Текст книги "Нелюдимый (СИ)"
Автор книги: Алена Февраль
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)
Кому вообще может понравится подобный напор и жадное вгрызание в нежную плоть?
А когда я почувствовала ощутимый укус на верхней губе, меня как будто горячей водой окатило. Что есть силы, я стала сопротивляться.
Придавленная мужским телом, я колотила его по спине, пыталась отстранить лицо, брыкалась… И наконец моя борьба возымела хоть какой-то эффект. Мужчина перестал терзать мой бедный рот, но к сожалению ещё сильнее прижал меня к себе, тем самым взяв сопротивляющееся тело в кольцо своих рук. Григорьев полностью лишил меня движения и зарылся носом в мои волосы.
– Отпусти, – стиснув зубы прошипела я, тронув кончиком языка маленькую ранку на верхней губе.
Почти минуту Кос лежал неподвижно и молчал. И только на пятидесятой секунде он хрипло прошипел.
– Тшшш. Я не насильник, Кира. Отпущу… сейчас. Потерпи…
Григорьев снова зарылся носом в мои волосы, с каждым разом всё сильнее и сильнее прижимая моё тело к своему. А после, он стал медленно, чуть дотрагиваясь, покрывать поцелуями волосы… потом висок… щёку… мочку уха… Конечной остановкой стала шея, о которую он некоторое время тёрся носом, а потом провел по ней… языком.
У меня даже мурашки по телу побежали. Не хочу, чтобы его следы оставались на моей коже. К тому же такие… влажные следы… Бррр. Отвратительно.
Я попыталась перевернуться, чтобы отстраниться от его горячего дыхания и ненавистного языка, но только усугубила ситуацию: мне в живот тут же упёрлось что-то твёрдое. Не надо быть очень сообразительным, чтобы понять что это такое. И как назло Кос тоже похоже понял, что я чувствую его возбуждение, потому что на мгновение он оцепенел, а потом… Потом произошло то, отчего мне сделалось по настоящему дурно и противно.
Григорьев отстранился от моей шеи и заглянул мне прямо в глаза. Он смотрел остро и пронзительно. И вдруг Кос перехватил мою дрожащую руку, чтобы тут же прижать её к своему члену, который сейчас отчетливо ощущался через тонкую ткань спортивных брюк.
Я дар речи потеряла и чуть в обморок не упала от шока. Я никогда эту мужскую штуку даже в глаза не видела, а не то что трогала, а тут…
– Чувствуешь? – хрипло прогнусавил этот псих, на что я вместо ответа громко сглотнула, – не играй со мной, Кира. Не доводи… В следующий раз я не смогу остановиться.
Договорив, он в одно движение поднялся с лежака и быстро вышел из палатки.
Лихорадочно стряхивая и стирая с тела его следы, я с бешеным остервенением терла руку, пытаясь стереть с неё даже малейшие молекулы нашего соприкосновения. Ладонь уже горела, а я всё тёрла и тёрла её.
Надо избавиться! Избавиться от воспоминаний, избавиться от его прикосновений, запаха. А ещё надо полностью изничтожить мысль о достижении цели через этого чертового психа.
Попробовала. Облажалась. Иду дальше.
Теперь, как ни странно, джинсы и свитер нашлись сразу. Напялив одежду за полминуты, я на полной скорости выбежала из палатки и тут же наткнулась на Григорьева. Он стоял недалеко от входа и курил. Свет телефона в его руке не освещал его лицо, только ноги, но мне казалось, что от него исходили волны ледяного напряжения.
Пытаясь не шуметь, я решила быстро пробежать мимо него и всё-таки попробовать найти в кромешной темноте леса свою палатку. Задача сложная конечно, но это лучше чем ночевать в палатке с больным на голову мужиком.
Я не успела сделать даже шага, когда услышала хриплый мужской голос.
– Возвращайся в палатку и ложись спать. Я переночую на улице.
Моя нога замерла в воздухе лишь на несколько секунд. Неужели он считает, что я поверю ему? Ага. Нашёл дуру.
– Я обещаю, что не зайду в палатку. Можешь не бояться и ложиться спать. Я обещаю тебе… Кира.
Меня разбудил тихий, прерывающийся шорох.
Приоткрыв один глаз, я поняла две вещи. Первая, что вокруг было довольно светло, что означало наступление утра. А вторая, что Кос всё-таки меня обманул и зашёл в палатку.
Вчера я взяла с мужчины честное слово, что он не при каких условиях не зайдет сюда. И по его серьезному, пронзительному взгляду я почему то поняла, что он сдержит обещание. Только после этого я вернулась в палатку и не раздеваясь улеглась на матрас. И как ни странно я практически сразу провалиться в сон.
И вот что я сейчас вижу… вернее кого я вижу сейчас… Григорьев собственной персоной!
Притворившись безмятежно спящей, я словно шпион наблюдала за мужчиной. Шуршал Кос небольшим мешочком, из которого через минуту вынул свёрнутое в рулон полотенце. Аккуратно развернув этот рулончик, Григорьев извлёк из него зубную щётку и пасту. Было видно, что он пытается меня не разбудить, высчитывая и вымеряя каждое движение, шаг… Еле слышно ступая, он вышел из палатки, но вскоре вернулся. Возвратив полотенце в мешок, он стал медленно раздеваться.
Вот как не стыдно! – вначале подумала я, но потом вспомнила, что стыдиться ему нечего. Я ведь типа сплю. Напомнив себе об этом, я вдохновенно прикрыла веки, но… тут же передумала.
Посмотрю! Вдруг пригодится. Хотя для чего..? А по фиг! Посмотрю и всё. Тем более Григорьев не будет знать о моем наблюдении.
Тем временем он медленно снял свитер, после чего стянул футболку. Наклонившись к сумке, он достал другую футболку, которая была также очень аккуратно свёрнута.
Вот аккуратист хренов! Представляю, какой бы удар его хватил, если бы мужчина увидел хаос содержимого моей сумки.
Точно ку-ку. Ещё и спиной ко мне стоит. Что я спин худых не видела что ли! Мне бы спереди на него поглядеть. Хотя-я… чего греха таить, сзади было ничего так… сойдёт. Широкая спина, узкие бёдра… Григорьев был даже не худым, скорее поджарым. Но лучше рассмотреть его фигуру можно было, если развернуть Коса ко мне передом, а к выходу из палатки – задом… Не удержавшись, я как полная дура усмехнулась своим сказочным мыслям, отчего Костя сразу же повернулся на смех.
Вот точно дура! Но желание было исполнено – этот псих показал себя со всех сторон. Эта «его сторона» подтвердила мои догадки. Костя был худощавым, но мускулы у него имелись. Широченная грудь, покрытая темными волосками, плоский живот и… и расстёгнутая ширинка на джинсах. Вот здесь мне тоже стоило отвести взгляд. Ведь спалилась уже! Но мои глаза словно приклеились к дорожке волос на его животе, которая плавно уходила вниз…
Неожиданно меня словно снегом накрыло. Я вспомнила, что всего несколько часов назад, он положил мою ладонь именно туда… И ничего кроме ужаса, шока и омерзения я не почувствовала. Надо срочно завязывать с такими гляделками. Хрен знает что он может подумать и сделать…
– Чего смотришь? – проскрипел голос Коса в полной тишине и я прикрыла ресницы, чтобы придумать достойный ответ.
Думай Кира. Его бы послать сейчас, но так, чтобы не разозлить и не спровоцировать мужчину на нежелательные действия.
– Смотрю… вернее сравниваю… – ляпнула я и стала усиленно выдумывать: чего я там сравниваю.
– Сравниваешь? – словно хлыст просвистел его голос.
Я было уже приоткрыла рот для ответа, но тут же закрыла его. Григорьев в три шага преодолел расстояние между нами и сдернул меня с матраса. Он поднял меня так резко, что голова сразу закружилась и я вновь испугалась. Этот псих меняется в одно мгновение. Был же спокоен только что, а теперь словно разбушевавшаяся гроза – глаза точно молнии.
– И как сравнение? Так хуёво, что ты лежишь и усмехаешься? Весело, блять, тебе? Может мне и трусы за одно снять? Для полного сравнения.
Я усиленно мотаю головой и кусаю губы от его жуткого взгляда и напора.
Вот на фига я брякнула про сравнение? Где была моя голова?! Пипец.
Задев зубами вчерашнюю ранку на губе, я вздрогнула, отчего глаза мужчины тут же приклеиваются к моему рту. Сжав зубы, Костя продолжал удерживать меня, а сам при этом пожирал мои губы очумело-злым взглядом. Потом на шее Григорьева дёрнулся кадык и он словно нехотя оттолкнул меня от себя. Отвернувшись, Кос очень быстро оделся и почти бегом выскочил из палатки.
Я немного переждала и тоже вышла из палатки. К моему счастью Григорьева по близости не наблюдалось. Оглядевшись, я застегнула куртку и неторопясь пошла в сторону берега.
Пока шла решила включить телефон. Загоревшийся экран тут же сообщил о трёх пропущенных звонках от брата. Два были сделаны в шесть утра, а один – час назад в девять тридцать. А десять минут назад на ватсап пришло гневное голосовое сообщение: «Где ты шляешься? Жду ответ в течение получаса, а после оторву тебе голову, Кира».
– Пусть таким образом, но я заставила Диму злиться, – буркнула я, но ответ всё же напечатала: «Дыши ровно. Я скоро буду».
Добавив ногам ходу, я достаточно быстро дошла до берега. Вначале мне в нос ударил запах рыбного бульона и лишь потом заслышались голоса и показались силуэты.
Эта ещё одна традиция друзей брата – на второй день они варят уху, причем не из речной рыбы, а из привезённой с города красной. К обеду этот не походный суп съедается и начинается все сначало: поедание жареного мяса под алкогольные напитки. К чему тогда этот целебный противопохмельный бульон, если через три часа ты уже вновь пьешь? Нормальной голове – то есть моей – этого не понять.
Вокруг кастрюли с супом, которая стояла на краю костровища, тёрлись Олеся с Максом и Вова с Ильей. Димы с ОлЕнькой и Игоря с Костей видно не было. Также не было слышно вчерашних фуфырок.
Ну-у… в целом нормально так! Главное нет нозящего брата и больного на голову Коса.
На берегу было довольно чисто. В этом друзей брата было не упрекнуть. Гадюшник после своих гулянок они всегда убирали. Стол был накрыт, даже небольшие миски и ложки были расставлены по краю стола. Помимо посуды здесь стояла чашка с овощами и остатки вчерашнего мяса. Алкоголя на столе не было, зато минералки стояло четыре бутылки.
– Оооо. Явилась, не запылилась, – пропищала Олеся, первой заметившая, как я выхожу из леса, – пару часов назад Дима чуть берег не вскопал в поисках твоего убиенного тела. Благо камеры на выезде показали, что ты не покидала территорию озера. Ты куда девалась то, Кира?
– И тебе утро доброе, – махнула я рукой и уселась за стол.
Надо поесть пока орущего брата нет.
– Давай я тебя спасу, – хмыкнул Вова и направился в мою сторону.
Хоспадиииии! И что он ко мне всё время лезет?! Неужели фуфырки перестали его удовлетворять.
– Обойдусь, – громко буркнула я и откусила от целого огурца приличный такой кусок и только потом продолжила с набитым ртом, – не ходи ко мне, я ночью в собачьи какашки упала и руки толком не помыла, поэтому не советую рядом со мной садиться.
– Фуууууу, Кира! – в один голос прокричали Макс с Олесей, а Вовочка с Илюшей походу не сразу осознали услышанное, только через минуту они отвисли и с омерзением оглядели меня с головы до пят.
– Сейчас завтракать будем, а ты такое несёшь, – морщась проговорила Олеся и строго продолжила, – если не врёшь – иди отмывайся. Сейчас все подойдут, а тут за столом скунс все попортил.
Выхватив из тарелки ещё один огурец, я взяла чайник и вышла из-за стола.
– А где все? – не обращая на речи Олеси никакого внимания, спросила я.
Вначале девушка скептически осмотрела стол, потом – место где я сидела и вдруг взяла влажные салфетки и стала всё протирать.
Вот не дура, а!? Неужели не понятно, что я сказала неправду!?
– Дима с Олей поехали в магазин за пивом. А Кос повез Игоря домой. Скоро приедут.
– А ваши подружки? – безразлично пропищала я, – неужели они тоже где-то потерялись?
– Они поехали с Косом. Юле надо было в город и она попросила ребят их подбросить. Григорьев их потом обратно привезёт.
– Да что ты говоришь! – радостно пропела я Олесе.
Классно! Значит Костя переметнулся на фуфырок. Кос раньше не был таким добреньким, особенно в отношении Олькиных подружек. А тут… Чудесная новость!
Но оказалось, что мне не повезло. Хотя «не повезло» – это не настолько красочное словосочетание. Через полчаса, когда вначале вернулись брат с ОлЕнькой, а через несколько минут и Кос с двумя девами, я поняла, что мне пиздец как не повезло.
Началось всё с крика Димы.
– Ты совсем охренела, Кирка! Я тебя все утро разыскивал! Тебя на цепь что ли сажать? А? Где ты была?
Я решила молчать. Правду ему пока не нужно знать. Свидетелей много, да и почему-то мне расхотелось рассказывать брату про прошедшую ночь. К тому же мой игнор может ещё больше разозлить Диму и он возможно решит отцепиться от меня.
– Она в какашках всю ночь валялась. В собачьих, – с видом ябеды проговорил Вова и я не удержавшись прыснула.
Умом не блещет, а всё туда же.
– Ах, ты ещё и смеёшься! Совсем страх потеряла. Я в последний раз спрашиваю где ты была?
– Она была со мной, – неожиданно раздался голос Коса сзади, отчего я собственным дыханием подавилась.
Я обернулась и вклинилась взглядом в серьезное лицо Кости.
Раньше я не понимала смысл выражения: «Земля из под ног уходит». А сейчас я в полной мере ощутила состояние, когда из под ног резко убрали почву. В первый раз в жизни мне сделалось дурно.
Вот на хера он полез?
Вчера я и сама хотела, чтобы брат узнал. Но! Но не при всех же и не тогда, когда я сама не была готова к таким показательным выступлениям. А Григорьев, блин, стоит и спокойно смотрит на брата. У Димы только огонь из ноздрей не вываливается, а этого не прошибёшь. Он точно псих.
– Что ты блять сказал? – в полной тишине рявкнул Дима, – как это с тобой? Между вами что-то было…? Или…и…
Неожиданно у бата словно дар речи пропал. А я в первый раз за эту чертову минуту рвано вдохнула воздух и осмотрелась по сторонам.
Все! Вся Димкина компания рты раскрыли и наблюдают. Даже фуфырки глаза разули от любопытства. Ситуация обычная – мой всеообщий позор, а чувствую я себя по другому…. Щёки так сильно печёт, словно их углями из костровища обожгло.
– Кира ночевала в моей палатке. Об остальном давай поговорим наедине, Дим, – спокойно и тихо ответил Григорьев и сделал пару шагов к брату.
Я сразу поняла, что зря он это сделал. Брата на утренних раздраженных дрожжах сейчас даже пустяк выведет из себя, а тут такое…
Всё произошло в секунду. Я прикрыла на мгновение веки и пропустила рывок брата к Косте. Он словно очумелый налетел на Григорьева и повалил его на землю. Димина сотня килограмм придавила мужчину к земле, а руки стали быстро и беспорядочно колошматить друга по лицу.
– Сука, как ТЫ мог… Сука, – вопил брат, а все словно замерли в анабиозе, первая отлипла я.
Бросившись к брату, я громко крикнула.
– Дима-а-а! Дима! Ты не понял… Отпусти его… Да помоги-и-те вы уже, – кричала я, пытаясь отодрать брата от Коса.
И тут снова всё резко изменилось. Костя ухватил Диму за шею и стал душить его. И уже через секунду, Григорьев оказался сверху и придавил Димкину шею локтем.
– УСПОКОЙСЯ! – рявкнул не своим голосом Кос.
Дима всё больше краснел, но продолжал сопротивляться. И тут наконец-то вступились окружающие недомужики. Наконец-то! Они быстро растащили дерущихся по разным углам площадки.
Дима никак не мог успокоиться – вырывался и поливал Костю проклятиями, а Кос молча вытирал разбитое лицо краем рукава. Я же дрожала так, что даже слова не могла вытолкнуть из себя, а из глаз начали литься слезы. Не мелкие капли, а сплошной поток.
– Ты гнида и предатель! – как-будто успокаиваясь выплюнул брат, – забирай теперь ее к себе домой. Пожинай плоды своей похоти…
– Когда успокоишься – поговорим, – хриплым голосом ответил Кос и стрельнул в брата темным пронзительным взглядом.
Глаза у Григорьева сейчас были страшные, чумные какие-то.
– Пошёл на хер, – выговорил Дима и резко развернулся ко мне, – херач со своим любовником, мой дом для тебя закрыт. Правда говорят – яблоня от яблони не далеко…
– Не продолжай… – грохнул голос Кости, отчего я сжала виски дрожащими пальцами.
Я совсем не хотела этого! Не вот этого я добивалась…
– Дима, – жалко выдохнула я, – ты не так всё понял…
Я не договорила, брат резко развернулся и пошел вглубь леса. Прежде чем скрыться за деревьями, он не поворачиваясь крикнул.
– Дома у тебя больше нет!
Я было подумала броситься за ним, но голос ОлЕньки меня застопорил.
– А ещё строила из себя..! Пригрели змей себе на шее-ее.
Всхлипнув, я посмотрела на друзей Димы.
Осуждение и злорадство! Вот истинное лицо для чужих бед.
– Пошли, – неожиданно раздалось рядом и Костя быстро потянул меня за собой.
Я не сопротивлялась. Что-то сломалось во мне в этот момент.
Я не представляла, что так всё обернётся. И я точно этого не хотела.
Горячая рука Коса сильно сжимала мою ладонь и я безрассудно шла за человеком, с которым ещё день назад, я не хотела даже рядом находиться.
Мы быстро шли через лес, совершенно не разбирая пути. Этот лес мне теперь надолго запомнится…
А ведь это он во всём виноват! – осенило меня.
Это Григорьев рассказал Диме. Рассказал неправду…
– Пусти! – осознав это вскрикнула я, – это ты во всём виноват! Ты чертов псих и…
Кос развернулся так резко, что я стукнулась лбом о его подбородок.
– Позже. Всё позже, Кира! – сквозь зубы процедил мужчина и потащил меня дальше.
Глава 3
Очутившись в старенькой тойоте Григорьева, я хоть и понемногу, но стала успокаиваться. Запах видавшей виды машины и ментоловых конфет, постепенно переключил меня от страданий к созерцанию.
Я вообще любила всю технику: машины, мотоциклы, мопеды, лодки… У меня был мопед, который отец подарил мне на шестнадцатилетние, чему я безумно радовалась. А Димке папа, почти год назад, подарил практически новый паркетный внедорожник из семейства хёндай. Эта тачка мне сильно понравилась и папа тогда пообещал, что если я отлично окончу свой промышленный колледж, отец купит мне подобный.
Костина машина мне не понравилась сразу. Дима как-то рассказывал ОлЕньке, что друг учится в политехе как и он, только на заочном, и ещё где-то в гараже подрабатывает. Вроде что-то связанное с тюнингом для машин. Так что, он не может себе выбрать машину по-лучше? Звук мотора этой тойоты уже поет прощальные песни, а Косу хоть бы что. Пускай и салон у нее чистый, но старенькие чехлы и потертые панели окончательно портили вид.
Хоть бы новые чехлы что ли купил!
Хлюпнув носом, я вытерла остатки слез с лица и шепотом спросила.
– Куда мы едем?
Мы явно следовали не в сторону нашей с Димкой квартиры.
Костя посмотрел на меня через зеркало заднего вида, но почему-то не ответил. С рассечения, на его левой щеке, не переставая сочилась кровь, которую мужчина постоянно вытирал темным полотенцем, вынутым из бардачка. Кстати это полотенце тоже лежало в мешочке.
– Куда!? – повторила я и тут же добавила, – ты зачем Димке наплёл всякой фигни? Ты отомстить что-ли мне решил….. Потому, что я тебе не дала?
Кос дернулся и сильнее сжал рулевое колесо. Костяшки на его руках побелели и сам он как-то сжался весь.
Правильно, что я не села на переднее сидение, сзади можно было наблюдать за ним. Да и дотянуться он до меня не сможет, в случае чего.
Я задавала всё новые вопросы, но все они оставались без ответа. Я снова повторила вопрос о конечной точке нашего маршрута, но мужчина продолжал молчать.
– Выброси меня на Цветочной, – начиная злиться, приказала я.
И тут Григорьев наконец ответил.
– Нет.
– В смысле «нет», – передразнила я его тон, – ты мне никто и указывать мне не имеешь права. А будешь удерживать, я тебя полиции сдам.
Костя снова вцепился в руль и лишь через минуту, глубоко вдохнув, ответил.
– Побудешь у меня, пока брат не успокоится. Это не обсуждается, Кира. Не усугубляй.
– Что именно не усугублять? То, что ты натворил не усугублять? Да если бы не ты, то ничего плохого бы и не случилось. Дима поорал бы и успокоился – обычное дело, но тебе надо было влезть и всё испортить.
Машина резко затормозила и я по инерции полетела вперёд. Стукнувшись локтем о боковую панель, я ойкнула и впечаталась взглядом в обернувшегося мужчину.
– Я тебя в палатку к себе не тащил, Кира. Это раз. От Димы я не ожидал подобной реакции. Это два. Можешь обвинять меня и дальше, но ничего уже не повернуть. Нам всем надо успокоиться и переждать. Я поговорю с ним, когда придёт время и постараюсь…. постараюсь всё прояснить и уладить. А пока. Пока ты останешься у меня. Так будет лучше.
Окончив свой монолог, во время которого Григорьев ни разу не взглянул на меня, он снова развернулся и продолжил путь.
– Лучше мне будет с друзьями, а не с вредителями. Ясно тебе? – насупившись прошипела я и выглянула в окно.
Мы оказывается заехали в самый старый район нашего города. Раньше, на окраине этого района, мы тоже жили, но со смертью Димкиной мамы, наша семья переехала в Центр – в новую квартиру. Брат до девятого класса продолжал учиться в местной школе, а потом перевелся в центральный колледж, где заканчивал старшие классы. Я же сразу училась в школе в центре, поэтому друзей/одноклассников в этом стареньком районе у меня не было. Мне этот райончик совсем не нравился. Кроме советских двухэтажек и ветхого частного сектора здесь мало что было.
– Потерпишь, – хрипло отозвался Кос и свернул в очень узкий проезд.
Пока мы двигались по этакому узкому коридору-переулку, старые клены бились в стекло Григорьевской тойоты и заставляли меня машинально отгораживаться от местного антуража. Хотя-я, если посмотреть по сторонам, можно было поставить Костиной машине твердую пятерку. Его автомобиль был явно родом из начала девяностых, а здесь всё словно замерло в своем развитии или застыло в середине прошлого века.
В самом конце проезда – в своеобразном тупике – автомобиль плавно затормозил и моим глазам предстало жилище Григорьева. Не дом, а именно жилище. Вряд ли старую и покосившиеся избу можно было назвать домом. Я даже представить не могла, что в таком месте можно жить. Даже его палатка выглядела лучше, чем это.
А может это и вовсе не его дом? Вдруг это место, куда он привозит…. Брррр.
– Ты-ы в этом доме… живёшь? – быстро проговорила я, подпрыгнув на заднем сидении.
– Нет. Это старый дом бабули. Я живу в этом доме.
Я проследила за его взглядом и даже немного расслабилась. Справа стоял дом из белого кирпича с красной крышей. Выглядел этот дом куда современнее многих сооружений в этом районе.
Из григорьевской машины я выбралась сама. Вышла и остолбенела. Кругом грязища. Причём в самом худшем смысле этого слова.
Я не какая-то там принцесска и на мопеде я гоняю не только по асфальту. Но!!! Но даже ночью, бредя по лесу, я не вляпалась не в одну грязевую область: совсем не дождливая у нас осень в этом году. А тут настоящее болото.
Показательно вздохнув, я обернулась к мужчине, который как раз направлялся в мою сторону, и приготовилась к возмущениям.
– Я сейчас тебя перенесу. Пару дней назад на улице трубу прорвало, – опередил меня Кос.
– А я думала, что здесь произошёл потоп. Странно, что затопило только вашу часть улицы. Считаю это неким знаком.
Кроссовки Коса просто утопали в вязкой жиже, но он упорно шел ко мне. На мой выпад мужчина ничего не ответил, что меня вновь взбудоражило.
– Как тяжело с тобой говорить. Отвечаешь тогда, когда захочешь. В чём прикол не пойму?
– Отвечаю тогда, когда ты говоришь или спрашиваешь по делу, – тихо ответил Григорьев и наконец добрался до меня.
– А нормальные люди могут просто общаться! Можешь ты это себе представить? Или у тебя в голове только деловые переговоры учитываются? На другие – воображения не хватает? – ворчливо прошипела я.
Мужчина почему-то не торопился брать меня на руки. Он просто стоял и смотрел куда-то в сторону. После слов об отсутствии воображения, Кос стрельнул в меня взглядом и тихо ответил.
– С воображением у меня всё хорошо. Я ведь, с твоих слов, псих. А у психов больное и очень богатое воображение. Проверять будешь?
Мне совсем не понравился его тяжелый взгляд, поэтому я решила, что лучше всего будет просто заткнуться.
– Нет, – сухо ответила я и тут же была подхвачена на руки.
И пока он меня нёс, я ещё раз поразилась его силе. Вот худой-худой, а несёт моё, совсем не худосочное, тельце словно пёрышко. Точно с ним что-то не так.
Пока я рассуждала, Костя донес меня до крыльца небольшого кирпичного дома и остановился. Опустив мои ноги на землю, он подошёл к огромному пластиковому окну и постучал.
Значит в доме ещё кто-то есть, – облегченно выдохнула я, но тут же услышала тихий шепот Григорьева.
– Как понимаешь, я не один тебя буду убивать.
– Чего? – резко вскинулась я и инстинктивно отодвинулась от коричневой железной двери.
– Это я так… типо шучу. Пытаюсь приблизиться к беседам нормальных людей. Мне удается? Как считаешь?
– Ну ты и дурак, Григорьев! – громко вспылила я и в эту же секунду дверь распахнулась.
На пороге стояла худенькая старушка и судя по её лицу, она прекрасно слышала мою последнюю фразу.
– Привет, бабуля. Познакомься, ба. Это – Кира. Кира – это моя бабушка Мария Ивановна.
– Здравствуйте, – как-то ошарашенно проговорила старушка, а я от стыда, тут же залившего щёки, смогла только тихо пропищать «здр-ти».
Мария Ивановна в последний раз взглянула на меня и молча прошла в дом. Костя указал мне жестом следовать за ней, что я, пусть и не решительно, но сделала. А когда я проходила мимо него, он совсем не тихо мне сказал.
– Ты уже определись кто я – психически больной или умственно отсталый, Кира.
Впереди идущая старушка резко остановилась, но уже через пару секунд продолжила свой путь, впрочем как и я.
Вот к чему были его слова! Тем более при ней.
Ааааа! Я хочу домой. В свою комнату. В свою прежнюю жизнь.
В доме было всего три комнаты. Большая кухня-прихожая и две комнаты, выходящие из неё. Причём в одну комнату вела лестница – на второй этаж.
В доме была идеальная чистота. Я бы даже сказала стерильная чистота. Мебели было совсем немного и вся она была ещё советского времени, но видимо ухаживали за ней очень хорошо. Никаких сколов или оторванных дверц, никаких неровных ящиков или застарелых пятен. Всё блестело.
А сколько в этом доме было комнатных цветов! Навалом! Не дом, а садовый уголок какой-то. И эти растения тоже все блестели. Не удивлюсь, если и их намывали изо дня в день, натирая каждый листик.
– Пошли, – тихо проговорил Кос, когда я застряла на очередном созерцании бледно-зеленого кактуса с огромными иголками.
Вот такие растения я люблю. Хотя даже неприхотливые кактусы я умудрялась месяцами не поливать, из-за чего они всегда безвозвратно гибли.
Топая за Григорьевым, я наткнулась на острый взгляд его бабули. Она статуей замерла у кухонного стола и не отрываясь наблюдала за мной. Темно-синее длинное платье и такой же платок делали ее еще более старой. Ей точно нужно носить наряды по ярче. Не идет её хмурому лицу и острому взгляду такой темный цвет.
– Бабуль, Кира немного у нас поживёт. Я тебе потом всё объясню.
Мне показалось, что мы с бабулей одновременно повернулись к Косте и впечатались в его лицо удивлённым взглядом.
В смысле я поживу?! – колокольным перезвоном прозвучало в голове и я приготовилась к вопросам.
Но только я приоткрыла рот для этих самых вопросов, как раздался громкий возглас Костиной бабушки.
– Батюшки мои! Что у тебя с лицом, сынок? Кто тебя избил?
Григорьев тяжело выдохнул и стал тихо успокаивать старую женщину.
– Бабуль, я в лесу упал. Всё нормально. Сейчас Кира мне всё обработает, – он продемонстрировал ей аптечку, которую достал из кармана куртки, а я ещё раз поразилась: почему он всё за меня решает?
"Кира поживёт"."Кира обработает". А если я вообще ничего не хочу?! Вернее я хочу просто вернутся домой и забыть эту поездку как страшный сон.
– Костик, тебе срочно нужно к врачу. Смотри какое рассечение на щеке… – бабуля подошла к мужчине и принялась дрожащими руками ощупывать его лицо с разных сторон.
Следом её взгляд переместился на меня и она прищурилась. Потом бабушка что-то беззвучно прошептала бледными губами и её взгляд наполнился неприязнью.
– Это из-за этой девочки тебя избили? – переводя взгляд на внука проговорила она, а Кос очень ловко отстранился от рук бабули и снова развернулся ко мне.
– Поднимайся по лестнице, – проговорил он и даже легонько подтолкнул меня вперёд, – ба, мы пойдем наверх. Как закончим обрабатывать лицо, я спущусь и мы спокойно всё обсудим. Сделай чай и выпей успокоительное, всё хорошо. Правда…
Кос что-то тихо плёл старой женщине, параллельно подталкивая моё нерешительное тельце вверх по лестнице. Обычно неразговорчивый Григорьев сейчас не замолкал, пытаясь успокоить бабушку.
Тем временем мы поднялись на второй этаж, где располагалась ещё одна, совсем небольшая комната. Костя закрыл за нами люк и я осмотрелась.
Свет от одного большого окна, легко освещал пространство комнаты, которая занимала примерно одну четвертую часть всей крыши. Потолок был со скосами, но довольно высокими – наклонять голову было не нужно.
– Три года назад, я отгородил и утеплил эту часть крыши, и сделал здесь своё личное пространство, – тихо объяснил Костя, подойдя к окну, где стоял письменный стол.
На стол он стал выкладывать содержимое аптечки. При этом взгляд его то и дело возвращался ко мне.
Помимо стола в комнате стояла полутороспальная кровать, небольшой шкаф для одежды и большой компьютерный стул. В этой комнате также был идеальный порядок, даже покрывало на кровати не имело ни одной вмятины или перекоса. На столе располагался компьютер и лежал темный ежедневник. Вместо обычных штор, окно закрывали бежевые рулонные шторы, которые сейчас были наполовину скручены, а на подоконнике стояла темно-коричневая деревянная шкатулка. Минимализм и скукота кругом.
– Присядь на кровать, я сейчас закончу и принесу нам что-нибудь перекусить.
Я переместила взгляд на мужчину, который откуда-то достал маленькое зеркальце и сейчас пытался в него разглядеть рассечение.
– Ты бабушку обманул, когда сказал, что я буду обрабатывать твой фейс, – начала я, и после того как Костя промолчал, продолжила, – значит и с заявлением «Кира поживет у нас…», ты тоже поторопился или опять соврал?
Костя как раз заливал рану перекисью, поэтому я не поняла отчего именно он поморщился.
– Я не собираюсь у тебя «пожить». Да я даже ночевать здесь не планирую. Мне нужна зарядка для телефона и как только мой самсунг немного зарядится, я позвоню Белке, которая сразу же заберёт меня отсюда.
И снова долбанное молчание. Ещё минуту назад у него рот не закрывался, а тут полный игнор.
– И что ты снова молчишь? Не деловая беседа, черт возьми. Так я тебе заявляю, что великие речи по делу, я вести с тобой не буду. Ты виноват в том, что я торчу здесь, поэтому помогать мне должен именно ты. Дай зарядное и через час меня не будет в твоем доме.
Кос замирает, даже глаза прикрывает и меня это окончательно выбивает из равновесия. Я подлетаю к мужчине и дергаю из его рук зеркало. Григорьев в ответ сжимает зубы и по его щекам начинают ходить желваки.
– Мы с тобой всё обсудили в машине, – очень тихо говорит Костя, – Дима успокоится и я с ним поговорю, а пока ты побудешь здесь. Если твой брат узнает, что ты слоняешься по городу не пойми с кем, тебе же будет хуже.
