Текст книги "Мамочка, в моем сердце дыра. Пронзительная книга о детской депрессии"

Автор книги: Алена Щекотова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]

Глава 3. Симптомы детской депрессии

Как выглядит депрессивный ребенок?

У него тихий голос, неприметное поведение, он лишен игривости, энергии, спонтанности. Он практически не вносит в мир, в контакт с людьми себя, свои чувства, желания, экспрессию, и от этого проявления его «я» минимальны. Босоногое и залихватское детство покинуло это дитя.

Фразы – индикаторы депрессии

Иногда юный человек, сам того не замечая, может довольно-таки ясно сообщать о своем депрессивном состоянии. Обратите внимание на следующие фразы, их наличие в речи ребенка может являться маркером депрессивного эпизода:

 «хочу, чтобы все от меня отстали»;

 «я ни на что не способен»;

 «я хуже всех»;

 «мое будущее будет серым и скучным»;

 «у меня нет будущего»;

 «я ничего не хочу»;

 «меня никто не любит»;

 «мне все равно»;

 «всем на меня наплевать».

Вопросы, которые помогут определить наличие депрессии у ребенка

1. Как ты видишь свое будущее?

Маркер депрессии – ответ «Я его не вижу».

2. Интересно ли тебе узнавать новых людей, посещать новые места?

Маркер депрессии – ответ «нет».

3. О чем ты мечтаешь?

Маркер депрессии – ответ «я не мечтаю».

4. С кем из друзей ты бы хотел встретиться и провести время?

Маркер депрессии – ответ «я не хочу никого видеть».

Ребенок, страдающий депрессией, обычно ощущает:

1. Бессмысленность («В моей жизни нет смысла, и глупо даже пытаться что-то делать»).

2. Безнадежность («Ничего не изменится, лучше уже не станет»).

3. Беспомощность («Я ни на что не способен, ничего не могу, ни с чем не справлюсь»).

4. Вялость, апатию, астению («Мне тяжело и не хочется двигаться, нет сил ни на что»).

5. Желание причинить себе боль (селфхарм). К сожалению, порой душевная боль бывает столь нестерпима, что единственным выходом для ребенка становится решение причинить себе боль физическую. Иногда это хаотичные царапины, иногда – симметричные порезы. Такой способ помогает хотя бы на время ослабить тоску и внутреннюю надсаду, с которыми человек живет почти все время.

Вполне вероятно, что ребенок в состоянии депрессии будет иметь следующие трудности:

Нарушения сна (причем перекос может быть в обе стороны: либо сон более двенадцати часов, либо, наоборот, менее семи; трудное засыпание, навязчивые мысли перед сном, частые пробуждения в течение ночи).

Социальная изоляция (ребенку очень тяжело общаться с учителями, ровесниками, близкими; общение его истощает, а не наполняет).

Недоверие к другим, к миру (как следствие, молчаливость, отчужденность и отстраненность).

Сниженные когнитивные функции. В этом состоянии ребенок туго соображает, с огромным трудом усваивает новое. Встревоженные родители и педагоги могут поспешить и вынести вердикт: ЗПР[6]6
  ЗПР – задержка психического развития.


[Закрыть] или умственная отсталость. Навешивание таких ярлыков обычно лишь усугубляет апатию, ребенок, который уже испытывает трудности, начинает считать себя глупым и ни на что не годным. Проблемы с обучаемостью у школьников в данном случае возникают не из-за работы мозга, а из-за колоссального психического напряжения. Стресс делает процессы восприятия и мышления трудновыполнимыми. Как правило, после выхода из депрессии когнитивные функции полностью восстанавливаются.

Отсутствие представлений о будущем. Ребенок в таком состоянии обычно не может представить свое будущее (не верит, что станет взрослым и сильным, что получит профессию, сможет зарабатывать деньги и самостоятельно строить жизнь).

Маркером депрессии является не только изменение поведения и ощущений ребенка. Родители и другие люди, находящиеся рядом с таким ребенком, вероятно, будут замечать у себя специфические состояния:

1. Ощущение вязкости. Я часто сравниваю переживание депрессии с увязанием в болоте: тут нет резкой боли, ярких аффектов. Но человек, который попал в поле депрессивного больного, замечает, как погружается в тягучее и муторное Нечто. Природа депрессии – в подавлении всех чувств, и потому, когда мы оказываемся рядом с таким человеком, все эти зажатые эмоции недифференцируемым облаком вьются вокруг нас, засасывают в туман, лишают сил и ясности мысли.

2. Тревога. Скорее всего, находясь рядом с депрессивным ребенком, вы будете испытывать тревогу, порой необъяснимую. Дело в том, что повышенная тревожность в целом одно из следствий депрессии, а у ребенка еще и поводов для этого – легион. Он же убежден, что он ничтожество, ни с чем не справится, что его обязательно отвергнут все люди и группы – и еще примерно тысяча причин для страха перед будущим! А тревога – очень заразное чувство (можно вспомнить примеры из истории, когда в, казалось бы, спокойной толпе за считаные секунды включалась паника и истерия!). И потому немудрено, что в какой-то миг взрослому рядом с таким ребенком будущее вдруг начинает видеться в черном цвете, он словно верит в совершенно нелогичные выводы своего дитя о себе и сам ощущает безнадежность в отношении всей жизни маленького страдальца.

3. Бессилие. Очень сложное переживание: ты видишь, что рядом страдает дорогое тебе создание, вчерашний беззаботный малыш, но при этом мало что можешь с этим сделать. И это правда: увы, нет такой волшебной кнопки, чтобы нажал – и маленький человек сразу поправился и повеселел. Бессилие переживать трудно – из него хочется выскочить во что-то более выносимое, понятное и действенное. И поэтому часто рука об руку с бессилием бродит еще и…

4. Злость. Хотим мы этого или нет, но мы часто злимся на страдающего депрессией ребенка. И это не плохо и не хорошо. С одной стороны, ему, и так лежащему на дне с ощущением потерянности и ничтожества, не слишком-то весело испытывать на себе чей-либо гнев. Но можно посмотреть на это дело с другого ракурса: в злости много жизни и силы. Агрессия – и есть та энергия, что позволяет разогнать этот липкий морок, неосознанно создаваемый депрессивным клиентом. Однако для того, чтобы эта злость не затопила ребенка окончательно, важна форма ее выражения – и об этом мы будем говорить в части 5.

Глава 4. Маски депрессии

Но не всегда внешние проявления детской депрессии столь однозначны. У Дамы в Черном есть ряд обличий, она может менять свои одежды так виртуозно, что на удочку попадаются даже эксперты в области человеческой души. Депрессию не то чтобы трудно пережить – зачастую ее бывает сложно даже заметить, признать и позволить ей быть. И поэтому человек, сам того не осознавая, может бороться с депрессией, убегать от нее и всячески отрицать визит этой мрачной гостьи.

Но многие люди – как большие, так и маленькие – действуют от противного и прячутся от себя и мира за разными масками.

1. Маска активности

Депрессия заставляет погрузиться в неспешное изучение себя и своих переживаний? Значит, чтобы избежать страданий, нужно ускориться, стать сверхэффективным, оперативным, молниеносным. Люди, которые так считают, со стороны могут казаться активными и деловыми.

В качестве примера можно привести отличниц, которые загружают себя учебой и дополнительными занятиями. Никто и не подумает бить тревогу: умница, красавица, комсомолка, все везде успевает, живет полной жизнью! Это ли не образец для подражания?

К сожалению, наши физические и психологические возможности небезграничны. Эмоциональное перенапряжение может привести к нервному срыву, апатии или даже серьезному заболеванию.

2. Маска жизнерадостности

От человека веет невыносимой тоской и вселенской печалью? Качнем маятник в другую сторону! Будем радоваться, развлекаться, смеяться над мемами и, главное, старательно улыбаться окружающим.

Дети так делают по трем причинам:

1. Им страшно утонуть в море горечи.

2. Им стыдно проявить уязвимость, неидеальность и уныние, поскольку далеко не все окружающие готовы встречаться со сложными чувствами других людей.

3. Им кажется, что, если долго улыбаться депрессии, проблема решится сама собой.

Можно вспомнить множество песен, поговорок и крылатых фраз, которые подпитывают эту иллюзию и призывают игнорировать сложные и важные процессы:

1. Улыбнись, и все пройдет.

2. Не грусти.

3. Будь проще, и люди к тебе потянутся.

4. Слезами горю не поможешь.

5. На обиженных воду возят.

6. Не принимай так близко к сердцу.

А сколько обзывательств придумано, чтобы травить неосторожно расчувствовавшихся?

Нытик. Обиженка. Плакса. Трус. Нюня. Тюфяк.

Можете продолжить этот список, если в голову приходит что-то аналогичное, наверняка я упомянула не все.

3. Маска сильного и выносливого

Хочется растянуться на диване и отдаться слезам? Нет уж, дудки! Мы сожмем волю в кулак (а булочки в орех!) и будем стойко держаться до последнего.

На реальном примере такой способ убегания часто можно наблюдать у мальчиков и мужчин: достойный сын Адама никогда не плачет. Он выдержит любые повороты жизни, на его железное плечо всегда можно положиться. Он идеален. Он неуязвим. Он супергерой.

Вот только почему-то его дико бесит, когда одноклассник расквасил нос и заревел. Когда младшая сестренка боится засыпать одна. Когда вместо того, чтобы идти на футбол, друг остался дома из-за насморка.

Бесит – потому как в такие моменты в его жизнь настойчиво стучится та часть личности, которая старательно «запихнута под коврик». И имя этой части – собственная уязвимость.

Ее вроде не видно, но она есть. И в какой-то момент коврик «вспучивается», и картинка идеальности начинает трещать по швам.

4. Зависимое или избегающее поведение

Он выглядит невероятно увлеченным. Даже… захваченным. Погруженным в процесс с головой. Пальцы оголтело стучат по клавишам. Выкрикивает товарищам по сетевой игре напутствия и проклятия. В моменты проигрыша готов швырнуть клавиатуру в усыпанную дерзкими постерами стену. В случае выигрыша – короткий рык облегчения. И снова – пальцы молниеносно танцуют, оглушительно щелкая.

Ему невозможно остановиться. Привычно и словно бы необходимо нестись в виртуальный мир, в заварушку симулятора. Чаще всего он и не задумывается о том, что не способен замедлиться. А даже если и заметит непрерывность своего бега, вряд ли сможет найти смыслы для остановки.

Зачем замедляться? Ведь тогда догонит одиночество. Усталость. Бессмысленность. Отчаяние. Пустота.

Но, увы, иногда фольклор прав: от себя не убежишь. С каждым днем отряд Всадников Тени, преследующий Игрока, становится все мощнее и многочисленнее. Естественно, и гипотетическая встреча с Тенью становится все страшнее и невыносимее. Казалось бы, замкнутый круг?

Внешне да, но не совсем. Хотя ситуация для психики, тем более детской, действительно очень тяжелая. Недаром процесс работы с зависимостями в психотерапии обычно долгий, трудный, местами мучительный. Но вполне выносимый при условии достаточной поддержки извне. И положительный результат от совместной работы вполне реален.

Глава 5. Последствия длительного пребывания в депрессии

Ранние и беспорядочные половые связи у подростков

Теплая вода в чужой ванне равнодушно окрашивала колени в розовый цвет. Саша невидящим взглядом наблюдала за каплями, которые медленно стекали по грязной стене незнакомой хрущевки. Она не могла поверить в случившееся.

«Нет, это не со мной. Это что-то странное… Страшное. Неправильное. Он был внутри меня! Я не понимаю… Но точно знаю, что теперь не смогу больше жить. Дышать. Ходить. Смотреть людям в глаза. Мое тело заслуживает лишь отправки на свалку».

Два часа назад Саша была ребенком, который мог бы сидеть на уроке литературы. Но она сбежала.

«Мне всего четырнадцать лет. А теперь я никто. Я отвратительна. Ни за что не вернусь домой».

Саше ужасно стыдно, ей хочется раствориться в алой воде, распасться на атомы.

«Зачем я вообще приняла приглашение?»

…На самом деле Саша знает ответ на свой вопрос: отчаянное одиночество, тягостная атмосфера дома, пустота, которая всегда внутри, – именно они вынудили ее согласиться на сомнительные ухаживания.

Через пару дней, после того как первый шок прошел, она попыталась рассказать маме о том, что ее изнасиловал знакомый парень из соседнего дома. Реакция – стеклянный взгляд, скептически поджатые губы и назидание. Саша думала, что хуже быть уже не может. Но нет. Она ошибалась.

Щемящее чувство одиночества. Пустота внутри. Смутная тревога, вынуждающая куда-то и зачем-то бежать. Невозможность по-настоящему встретиться с собой, с другим, с болью или отчаянием – все это приводит молодых людей в сомнительные компании. Большинство подростков потом будет сожалеть о своих ошибках. Однако случайный секс, при всех его рисках, – хоть какой-то контакт, момент тепла, ощущение себя живым. Это быстрое лекарство от тоски.

Нарушения пищевого поведения

Когда человек долго подавляет свои переживания, он, по сути, предает самого себя. Наши чувства – голос наших желаний. Долгое игнорирование потребностей приводит к нарушению контакта с самим собой и своими ощущениями. Мы перестаем доверять себе.

Это накладывает отпечаток на все сферы жизни, и отношения с едой тут исключением не являются.

Ребенок, который не осознает свои мысли и чувства, не сможет понять о себе даже самых очевидных вещей. Например: «Это мне сейчас тревожно, потому что я хочу кушать, или я просто хочу любви?»

Реальность такова: в XXI веке потребность в еде удовлетворить в разы проще, чем потребность в любви. Особенно ярко эта проблема проявляется в дисфункциональных семьях. Родитель может месяцами избегать разговоров по душам, однако холодильник в доме всегда будет полон. В результате ребенок начинает утешать себя тем, что ему доступно. Лимонад, чипсы и даже «правильная еда» становятся простым способом восполнения дефицита любви, внимания, контакта.

Еще одна из причин переедания (и недоедания, кстати, тоже) у детей связана с непринятием себя. Ребенок привычно направляет свою злость не вовне, не к людям, от которых он чего-то хочет, не на близких, ибо в семье запрещено злиться на родителей, а вовнутрь, превращая ее в аутоагрессию.

И в результате внутри ребенка звучит следующая пластинка:

• я плохая(ой),

• я урод,

• я жирная свинья,

• я отвратительная(ый).

В этом состоянии бедолаге становится совсем муторно и тошно. И он начинает изводить себя голодовками, чтоб наконец почувствовать себя худым, а значит, и хорошим, красивым, заслуживающим любви.

Либо, напротив, не в силах себя удерживать, будет в промышленных масштабах «точить» все, что плохо приколочено. Потому как с физиологической точки зрения кусание, жевание, проглатывание – тоже акт агрессии, а значит, и возможность хоть как-то реализовать агрессивную энергию, что клокочет внутри, лишая покоя.

Однако совершенно бессмысленно в таком случае отбирать у юного страдальца сомнительные радости в виде еды. Это лишь увеличит и без того избыточное эмоциональное напряжение внутри маленького человека.

Задача взрослого – помочь этой энергии выйти наружу. В идеале конструктивным образом, но если конструктивно пока не выходит, хотя бы любым.

Лучше пусть покричит, потопает ногами, повозмущается на весь белый свет, исторгнет свою экспрессию, чем будет продолжать делать «вежливое лицо», а по ночам килограммами тырить конфеты.

Суицид

Грохочет залив. Волны стремительно настигают друг друга, свирепо и методично пожирая своих предшественниц. Сосны жалобно скрипят, содрогаясь от дикости и наглости апрельского ветра.

Весна. Уже нигде нет ни снежинки, однако ни один солнечный луч еще не пробился сквозь алюминиевое питерское небо.

Две сосны горестно приникли друг к другу. У них, увы, есть общий секрет. Одна из мощных веток слегка прогнулась: ее вниз тянет веревка. И то, что держится на ней.

Там, меж двух обнявшихся сосен, висит тело. Тщедушное, тонкое. Висит неподвижно, несмотря на маленький вес. И даже хамоватый весенний ветер деликатно не трогает его.

Это тело ребенка. Мальчика лет десяти-двенадцати. Лица не видно, голова опрокинута вперед, и лишь волосы цвета спелой пшеницы слегка ерошатся на ветру.

Петя проснулся в холодном поту. Приснится же такое! По щекам водопадом катились слезы. Его трясло, он узнал мальчика из своего сна и ужаснулся. А что, если этот кошмар станет явью?

Петю раздирали страх и растерянность.

– Мне двенадцать, что я могу?

Некоторое время он ходил по комнате, обхватив голову руками, и думал: «Что делать, что же делать?»

Внезапно Петя остановился как вкопанный.

– Ну, конечно!

Где телефон? Нужно вбить нужные слова в строчку поиска… Есть! Вот он, вожделенный номер!

* * *

Катю разбудил истошный звонок. Как же надоели эти банки, мочи нет! Любят, заразы, звонить именно по утрам. Традиция у них такая, что ли?

Готовая разразиться бранью Катя схватила телефон и раздраженно крикнула:

– Да!

– Здравствуйте, вы Екатерина?

Робкий нежный голос. Кате показалось, что у аппарата юная барышня. Нет, это определенно не банк.

– Слушаю вас.

– Вы детский психолог? – неуверенно спросили в трубке.

– Все верно.

– Тогда вы мне и нужны. Меня зовут Петя. Я… это… Нужна ваша помощь.

Катя ощутила вихрь эмоций. Та-а-ак. Самостоятельные нынче дети пошли, сами к психологам записываются. Но по правилам без согласия законных представителей с несовершеннолетними работать нельзя.

– Петя, ты молодец, что сам нашел меня. Но тут такое дело, без ведома родителей я не имею права тебя консультировать…

– Нет. Вы не поняли. Помощь нужна не мне. Моему другу. Он в беде.

Катя услышала всхлип. С мальчиком явно творилось неладное. В районе горла что-то сжалось. Что-то теплое, с горчинкой посередине.

Была пятница. Катя знала: в конце недели ее, как обычно, ждет немыслимое количество дел. Но все эти заботы показались девушке дурацкими и суетными на фоне проблем потерянного мальчишки.

– Петя, расскажи, пожалуйста, что случилось?

* * *

У Пети есть друг. Они верные товарищи с пяти лет. Соседи по парте, по лестничной площадке, по футбольной коробке во дворе. Вовка верный и преданный. Они с Петей и в школе не разлей вода. Имеют свои секреты, по полночи могут висеть на телефоне (втайне от взрослых), сетовать на ругань родителей и хамство учителей, взахлеб обсуждать фантастические вселенные, которые сами же и придумали.

В последнее время Вовка сильно изменился. В позапрошлом году от наркотиков умерла тетя Света, его мама. И теперь Вовка живет с бабушкой Зиной, правильной и очень ответственной. Женщина уделяет много времени внуку: делает с ним уроки, кормит полезной едой. Не то что покойная мама. Та только кутила и веселилась. Вот и закончила плохо. Бабушка наказала Вовке не вспоминать «об этой проститутке». Словно ее никогда не существовало: «Меня мамой называй».

Но Вовка не может забыть. Он часто рассказывал Пете, как лазал с тетей Светой по питерским крышам. Они пили колу, оставаясь вдвоем на верхотуре. И весь Питер под ногами… В моменты, когда Вовка про это говорил, его лицо светилось. Он широченно улыбался, вспоминая о выкрутасах, которые проделывал с мамой. От этих историй у Петьки захватывало дух и собственная жизнь казалась пресной.

Когда Вовка не рассказывал о маме, его глаза становились другими. Пустыми. Словно немножко мертвыми.

Бабушка ругала Вовку за эти рассказы. Говорила, что внук ее не любит и не ценит. Вовка чувствовал себя жутко виноватым, но поделать с собой ничего не мог: «Мама так и сидит в его башке».

«А еще черная тоска, стальной хваткой стиснувшая сердце ребенка», – с горечью подумала Катя, замерев у телефона.

Петя также сообщил, что последние две недели Вовка совсем сник. Он постоянно говорит о том, что хочет умереть. А позавчера подробно расписал, как именно решил покончить с собой. Петино сердце разрывается. Он постоянно говорит Вовке, что так нельзя, что у него есть он, Петька, его лучший друг. Но это не помогает. Вовка смотрит на него своим пустым взглядом и постоянно говорит о смерти. Впору уже самому застрелиться!

А сегодня Пете приснился жуткий сон. Это место он знает, как раз его и описывал Вовка.

– Екатерина, я умоляю вас, поехали на пляж прямо сейчас!

* * *

Не помня себя от ужаса, Катя кидает ключи в сумочку. Она быстро спускается по лестнице и, с трудом попадая пальцами по клавишам, находит номер инспекции по делам несовершеннолетних.

Звонит уже по дороге. Уставшая тетка-инспектор сперва не может взять в толк, чего она, Катя, от нее хочет. Но через пару минут понимает.

«Боже, куда я несусь? – думает Катя, перепрыгивая через лужи. – Что я творю? Мальчишка тот, Вовка, небось напридумывал чепухи, а я, дура, возомнила себя детективом, спасателем детских душ…»

Петя ждал ее у обочины – напряженный, испуганный. Скупо поздоровавшись с Катей, он махнул рукой, чтобы показать направление, и рванул в сторону моря. Девушка засеменила за ним. Загорелые и стройные мальчишечьи ноги мелькали перед ней, словно компас, указывая путь.

Они почти на месте. Ну вот, можно наконец перевести дух и посмеяться – зря ведь бежали, не так ли?

Но вдруг пронзительную тишину разбивает крик.

Катя смотрит в направлении Петиного взгляда. И холодеет.

Там, меж двух сосен… висит мальчик.

* * *

Все было точно как во сне: затянутое облаками небо, холодная земля, две сосны, прижавшиеся друг к другу, и маленькое, такое знакомое тело на одной из веток.

«Только ветра не хватает, – подумал Петя. – Тихо. И пусто. Как у Вовки в глазах. А Вовка не качается. Красиво так висит… Стоит сфотографировать, пожалуй».

Петя почувствовал, как ноги становятся ватными. Сознание уплывало. Сквозь туман настырно пробивались смутные звуки.

– Петя, быстрее иди сюда!

Катя зачем-то развязывает тело. Какая теперь разница? Пусть бы висел, так хотя бы красиво было.

– Петя, соберись! Ты мне нужен.

Петя не хочет собираться. Прямо в эту минуту он, пожалуй, тоже не прочь умереть.

– Будешь на грудь ему давить, сейчас покажу как…

Зачем? Что за глупая суета?..

– Зачем? Да потому что живой он еще, понимаешь? Мы успели, Петя! Ты успел, понимаешь?!

Последнее, что увидел Петя перед тем, как упасть в обморок, – запыхавшаяся грузная тетенька в погонах, склонившаяся над тем, что раньше было Вовкой.

Успел… Все-таки успел…

Об этом не любят говорить, но иногда такое случается – ребенок лишает себя жизни. Мне страшно писать о подобных вещах, но и молчать я тоже считаю неправильным. 8 из 10 моих несовершеннолетних клиентов задумывались о самоубийстве. Половина из них предпринимали попытки суицида. И подавляющее большинство детей, попадающих ко мне на прием, имеют суицидальные мысли (особенно в начале нашей работы).

Дети могут делиться этими мыслями с родными, с друзьями. Но некоторые предпочитают оставаться один на один со своими переживаниями. К моему большому сожалению, зачастую взрослые считают подобные разговоры «манипуляцией с целью привлечения внимания». Бывает, и саму попытку суицида нарекают так. Иногда значимый взрослый, видя то, как сильно страдает ребенок, уходит в отрицание («Он просто играет на публику!»). Встречаются случаи, когда родители выбирают сконцентрироваться на себе и своих чувствах («Как он мог со мной поступить! Вообще не думает о матери, я была на грани сердечного приступа!»).

Ребенок, желая достучаться до старших, идет на крайние меры, которые на самом деле ничего не гарантируют. Не факт, что его услышат и поймут, как бы прискорбно это ни звучало.

Некоторые дети действительно не имеют намерений покончить с собой. Однако в какой-то момент им становится невыносимо плохо. Чувствуя сильную злость по отношению к близкому человеку, они в отчаянии могут сказать, что не хотят больше жить.

Манипуляция ли это?

Определенно, нет. Лично я считаю, что неважно, насколько серьезны намерения маленького человека, связанные с лишением себя жизни. Причина суицидальных мыслей и действий всегда примерно одна: ребенку невыносимо плохо. Легче просто умереть.

Если человек озвучивает суицидальные мысли – это хороший знак (понимаю, звучит чудовищно). В нем еще теплится надежда на лучшее, на то, что его услышат, поймут, насколько ему тяжело, и помогут.

Наличие суицидальных настроений, как правило, является следствием депрессии. Депрессия за один день не возникает. Это сигнал о том, что ребенка необходимо как можно скорее показать психологу и психиатру. Не успели вчера – бегите сегодня.

Потому что на кону жизнь вашего сына или дочери.