толком! – решительно потребовала Валерия Андреевна.

В ней заговорил властный руководитель, который не привык впадать в панику. И Матвею пришлось всё рассказать.

– Ну какой же ты убийца? – облегчённо вздохнула Валерия Андреевна. – Проявил трусость – да, но не убивал… А то я уж и не знала, что подумать…

– Это всё равно, что убил… – упрямо повторил Матвей. – Если бы я вовремя вызвал скорую, Степан Аркадьевич был бы жив!

– Да, сын, ты поступил малодушно, но не убивал… – убеждённо заявила Валерия Андреевна. – Ещё неизвестно, остался бы в живых твой учитель или нет, если бы помощь подоспела раньше… Просто старому человеку от сильного стресса стало плохо… Наверняка у него уже давно было больное сердце…

– Да? – приподнялся на локте Матвей и с надеждой посмотрел на мать – груз вины тяжёлым камнем лежал на сердце. – Ты так думаешь?

– Скорее всего, так и было, – кивнула Валерия Андреевна. – А, кстати, как вы там оказались? Зачем полезли в машину?

Матвей пока о своей преступной деятельности умолчал. Но потом решил и в этом признаться – ему вдруг стало омерзительно от одной мысли о том, чем он занимался.

– Господи! – простонала мать, когда он завершил свой рассказ. – Зачем ты в это ввязался? Чего тебе не хватало?

– Хотел самостоятельно зарабатывать… – пробормотал он, понимая всю глупость своего объяснения. – И не просить у тебя лишних денег…

– Матвей, как ты мог?! – воскликнула Валерия Андреевна. – Для чего же тогда я пашу как лошадь? Неужели для того, чтобы мой сын стал преступным путём добывать себе средства на жизнь? Если уж ты так щепетилен, я могла бы найти тебе на лето какую-нибудь подработку… Но воровать – это что-то запредельное! Как тебе такое могло прийти в голову?

Матвей пристыжённо молчал.

– В общем, так, – подвела итог мать. – Поедешь учиться в Англию… Я думала ещё немного подождать, но теперь вижу, что тебя надо спасать… И решать вопрос следует радикально – полностью сменить обстановку.

Валерия Андреевна не привыкла откладывать проблемы в долгий ящик, и вскоре Матвей уже спешно собирался в дорогу. Все «лёгкие» деньги, которые у него скопились, просто отдал в ближайшую церковь на благие дела – не мог не то что их тратить, а даже смотреть на них. Ещё вместе с матерью и по её инициативе они перевели семье покойного учителя Степана Аркадьевича материальную помощь – анонимно, конечно, чтобы избежать лишних вопросов.

Перед самым вылетом в Лондон Матвей позвонил Егору и сообщил, что мать отправляет его учиться в другую страну. Он долго думал, стоит ли это делать, но потом всё же решился.

– Кудряво живёшь… – усмехнулся Егор. – У богатых свои причуды… Ну, бывай, учись. Только помни: о том, что было – молчок. Мы не знаем тебя, а ты нас…

– Да, конечно, – поспешил согласиться Матвей и с облегчением дал «отбой».

На следующий день он вылетел в Лондон, и там у него началась совсем другая жизнь. Но случай со Степаном Аркадьевичем оставил на сердце глубокий рубец, который ещё долгое время давал о себе знать. Иногда старый учитель ему снился – он смотрел на Матвея добрым понимающим взглядом, а тот каждый раз просил у него прощения.

С тех пор много воды утекло. Матвей не один год провёл в Англии – получил отличное образование, успел там поработать и обзавестись приличным жильём. У него даже появилась гёрлфренд, с которой он стал встречаться и время от времени жить вместе. У них с Грейс – практичной молодой женщиной, помешанной на карьере – были свободные отношения, и обоих это устраивало. Он стал тут почти своим, но вот это «почти» не давало ему покоя. То есть сослуживцы, соседи и друзья приняли Матвея, а он среди них ощущал себя ещё более одиноким, чем когда-то в материнском доме. И как ни старался привыкнуть, но чувствовал, что здесь всё чужое – язык, менталитет, обычаи, дурацкая привычка долго и нудно обсуждать погоду, пресловутый «культ частной жизни», когда – боже упаси! – нельзя спросить о семье и работе. Да много чего вызывало в нём непонимание и раздражение.

Матвей стал часто вспоминать родной дом, мать и свою бесшабашную подростковую жизнь. Даже давние набеги на парковки теперь вызывали у него улыбку – в своих воспоминаниях он лишь старательно обходил несчастный случай со Степаном Аркадьевичем. Время от времени звонил Егору и справлялся, как у них дела. Некоторые парни из их компании окончательно пошли по кривой дорожке, и кое-кто угодил в тюрьму. Сам же Егор Чусов «соскочил» и организовал ЧОП, так что теперь стал вполне солидным мужиком, чему Матвей был очень рад. Он трудно сходился с людьми, но с Егором подружился по-настоящему, хоть и на расстоянии.

Однажды утром Матвей проснулся и понял, что должен вернуться на родину. Эта мысль пришла внезапно, но казалась такой яркой и единственно верной, что он сразу же почувствовал радостное возбуждение, вскочил и начал подготовку к отъезду.

Матери не сообщил о своём решении и нагрянул неожиданно, можно сказать, свалился, как снег на голову.

– Матвей, ты?! – воскликнула Валерия Андреевна, когда он вдруг заявился домой. – Что случилось? Почему ты здесь?

В её глазах читались радость и удивление. Она заметно постарела, но всё ещё крепко держала в руках бразды правления своей компанией.

– Мам, я вернулся… Насовсем, – улыбнулся Матвей и обнял её.

– Почему? – опешила та, слегка отстраняясь. – А как же твоя работа и налаженная жизнь?

– Домой хочу… Тут буду налаживать… – признался Матвей. – Но, я смотрю, ты этому совсем не рада?

– Я, конечно, рада твоему приезду… – поспешно проговорила Валерия Андреевна. – Но зачем всё бросать там и начинать новую жизнь здесь? Не понимаю!

– Никто и не собирается всё бросать, – по старой привычке стал оправдываться Матвей. – Но жить я буду на родине… Там всё чужое…

– Ну, как знаешь… – стараясь казаться спокойной, пожала плечами Валерия Андреевна, однако было видно, что она расстроена решением сына. – Ты уже взрослый и способен отвечать за свои поступки… Но я бы советовала тебе ещё раз хорошенько подумать и не идти на поводу у сиюминутных настроений…

«Мать в своём репертуаре… – мелькнула мысль у Матвея. – Привыкла руководствоваться лишь деловыми соображениями и не принимать во внимание чувства…»

– Если хочешь, я могла бы помочь… – задумчиво проговорила Валерия Андреевна. – Введу тебя в курс дела, будешь работать у меня в компании…

По логике Матвей должен был обрадоваться и согласиться на её предложение, ведь тогда не пришлось бы пускаться в свободное плавание, и проблема решилась бы за него. Но вот это последнее больше всего и пугало. Он знал властный характер матери и не собирался всю оставшуюся жизнь плясать под её дудку. К тому же привык разбираться со своими трудностями самостоятельно.

– Мам, спасибо тебе большое, но я попробую сам… – мягко отказался он. – Есть у меня одна задумка…

– Дело твоё… – поджала губы Валерия Андреевна.

Его задумка таила в себе определённый риск, однако у Матвея за плечами были и необходимые знания, и опыт работы, да и средства имелись, так что он вполне мог попробовать свои силы. Не получится – тогда уж пойдёт на поклон к матери. Но у него получилось! Созданное им агентство недвижимости быстро набирало обороты и вскоре стало одним из лучших. Хотя, как и везде, в их сфере деятельности существовала жёсткая конкуренция – приходилось всё время держать руку на пульсе. И главным его конкурентом был некто Лев Дмитриевич Торин, также возглавлявший крупное агентство. Более возрастной Торин имел огромный опыт работы и обширные связи, но молодое и успешно развивающееся детище Матвея буквально наступало ему на пятки. У них и головные офисы располагались в одном бизнес-центре, так что они периодически сталкивались по работе. С одной стороны, это нервировало, а, с другой, позволяло держать конкурента под контролем.

В общем, жизнь у Матвея била ключом. Он превратился в красивого преуспевающего молодого бизнесмена – закоренелого холостяка, у которого было много ни к чему не обязывающих связей, который не доверял женщинам, за версту бежал от серьёзных отношений и главным смыслом своего существования считал работу.

А тут его угораздило застрять в лифте с этой беременной пичужкой, ещё и надумавшей рожать!

Глава 20

Глава 20

– Что у вас случилось? – вдруг раздался вопрос из динамика.

Он грянул, как гром среди ясного неба.

От неожиданности Матвей вздрогнул, а Алла перестала стонать.

– Ну, наконец-то! – вскричал он, бросаясь к динамику. – Где вас черти носят? Тут люди застряли, а у беременной женщины начались роды!

– Был сбой в подаче электричества… – бесстрастно заявил голос. – Сохраняйте спокойствие!

– Какое там спокойствие! – снова закричал Матвей. – Я вас под суд отдам! Почему, когда нужно, никого нет на месте? Срочно вызовите скорую!

– Не волнуйтесь, сейчас вам помогут, – голос звучал по-прежнему ровно. – Аварийная бригада уже направлена…

– Не забудьте вызвать скорую! – гаркнул Матвей. – Тут у женщины уже полным ходом идут роды! Я вам не акушер…

– Да, вызываем скорую, всё будет в порядке… – журчал голос.

«Этому диспетчеру надо психотерапевтом работать! – досадливо поморщился Матвей. – Полный спокойняк… Сколько ещё они будут чухаться? Как бы моя девчонка и, правда, не разродилась…»

«Моя девчонка»? С каких это пор он стал считать её своей? Дудки! Сейчас посадит в скорую и, наконец, помчится на вечеринку к Ланке! Может, ещё успеет. Нет, надо прежде всего заскочить в офис, куда он, собственно, и направлялся. Приготовил для Ланки новогодний подарок – красивое колье, но, дырявая голова, забыл его на работе. Думал, заберёт – и к друзьям, а тут застрял в лифте с этой пичужкой.

Матвей посмотрел на Аллу – высокий лоб в испарине, даже чёлка к нему прилипла, а в раскосых васильковых глазах столько муки, что девчонку до невозможности жаль.

– Ты как? – присел на корточки он. – Ещё потерпишь? Нас уже вот-вот отсюда вытащат…

Она беспокойно заёрзала на своём пуховике, на который уселась по совету Матвея.

– Потерплю… – через силу улыбнулась ему, и на щеках опять обозначились трогательные ямочки.

Матвей не сводил с них глаз и вдруг почувствовал, что хочет прикоснуться к ним губами. Вот прямо взять и ни с того ни с сего поцеловать! Он даже тряхнул головой, отгоняя наваждение. А ещё подумал, что не сможет просто так погрузить её в скорую и поехать на вечеринку. Не сможет – и всё! Она в роддоме будет одна-одинёшенька корчиться в муках, и неизвестно, чем всё закончится, а он что, должен в это время как ни в чём не бывало пить шампанское и обжимать Ланку?

Тут послышались голоса и шум раздвигаемых дверей. Оказывается, они застряли, чуть-чуть не доехав до этажа, так что с эвакуацией не возникло проблем. Матвей, недолго думая, подхватил Аллу на руки. Та, стиснув зубы, застонала.

– Где скорая? – отрывисто задал вопрос он, забыв поблагодарить парней – сейчас его мысли были заняты лишь этой пичужкой. – Уже подъехала?

– Кажется, да… – нерешительно проговорил один из ремонтников.

– Кажется, кажется… – пробурчал Матвей, прижимая Аллу. – Я ещё разберусь, в чём дело, и почему нам пришлось тут столько сидеть… Что за день такой!

Слава богу, как только они с Аллой вышли из бизнес-центра, к зданию, надрывно завывая, подъехала скорая. Девчонку уложили на носилки и вкатили в машину, а Матвей прыгнул следом.

– Ой, вы со мной поедете? – испуганно спросила она.

Похоже, сейчас был перерыв между схватками, и её взгляд стал более осмысленным. Во всяком случае, Алла реагировала на окружающую обстановку вполне адекватно.

– Никогда не встречал Новый год в роддоме… – усмехнулся Матвей. – Решил вот попробовать… Экзотика! И всё благодаря тебе…

– Опять вы меня смешите… – слегка улыбнулась Алла.

– Смех – лучшее лекарство, – Матвей, не понимая зачем, взял её за руку. – Мы скоро приедем, и тебе станет легче…

Он не знал, так ли это на самом деле, но ему захотелось поддержать её, оградить от невзгод, защитить неизвестно от кого или чего… Чувство было новым и непривычным, и Матвей с удивлением прислушался к себе. Что с ним происходит? Откуда эта нежность к чужой беременной девчонке? И, собственно, почему он с ней поехал? Какое ему дело до неё и её малыша? Мог бы сейчас мчаться к Ланке и уже скоро встречать Новый год в тёплой компании…

Но эта вечеринка, да и сама Ланка вдруг показались ему настолько ничтожными по сравнению с происходящим, что он крепче сжал ладонь Аллы.

– Ты, главное, не бойся… – убеждённо проговорил Матвей. – Я с тобой… Всё будет хорошо!

Но у Аллы опять начались сильные схватки, и она, скорчившись от боли, пропустила мимо ушей его слова. Слава богу, они уже подъехали. Матвей, не узнавая себя, с дотошностью проследил за её отправкой в отделение.

– Вы муж? – задали дежурный вопрос в приёмном покое.

Матвей замешкался с ответом, не зная, что сказать.

– Эти будущие папаши какие-то тугодумы… – проворчала себе под нос собеседница. – Будете присутствовать при родах?

Матвей ещё не успел сообразить, как ответить на первый вопрос, а уже последовал новый, да ещё какой! Тут уж он окончательно впал в ступор.

– Я? При родах? Зачем? – растерянно забормотал.

– Значит, отказываетесь… – бесстрастно констатировала медработник – женщина средних лет.

– Почему это отказываюсь? – встрепенулся Матвей. – Вовсе нет!

Он как представил, что бедная маленькая Алла будет мучиться там совсем одна, так и решил броситься на амбразуру.

– Папа, вы, наконец, определитесь – да или нет? – поморщилась собеседница. – Мне ваши ребусы некогда разгадывать…

Папа? А кто здесь папа? Кому это она? Неужели ему? А, да бог с ней, пусть считает его кем угодно, лишь бы пичужке было полегче!

– Да! – выкрикнул Матвей. – Обязательно пойду!

– Не кричите! – одёрнули его. – Всё-таки вы находитесь в медицинском учреждении…

– Извините… – смутился он, чего с ним уже давно не бывало.

– Снимите верхнюю одежду, наденьте халат, шапочку, бахилы и следуйте за женой…

Матвей подчинился и поспешил в родблок за Аллой, у который роды уже вошли в финальную стадию. Бедная пичужка от боли, похоже, ничего не соображала. Она мёртвой хваткой вцепилась в руку Матвея и лишь громко стонала, временами срываясь на крик.

– Почему она так мучается? – кинулся к врачу тот. – С ней всё в порядке?

– Папаша, успокойтесь, всё идёт, как надо… – усмехнулся врач.

Но Матвею было невыносимо видеть перекошенное от боли лицо девчонки. Ему казалось, что с ней вот-вот случится нечто ужасное.

– Вы врёте! – схватил он врача за халат, сверкнув обезумевшим взглядом. – Приказываю вам – сделайте что-нибудь!

– Приказывать будете у себя на работе! – отчеканил врач, сбрасывая его руки. – А если станете нам мешать, то отправитесь вон!

– Сегодня все папаши какие-то бешеные… – посетовала находящаяся рядом акушерка. – Магнитная буря, что ли?

Между тем у Аллы уже показалась головка ребёнка. Но Матвей этого не видел, потому что сидел у изголовья и, испытывая крайнее замешательство от происходящего, старательно отводил глаза. Ему ничего не оставалось, кроме как держать Аллу за руку и вытирать ей пот со лба.

– Всё будет хорошо… – тихо приговаривал он. – Потерпи ещё немного…

Наконец, Алла издала последний протяжный крик, и к нему присоединились совсем иные звуки – что-то среднее между мяуканьем и скрипом. Матвей с удивлением покосился и увидел у врача на руках маленькое сморщенное существо, которое возвещало миру о своём появлении на свет.

– Девочка! – радостно воскликнула акушерка. – Хорошенькая здоровая малышка!

При её словах Алла затихла и блаженно улыбнулась. А ей на грудь положили новорожденную дочку.

– С Новым годом, дорогие товарищи! – вдруг насмешливым голосом возвестил врач.

Матвей ошалело уставился на него. Какой ещё Новый год? Ах, да! Сейчас, наверное, бьют куранты, и все нормальные люди поднимают бокалы с шампанским. А он… Никогда ему не приходилось встречать зимний праздник при таких сногсшибательных обстоятельствах. Да и вряд ли ещё придётся. Это прямо сюжет для книги! Может быть потом, в старости, он засядет за мемуары и обязательно его использует.

– Папа, хотите подержать дочку? – спросила акушерка у Матвея.

Тот перевёл на неё изумлённый взгляд.

«Я не папа!» – чуть было не признался он, но лишь глупо заморгал и утвердительно кивнул. А когда взял малышку на руки, у него в душе вдруг всё перевернулось. Маленький живой комочек. Только что родившийся человек. Это его, его девочка! Она показалась ему такой желанной, что у него на глаза непроизвольно навернулись слёзы. «Мне уже тридцать пять, а я ещё никого по-настоящему не любил!» – подумал Матвей, любуясь крошкой сквозь туманную пелену.

– Ну, достаточно… – улыбнулась акушерка. – Пусть ещё мама подержит…

Но на этот раз Алла оказалась безучастной. По её лицу стала разливаться неестественная бледность, взгляд потух, а рука, потянувшаяся к дочке, безвольно упала на кровать.

– Все отойдите! – раздался властный встревоженный голос врача. – Маму – срочно в реанимацию!

Акушерка тут же подхватила новорожденную малышку, а Аллу переложили на каталку и увезли из родблока. Матвей, словно большой растерянный ребёнок, не мог сдвинуться с места.

– Идите домой, – посоветовала ему медсестра. – Придёте завтра… Можете звонить и справляться о состоянии жены…

– Никуда я отсюда не пойду! – вдруг ожил он. – Ещё чего!

– Но вы же ничего не можете сделать… – резонно заметила медсестра. – Только измучаетесь…

– Ну и пусть, я посижу в коридоре… – неопределённо махнул рукой Матвей.

– Ладно, пойдёмте – я вас до утра в подсобке устрою, – вдруг сжалилась медсестра. – Там есть кушетка… А то у вас такой вид, что краше в гроб кладут…

– Она что, теперь умрёт? – срывающимся голосом спросил он.

– Почему обязательно умрёт? – строго одёрнула его медсестра. – Даже не думайте об этом! Просто вашей жене стало хуже, такое случается… Ей обязательно помогут, не сомневайтесь! Вот, выпейте…

И она протянула ему мензурку с какой-то пахучей жидкостью. Матвей машинально её проглотил и позволил себя увести. После сильного возбуждения он почувствовал странную апатию, прилёг на кушетку и тут же провалился в сон.

Проспал недолго и проснулся внезапно, как будто его ударили под дых. «Как там моя пичужка?» – сразу пронзила мысль. И он, оставив халат и шапочку в подсобке, отправился бродить по коридорам в надежде что-нибудь узнать об Алле. Если бы ему ещё вчера сказали, что он будет так переживать о незнакомке, только что родившей чужого ребёнка, он бы рассмеялся ему в лицо. Взрослый Матвей не отличался сентиментальностью, и все его рефлексии остались в далёкой юности. А вот поди ж ты…