Текст книги "Нелюдимый (СИ)"
Автор книги: Алена Февраль
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)
– Не пойми с кем?! Я буду с подругой!
– Это с той, которая бросила тебя в загородном клубе два месяца назад? И если бы не Олина знакомая, которая по счастливой случайности была там, то тебя… Неизвестно чем бы все это закончилось.
– Это ОлЕнька и её подружка так сказали, чтобы меня подставить. На самом деле все было по другому. Белку забрал ее парень, а я осталась там с ребятами из мотоклуба. Мне тогда почти восемнадцать исполнилось и я имела право быть где хочу и с кем хочу, – закончила я, сдабривая свой голос излишней язвительностью.
– Всем известна другая версия. Между прочим охрана и камеры тоже подтвердили её… Спорить не буду, но с этой Белкой я тебя никуда не отпущу.
– А я и не собираюсь спорить, тем более с тобой. Мы веселились и больше ничего не было. И удерживать меня ты тоже не имеешь право. Либо ты даешь мне зарядное, либо я уйду без него.
Я впервые в жизни увидела насколько сильно человек может сдерживать свои истинные мысли и эмоции. Костю, как мне показалось, явно вело от силы внутреннего напряжения, но… Но он сдержался. И в этот момент, я четко осознала, что не знаю этого человека даже на четверть. Внутри мужчина совершенно другой и его истинную сущность мне вряд ли когда-нибудь предстоит лицезреть. Хотя-я на озере он как минимум пару раз не сдержался, но и тогда это были цветочки, ведь он быстро возвращал себе контроль над своими действиями.
С другой стороны, мне на фига узнавать его лучше? Он мне никто и никаких дел или тем более отношений, я с ним заводить не собираюсь.
– Хрен с тобой. В среднем ящике в столе лежит зарядное, – совсем тихо проговорил Кос и забрал у меня из рук зеркало.
Отвернувшись к окну он продолжил обрабатывать рану, а я на полной скорости подошла к столу и открыла ящик. Вдруг ещё передумает, а мне без телефона явно будет туго.
В ящике была всё та же идеальная чистота. Тетрадка к тетрадке, папка к папке… В отдельной коробочке лежали несколько свернутых зарядных устройств. Я вынула подходящее и устремилась к розетке. Усевшись на пол, я подключила телефон и стала ждать: пройдет минут пять и его можно включать.
От нечего делать я стала наблюдать за Костей. На меня он теперь не смотрел, поэтому я могла спокойно глядеть как мужчина занимается самолечением. Удавался ему этот процесс с трудом. Видимо маленький размер зеркальца никуда не годился, да и одной рукой ему было не совсем удобно самоврачеваться. Но при всём при этом, желания предложить ему помощь у меня не было. Лучше вообще держаться от него подальше.
Отсчитав последнюю пятую минуту, я включила мой любимый красненький самсунг и даже улыбнулась загоревшемуся экрану. Нетерпеливо полистав журнал звонков, я нашла Белочкин номер и тут же позвонила ей. Подруга долго не брала трубку, но после седьмого гудка наконец ответила.
– Привет, – как то сонно ответила подруга и я автоматически посмотрела на часы.
– Привет, подруга. Ты чего это в час дня спишь? – бодро прощебетала я.
– Мы вчера с котиком годовщину в Салюте отмечали до трех ночи, – уже более бодро проговорила подруга и неожиданно провизжала в трубку, – он нам путевки в Тай на годовщину купил. Представь! Я в шоке. Загранку тоже обещает сделать за три дня и уже через неделю мы улетим. Ааааааааа.
Я приоткрыла рот, чтобы выразить свой восторг, но Белочка не дала мне это сделать.
– Кирааа! Я самая счастливая девушка на земле. Он мне ещё такие сережки подарил. Без брюликов, но там шедевр настоящий. На заказ делал, представь! Котик мой…. ЭЙ! Ты чего молчишь то? Ты тут?
– Я здесь. Жду когда ты проговоришься, чтобы поздравить. Я очень рада за тебя, Белочка и….
– А как я рада, – перебивает меня подруга, впрочем она это делает всегда, – надо и тебе мужика побогаче найти и вместе будем кататься по курортам.
После её слов я мечтательно закатываю глаза. Будто я сама об этом не мечтаю. Ещё пару лет назад я решила, что выйду замуж только за состоятельного мужчину, который будет холить и лелеять меня. Но главное он станет исполнять все мои желания. Белка нашла, а я чем хуже?
Но тут в голове всплыла цель этого звонка и я нетерпеливо затараторила.
– Бельчёнок, тут такое дело…. В общем, мозгоклюв Дима… – стрельнув взглядом в Григорьева, прошипела я, – …выгнал меня из дома. Мне надо перекантоваться где-то несколько дней. Я хотела к тебе проситься… Впустишь свою любимую подружку к себе в квартиру?
На том конце провода воцаряется тишина, отчего я сразу начинаю волноваться.
– Слууу-шай, Кир-р… – прогундосила подруга, – я бы с удовольствием тебе помогла, но у меня ведь котик почти каждую ночь ночует, а ты знаешь он не любит, когда нам мешают…
– Так я и не буду вам мешать, – вдохновенно ответила я, – у тебя ведь три комнаты, я займу самую дальнюю и до утра даже шага из неё не сделаю.
– Нееет. Он не согласится. Мы трахаемся где хотим и как хотим, а тут придется всё время про тебя думать. Прости-и, Кирочка, но нет.
Я покусала губы и окончательно сковырнула заусенец на большом пальце.
Сказать, что я была в шоке – это ничего не сказать.
– Ясно, – тихо ответила я подруге и тут же отключилась.
Дело в том, что когда Белка ругалась со своим парнем и оставалась намели, я всегда ей помогала чем могла. Давала денег, покупала продукты. Я целыми днями у неё торчала и утешала ее, таскала ей тоннами одноразовые платки, ухаживала, а тут…
Сжав от обиды зубы, я стала рыться в списке контактов в телефоне, пытаясь найти того, у кого я могу пожить хотя бы пару дней. Таких людей я конечно не нашла. С парнями я не встречалась, родственников, кроме отца и брата, у меня не было, а из подруг была одна только Белинская Соня – Белка. И она мне, как не странно, отказала.
Кос наверняка всё слышал, а если и не слышал, то понял по ходу разговора, что Белка мне отказала. Обида на подругу и то, что Григорьев стал свидетелем её отказа, лишили меня тех крох самообладания, которые давали мне силы и некоторую уверенность. Всё произошло как в общеизвестной сказке – захотев большего, я осталась у разбитого корыта. Сейчас некоторые запреты Димы уже не казались мне такими ужасными. Лучше уж ограничения в свободе, чем вот эта никому не нужная свобода и неизвестность. Оказывается сравнение – весьма нужная вещь.
Окончательно сломавшись, я дрожащими пальцами, набираю брату сообщение – «Прости. Я буду тебя слушать всегда» – и снова впадаю в процесс ожидания. Он всё-таки мой брат и должен меня простить. Тем более, что я покаялась и согласилась на его условия. Но когда через минуты приходит сообщение от ОлЕньки, я понимаю, что всё похерено.
«Дима тебя заблочил. Можешь не утруждать себя сопливым покаянием».
– Вот сука! – не удержавшись, выплёвываю я и Кос тут же разворачивается ко мне.
Рассечение на щеке он залепил телесным пластырем, а небольшую ссадину на губе трогать не стал.
– Это ожидаемо. Настоящая подруга примчалась бы к тебе в любой ситуации, а не….
– Я не про Белку, – перебиваю я Григорьева и поднимаюсь с пола, – а про малышку ОлЕньку. Вот она настоящая сука. Теперь наверное радуется моему изгнанию из дома и уже решает, как переделать мою комнату, чтобы там даже духа сестрички любимого парня не было…
Костя молча наблюдал мои метания по комнате, после чего очень тихо сказал.
– Оля такая какая есть, она не скрывается под выгодными для себя масками. А вот от твоей «белочки» можно ожидать чего угодно. И я уверен, что это не первый и не последний толчок в спину, с её стороны.
Я резко останавливаюсь и уже хочу послать Коса с его умозаключениями, но тут меня накрывает такая мощная волна беспомощности и боли, что я как последняя слабачка начинаю реветь. Плачу смачно и громко, всхлипывая и подвывая. Горько мне и больно.
Заливаясь собственной жалостью, я не сразу понимаю, что меня взяли на руки, а потом и понесли куда-то. Дернувшись, я приоткрыла залитые слезами глаза и обнаружила себя сидящей на коленях у Григорьева. Он качал меня на руках как маленького ребенка и беспрестанно гладил по голове.
– Пусти, – не сопротивляясь прошептала я, – ты во всем виноват… И эта дура Оля. Я вас терпеть не могу, меня тошнит от вас…
Обессилив, я стала стучать кулаками по Костиным плечам, но постепенно выдохлась и просто привалилась к нему на грудь. Под монотонный звук его сердца, я на ненадолго провалилась в сон. Сквозь сон, я почувствовала, что Григорьев положил меня на кровать и почему то сам опустился рядом. Очутившись в кольце его рук, я тихо пробурчала: «не трогай…» и снова провалилась в беспамятство.
Проснулась от жары и жажды. Открыв глаза, я тут же наткнулась на взгляд Григорьева. Он не походил на человека, который недавно спал, тогда почему он лежит со мной на кровати.
Отстранившись, я откинула запутавшиеся за время сна волосы, и тихо попросила.
– Пить хочу.
Кос посмотрел на меня как-то по особенному, по другому, а потом приподнялся на локтях и достал из-за кровати бутылку с водой.
Я молча взяла из его рук бутылку и стала жадно пить. Это была не просто вода, а вода с лимоном, поэтому я выпила целый стакан точно.
Напившись, я отдала бутылку Григорьеву, на что тот как-то пьяно улыбнулся и шепотом сказал.
– Ты совсем другая после сна.
– Не поняла! Какая я? – отодвигаясь от него ещё дальше, недоуменно спросила я.
– Милая… живая и очень красивая.
Я дар речи потеряла от его слов. Мне таких слов никто и никогда не говорил. Тем более я была уверена, что выгляжу сейчас ужасно. Глаза от слез скорее всего отекли, а на голове – воронье гнездо.
Воспользовавшись моим молчанием, Костя придвинулся ко мне и провел ладонью по щеке. Потом он также осторожно провел большим пальцем по моей верхней губе, следом – по нижней и… И я даже пикнуть не успела, как его губы накрыли мой рот. Придя в себя, я попробовала отстраниться от поцелуя, но Кос не дал мне такой возможности.
Сейчас его поцелуй отличался от бешеных поцелуев в лесу, но и он не был мне особо приятен или желанен. Костя целовал медленно и не глубоко. Его губы еле касались моего рта, но руки держали меня довольно крепко в своих объятиях. А когда его ладонь со спины переместилась на попу и сжала одно полушарие, я дернулась так сильно, словно меня кипятком окатили.
Отстранившись, я уткнулась носом в его шею и очень грубо прошипела.
– Убери свои ласты от моей попы. Быстро.
От его реакции я просто опешила. Он рассмеялся! Это псих ещё сильнее сжал меня в объятьях и рассмеялся.
– Убрал, Кира. Убрал. Не злись и прости. Я не смог удержаться, ты сейчас такая… сладкая что-ли.
Растерявшись от его реакции и последующих слов, я сразу не смогла найти достойный ответ.
– Давай лучше пообедаем. Можем спуститься вниз, а можем и здесь сесть.
Он наконец выпустил мое тело из объятий и с улыбкой заглянул мне в глаза.
Как только Кос спустился вниз за обедом, я быстро поднялась с кровати и проверила телефон, стоящий на зарядке. Может Белка передумала или брат решил меня простить? Нооо… Но сообщений не было. Над иконкой ватсапа не светилось ни одной цифры, впрочем как и всегда. Белке я всегда писала и звонила сама, а больше подруг у меня не было.
С девочками у меня с детства не задались отношения. Сколько себя помню, я больше любила мальчишек и их бесявые игры. Кукол у меня никогда не было, а вот машины, самокаты, велосипеды, мопеды, мотоциклы… я обожала.
Тянет меня к свободе, ветру, шуршащему в волосах, вечернему небу, легкости…
С самого детства меня мучили многочисленные вопросы. Почему нельзя жить легко? Почему люди всё время думают о будущем, а не живут настоящим? Почему все вокруг попрекают меня любовью к свободе и нелюбовью к правилам?
Ладно ещё мужики – они априори должны пахать и делать любимую женщину счастливой. А-а! Ну ещё детей содержать, как мой папа.
А женщины то чего фыркают? Чего им от меня надо? Учат-лезут-упрекают.
Одна Белка меня поддерживает. Нашла себе «котика» и более-менее счастлива. Более-менее потому что бывает и в их паре #котобелок# проблемы.
Я тоже так хочу! Не сидеть же мне вечно у папы на шее. Я хочу найти себе того, кто позволит мне дышать полной грудью. У меня возможно и будет любимое дело, приносящие мне исключительно положительные эмоции, а не целеноправленное отрабатывание зарплаты. За деньги пусть отвечают «котики».
Сейчас среди моих знакомых, а большинство из них взрослые мужчины из мотоклуба, такого экземпляра не нашлось. Они все простые мужики, трудащиеся на среднестатистических работах. А по выходным они гоняют на своих классных мотоциклах или тусуются в гаражах, где доводят своих железных коней до идеала. Мы с ними уже пару лет общаемся и только раз одного из байкеров понесло на любовь. Именно этот один раз и увидела ОлЕнькина подружка и стуканула братцу. А в остальные времена, им больше женственная Белочка нравится, а не вечно гоняющая в джинсе Кира. Да и в большинстве своём, они женатые, хрен знает сколько времени, мужчины. Но моё искреннее восхищение мотоциклами, безумно их радует и стимулирует. Больше чем уверена, не одна из жён этих байкеров, с таким упоением как я, не слушает их долгие рассказы об эксклюзивности любимых мотоциклов. Конечно есть женщины-единомышленники и любительницы погонять, но в нашей компании таких пар нет.
Белкин парень тоже недавно купил себе мотоцикл, но на нем я так и не прокатилась, брат позвал меня на это проклятое озеро, где произошло то, что произошло….
– Может всё-таки спустимся вниз? – вытащил меня из размышлений громкий голос Григорьева, – тогда бабуля тоже с нами сядет обедать.
Я повернулась к мужчине и задумчиво поджала губы. Снова встречаться с Костиной бабушкой мне совсем не хотелось. Было отчётливо видно как она ко мне относится, да ещё и опозорилась перед ней… Но с другой стороны, кушать я хотела. Утренний огурец давно переварился и желудок уже во всю пел голодные песни. А хотя фиг с ним. Сегодня-завтра мне точно придется остаться у Григорьева, а это значит, что наши встречи неизбежны.
– Ладно, – еле выдавила я из себя и мы спустились вниз.
Костя первым подошёл к столу, а я очень медленно плелась следом за ним.
Сейчас бабушка была без темного платка, но это факт нисколько не добавлял её образу милоты или доброты. Она хмурила брови и неотрывно наблюдала за мной, стоя у небольшого кухонного стола.
– Мы с тобой пообедаем, – тихо сказал Костя и указал мне на стул, – садись, Кира.
Я уже приготовилась посадить свою попу на стул, как вдруг услышала грозный оклик бабушки.
– А как же руки!
Моя попа так и замерла в воздухе перед стулом. Вот это тон. Любой генерал обзавидуется.
– Вы это мне? – детским голоском уточнила я.
– А то кому же. Костик руки мыл.
Я хлопнула глазками. Один… второй раз и не удержалась.
– Так он их тоже успел испачкать. Об меня.
Бабуля выгнула бровь и сурово поджала губы.
– Пойдем, Кира. Вместе помоем, – проговорил Костя и встал к кухонной мойке, чтобы первому вымыть руки.
Я тоже подошла к мойке и тупо уставилась на целый ряд, висящих рядом с раковиной, полотенец. Одно белое вафельное, второе цветное вафельное, следом висело белое махровое, потом цветное махровое…
– Руки вытирать нужно цветным махровым полотенцем, – проследив за моим взглядом, гаркнула старая женщина, – белое махровое – для лица. Вафельные – для посуды. Цветное, чтобы вытирать кастрюли и сковородки, а белое – для остальной посуды.
– Что вы говорите! – еле сдерживая усмешку проблеяла я, а про себя подумала – пиздец!
Я перевела взгляд на хмурящегося Костю и стала с улыбкой мыть руки. Видели бы эти люди мою комнату и ванную, они бы точно с ума сошли.
– А если я перепутаю? – снова не сдержалась я, – вытру свою мордочку цветным вафельным или…
– Пойдем за стол, – почему-то перебил меня Кос и даже за руку взял.
Его взгляд стал совсем не читаемым, на лице отсутствовала даже капля какой-либо эмоции.
– Обед остынет, – сухо поддержала внука бабуля и мы наконец уселись за стол.
Оказывается обед в этом доме отличался от привычного обеда в нашей с Димкой квартире. Мы, как правило, покупали что-то готовое или заказывали обед на дом, ну или в крайнем случае – я жарила картошку с яйцами. На этом всё. А тут… целый пир.
На первое – микро порция борща. На второе – отварная курица с овощным рагу. Здесь даже салат из капусты имелся и компот.
Мамочки мои! Я такого разнообразия ни в одном доме не видела. Неужели они так обедают каждый день.
Но самое интересное, что поглощают они этот комплекс, тоже по особенному. Ложка, вилка, нож – обязательны, а ещё про специальную салфетку нужно упомянуть, которую следует разложить на коленях перед едой.
Это не мы с Димой, где сели – там и стол, что взяли – то и прибор. Мы не свиньи конечно, но наш прием пищи кардинально отличался от этого званого обеда.
С ложкой и борщом я конечно разобралась, вилка и салат тоже состыковались, а вот как курицу ножом этим резать, я не знала. Дома я ела курицу руками. Смакуя и наслаждаясь, я грызла куриные косточки и кайфовала. А тут что-же… Не стану же я, при такой бабуле, мацать руками кусок несчастной курятины.
– Спасибо! Все было очень вкусно.
Скороговоркой проговорив заготовленную фразу, я вылезла из-за стола, а про себя решила, что и борщом с салатом буду сыта.
Костя с бабушкой оба уставились на меня, потом на нетронутое второе и нахмурились. Бабушка нахмурилась как-то недобро, а Кос растерянно.
– Я пойду наверх, – на ходу проговорила я и быстро поднялась по лестнице.
Думаю и они мной, да и я ими были достаточно сыты.
Оказавшись наверху, я снова проверила телефон. А вдруг?
Но желанного «вдруг» не произошло и я с сожалением, но приняла тот факт, что сегодня я буду ночевать в доме у Коса.
Этот факт хоть и расстраивал меня сильно, но теперь уже не пугал. Вряд ли Костя сделает мне что-нибудь при такой бабуле. Она же генерал в отставке, не меньше. Кем же она трудилась до ухода на пенсию?
Но одно теперь я знала наверняка, эта бабушка была такой же помешанной на чистоте, как и её внук. Возможно и психиатрию он от неё по наследству получил. Вот некоторые, как парень Белки, получают от предков квартиры и деньги, а Григорьева наградили ментальными особенностями.
Интересно где его родители? Не помню, чтобы Дима про них что-то рассказывал, хотя особо я и не интересовалась его друзьями, в особенности Костей. Кто бы вообще мог подумать, что я окажусь в его доме. И всё из-за кого? Конечно из-за того, кто не сумел держать язык за зубами.
Отомстить бы ему как-нибудь, чтобы впредь не повадно было вмешиваться в чужие разговоры. Только как? Что я могу сделать в этой ситуации?
Пока я размышляла, развалившись в компьютерном кресле, успел вернуться Григорьев. Лицо у него было довольно хмурое. Моё поведение внизу его не устроило или бабуля мозги промыла?
Он обвел мое лицо цепким взглядом и молча направился к шкафу. Быстро распахнув дверь, он достал оттуда блок сигарет и вынул из него одну пачку. После этого мужчина достал зажигалку и направился к двери, которую я сразу почему-то не запреметила.
– Ты куда? – подскочив с места спросила я.
Кос замер и не оборачиваясь проговорил.
– На балкон. Курить.
– И я хочу покурить, – быстро проговорила я и тоже устремилась к двери.
Костя тут же обернулся ко мне и тихо проговорил.
– Нет. Тебе я сигареты не дам.
Я вскинула бровь и с вызовом проговорила.
– Не давай. У меня свои есть. Только они в куртке внизу, но я схожу.
Костя покачал головой и ещё тише ответил.
– Я запрещаю тебе курить.
Тут я уже просто офигела.
– На правах кого ты это мне запрещаешь? Ты мне не брат, не отец, не муж. Никто.
После моих слов Костя молча развернулся и быстро вышел на балкон. Я кинулась следом, но этот бес закрылся изнутри на щеколду.
– Ааааааа! – прошипела я и было направилась вниз за сигаретами, но вспомнив про чудесную бабулю, тут же отмела эту затею.
– Обложили со всех сторон, – пробурчала я и даже потопала ногами от злости.
Проклиная Костю последними словами, я бросилась к окну и стала оглядывать комнату на предмет вредительства. Сейчас ему испорчу что-нибудь и тогда он перестанет мне указывать.
И тут мой взгляд упал на деревянную шкатулку, которая стояла на подоконнике. Я попыталась её открыть, но ничего не вышло: оказалось, что она закрывалась на ключ.
– Вот это интересно, – прошептала я себе под нос и попробовала открыть замок ногтем, но ничего из этого не вышло.
Я её крутила и так и сяк – надежный замок не поддавался. За этим занятием меня и застукал Кос, когда вернулся с балкона.
Он быстро подошёл и вырвал из моих рук шкатулку.
– Там что? – не удержавшись спросила я, когда Григорьев молча убрал шкатулку в шкаф.
– Глаза слишком любопытных людей, которые лезут туда, куда не следует.
Я приоткрыла рот для фразы «не смешно», но Григорьев сразу же направился к люку и быстро спустился вниз.
В этот момент, я как никогда раньше, захотела домой. В свою комнату, в свою легкую и не замороченную жизнь. Главное подальше от этого странного дома с его не менее странными обитателями.
Дожидаясь Костю, я прилегла на кровать и даже не заметила как снова заснула.
Подскочила резко, даже голова закружилась. А кругом темнота, хоть глаз выколи. Сколько же я спала, раз на улице стемнело. Нашарив телефон, я посмотрела на часы. Почти десять вечера!
Как я могла проспать пять часов подряд?! Может они чем-то меня опоили? Блин. У меня точно крыша съедет в этом доме. Такая чушь в голову лезет.
Вспомнив где видела переключатель, я подсветила себе путь телефоном и включила свет. Но как оказалась никакого яркого света этот переключатель не давал. Зажглась одна-единственная, очень блеклая лампа.
Как только она зажглась снизу раздались шаги и через секунду люк в комнату открылся и зашел Костя.
– Встала? – тихо уточнил мужчина и стал расстилать на полу надувной матрас.
– Да, – хриплым ото сна голосом проговорила я, – а ты разве здесь будешь спать? Это ты себе стелешь..?
– Себе, – сухо ответил Костя и достал из шкафа постельные принадлежности.
Я хотела возмутиться, но тут в моей голове возник план мести Григорьеву. Отвернувшись, я слегка улыбнулась и так же сухо ответила.
– Ясно.
А про себя ехидно добавила: конечно спи здесь, миленький. Спектакль я тебе подготовлю что надо.
Этот трюк я видела в одной старенькой американской мелодраме. Героиня тогда подвернула ногу и герой бросился её спасать. Название я благополучно позабыла, а вот эмоции героя, после осмотра раненой ножки девушки, я помнила до сих пор. Если то, что я задумала сегодня сработает, то Костя слюнями точно изойдет, но сделать ничего не сможет. Вдруг ещё любимая бабуля услышит, ведь я сомневаюсь, что она будет рада моим воплям.
Насильного склонения к сексу теперь мне точно не стоит бояться. А это значит – я могу хорошо помучить Григорьева. Пусть хоть так, но он должен ответить за свой поступок.
А тем временем Кос уже закончил с обустройством своей постельки и пошёл покурить на балкон.
Пока его не было, я сбегала вниз в туалет. Бабушка похоже уже легла, потому что внизу была темнота и полнейшая тишина.
Переодевшись в туалете в длинную футболку, которую мне любезно предоставил Григорьев, я на цыпочках поднялась наверх и целенаправленно не стала закрывать за собой люк. Если мужчина утратит контроль, то бабуля уж точно услышит крики и пребежит.
Костя, к моей радости, уже улёгся на кровать, поэтому я могла уже сейчас начать свой спектакль.
В комнате был полумрак, что тоже было мне на руку, Григорьев включил настольную лампу, а основной свет выключил.
– Давай люк оставим открытым, как то душновато тут, – тихо проговорила я Косте и тот еле слышно мне ответил.
– Оставь.
Какой молодец! – про себя ухмыльнулась я и…
… И очень показательно растянулась на полу.
– Ой, – очень театрально прошипела я и даже выдрала из недр души жалобный стон, – кажется я ногу убила.
На самом деле я и правда ее немного стукнула. Видно не рассчитала траекторию падения и нога стала немного поднывать, но ему это совсем не нужно знать…
– Что там у тебя? – как-то устало спросил Григорьев и даже с постели не слез.
А как же армия спасения для бедной убившейся девочки!?
– Я за ковер запнулась и ногой ударилась. Сильно! – на слове «сильно» я сделала особый страдальческий акцент и мужчина наконец встал.
Причем полнялся он довольно медленно. Если дальше всё так и пойдёт, то мой план мести полетит к чёрту.
Что с ним такое? То он пристает ко мне на пустом месте, то бросается, зачем-то, защищать перед братом. А сейчас что? Он очень медленным шагом топает ко мне. Раненой!
Я закипела и решила устроить ему такое представление, от которого у него не только слюнки потекут, но и в штанах всё…. ммм… в общем всё у него там будет как надо.
Сам виноват!
Когда хозяин дома опускается передо мной на колени, я медленно вытягиваю вперед «больную» ногу и начинаю стонать.
– Больно…
Мои стоны совсем не похожи на стоны боли, но так даже лучше.
Костя меняется в лице. Некоторое время он осматривает ногу хмурым взглядом, а потом его хорошо так накрывает.
Ночь. Голые ноги. Дикие стоны. Это хоть кого прошибёт.
У Кости дергается кадык и он начинает кусать губы.
– Посмотри что там, – театрально молю я Григорьева и только тогда он притрагивается ко мне.
Он медленно водит руками по всей поверхности ноги, при этом я чувствую как дрожат его пальцы.
– Где? – хрипит Кос, – где именно болит?
– Везде, – с придыханием выговариваю я и снова начинаю постанывать от несуществующей боли.
При этом ноги я немного развожу в стороны, чтобы ещё сильнее смутить мужчину. Когда я так делаю, Костя резко замирает и устремляет взгляд на внутреннюю часть моих бедер. Его глаза, даже в полумраке комнаты, заметно темнеют, а дыхание задерживается.
Я сама немного сбиваюсь с роли, поскольку его руки становятся ещё горячее и та темная энергия, что сейчас отражается от Григорьева, начинает кружить мне голову.
Так. Стоп. Надо возвращаться к спектаклю, – внутренне подбиваю я себя на действия и прикрываю веки. Мысленно досчитав до пяти, я снова открываю глаза и сгибаю ноги в коленях. Футболка ещё сильнее задирается и теперь он наверняка видит мои черные трусики.
– Что с ногой? – быстро спрашиваю я и провожу ладонью по «раненой» ноге, при этом целенаправленно касаюсь и его дрожащих пальцев.
От моего прикосновения Григорьев вздрагивает и очень резко поднимается на ноги. Он конечно сразу отворачивается, но я успеваю заметить как вздыбилась ткань на его трусах.
– Я полотенце холодной водой намочу и принесу… – на ходу выговаривает мужчина и со скоростью ветра бросается вниз.
Победоносно улыбнувшись, я принимаюсь готовится к его возвращению. Ноги я всё-таки опускаю, но раздвигаю их ещё сильнее, футболку тоже немного задираю – пусть любуется тем, что никогда не сможет попробовать. Губы приоткрываю в жалобной гримасе и начинаю тихо постанывать. Стон получается что надо. Кос точно заценит. А вот как раз и он.
Мужчина возвращается уже немного собравшимся, но заметив мои приготовления, снова теряется и даже затормаживает.
С тяжёлом выдохом, Костя снова опускается передо мной на колени и прикладывает холодное полотенце к колену. Почему именно к нему – я не знаю. По ходу он и сам этого не знает, так как думает в этот момент о том, на что так плотоядно смотрит.
Я ловлю себя на мысли, что мне дико нравится всё это. То, как он смотрит на моё тело. Как его штормит. Как дрожат его пальцы. Это его напряжение. Но более всего… я ловлю кайф от того, что он не посмеет поддаться своим желаниям и инстинктам. Не сможет осуществить свои фантазии.
И тут я решаю пойти дальше….
– Вот здесь больше всего болит… – с тихим стоном, выговариваю я и накрываю его руку своей.
Слегка сдавив пальцы Коса, я двигаю их вверх – от колена и выше… ещё выше… пока наши руки не касаются края футболки.
– Как раз тут… – шёпотом говорю я и снова легонько сжимаю его длинные и огненно-горячие пальцы.
Моя кожа, под нашими пальцами, саднит и плавится. А когда я толкаю его руку ещё выше, Кос с шумом выдыхает и похоже окончательно теряет контроль. Уже без моей помощи, Григорьев собирает в кулак края футболки и медленно отводит её в сторону. Его затуманенные глаза буквально прилепляются к моим черным трусикам с синими облачками.
Видно, что мужчина сейчас на грани, но я снова млею от его состояния. Меня заводит его желание, я пью его эмоции короткими, но по настоящему ценными глотками. Может я садистка? Но как же мне это нравится. И вот уже по моему лицу змеёй расползается удовлетворение от увиденного.
И тут Кос словно что-то чувствует. Он резко поднимает голову и в упор смотрит мне в глаза. И по тому, как меняется его лицо, я понимаю, что Григорьев меня спалил.
– Играешь? – хрипло выплюнул Кос, а потом резко ухватил меня за локоть и поднял с пола.
Я попыталась сгруппироваться и оттолкнуть Григорьева, но тот словно с цепи сорвался. Он сильно тряханул меня и прошипел сквозь зубы.
– Думаешь, что всё сойдет тебе с рук…
Мужчина поднялся на ноги и в одно движение закинул меня к себе на плечо. Словно я мешок какой-то.
– С ума сошёл, – брыкаясь, прокричала я и стала колотить его кулаками по спине.
– Это ты окончательно свихнулась, но сейчас и я с тобой поиграю.
Также, в одно движение, Кос сваливает меня на свою импровизированную кровать и через секунду наваливается сверху.
Придавленная мужским телом, я на мгновение теряюсь, но возвращаюсь в реальность, когда в живот упирается его член.
– Помогите-еееее, – очумело ору я, при этом очень рассчитывая на слух Костиной бабули.
Тем временем сам Кос довольно грубо, одной рукой, фиксирует над головой мои запястья, а второй – бесцеремонно шарит между ног, пытаясь стащить мои трусики.
– Эй, – уже впадая в панику, воплю я и этот бес на секунду замирает.
– Тебя никто не услышит. Бабушка всегда ночует у себя в доме.
– Чтоооо?! – безнадежно пищу я и наконец понимаю, насколько сильно я облажалась с очередным своим планом.
Под звук разорванных трусиков, я с ужасом понимаю, что сейчас произойдет непоправимое. Моя первая близость случится не тогда, когда я хотела, не где я хотела и не с тем, с кем бы я хотела.
– Отпусти, – на грани истерики вскрикиваю я и изловчившись кусаю его в подбородок.
Кусаю сильно: сжимаю зубы так, чтобы хоть немного ослабить его запал. И это мне удается.
Кос на автомате отстраняется и я успеваю отвернуться от него: на большее не хватает ни времени, ни сил. Но оказалось, что и здесь я не совсем верно поступила. Ведь теперь я лежу животом на постели, а он ещё сильнее прижимается ко мне сзади. И почти сразу я чувствую как обнажённых ягодиц касается что-то твердое и горячее. Когда же он ставит меня на четвереньки, я окончательно теряю контроль.
– Подожди! Прошу тебя…. Не надо.
К уху подбирается хриплое дыхание, которое переходит в быстрый шёпот.
