Текст книги "Покров (СИ)"

Автор книги: Алёна Моденская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

– Да неужели? – между приступами истерического хохота проговорил Гаврил. Он даже вытер слёзы, и, судя по всему, его смех готов был перетечь в истерику, потому что реплики стали отрывочнее и крикливее. – Серьёзно? Что-то не так? Да с этим местом всё не так! Лучше спроси, что здесь так! Грёбаное место, выгребная яма, психушка! Ненавижу!

– Ты чего это? – Василиса даже опасливо отстранилась. Она ещё ни разу не видела, чтобы довольно привлекательное лицо Гаврила становилось таким яростно-уродливым.

– Ничего. Всё в порядке. – Гаврил провёл рукой по лицу, и его обычное отстранённо-надменное выражение вернулось. – Ладно, давай свой список.

Гаврил сфотографировал листок на телефон и махнул рукой в сторону дальних стеллажей.

– Смотри, вон там литература по истории и краеведению. Я буду искать с конца алфавита, а ты – с начала.

Кивнув, Василиса прошла между полками к разделу «История России, Мировая история, Краеведение». Первой же книги из её списка на месте не оказалось. Внимательно просмотрев все корешки, Василиса так и не нашла нужного тома, поставила на листке отметку, чтобы рассказать об этом библиотекарше. Книжку то ли кто-то не вернул, то ли поставили не туда.

Второй книги тоже не нашлось. Как и третьей, и четвёртой, и всех остальных. Примерно на середине алфавитного пути, Василиса встретилась с Гаврилом.

– Чуднó, – пожал плечами парень. – Я из четырёх всего одну нашёл, да и то из неё страницы вырваны. Вот, смотри.

Гаврил показал книгу «Мистические места Нижегородского края», и сверху стало отчётливо видно, что между страницами пролегла щель. Василиса нашла это место, и оказалось, что страницы с тридцать второй по сорок восьмую отсутствовали. Глава о Бугровском кладбище заканчивалась, о Городецких кораблях-призраках начиналась.

Василиса перевернула книжку и открыла оглавление. Между кладбищем и кораблями-призраками значилась «Вражья гора и окрестности Черноречья». Но все нужные страницы кто-то вырвал.

– Точно, главы про Вражью гору нет.

– Чуднó, – повторил Гаврил. – Кому надо книжку-то портить?

– Действительно, – пробормотала Василиса. – Знаешь что, верни-ка её на место. И вот ещё – фотографию списка из телефона удали.

– Зачем это?

– Затем, что кто-то явно постарался вымарать всё, что здесь было по Вражьей горе.

– Ладно, – сказал Гаврил, водя пальцем по экрану. – А знаешь что? Есть такой писатель Русаков, так у него целый сборник рассказов есть, он там за основу взял местные легенды. Это, конечно, художественная литература, а не документальная.

– Все экземпляры на руках, я уже проверила.

– У меня кое-что даже в телефоне есть, я могу тебе скинуть, хотя… – Гаврил прищурился и разочарованно цыкнул. – Это всё больше переделанные ужастики. А что ты вообще хотела найти?

– Теперь это второй вопрос. А первый – кто и зачем убрал все книжки?

– Может, они на стенде в историческом зале? – неуверенно предположил Гаврил.

– Пойдем, проверим.

Вернув на место книгу о мистических местах нижегородчины, они прошли в исторический зал. Стараясь не смотреть на картину с Вражьей горой, Василиса подошла к полкам, где стояли труды по истории Нижегородского края и конкретно по Черноречью.

– Смотри, как подобрано, – мрачно улыбнулась Василиса, листая очередной томик. – Нигде ничего про гору нет.

– Действительно, – пробормотал Гаврил, просмотрев содержание очередной книжки и вернув её на место. – И что теперь?

Василиса на пару секунд задумалась, потом, щёлкнув пальцами, ухватилась за мелькнувшую мысль.

– А пойдём на кладбище?

– Что? – со смехом переспросил Гаврил. – Серьёзно? Прямо сейчас?

– Да, а что? Ещё светло. Мы не надолго.

– Это ещё зачем? – уже серьёзнее проговорил парень.

– Ещё кое-что проверим. С другой стороны… – Василиса снова встала прямо перед Гаврилом, как тогда, у креста. – Может, ты сам мне всё расскажешь?

– Что тебе рассказать? – тоном терпеливого воспитателя детского сада спросил Гаврил.

– Что у вас здесь происходит?

– Здесь чего только не происходит. Ещё вопросы есть?

– Есть, – с готовностью кивнула Василиса. – На кладбище есть новые могилы?

– Новые могилы? На кладбище? Уверен, что нет. – Гаврил серьёзно помотал головой, потом улыбнулся. От этой его улыбки и прищура с густыми ресничками живот сводило.

– Вот и проверим. – Василиса громко хмыкнула, чтобы расслабить пресс, и пошла выключать компьютер.

– А у тебя рабочий день разве уже кончился?

– Рабочий день? Мне кажется, что, кроме меня и твоей мамы, здесь вообще никого никогда не бывает.

Поначалу Василиса очень ответственно подходила к работе, и раньше семи вечера домой не уходила. А ещё регулярно подметала, протирала пыль, перед уходом перепроверяла все залы музея. Но после памятного разговора с библиотекаршей всё желание проявлять хоть какое-то усердие испарилось. Стало всё равно. Тем более, что этот культурно-развлекательный центр, и правда, никто никогда не посещал.

Выключив компьютер и свет, Василиса закрыла библиотеку, ключ оставила на пустой стойке администратора, и вдвоём с Гаврилом они вышли на улицу.

– Интересно, дождь будет когда-нибудь? – запрокинув голову и подставив лицо пыльному осеннему солнцу, проговорил Гаврил.

– Ага, в четверг.

– Смотри, ты обещала.

Дальше они топали в молчании, пока не показались облупившиеся стены церкви.

– А церковь здесь давно? – спросила Василиса, чтобы хоть чем-то разбавить тишину.

– Давно, – кивнул Гаврил. – Конкретно эта – века с восемнадцатого, а до этого деревянные были. Горели время от времени.

– А как раньше село называлось? Ну, до Покрышкино? – снова задала вопрос Василиса, когда пауза опять затянулась.

– Покров называлось. Церковь – Покровская.

– В честь села?

– Не знаю, – пожал плечами Гаврил. – Может, да. А может, наоборот – село в честь церкви.

– А такое бывает?

– Не знаю, – повторил Гаврил. – Слушай, а может – ну его? Не пойдём никуда?

– Да ладно тебе. Ты же сам говорил, что здесь близко.

– Близко-то близко. Но всё равно как-то не очень охота по кладбищу расхаживать.

Церковь с берёзой, растущей прямо из крыши, осталась позади, как и старенький домик священника с его домовым храмиком. Дальше укатанная грунтовая двухколейка шла среди луговых пригорков. Кое-где попадались облетевшие деревца и кустики. Спустя минут двадцать впереди стали прорисовываться крохотные точки, будто что-то рассыпанное за холмами.

– Вон тебе кладбище, – Гаврил подбородком указал на погост. – Может, дальше не пойдём?

– Да чего ты так боишься-то? Ходячих мертвецов? – Василиса было хохотнула, но, вспомнив бледную Дашу в ночной сорочке, поперхнулась. В горле забулькало, ком никак не хотел откашливаться, пока Гаврил не ударил по спине так сильно, что сгусток слизи вылетел на метр и плюхнулся на пыль. – Спасибо, – кое-как выдавила Василиса.

– Не за что. Обращайся.

Чем ближе становилось кладбище, тем чётче вырисовывались надгробия. В основном, это были металлические пирамидки со звёздочками на верхушках. Василиса почти побежала, Гаврил, не показывая особенного энтузиазма, отстал и плёлся где-то за спиной.

Добежав до первой ограды, Василиса перешагнула через погнутый проржавевший заборчик и присела у памятника. Овальная фотография полностью выцвела, имя и дата стёрлись.

– Ну вот, – разочарованно протянула Василиса, перешагнула через заросший холмик, потом через остатки забора и подошла к другой могиле.

Там среди посохших зарослей торчал наклонившийся прямоугольный памятник, когда-то синий, теперь – ржавый. Таблички не было вообще, только четыре круглые дырочки в местах, где она когда-то крепилась. А вот со следующим захоронением повезло – дату выбили чеканкой на металлической дощечке.

– Шестьдесят второй, – разобрала Василиса. – Ты говоришь, село старое. А где предыдущие?

– Если советские, то здесь, – Гаврил повёл рукой вокруг. – Если дореволюционные, то их тут вообще нет.

– Как это? – повернулась к нему Василиса.

– Их ещё до войны закатали. Слушай, может, пойдём отсюда? – заныл Гаврил.

– Погоди. А новые где?

– С той стороны. Это всё кладбище пройти надо.

– А, ну тогда пошли. – Василиса бодро потопала вперёд, лавируя между заросшими оградами и поваленными заборчиками.

Кое-как они продрались через колючий кустарник, кажется, ежевичный, заполонивший сразу с десяток могил, так что верхушки памятников полностью скрылись в зарослях.

– Что, тут совсем никто не бывает, – процедила Василиса, отцепляя колючие ветви от рукава. – Чего родственники-то не следят?

– После Перестройки много людей уехало. – Гаврил ступал след в след за Василисой, так что у него особых трудностей в преодолении зарослей не возникало.

Постепенно растения стали редеть, потом исчезли полностью. Зато появились гранитные и мраморные памятники с портретами и вполне читаемыми надписями. Но всё равно, кругом росла трава, все плиты покрылись толстым слоем пыли и грязи, некоторые начинали заваливаться.

– Девяносто девятый год, – прочитала Василиса на одном из памятников. – А всё равно как-то странно. Почему и эти такие неухоженные?

– Кто его знает, – пробормотал Гаврил, вынимая из рукава пиджака мелкие сухие колючки.

– Смотри-ка. – Василиса теперь осторожно пятилась, рассматривая новые памятники. – Фотографий нет.

Действительно, на плитах и пирамидках после двухтысячного года значились лишь имена и даты. Ни одного портрета.

– Это, наверное, для экономии. Тогда Совхоз только начал восстанавливаться после девяностых.

– Логично, – согласилась Василиса и пошла дальше.

Но и на более новых памятниках не было ни одного портрета.

– Знаешь, что ещё странно? Могил стало меньше.

– Так и людей стало меньше. – Гаврил тяжело вздохнул, помахал у мокрого от пота лица бортами пиджака, потом всё-таки его снял. – Фу, духота.

– Действительно. – Василиса тоже стянула лёгкую курточку, прилипшую к телу, и, ухватив блузку за воротник, потрясла ею, чтобы хоть чуть-чуть проветрить влажную кожу.

– Так что, мы ещё не возвращаемся?

– Да теперь уже совсем немножко осталось.

Край кладбища уже просматривался невдалеке, где памятники совсем поредели, а дальше раскинулись сизые луга.

– А твои родственники где? – спросила Василиса, сдувая с лица выбившуюся прядь волос.

– В Растяпинске.

– А почему не здесь?

– Так исторически сложилось, – почему-то огрызнулся Гаврил. Потом, уже спокойнее, сказал: – Мы оттуда родом.

– А ещё там ставят кресты, да? – медленно произнесла Василиса, осматриваясь. И правда, в зоне видимости не было ни одного креста – только прямоугольные плиты.

Гаврил на её реплику никак не отреагировал, и Василиса пошла дальше. Совсем новые памятники, без фотографий. И все в пыли.

– И почётных захоронений нет.

– То есть – почётных?

– Ну, это когда хоронят какого-нибудь богача, или политика, или просто уважаемого человека, ему делают шикарный памятник, гробницу там, хороший портрет. Иногда ещё иконы или молитвы, всё плиткой выкладывают, вазы с цветами. А иногда – так целые мавзолеи строят. А тут всё такое простенькое.

– Ну, тут, наверное, и народ попроще.

– Вот не скажи. Дома-то у всех вон какие богатые. Что, на усопших родственников денег жалко?

– Ну, не знаю. – Гаврил устало выдохнул и провёл рукой по волосам.

Василиса тоже выдохнула. Только разочарованно. Новые памятники здесь были. Правда, искать Дашин не хотелось. Закинув куртку на плечо, Василиса осмотрелась. Вдоль массы захоронений шла грунтовая дорога.

– Так это мы, что, могли сюда по ровной дороге прийти?!

– Ну да. Я не знаю, чего тебя напролом потянуло.

Василиса даже раздосадовано притопнула. Замерла. Топнула ещё раз. Земля под ногами плотностью не отличалась от асфальта. Как будто не было здесь никакой свежей могилы. Хотя на памятнике значилась весна этого года.

– Да тут и не копали, – произнесла Василиса вслух. – Просто памятник поставили, и всё.

Точно – все плиты просто стояли на расширенных основаниях, даже не прикопанных, а холмиков, свежих комьев земли, новеньких венков нигде не видно.

– Выходит, действительно, новых могил тут и нет. – Василиса подняла голову и встретилась взглядом с Гаврилом. – А куда же вы…?

– Мы – в Растяпинск, – тихо и отчётливо сказал Гаврил.

И тут он удивлённо посмотрел куда-то поверх головы Василисы. Обернувшись, она рассмотрела вдалеке, среди седых холмов процессию из нескольких человек. Казалось, четверо или пятеро волокли ещё одного, почти висевшего в их руках. И почти всех Василиса мигом узнала.

Глава 12. Старцев скит

Ноги сами собой понесли Василису прочь от кладбища, дальше в луга. Гаврил вроде бы шёл следом, хотя то и дело недовольно цыкал и кряхтел.

Впереди на заходящем осеннем солнце отсвечивала лысина отца Василисы. Чем ближе она подходила, тем отчётливее видела, что именно ему досталась основная ноша в виде человека в состоянии тряпичной куклы. Вторым тащившим этого бессильного явно был Сергеев, его подружка Настя шла налегке и чуть впереди. Замыкал процессию («Кто бы вы думали?» – мысленно спросила Василиса под воображаемую барабанную дробь) отец Павел.

Настя, беспокойно порхавшая чуть впереди, вдруг замерла и осмотрелась. Потом что-то сказала и указала на Василису и Гаврила. Остальные остановились и тоже повернулись.

– Вряд ли они нам обрадуются, – где-то за спиной просипел Гаврил.

Подходя к компании ближе, Василиса рассмотрела тощего паренька, повисшего между Сергеевым и её родителем. Отец крепко сжимал его запястье, положив руку себе на плечо. Второй рукой парень «обнимал» взъерошенного Сергеева, у которого на лбу крупными бисеринами выступил пот. Ноги паренька тащились по земле носками вниз, белокурая голова повисла на груди и безвольно болталась.

– И что вы здесь делаете? – сердито спросил отец Василисы, как только она приблизилась.

– Могу вас спросить о том же. Это кто? – Василиса даже присела, чтобы рассмотреть лицо парня.

– Какая разница, кто это! – рявкнул Новиков, так что все на мгновение замерли. – Ты как сюда попала?!

– Мы гуляли по кладбищу, – вынырнул из-за спины Гаврил.

– Серьёзно? – устало улыбнулся взмокший Сергеев.

– Живо домой! Оба! – Новиков, и так красный от духоты и тяжести ноши, стал пунцовым.

– Как их одних-то отпускать? – встрял отец Павел, шедший налегке.

Василиса поморщилась. Только его ещё не хватало, тоже, защитник выискался.

– Сюда пришли, и обратно дойдут, – быстро проговорила Настя, нервно переплетающая пальцы.

Вся компания переглянулась. Потом внимательно посмотрели на Настю, которая уже начала приплясывать.

– Да мне всё равно! Пусть идут с нами.

– Вперёд! – скомандовал Новиков, указав головой направление. – И чтобы я вас видел!

– Ладно-ладно. – Василиса сделала несколько шагов вперёд, поравнялась с Настей, и вся процессия потихоньку двинулась дальше. – А куда мы идём?

Никто не спешил отвечать. Настя морщилась, оглядывалась, до хруста выгибала пальцы. Сергеев и Новиков были слишком заняты своей ношей, поэтому пускаться в объяснения не собирались.

– В скит, – донеся откуда-то сзади голос монаха.

– Куда? – не поняла Василиса.

– В скит. К старцу Фоме. Можно быстрее? – плачущим голосом спросила Настя, оборачиваясь.

Новиков и Сергеев только тяжко отдувались.

– Разве он не в монастыре живёт? – спросила Василиса, припомнив старичка, которого видела на собрании странноватой общины.

– Нет, в скиту, там, в лугах. – Настя, казалось, с трудом сдерживала слёзы.

– Так он, правда, существует? – спросил Гаврил, топавший посреди процессии с пиджаком на плече.

– Что? Скит? Конечно, правда.

– Ну, это местная легенда такая есть, – ответил Гаврил на вопросительный взгляд Василисы. – Где-то там, в лугах, есть что-то вроде дома, где живут старые монахи, которые видят будущее и творят чудеса. Но найти это место очень сложно, как Яблоневую Слободу. Но вот если найдёшь, то старый монах предскажет тебе будущее. Или исцелит. В зависимости от того, что тебе больше нужно.

– Чушь! – резко произнесла Настя.

– Почему это? – спросила Василиса, снимая с лица мокрые слипшиеся волосы.

– Скит – это просто скит. Туда уходят монахи и схимники от суеты. Только и всего.

– А вам туда зачем?

В этот момент раздался ноющий звук, от которого по спине побежали мурашки. Но подскочили только Василиса и Гаврил. Новиков, на которого глянула Василиса, сжал губы и кивнул на парня, которого волок вместе с Сергеевым.

– Кто это?– спросила Василиса, почему-то шёпотом.

– Это мой брат, – сказала Настя. Голос её стал сдавленным, но ей как будто хотелось выговориться, поэтому слова полились потоком. – От него врачи уже отказались, сказали, он фактически труп. А ведь был беспроблемным ребёнком, олимпиады выигрывал. И вот – пожалуйста, конченый наркоман. Мы его и в лечебницы отдавали, и в центры, всё без толку. Возвращается – и опять за старое. В подвале даже запирали, тоже не помогло. Неделю назад нам сказали, что шансов уже нет, можно его забирать на доживание. Знаешь, сколько он весит? Сорок пять килограммов. А рост сто восемьдесят.

Василиса посмотрела назад через плечо, Гаврил тоже заинтересованно оглянулся. Действительно, руки, которые сжимали Новиков и Сергеев были совсем тоненькими – кости, обтянутые желтоватой кожей, с выпирающими острыми суставами.

– А причём тут этот отец, как его, Фома?

Некоторое время Настя молчала, вглядываясь в сизую дымку, медленно заволакивающую горизонт. Потом тихо произнесла:

– Он сказал, что если привести его в скит до заката, то, может, ещё можно будет помочь.

– Значит, есть всё-таки чудеса, – сказал Гаврил где-то за спиной.

– И вы в это верите? – спросила Василиса. Сама она с трудом представляла, чем в такой ситуации сможет помочь старенький монах.

– А что, есть другие варианты? Мы всё уже испробовали.

– А если… – Василиса хотела сказать про лунного кролика, но вдруг передумала.

А Гаврил, видимо, понял, что осталось несказанным, и рассмеялся в голос.

– Тебе смешно? – сипло, с прерывистым дыханием спросил Сергеев.

– Да нет, я не о том, – смутился Гаврил. – Просто она хотела сказать, что лунный кролик мог бы помочь.

– Эта тварь никогда и никому не поможет. – Настя как будто выплюнула эти слова.

– Но… – У Василисы проснулось чувство протеста, хотя она сама не знала, почему рвалась защищать этого зверя.

– Да прекрати, – отмахнулась Настя. – Когда до тебя уже дойдёт, что нет никакого лёгкого исполнения желаний?

– Как это нет, когда… – Василиса размахивала руками, перед глазами стоял успешный совхоз с вычурными домами и солнечными батареями на крышах.

– И какую цену они за это заплатили? – мрачно спросила Настя через плечо. – Ты под горой-то прогулялась?

– Ну и что? – огрызнулась Василиса, всё ещё не понимая, с чего вдруг так разволновалась.

– А то, что всё это – зло, имеющее своей целью обман. И если люди становятся его поклонниками, то обратной дороги может и не быть. Выбраться из болота мало кому удаётся. Это только кажется, что можно просто протянуть руку и взять то, чего тебе хочется.

– А почему нельзя?

– Потому что это не бесплатно, – откуда-то из-за спины ответил Гаврил, пока Настя, сдвинув брови, всматривалась в горизонт.

– В магазинах тоже не бесплатно, – сказала Василиса через плечо. – Можно иногда и чем-то пожертвовать.

– Смотря чем, – пробормотала Настя, прикладывая руку ко лбу козырьком.

– Это же ваш брат.

– Понимаешь, не все желания исполняются на пользу. Говорят же – бойся своих желаний.

– Не на пользу? – Василиса обернулась и глянула на Настиного брата, повисшего тряпичной куклой. – Вообще-то, ему выздоровление вовсе не помешало бы.

– А если он после этого убьёт кого-нибудь? – довольно громко произнёс Гаврил. Когда Настя, широко раскрыв глаза, повернулась назад, он чуть сбавил тон: – Вы сами сказали.

– Да, в общем-то, ты прав. О том и речь. – Настя шумно выдохнула и указала вперёд. – Вон он, скит.

Василиса присмотрелась. Вдалеке, среди сизых холмов, темнела небольшая точка. Солнце потихоньку начинало клониться к закату, и процессия, подгоняемая Настиным нытьём и близостью конечной точки, пошла быстрее.

Грунтовка стала понемногу спускаться, потом последовал небольшой подъём, и скит оказался виден как на ладони. Довольно простенький двухэтажный деревянный дом, какие-то сарайчики рядом, огород. Это никак не вязалось с рассказами Гаврила о чудесах, после которых воображение рисовало чуть ли не резиденцию Деда Мороза. А здесь – всего лишь одинокое хозяйство в лугах, окружённых густыми болотистыми лесами.

По мере приближения к скиту сильнее стал ощущаться ветер, несущий прямо в лицо пыль с дороги. Вспотевшая кожа теперь покрылась шершавым налётом, крупинки скрипели на зубах и забивали глаза.

– Почему нельзя было на машине приехать? – спросила Василиса, отплёвываясь.

– Она заглохла сразу за совхозом, – проговорила Настя, поворачиваясь спиной к сильным порывам пыльного ветра.

Сквозь коричневатую пелену уже проступили очертания скита. У невысокого забора стояли две фигуры в чёрном. Та, что пониже – это старец Фома, Василиса его сразу узнала. А второй, наверное, его помощник, которого она тоже видела в монастыре.

Оставалось только перейти пересохший ручей по мостику с перилами.

Василиса продолжала с трудом передвигать ноги, прикрывая лицо от разраставшейся пыльной бури, но в какой-то момент оказалось, что она идёт одна. Обернувшись, она рассмотрела, как Сергеев, Гаврил и её отец втроём пытались поднять с земли Настиного брата, а сама Настя бежала к ним.

Василиса развернулась, чтобы предложить и свою помощь, но внезапно Настин брат поднялся сам. Причём его тело будто вытолкнула какая-то сила, он даже взмахнул руками и завалился назад. Потом подался вперёд, схватил Сергеева за грудки и швырнул прямо в Настю. Та, вскрикнув, присела, так что тёмная фигура Сергеева пролетела прямо над ней. Василиса тоже успела увернуться, только услышала глухой звук падения. Но стоило ей снова повернуться назад, как пришлось отпрыгнуть в сторону, потому что теперь на неё кубарем летел ещё один смятый ком. Судя по стону после падения, это был Гаврил.

Отца Василиса не увидела, поэтому просто побежала вперёд, когда на её плечо легла мягкая ладонь. Тело само собой остановилось, и старец Фома, кивнув, прошёл мимо. Он так же мягко отодвинул Настю и смело подошёл к её брату, беспорядочно выбрасывающему конечности в разные стороны. Испугавшись, что маленького пожилого батюшку зашибёт, Василиса прижала руки ко рту, но очередной выпад пролетел мимо.

Отец Фома вплотную подошёл к парню, что-то тихо сказал и положил ему руку на лоб. Тот дёрнулся, как от удара током, вытянулся по струнке и рухнул плашмя на землю. Настя тут же подлетела и села рядом с ним на колени. Отец Фома сказал что-то и ей, погладив по голове.

Откуда-то появились отец Павел и помощник старца Фомы. Старчик что-то им объяснял, сгибая руки, будто нёс что-то большое под мышками. Они кивнули и, подхватив Настиного брата, просто поволокли его по земле. Настя семенила следом.

А у Василисы внутри снова завязался узел – отца так и не было видно. Будто угадав её мысли, старец Фома осмотрелся и скрылся где-то в бушующих завихрениях песка, сухой травы и листьев. Только по хлопанью его рясы, Василиса догадалась, куда он пошёл и, не обращая внимания на резь в глазах, побежала следом. Из клубящейся пыльной завесы ей навстречу вышел отец, которому она тут же бросилась на шею.

– Потом, потом, – сказал Новиков, хлопая дочку по спине. Вместе они пошли за старцем Фомой, почти невидимым в потоках воющего ветра.

Старик с удивительной сноровкой помог подняться Гаврилу и Сергееву, и кое-как они доковыляли до домика, где в сенях стояла огромная металлическая бочка с водой. Измученные гости скита быстро окружили эту бадью и начали умываться, смывая липкую пыльную плёнку с лиц и рук.

Василиса плескала водой на лицо не меньше десяти раз, и только почувствовав, наконец, на коже прохладный воздух, кое-как разлепила веки. Рядом стоял отец, он уже вытирал полотенцем лысину. Улыбнувшись, он подмигнул дочке, отчего напряжение мигом спало и даже почувствовалось тепло.

Сергеев взъерошил мокрые тёмные волосы и тоже улыбался. Действительно, от осознания того, что сухая буря осталась где-то за стеной, возникло приятное ощущение безопасности и хотелось радоваться. Гаврил промокнул мягким полотенцем лицо, потом расстегнул манжеты чёрной рубашки, завернул рукава и ополоснул руки до локтей. Встретившись взглядом с Василисой, пробурчал:

– Чтобы я с тобой ещё куда-то пошёл – да никогда.

– Ой-ой-ой, – закривлялась Василиса. Новиков и Сергеев рассмеялись её гримасе. Даже Гаврил криво улыбнулся.

Из тёмных сеней они прошли в светлую кухню, где помощник отца Фомы расставлял чашки вокруг огромного медного самовара.

– А где…? – спросил Сергеев, садясь на простую деревянную скамью.

– Там, – неопределённо мотнул головой молодой монах.

Видимо, отец Фома с Настей и её братом были где-то в другой комнате.

– Всё нормально? – шёпотом спросила Василиса отца, когда он сел рядом с ней. Тот кивнул и положил ей большую тёплую руку на плечи.

Гаврил, косо глянув на них, наклонился, чтобы выглянуть в низкое окно. Из-за пылевой стены совсем ничего не было видно – сплошная мутная мгла.

– Ничего, уляжется. – Отец Павел похлопал себя по коленям.

– Странная погода. Наконец-то осень начинается? – спросила Василиса.

Никто не ответил, все смотрели в разные стороны. Помощник отца Фомы разливал душистый травяной чай.

– Так как вы оказались в лугах? – спросил отец Павел Гаврила, который как раз устроился рядом.

– Вон туда все вопросы. – Гаврил кивнул на Василису, и все взгляды устремились к ней.

– Надо было кое-что проверить, – сказала Василиса после небольшой паузы.

– И как, проверили? – серьёзно спросил отец Павел.

– Проверили, – с вызовом сказала Василиса.

– Что узнали? – спросил Сергеев, передавая чашку Гаврилу.

– Узнали, что на местном кладбище больше никого не хоронят.

– И что? – просто спросил Сергеев, беря чашку для себя.

– Памятники есть, фотографий нет. Крестов нет. Могил нет. Или здесь так принято? – Василиса в упор глянула на отца Павла, который тут же опустил глаза и стал сосредоточенно перемешивать чай ложечкой.

Гаврил, окинув взглядом сидевших за столом, улыбнулся и покачал головой. Потом сказал, обращаясь к Василисе:

– Тебе так хочется это знать? Куда они их увозят? Серьёзно? Я могу тебе сказать. Никакой это не секрет, – отмахнулся Гаврил от вскинувшегося Новикова и открывшего рот отца Павла. – Они тела сжигают, а прах свозят под Вражью гору. Там с одной тропки можно свернуть и добраться прямо до подножия. Говорят, что там пещера. А, да. Если что, то тела сжигаются как раз где-то в окрестностях санатория «Черноречье».

Отец Павел после этого монолога так и остался сидеть с открытым ртом, а молодой монах, разливавший чай, замер и не заметил, что вода перелилась через край чашки и потекла на стол.

– А ты откуда знаешь? – спросила Василиса, наблюдая, как монах вздрогнул и стал искать, чем бы промокнуть.

– Слышал кое-что.

– От кого? – мрачно спросил Новиков.

– Сами-то как думаете? – улыбнулся Гаврил.

– Что, правда, есть пещера? – спросила Василиса, повысив голос, чтобы не началась ссора.

– Говорят, есть, – тихо произнёс Гаврил, когда её взгляд устремился на него, и стал размешивать чай.

Василиса посмотрела на Сергеева, всё время разговора сохранявшего удивительное спокойствие.

– Я не видел никакой пещеры, – мотнул головой Сергеев и придвинул вазочку с вареньем.

– Ага, то есть, вы всё-таки были под горой?

– Там вообще много кто ходит. По основной тропе, которая в лес не сворачивает, даже туристов к церкви водят.

– Бред какой-то, – выдохнула Василиса. – Всё это – сплошной бред.

– Все так говорят, – впервые подал голос монах-помощник старца Фомы. Потом он перевёл взгляд на Сергеева и отца Павла. И добавил: – Поначалу.

– А после? – спросила Василиса, чувствуя, как устала бороться с непонятными явлениями.

– Привыкают, – ответил Гаврил.

Низкая деревянная дверь в кухню открылась, и заглянула Настя. Она, уставшая и запачканная, не успела ещё умыться, но выглядела всё же повеселевшей.

– Эй, парень! Да, ты. – Настя кивнула Гаврилу. – Иди, тебя отец Фома зовёт. А я пока умоюсь.

– Зачем это? – настороженно спросил Гаврил, но Настя уже успела скрыться в тёмных сенях.

– Иди-иди, – подбодрил Гаврила молодой монах. – Не бойся. Пойдём, я провожу.

Монах под лопатки подтолкнул Гаврила, так что тот нехотя вылез из-за стола. Когда оба они вышли, появилась Настя, чистенькая и румяная от холодной воды. На бумажно-белой коже румянец выглядел как нарисованный, Настя явно была чем-то обрадована.

– Ну что там? – тихо спросил Сергеев, бросив смущённый взгляд на остальных.

– Можно пока оставить его здесь. – Настя нашла на полке стакан в подстаканнике и сама налила себе чаю, села за стол и стала пить большими глотками. Глядя на неё, Василиса подставила к самовару и свою чашку. Чай монахов оказался таким душистым, что даже в носу защекотало. Первая чашка быстро закончилась, и отец Павел налил ей ещё.

– Интересно, о чём они там разговаривают? – не удержалась Василиса.

– Мало ли. – Настя наливала себе уже третий стакан. – К отцу Фоме люди со всей страны приезжают и даже из-за границы.

– Зачем?

– Твой парень ясно сказал – за чудесами. – Настя улыбнулась, показав двойные клыки, из-за чего стала похожей на вампиршу.

– Он не мой парень, – отрезала Василиса. Хотя щёки и уши почему-то обдало жаром.

– Как угодно. – Настя вроде бы не обратила на эту реплику внимания, а вот отец Павел и Новиков как-то странно переглянулись. – Отец Фома – старец. Настоящий.

– Ну и что с того?

– А, ты не в курсе. Старцы – это целое явление. Это такие старые и мудрые монахи. Они ясно видят и понимают истину, некоторым могут помочь исцелиться. Или хороший совет дадут.

– Вы о старцах говорите, как о гадалках, – произнёс отец Павел, искоса глядя на Настю. –Старчество – это очень серьёзно, и в первую очередь с духовной точки зрения, потому что…

Нудный монолог отца Павла прервала открывшаяся дверь. Гаврил быстро вошёл, и на ходу бросил Василисе:

– Теперь ты иди.

Василиса не торопилась подниматься. Она смотрела, как Гаврил махом выпил свою чашку, налил ещё одну, без заварки, осушил и её, стал наливать третью. Не очень-то хотелось идти к этому непонятному старцу. С другой стороны, ещё как хотелось. Не каждый день попадаешь к человеку, который умеет творить чудеса.

Из-за двери выглянул молодой монах и поманил Василису.

– Ничего-ничего, иди. – Отец хлопнул её по плечу и встал, давая ей выйти из-за стола.

Василиса дошла до порога и обернулась. На неё напряжённо смотрел Гаврил, только что выхлебавший очередную чашку.

За молодым монахом она прошла мимо сеней в небольшую чистенькую комнатку. Монах указал рукой на кресло у невысокого столика, накрытого кружевной салфеткой, с другой стороны которого сидел старец Фома и приветливо улыбался. Монах вышел и бесшумно закрыл за собой дверь.