Текст книги "Любовница - от слова «любовь» (СИ)"
Автор книги: Алена Токарева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)
Любовница – от слова «любовь»
Алёна Токарева
Глава 1
– Подождите, пожалуйста…
Матвей уже собирался было нажать на кнопку нужного ему этажа, как вдруг откуда ни возьмись в лифт заскочила взбудораженная девчонка. Ну, может, не совсем девчонка, но не старше двадцати – двадцати двух. Глаза заплаканные, личико бледное, закусила губу и неловко пытается натянуть сползающий с плеч необъятных размеров пуховик, который, видно, накинула впопыхах, а застегнуть не успела. Ба, да ещё и в интересном положении! Довольно-таки внушительных размеров округлый животик свидетельствовал о немалом сроке беременности.
– Вам какой? – задал дежурный вопрос Матвей, скользнув взглядом по странной незнакомке.
– Что? – не поняла она, вскинув на него полные слёз васильковые глаза, и Матвея будто обожгло – столько в них читалось боли и отчаяния. – А, этаж… Да мне, вообще-то, вниз…
– Давайте-ка я довезу вас, а потом поеду сам, – вдруг предложил он, пристально взглянув на девчонку, и непонятно зачем добавил: – У вас что-то случилось? Может, чем-нибудь помочь?
Вот какое ему дело? На кой ляд он пытается нагрузить себя чужими проблемами? Одна из его жизненных заповедей гласила – держаться подальше от любых заморочек, тем более если они исходят от людей посторонних. Так спокойнее, да к тому же полезнее для здоровья. А тут не удержался. Чем-то зацепил его этот «глубоко беременный» взъерошенный воробушек. Жалко стало.
– Мне уже не поможешь… – с безнадёжностью в голосе заявила она. – Но спасибо, конечно…
– Так, сейчас едем наверх – я быстро заберу кое-что из офиса, а потом вы мне расскажете, что случилось… Лады? – неожиданно для себя переменил решение Матвей. – Из любой ситуации есть выход, уж поверьте…
Она посмотрела на него более осмысленным взглядом, словно нащупав ту соломинку, за которую хватается утопающий. Матвей решительно нажал кнопку седьмого этажа. Двери лифта закрылись, и он стал бодренько подниматься, как вдруг дёрнулся и замер на месте. В небольшом пространстве сразу воцарился полумрак – лишь тускло загорелась аварийная лампочка.
– Опаньки, приехали! – воскликнул Матвей и с досадой стукнул кулаком по стене лифта. – Похоже, вырубили электричество…
– Ой, а как же мы? – испуганно спросила девчонка.
– Не волнуйтесь… – поспешно проговорил Матвей. – Сейчас аварийку вызовем…
И стал нажимать на кнопку аварийного вызова. Но молчание было ему ответом.
– Чёрт! – снова стукнул он кулаком по стене. – Заснули они там, что ли?
– Я боюсь! – вскричала девчонка. – У меня клаустрофобия!
И судорожно схватила себя за шею.
«Этого ещё не хватало!» – подумал он, но, странное дело, без раздражения, а скорее с сочувствием к несчастному птенчику.
– Не волнуйтесь и дышите глубже… – посоветовал Матвей. – Застряли мы ненадолго…
«Вот уж не уверен… – усомнился про себя он, внешне сохраняя спокойствие, чтобы ещё больше не напугать девчонку. – Ведь новогодняя ночь на носу… Но должна же там быть охрана! Или они что, уже заранее все перепились?»
– А вдруг надолго? – с расширившимися от ужаса глазами прошептала она. – Я не смогу тут сидеть!
И заметалась по ограниченному пространству.
– Выпустите нас отсюда! – заколотила по двери лифта. – Выпустите скорее!
– Успокойтесь! – перехватил её руку Матвей. – В офисах почти никого не осталось. Вечер 31 декабря – все уже разъехались…
После этих его слов девчонка запаниковала с новой силой.
– Не могу я тут сидеть, не могу! – то и дело выкрикивала она.
«Как бы не начала рожать… – покосился Матвей на её живот. – На нервной-то почве…»
И словно в подтверждение этой мысли девчонка вдруг громко ойкнула и согнулась пополам.
– Как больно… – простонала она. – Очень больно…
– Ну вот, приплыли… – проговорил Матвей, растерянно уставившись на неё.
А на том месте, где стояла девчонка, на полу, стала растекаться небольшая лужица.
– Не переживайте… – смущённо отвернулся он, думая, что от страха та не удержалась. – С кем не бывает…
– Это не то… – простонала она. – Это воды у меня отошли…
– Какие ещё воды? – удивлённо спросил Матвей.
– Так бывает, когда начинаются роды… – корчась от боли, объяснила она. – Только рано мне ещё…
– Мать честная! – всплеснул руками он, непроизвольно переходя на «ты». – Ты того… ты не того… погоди… не надо…
От испуга Матвей позабыл все слова и стал лихорадочно давить на аварийную кнопку.
– Эй вы там! – кричал он. – Заснули, что ли?
А потом, как до этого девчонка, принялся колотить по двери лифта.
– Вот сволочи! – в бессильной ярости завопил Матвей. – Куда вы все запропастились?
У девчонки вроде бы немного отлегло, и она перестала держаться за живот.
– Как вы думаете, это надолго? – снова спросила, с надеждой глядя на Матвея, как будто тот, словно фокусник, мог высвободить их из заточения.
– Откуда я знаю? – буркнул он. – Новогодняя ночь впереди… Скорее всего мы тут застрянем до утра… Вот уж не думал, что придётся встречать Новый год в лифте…
Услышав его мнение насчёт происходящего, она снова согнулась пополам.
– Ой, опять больно! – закричала, как резаная.
«Зачем я её пугаю? – спохватился Матвей. – Только хуже будет…»
– Не волнуйся ты так… – поспешил он её успокоить. – Конечно, нас скоро отсюда вытащат… Должна же быть на месте охрана…
– Так где они? – простонала девчонка, корчась от боли.
– Наверное, просто отошли…
И опять стал давить на аварийную кнопку. И вновь ответом ему была тишина.
«Мне что, ещё и роды придётся тут принимать? – ужаснулся он. – Вот влип так влип! Но малышку эту жалко… Ей-то совсем туго…»
– Слушай, пожалуйста, погоди рожать, а? – жалобно попросил он. – Я ведь не акушер…
– Вообще-то, мне ещё рано, только через четыре недели… – выдавила из себя она. – Но, видите, что получилось…
– Да уж вижу… – рассердился Матвей. – Как тебя, вообще, сюда занесло? Кой чёрт понёс с пузом? Сидела бы дома и строгала салатики к праздничному столу…
– Да это он мне позвонил и сказал – приезжай, у меня к тебе предложение… – чуть не плача, сообщила девчонка.
– Кто – он? – машинально спросил Матвей. – И что за предложение?
«Какого хрена я спрашиваю? – подумал с досадой – в нём боролись его всегдашний пофигизм и странная симпатия к этой малахольной. – Зачем мне её проблемы?»
– Мой… жених… любимый… – стала путаться она в показаниях.
– Бойфренд, что ли? – насмешливо поинтересовался Матвей.
– Любимый человек… – упрямо повторила девчонка. – Я подумала, что он хочет сделать мне предложение… То есть замуж позвать… Как бы подарок к Новому году… Ещё удивилась – почему в свой офис-то вызвал? Можно ведь и дома…
– А он что? – снова спросил Матвей.
Но тут девчонке опять стало ни до чего.
– Ай, больно! – сиреной заверещала она.
У Матвея даже уши заложило. И, правда, ей больно – вон, испарина на лбу выступила, а над верхней губой, там, где у мужиков усы, повисли забавные капельки пота. Это ему смешно, а пичужке, конечно, не до смеха. Хотя, какой там смешно! Просто он цепляется за мелочи, чтобы отвлечься, а самому жутковато – что делать, если эта бедолага надумает тут рожать? Бр-р-р! Подумать страшно. Да и на девчонку смотреть – сердце кровью обливается. Такая маленькая, несчастная…
– Иди ко мне… – позвал он, присев на пол. – Располагайся…
– Где? – сквозь стоны просипела она. – Прямо на полу?
– Есть другие варианты? – иронично изогнул бровь он.
– Я не могу, тут грязно… – попыталась она слабо возразить.
– Ах, какие мы нежные… – пошутил Матвей и слегка потянул её за рукав.
– Подстели свой пуховик и усаживайся, – велел пичужке. – Дыши… как там у вас, рожениц, положено? Как собачка?
И он попытался изобразить дышащую собачку. В каком-то зарубежном фильме видел, где всю дорогу показывали этих самых будущих мамочек, которые готовились к ответственному событию.
– Зачем вы меня смешите? – рассердилась она, но улыбнулась сквозь слёзы. – Мне и так плохо…
У него и, правда, это получилось весьма комично. Как говорится, вспомнил прошлое и скопировал. В школе вместе с Матвеем учились двое парней, которые слыли комиками местного разлива и на каждой перемене веселили остальных – однажды даже выступили в сборном концерте. И Матвею они очень нравились. Давно это было, как будто в другой жизни… И вроде бы тогда им многого не требовалось, и всем всего хватало, а радость била через край. Казалось, впереди ожидало только хорошее. Ведь как иначе? Иначе и быть не могло.
– Затем, чтобы стало не так плохо… – назидательно проговорил он. – Сядешь ты, наконец, или будешь стоять столбом?
Она подчинилась – уселась на свой пуховик и обессиленно прислонилась к нему. Это произошло само собой, совершенно естественно. Матвей замер. Когда он уловил её тонкий аромат, напоминавший запах свежескошенной травы, и ощутил ненавязчивое прикосновение, на него неожиданно нахлынули новые, доселе неведомые чувства – смесь острой жалости (аж сердце защемило!) и желания защитить несчастную пичужку от невзгод, которые на неё навалились. Ощущения были настолько сильными, что Матвей впал в ступор и боялся пошевелиться, с удивлением прислушиваясь к себе. Что это? Зачем? И как с этим быть дальше?
– Имя-то у тебя есть? – спросил он чуть охрипшим голосом. – Давай хоть познакомимся…
– Алла… – тихо проговорила она. – А вас?
Похоже, боль её на время отпустила.
– А меня Матвей… – представился он и повернул к ней голову.
При этом нечаянно коснулся губами её волос, которые, действительно, источали лёгкий аромат свежескошенной травы.
– Ты что, на сеновале ночуешь? – невпопад брякнул он, чтобы скрыть своё смущение.
– Почему – на сеновале? – удивилась девчонка, подняв на него слегка раскосые васильковые глаза, в которых уже высохли слёзы.
– Да волосы у тебя пахнут, как будто сено скосили… – пробормотал он.
– А, это шампунь такой… – улыбнулась она, и на щеках обозначились две премилые ямочки.
– Понятно… – буркнул Матвей и отвернулся.
Но их светская беседа оказалась недолгой. Короткая передышка закончилась, и Алла опять заголосила благим матом:
– Ой, не могу! Ой, я сейчас умру!
– О господи! – всполошился Матвей и вскочил. – Не умирай… И уж будь так любезна – погоди рожать!
– От меня это не зависит… – простонала Алла. – Сделайте что-нибудь! Ну, пожалуйста…
Матвей снова стал неистово давить на аварийную кнопку – ноль реакции. Тогда заколотил по дверям лифта.
– Эй, есть там кто-нибудь?! – что есть силы кричал он. – Вызовите аварийку! Тут люди застряли! И женщина рожает!
Опять тишина. Матвей выхватил свой смартфон, но тот, как и следовало ожидать, оказался бесполезным в кабине лифта.
– Чёрт! – в который раз выругался он. – Слушай, может, с твоего сигнал пробьётся?
– У меня нет телефона… – простонала Алла. – Он остался в сумочке… А сумочку я забыла… там… у него…
– У кого – у него? – машинально спросил Матвей. – Ты имеешь в виду своего героя-любовника?
Алла лишь коротко кивнула – говорить у неё не было сил.
– Он – отец твоего ребёнка? – как бы между прочим поинтересовался Матвей.
Не зная этого мужика, почувствовал к нему странную неприязнь. Хотя тут же отогнал подобные мысли – в настоящий момент его больше заботило то, как бы им поскорее выбраться из злополучного заточения.
Девчонка опять кивнула.
Глава 2
Глава 2
Алла
– Аленький, привет! – отец присел на корточки и распахнул объятия.
А маленькая Алла с радостным визгом кинулась к нему:
– Папа приехал!
Отец был даже не воскресным папой, а райской птицей, которая в редкие счастливые минуты залетала в их дом. С подарками, шутками-прибаутками, всегдашней белозубой улыбкой и неизменной рокерской гитарой. Папа-праздник, папа-волшебник, который мог по щелчку превратить их с матерью размеренную жизнь в один сплошной фейерверк. Мама сразу оживала, и при виде отца глаза её начинали счастливо блестеть. Да и весь дом словно встряхивался ото сна. Даже цветы на окне, казалось, распрямлялись и подмигивали – мол, наконец-то, дождались, теперь уж пошумим!
Отец – известный рок-вокалист – постоянно гастролировал со своей группой. Дома он, естественно, бывал редко. Первые пару дней отсыпался, а потом, быстро утомившись от тишины и однообразия будней, то созывал старых друзей с обязательными посиделками до утра, то приглашал домой коллег «по цеху», и те тоже сидели до утра, но не юность вспоминали, а обсуждали новые проекты, сочиняли песни и исполняли их (так сказать, начерно и не в полную силу, чтобы не пугать соседей). А, бывало, вдруг устраивал музыкальные кукольные спектакли для приятелей Аллы, где герои пели разными голосами, чем приводил в восторг маленьких зрителей.
Иногда для малышни он стихийно объявлял маскарад, и те из подручных средств, что обнаруживались в доме, быстренько сооружали себе костюмы и опять же под музыку танцевали, кто во что горазд.
– Представьте себя теми, кем вам больше всего хотелось бы быть… – предлагал детям отец. – И двигайтесь, как вам нравится…
Сначала они чувствовали себя скованно и поглядывали друг на друга, а потом раскрепощались, и тут начиналось веселье!
– Я – большая-пребольшая гора! – кричал один и, как мог, изображал гору.
– А я – тучка! – подхватывал другой.
– Я – медведь!
– А я – снежинка!
При этом отец пел какую-нибудь забавную песенку и подыгрывал себе на гитаре. Даже мама иногда, не удержавшись, включалась в игру.
– А ты кто у нас сегодня? – усмехался отец, подмигивая ей.
– Я? – задумчиво отвечала она. – Всегда мечтала быть сказочной принцессой, одетой в самое-самое красивое платье… И чтобы принц увидел меня и от восхищения потерял дар речи…
– Ну ты и девчонка! – сверкал отец белозубой улыбкой. – И мечты у тебя девчачьи… А на что тебе немой принц?
– Фу, какой ты… – в притворной обиде надувала губы она. – Это же мечта детства…
А сама кружилась в воображаемом танце.
Уже много позже, когда Алла подросла, она осознала, что это были самые счастливые минуты в их жизни. Тогда отец ещё не был суперпопулярным рок-исполнителем, а лишь набирал обороты, и их семейная жизнь принадлежала им троим.
Ну не мог он без праздника в жизни – и всё тут! Иногда усаживал своих девчонок в машину и увозил «куда глаза глядят». Это он так называл, а на самом деле знал много любопытных мест, о которых те и не подозревали.
Будучи маленькой, Алла ужасно любила отцовские посиделки – его друзей и коллег, подчас очень оригинальных, которые беседовали «за жизнь», спорили до хрипоты, пели, читали стихи… Она вслушивалась в их разговоры, как правило, ничего в них не понимая, но ощущая себя взрослой и важной – ведь сидела вместе со всеми! И нестрашно, что ближе к ночи начинала тереть глаза и засыпала прямо за столом у отца на руках. А, может, всё это казалось ей таким привлекательным именно потому, что рядом был он, любимый папочка – редкий гость в доме, который ничего не запрещал и называл её «Аленький»?
– Ты совсем разбалуешь ребёнка… – ворчала мама, когда видела, что дочка уже вовсю клюёт носом, но не сдаётся. – Ей уже давно пора спать… Должен же быть у девчонки режим!
– Да брось ты, Лина… – улыбался отец. – Видишь, Аленькому нравится… Пусть посидит вместе со всеми…
Мама делала вид, что хмурится, а у самой глаза светились, и уже в следующую минуту на лице расцветала улыбка.
– Игорь, ну что ты за отец? – тихо упрекала она, целуя его в нос. – Нет в тебе никакой строгости…
– Зато в тебе её за двоих… – возвращал тот ей поцелуй. – Вот уеду – тогда и примешься за свою муштру…
Отец был человеком сцены от Бога. Казалось, прямо там и родился. Необычайно харизматичный, манкий, подвижный, как ртуть, он ещё и обладал потрясающим вокалом. Когда Алла подросла, то стала бывать на его рок-концертах и увидела воочию, какое магическое действие оказывал отцовский голос на зрителей. Роковые композиции сами по себе обладали сильной энергетикой, но в исполнении отца превращались в нечто запредельное, не поддающееся описанию.
Надо ли говорить, что он стал кумиром для армии поклонников рока, и за ним повсюду следовали толпы фанаток, которые, бывало, причиняли ощутимые неудобства. Как отец ни старался, ему не удалось оградить от них свою частную жизнь. Возле их подъезда всегда дежурила группа девушек, бросавшихся навстречу, стоило лишь ему показаться из дома. Маме частенько звонили и даже угрожали, иногда подходили прямо на улице.
– Линка, может, тебе охранника нанять? – с тревогой спрашивал отец.
– И что я буду с ним делать? – прятала она улыбку. – Как ты себе это представляешь?
– Ну смотри… – качал головой отец. – А то мало ли…
Сначала она пугалась, а потом привыкла. Слава богу, пока ничего страшного не произошло. Что делать? Такова была обратная сторона популярности её мужа. Она больше переживала за него самого – много работает, отдавая делу всего себя, и почти не отдыхает. Первое время ревновала его к поклонницам, но скоро поняла, что это тоже часть профессии. Он ведь всегда возвращается в семью! И любит их с дочерью, по-настоящему любит. Она это чувствовала. Бедная, бедная наивная мамочка!
Когда Алла была маленькой, отец попытался и её приучить к музыке. Почему-то решил, что, если она – дочь музыканта, то и сама непременно должна обладать музыкальными способностями.
– Аленький, давай-ка попробуй спеть вот это… – деловито предлагал отец, усаживаясь за пианино.
Он с ним легко управлялся, вообще-то, владея десятью музыкальными инструментами. И стал наигрывать знакомую Алле детскую песенку. Та слова-то знала, но, когда попыталась спеть, не сумела попасть в ноты. Получилось фальшиво и некрасиво.
– Нет, не то… – поморщился отец. – Надо вот так…
И вполголоса повторил куплет. Конечно, между тем, как спела она, Алла, и как это сделал отец, контраст был разительным. Даже маленькая девочка уловила разницу и очень огорчилась. У неё на глаза навернулись слёзы.
– Не расстраивайся так, Аленький… – поспешил успокоить её отец. – Давай ещё раз попробуем, и всё у тебя получится…
И он снова стал наигрывать знакомую мелодию. Глотая слёзы, Алла попыталась во второй раз, но опять из этой затеи не получилось ничего путного – в ноты она не попадала от слова «совсем», да и голосок её звучал пискляво, во всяком случае, никакой красоты в нём не было.
– Ничего, дочка, ты ещё слишком мала, и голос у тебя не сформировался… – с нарочитым воодушевлением проговорил отец, но в его взгляде мелькнуло явное сожаление. – Вот подрастёшь, тогда всё будет гораздо лучше…
И вконец расстроенная малышка стала ждать этого светлого будущего. Но и потом, когда девочка стала старше, сколько отец ни пытался добиться от неё приемлемого результата, ничего не вышло.
– Аленький, тебе, похоже, медведь, на ухо наступил… – пошутил он, однако в его голосе чувствовалось подлинное разочарование.
– Какой медведь? – тихо спросила Алла. – Не было никаких медведей…
– Да это так говорят, когда у человека нет музыкального слуха… – засмеялся отец.
– А у меня что, его нет? – голос девочки совсем увял.
Алла тогда даже расплакалась – получается, она огорчила отца и не оправдала его ожиданий, а ей так хотелось быть для него самой лучшей.
– Пока нет… – сдержанно объяснил он. – Но его можно развить, если хочешь…
– Хочу, очень хочу! – с жаром воскликнула дочь.
– Тогда будешь заниматься в музыкальной школе, – решил отец. – Там и знания получишь, и слух разовьёшь, а, может, и голос… Я бы и сам с тобой позанимался, но, видишь, дома бываю редко, всё время на гастролях…
Аллу определили в музыкальную школу, куда её исправно водила мама. Девочка принялась за дело с энтузиазмом, но очень скоро начала терять интерес, потому что у неё ничего не получалось. Всё казалось трудным, непонятным, чужим и притянутым за уши. Она стала плаксивой и подавленной, часто просыпалась по ночам, однако, стиснув зубы, продолжала ходить на занятия, ведь этого так хотел её любимый папа. Ну, не могла она его окончательно разочаровать! Отец – известный рок-музыкант с потрясающим вокалом, кумир огромной армии поклонников его таланта, а дочь – совершенно бездарная, безголосая, у которой нет даже нормального музыкального слуха! Было от чего впасть в отчаяние.
– Аллочка, тебе совсем не нравятся занятия в музыкальной школе? – однажды спросила мама, когда, встречая её, в очередной раз заметила слёзы в глазах дочери.
– Совсем… – понурив голову, призналась та.
У неё уже не было сил ходить сюда как на Голгофу и терпеть одну неудачу за другой.
– Слушай, так давай бросим! – решительно заявила мать. – Ну что ты мучаешься? Может, это просто не твоё…
Мудрая чуткая мамочка хорошо знала свою дочь.
– А как же папа? – вскинула на неё Алла васильковые глаза, в которых сразу высохли слёзы. – Что он скажет?
– А что – папа? – пожала плечами она. – Он ведь хотел, как лучше… Для него музыка – это жизнь, и он не представляет, что может быть иначе… А ты другой человек…
– Получается, я его подведу? – удручённо спросила Алла.
– Ну почему, глупенькая? – засмеялась мама и обняла дочь. – Будешь заниматься своим делом – тем, что тебе больше нравится…
– А какое оно, моё дело? – с надеждой посмотрела на неё Алла.
– Вот это-то как раз тебе и предстоит понять! – заявила мать. – Пробуй разное и смотри, к чему больше тянет… Вовсе не обязательно заниматься музыкой… А вдруг ты станешь хорошим врачом? Или педагогом? Или художником?
У Аллы будто гора с плеч свалилась. С того дня, как она перестала ходить в ненавистную музыкальную школу, у неё сразу наладился сон, появился аппетит и, вообще, жизнь вновь заиграла яркими красками.
– Мам, а что мы скажем папе? – только однажды виновато поинтересовалась девочка. – Ну… насчёт музыкальной школы?
– Предоставь это мне… – погладила её по голове Лина.
Что уж мама объяснила отцу, когда тот приехал, Алла не знала, а только он и словом не обмолвился о музыкальной школе, как будто её и не было.
