Текст книги "Южная пустошь 5 (СИ)"

Автор книги: Алёна Цветкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

– Расскажите еще то-нибудь!

Они так и не поняли, что я хотела донести до них… И я попыталась снова:

– Если вы начнете еще одну магическую войну, то пустошей станет больше. А земли, где можно жить – меньше. Вы готовы к тому, что по вашей вине еще тысячи лет будут гибнуть люди? Вы готовы взять на себя ответственность за появление новых пустошей, и за бешеных крыс, или других измененных дикой магией тварей, которые будут убивать людей? Например, как в Мертвых холмах. Я сама видела, как бывшая корова убила человека, выпив из него жизненную энергию и превратив в высохшую мумию… А нам потом пришлось обмануть его племянницу, и сказать, что ее дядя погиб в честной битве с оружием в руках.

Шепоток промчался между мальчишками. Они явно были напуганы и начали сомневаться.

– Мы не хотим никого убивать, – подал голос один из них. – Мы хотим помогать людям. Лечить от болезней, строить города… В старых книгах мы читали, что раньше маги жили рядом с людьми и выполняли с помощь магии самые тяжелые работы.

Остальные закивали.

– Да, я хочу растить сады, – заявил один из них. – Я сильный маг-стихий. И лучше всего мне дается земля. Я один раз вырастил яблоню из семечка всего за седьмицу! Я не хочу быть инквизитором. Мне не нравится копаться в мыслях людей…

– И я не хочу, – кивнул второй. – Я хочу научиться летать. Не просто подниматься в воздух, используя заклинание левитации, а летать, как птицы. И облететь весь мир. Посмотреть, как живут люди в разных странах, хочу увидеть настоящие горы, реки, города… Но если Монтийской епархией будет управлять Великий отец, то мне придется ездить по монастырям и вправлять мозги отцам-настоятелям.

– А я хочу сам придумывать заклинания!

– А я – служить Богам!

Ребята наперебой делились своими мечтами, и только Олира, сидевшая рядом со мной молчала. Она смотрела на своих друзей, насупив брови и недовольно поджав губы. Ей не нравилось то, что происходило.

– Вы дураки! – заорала она, вскочив. – Вы не понимаете, что он вам ничего не позволит! Это я должна быть Великой матерью! Я! – она топнула ногой.

– Великой матерью?

– Олира верит, – ответил кто-то, – что только Великая мать спасет человеческий род и вернет истинный мир на истерзанные войной земли…

– Антос прочитал это в какой-то древней книге. Она была такая ветхая, что страница рассыпались от прикосновения. Но он уверен, что там было написано настоящее пророчество…

Я нахмурилась. Мне стало немного не по себе…

– Что за пророчество⁈

– Про возвращение древних Богов и Великую мать, – ответил Идор. – Но не Богиню, а женщину, которая сможет сделать то, что не удавалось никому до нее и не удастся позже: она вернет Богов, наполнит мир магией и восстановит равновесие сил, чтобы все люди жили в мире и благоденствии…

– Вот именно! – воскликнула Олира. – а теперь напомните мне, кто вернул Древних Богов, а⁈

– Вы! – вразнобой заговорили мальчишки. – Вы, госпожа Олира!

Я вопросительно взглянула на сидевшего напротив Идора. И он с готовностью пояснил:

– Несколько лет назад, когда Великий отец впервые позволил Олире провести утреннюю молитву и обратиться к Богам, случилось настоящее чудо. Они впервые за много веков появились в первых лучах света. И самое главное, они были все вместе: Великая Мать, Абрегория, Грилор и маленькая Аддия…

– Никогда не забуду, – выдохнул тот юный маг, который мечтал летать. – Они обнимались так крепко, как будто бы не виделись много веков… И были такими счастливыми… А Великая Мать даже плакала.

– И это сделал я! Помните? – гордо заявила Олира. – И отец в то утро при всех назвал меня своей наследницей! Поэтому я лучше всех знаю, что нужно делать!

Глава 9

После ночной прогулки я долго не могла заснуть. Ворочалась в постели и думала, то мне теперь делать.

Оставлять «заговор» Олиры без внимания глупо. И передо мной встала дилемма: с одной стороны разумно было бы «сдать» девчонку, решившую развязать еще одну магическую войну, Агору. Пусть бы Великий инквизитор вправил ей мозги и избавил мир от страшной угрозы.

А с другой мне категорически не хотелось помогать Великому отцу и уничтожать тех, кто готов был выступить против его воли. Если бы мне удалось убедить девочку, что создание еще одной Цитадели и уничтожение магами друг друга – не выход и никак не поможет сделать мир лучше, а жизнь спокойнее, то она стала бы хорошим союзником. Раз уж Олире удалось водить за нос самого Великого инквизитора, то она, очевидно, очень способный маг.

Но как объяснить ей истинное положение дел, если она никого не хочет слушать? После о откровений, что именно Олира призвала Древних магов, я попыталась рассказать, как все было на самом деле. И что явление Древних Богов именно в этот день было всего лишь совпадением. Зато теперь я поняла, почему Великий отец передумал оставлять после себя Олиру и решил выдать ее замуж за Агора. Он узнал, что произошло на самом деле, и понял, что Боги откликнулись бы на призыв любого, кто обратился к Ним в то утро.

Но мой рассказ не произвел на подростков никакого впечатления. То ли потому, что они уже устали, замерзли и хотели вернуться, то ли потому, что, вообще, не считали простых людей, не владеющих магией, достойными их внимания. Если первое, то не страшно. Я сумею достучаться до их разума. А если второе?

Под утро, когда до рассвета оставалось не больше пары свечей, я, наконец-то заснула. Так крепко, что даже не слышала обычного шарканья ног, спешащих на молитву магов. И проснулась только тогда, когда в дверь постучали.

Это пришли за мной вчерашние отец с сыном. Только в этот раз им пришлось подождать. Я была не готова.

Собиралась я торопливо. Натянула дорожное платье, в котором прыгнула в море. Это был единственный наряд, который можно было надеть на официальную церемонию. Платья в шкафу Живелы мало того, что бы ли с чужого плеча и вышли из моды пару сотен лет назад, так еще и были немного широки в груди и бедрах. Я мельком взглянула в зеркало. Круги под глазами выделялись так сильно, что я с трудом подавила желание попросить принести мне холодное молоко, чтобы сделать компресс.

Сегодня мы с Агором должны были обсуждать график поставок магического золота, и я не хотела злить его раньше времени. А он определенно будет недоволен, если я задержусь в своей комнате слишком долго. Выбирая между двумя одинаково сильными желаниями: выглядеть безупречно и выбить как можно больше преференций для своей страны, я поставила на второе. Хотя забыть о том, что Агор увидит меня в столь неприглядном виде, оказалось довольно сложно. Пламя, горевшее в моем потухшем после смерти Дишлана сердце, трепетало от страха, что в глаза мужчины я увижу насмешку над своей внешностью…

Но он даже не обратил внимания. Равнодушно скользнул взглядом по лицу и кивнул на отодвинутый стул, приглашая сесть. Сегодня переговоры проходили в той же комнате, что и вчера. Только в этот раз обошлись без шкатулочки.

Спорили мы яростно. Кто бы мог подумать, что Великий инквизитор умел торговаться, как великий купец. Но и я была не промах, опыт жизни в Нижнем городе, когда приходилось экономить каждую гринку даром не прошел. Плохо было, что откровенную ложь Агор распознавал с точностью детектора лжи. Стоило только соврать в мелочах, как он хмурился и дергал губой, выражая крайнюю степень недовольства. И удваивал количество магического золота, которое хотел получить. Я же хотела отправить Великому отцу как можно меньше измененного металла, который был способен удерживать в себе самые смертоносные заклинания. Но поскольку в моем рассказе изначально было слишком много секретов, то мне приходилось крутиться, как уж на раскаленной сковороде, и уходить от ответов на неудобные вопросы. Например о том, сколько всего магического золота мы нашли в Южной пустоши. Я же не могла сказать, что его хватит, чтобы обрушить экономику всего мира, обесценив золото до уровня меди, которой оно раньше и было. Поэтому я старательно игнорировала любые намеки и прямые вопросы, делая вид, что на меня напала временная глухота, переводила разговор на другое и шла на крохотные уступки, чтобы отвлечь Агора от этой темы.

К обеду наши переговоры зашли в тупик. Я очередной раз ушла от ответа, вызвав недовольство Агора, который, как мне кажется, уже начал подозревать, что я нарочно отвлекаю его от определенных обсуждений.

– Вам все равно придется ответить на все наши вопросы! – не выдержал Агор. Он не кричал, но в его голосе я практически впервые за все время нашего знакомства услышала столь сильные эмоции. – Вы поклялись быть верным вассалом Великого отца! И я, в конце-концов, хочу узнать, сколько магического золота вы обнаружили?

– Вы не совсем правы, – нахмурила я брови, – то, что Южная Грилория стала верным вассалом Великого отца, совсем не значит, что я должна рассказывать вам все. Зачем вам, к примеру, информация о том, сколько у нас в королевской резиденции полотенец и простыней? Или с кем спит моя кухарка? Или как успехи в учебе у сына моего конюха? Я бы даже сказала, что клятва совсем не обязывает меня докладывать Великому отцу или вам обо всем, что происходит в моей стране и в моей жизни… Например о том, сколько у меня было мужчин?

Агор застонал и опустил голову на сложенные руки… Мы сидели друг напротив друга за круглым столом. Достаточно близко, чтобы не кричать во время разговора, и достаточно далеко, чтобы не видеть записи друг у друга. Хотя на бумаге, на которой я еще вчера набросала примерный план переговоров, не было никакой точной информации. Я нисколько не сомневалась, что люди Великого инквизитора, тщательно изучат, или уже изучили, все мои черновики.

– И сколько? – глухо произнес он, не поднимая головы…

– Чего сколько? – захлопала я ресницами, делая вид, что опять не поняла вопроса. Количество магического золота в южной пустоши должно было остаться моей тайной…

– Сколько у вас их было?.. Мужчин?.. – Агор по-прежнему прятал от меня лицо, не позволяя мне считать его эмоции.

В этот раз я растерялась по-настоящему. И не только потому, что вопрос сильно выбивался из канвы переговоров и был слишком личным. И даже не потому, что пламя в разбитом сердце вспыхнуло до небес, сплавляя кусочки в единое целое. Я вдруг поняла, что не одна мучаюсь от внутреннего жара… И от этого все мысли вылетели из головы. Я уставилась на молчавшего Агора. Горло высохло, а язык стал шершавым и царапал небо…

– Так сколько? – Агор поднял голову и взглянула на меня. Маска, которая все это время скрывала его настоящего пропала. И я увидела его совсем другим: смертельно уставшим человеком, потерявшим надежду, но встретившим ту, которая…

– Не так много, как может показаться, – прошептала я. Мы смотрели друг на друга, не отрываясь. И стены комнаты стремительно отдалялись, оставляя нас одних в тумане… Нас разделял только стол. – Почти два года назад тот, кого я любила, трагически погиб. И я тех пор я одна… А у вас?

– Гораздо больше, чем мне бы хотелось, – ответил он. И я знала, что говорил он правду. – Олира же рассказывала вам, что в Епархии деторождению уделяют очень много внимания. И я не мог игнорировать традиции, предписывающие мне встречаться с женщинами с целью продолжения рода…

Я кивнула. И замолчала, не зная, что еще сказать. Никаких эмоций во мне это известие не вызвало, хотя бесстрастный мозг, на какое-то мгновение включился и выдал совершенно ошеломительную цифру…

– Но я еще никогда не чувствовала подобного, – Агор смотрел на меня так, что мне пришлось обхватить колени руками, чтобы они не тряслись так сильно. – Я знаю, что не должен… Но… Это очень странное ощущение…

– Я тоже, – вырвалось у меня. И пояснила, то ли для него, то ли для себя. – Я тоже никогда не чувствовала ничего подобного…

И это было правдой. Я смотрела на монаха и даже через стол ощущала жар его тела и обжигающее дыхание. Губы зачесались, а плечи заныли от желания ощутить его руки. Как тогда, когда я случайно упала в его объятия.

Мы встали и отодвинули стулья одновременно. Как будто бы сговорились… И не отрываясь взгляд друг от друга, как по ниточке пошли навстречу. В ушах зашумело, три шага, разделявшие нас за столом, растянулись в длинную, бесконечную дорогу, по которой мы бежали друг другу навстречу и все никак не могли добежать.

И когда до долгожданной встречи оставались считанные мгновения, дверь переговорной комнаты с грохотом распахнулась:

– Наставник! – истошно крича в комнату влетела перепуганная Олира, – Илайе совсем плохо! Тирух велел бежать за вами, он не знает, как ей помочь!

Мы с Агором вздрогнули одновременно.

Он виновато взглянул на меня и умчался вслед за Олирой, оставляя меня одну. А я, цепляясь за стол чтобы не упасть добрела до своего стула и присела… В голове шумело. Меня слегка потряхивало от пережитых эмоций. Я на самом деле еще ни разу не чувствовала ничего подобного по отношению к мужчине. Никогда и ничего похожего на то притяжение, которое ощущала каждый раз, когда видела Агора. Неудержимое, безрассудное, заставляющее терять голову.

Ту самую голову, которая сейчас пребывала в полнейшем ступоре: откуда взялась Илайя⁈ И та ли это Илайя, о которой я думаю?

Может быть это и вовсе не она⁈ И я зря всполошилась? Может быть это кларинское имя очень распространено в Епархии, а мы с Олирой далеко не единственные женщины в этом мужском монастыре?

Но как бы я ни желала ответить положительно на все эти вопросы, в глубине души я точно знала: никакой второй Илайи нет. Но я здесь уже третий день. Почему мне никто ничего не говорил?

Я так утонула в своих размышлениях, что никак не отреагировала на появлении Олиры… Она тихой сапой пробралась в переговорную, с трудом отодвинула тяжелый стул, забралась на него с ногами и замерла положив голову на сложенные руки.

– Жалко Илайю, да, госпожа Елина? – тяжело вздохнула она. – Тирох уже несколько месяцев пытается не дать ей умереть, но у него ничего не получается… Он говорит, что жизнь вытекает из ее тела, как вода из плетеной корзины. Медленно по капле, но сочиться постоянно. И ее не удержать. – она снова вздохнула.

Я молчала. Никакой жалости к Илайе, если это была та самая Илайя, у меня не было. Слишком сильно я ненавидела ту, которая хотела убить меня и моих детей, чтобы самой сесть на трон Грилории. Но и радостного злорадства я не испытала тоже. Хотя, если подумать, то избавиться от коронованной по старинным обычаям королевы Грилории было совсем не лишним.

Поэтому я чувствовала полнейшее равнодушие к судьбе этой мерзавки. Умрет? Хорошо. Выживет? Тогда я найду способ, как оградить трон от посягательств непризнанной, но свергнутой королевы. Тем более, сейчас стоило подумать о том, как, вообще, сохранить его за нашим родом, а не отдать Великому отцу.

– Если бы наставник, – тем временем продолжала грустный рассказ Олира, – не делился с ней жизненной энергией, Илайя давно умерла бы… Но ему каждый раз удается удержать ее… и зачем только она напала на отца⁈ Как будто бы не знала, что никакой кинжал не нанесет ему вреда, – она снова вздохнула. – А теперь наставник…

– Что⁈ – перебила я ее. Мне показалось будто бы я услышала совсем не то, что было произнесено. – что ты сказала?

– Я говорю, – Олира подняла голову и взглянула на меня. Она искренне переживала за Илайю, я это видела, – что наставник накачивает ее жизненной энергией и ищет способ излечить от заклинания смерти…

– Нет, – мотнула я головой и выпрямилась. – мне показалось, ты сказала, что Илайя напала на Великого отца⁈

– Да, – кивнула девочка. Она не играла, не врала, не пыталась обмануть меня. Она говорила правду, я видела это по ее глазам. – Несколько месяцев назад, еще летом, она вернулась из Большого мира какая-то странная. Мой отец пытался узнать, что случилось, но она ничего не говорила. Просто смотрела на него как-то не так… Я тогда еще не умела пользоваться своей магией так хорошо, как сейчас и не знала, что она хочет сделать. Иначе я остановила бы ее… А потом она внезапно напала на Великого отца и ударила его кинжалом. Вот только отец тогда уже нашел Щит смерти. Это артефакт, который защищает от убийства.

У меня в голове звенело от пустоты. Мысли разбежались, эмоции пропали, придавленные известием об Илайе, и только чувство, что я что-то упускаю что-то очень важное, все еще оставалось со мной. А Олира тем временем продолжала:

– Щит не пробить ни одним известным оружием, а нападавший получает в ответ заклинание смерти, которое убивает его на месте. – она еще раз тяжело вздохнула. – Этот артефакт нашли уже много веков назад. Но не могли им пользоваться, потому что в нем не было души, а бездушные амулеты совсем бесполезны. И только когда магия вернулась, отец с наставником смогли сделать так, чтобы амулет заработал. Но Илайя точно должна была знать о нем. Мой отец был слишком сильно привязан к ней и позволял гораздо больше, чем всем остальным. И даже мне.

Я слушала и почти не слышала то, что говорила юная магчика. Шум в ушах становился все громче и громче. Кровь билась в сосудах набатом, подчиняя тревожному ритму все мое существо. Что же я упустила? Почему меня так сильно взволновало то, что говорила Олира?

– В древних книгах я прочитала, что есть только одно оружие, способное пробить Щит смерти. И это Кинжал Жизни. Но, скорее всего это ложь…

И тут сердце ухнуло в пропасть, я ахнула, не в силах сдержать глубокий, отчаянный вздох: перед глазами встала сцена в трактире Ургорода: Адрей протягивает мне нож и говорит, что я непременно должна отдать его Илайе, которая пока находится в Южной пустоши. А если я его не отдам, то случится что-то очень нехорошее.

Но я его не отдала…

И Илайя напала на Великого отца с обычным кинжалом…

Артефакт защитил его…

А Великий отец уничтожил королевство Кларин, Республику Талот и Княжество Славию.

Подчинил императора Абрегории…

Захватил власть в Аддийском султанате…

Разрушил Ясноград, превратив процветающий город в город трупов…

Тысячи людей погибли, а судьбы сотен тысяч изменились безвозвратно…

Я вновь ощутила себя стоявшей на крыльце дома Алиса, перед бесконечными рядами завернутых в простыни мертвых…

И все это случилось только потому, что я не поверила словам Адрея и не отдала Кинжал Жизни Илайе…

Реальность качнулась, размазываясь в нечеткое пятно. Голос Олиры, которая продолжала что-то говорить, превратился в заунывный вой… Хорошо, что я все еще сидела на стуле и успела схватиться за столешницу мертвой хваткой. Потому что от осознания своей вины во всем этом кошмаре, я провались в черную пропасть небытия.

– Госпожа Елина! – отчаянный крик, бросившейся ко мне Олиры и ее испуганный взгляд были последнее, что я увидела и услышала прежде, закрыть глаза и перестать воспринимать мир вокруг себя.

Глава 10

Я пришла в себя в своей постели. Рядом сидела Олира и тихонько всхлипывала. В келье уже совсем стемнело, а волшебное окошко, ярко светившее каждую ночь мягко сияло, как будто бы его переключили в режим ночника.

Груз вины, давивший на мои плечи, никуда не делся. Я чувствовала его на своих плечах почти физически. Он давил на плечи с такой силой, что я с трудом могла дышать. А чтобы сесть на постели пришлось выложиться до конца…

– Госпожа Елина! – Олира, увидев, что я пришла в себя, расплакалась еще горше. Все же, как бы она ни играла, притворяясь глупенькой юной девочкой, она в большей степени и была ею… маленькой и наивной магичкой, которая мечтала, быть чуточку более заметной и важной для тех, кто рядом. – Вы меня так напугали! И еще наставник занят. Нам пришлось самим перенести вас сюда. А вы все лежали и лежали как мертвая. А Михась сказал, что вас нельзя оставлять там, вы замерзнете на каменном полу.

Она тараторила, рассказывая о том, что было после того, как я потеряла сознание. Перескакивала с одного на другое, превращая рассказ в сумбурный поток мыслей. Но сейчас меня интересовало совсем другое…

А разлепила намертво спекшиеся губы, чувствуя как по подбородку потекла струйка крови из порванной тонкой кожи…

– Как Илайя? – спросила я чужим, хриплым голосом.

– Не знаю, – пожала плечами плачущая Олира. – Меня к ней не пускают. Но наставник все еще там…

Я кивнула. И медленно, через силу принялась вставать. Я ни о чем не думала, не строила никаких планов, но я знала, что должна сделать.

– Ты должна отвести меня к Илайе, – прокаркала я. – прямо сейчас. Кажется, я знаю, как ей помочь…

И я, правда, знала… Помнила, как Великая Мать вытащила умирающую Хелейну. И собиралась изо всех сил попросить Богиню совершить еще одно чудо. Пусть я не очень хорошо отношусь к Илайе, пусть я ее, откровенно говоря, ненавижу, но если бы не мое упрямое недоверие к тому, кто много лет назад был моим врагом, кто причинял мне физическую и моральную боль, кто почти уничтожил меня, превратив в безвольное, слабое существо, с огромным трудом нашедшее в себе силы жить дальше, и не ненависть к самой Илайе, то она спасла бы весь мир от того кошмара, который творится сейчас…

И это значило только одно: Адрей не врал. Он правда изменился, понял что-то важное в жизни, и перестал ненавидеть меня за то, что я уничтожила мечты о короне для рода Бокрей, казнила Третьего советника, лишила герцогского титула его самого и всех потомков… Для себя он поставил точку в нашем противостоянии. Точку, которую я приняла за запятую…

Мы с Олирой шли по темным холодным коридорам. Но я не ощущала ни холода, ни темноты. Отчаяние, навалившееся на меня пожирало все другие чувства и эмоции. Если бы я поверила Адрею, если бы я, так же, как он, перестала бы ненавидеть Илайю, если бы смогла перебороть свою неприязнь, то Великий отец давно был бы мертв, а вот люди, которых он он убил, – живы… Орег с Оленой, семья барона Дэрота, сотни тех, кто сейчас лежит в братских могилах Яснограда, тысячи тех, кто погиб спасаясь от магов здесь, на территории бывшей Северной пустоши…

Мне казалось, что их души прямо сейчас кружатся вокруг меня, глядя с молчаливым укором. Если бы я могла исправить прошлое… Любой ценой… Но нет. Даже Богам не под силу изменить то, что уже случилось. Но я могу попытаться исправить будущее. Адрей был прав. Я тоже должна научиться прощать, научить оставлять ненависть в прошлом, а не тащить ее с собой, рискуя сломать спину. И хотя все мое существо противилось этому, сейчас я собиралась поступить именно так. Я собиралась спасти жизнь Илайе и прервать эту цепочку взаимной вражды…

– Мы пришли, – прошептала Олира. Только сейчас, вынырнув из своих тягостных размышлений, я поняла, что мы находимся в нежилой части монастыря. Здесь пахло гниющими овощами, сыростью и плесенью… Я нахмурилась. Что за ерунда? Почему умирающая Илайя находится в подземелье⁈ – Мой отец велел бросить ее здесь. Он запретил помогать ей, но Наставник пошел против его воли и сказал, что сильные должны быть великодушны к слабым. Победителям не обязательно добивать побежденных, сказал он, можно проявить великодушие и позволить им жить дальше. Может быть тогда они поймут, что были не так уж и правы, когда видели в нас врагов…

Я кивнула. Слова Агора были созвучны с тем, что я поняла сейчас. Если бы я услышала их несколько часов назад, то, вероятно, посмеялась бы, и поспорила с Агором, доказывая, что побежденных врагов надо уничтожать, чтобы они никогда больше не смогли подняться. Я всегда так делала. Без жалости, без сожаления лишая жизни тех, кто рискнул выступить против. В моем представлении оставить живого врага за спиной означало риск получить нож в спину. Но, кажется, я заблуждалась… Иногда даже враг может сделать что-то хорошее.

Не знаю, прочла ли Олира мои мысли и ответила на мои рассуждения, или просто так совпало, но слова Агора упали в благодатную почву…

Мы постучали в толстую деревянную дверь, сколоченную из струганых досок, но стук никто не отозвался. И Олира подала голос:

– Наставник! Госпожа Елина сказала, что хочет попробовать вылечить Илайю! Вы слышите⁈

Нам снова никто не ответил. Олира повторила свою речь. Но внутри по-прежнему стояла тишина… Словно там никого не было. И тогда я отодвинула девочку и решительно потянула тяжелую дверь на себя… Пахнуло теплом. Вопреки ожиданиям комната, в которую Великий отец бросил Илайю совсем не была похожа на тюремную камеру, хотя, когда Олира притащила меня в подвал, именно об этом я и подумала.

Первое, что бросилось мне в глаза, это сияющее накопленным солнечным светом окно. Комнатка была совсем крохотной, меньше, чем келья Живелы, и помещалась тут только кровать, стул и крохотный, не больше табуретки, стол, заставленный склянками. Резко пахло траваами…

На стуле, полулежа, спал бледный Агор, положив подбородок на грудь и свесив руки по бокам… А Илайя была с головой накрыта одеялом. Сердце произвольно бухнуло в груди, почему-то мне показалось, что я уже опоздала. Но нет… хриплое, натужное дыхание, прорвалось сквозь тишину. Илайя все еще была жива.

– Наставник⁈ – Олира кинулась к Агору и затормошила его. Голова моталась из стороны в сторону, как у тряпичной куклы, сшитой неумелыми руками.

Я хотела остановить ее, пусть Великий инквизитор дремал бы, как прежде. Я могла попытаться вытащить Илайю и без него… Но он не проснулся, хотя девочка трясла его изо всех сил и кричала громко и пронзительно. Он ее шума даже вздохи Илайи стали более тревожными и частыми. Наверное, он слишком крепко заснул.

– Все очень плохо! – всхлипнула Олира и подняла на меня глаза, в которых стояли слезы. Она все еще держала Агора за грудки, но больше не делала попыток разбудить. – Наставник отдал ей гораздо больше, чем мог. И теперь сам…

Она не договорила. Слезы текли из ее глаз непрерывным потоком. Агор был для нее не просто наставником, поняла я, каким-то шестым чувством, обострившимся после стресса. Она любила его как старшего брата, как единственного взрослого, которому было дело до маленькой девочки, вынужденной жить в совсем не подходящей для ребенка обстановке обители, где правят строгость и холодность мужчин.

А я не могла помочь им обоим одновременно… Илайе и Агору… Потому что тогда, при лечении Хелейны, я тоже использовала свою собственную энергию. Не понятно, то ли мне не удалось достучаться до Богини, то ли Она не стала делиться со мной Божественной силой?

– Госпожа Елина, – Олира всхлипнула, – если нужно выбирать, то вы должны спасти моего наставника! Илайя пока не умрет, а вот он…

– Олира, – я нахмурилась, – почему ты читаешь мои мысли? У меня же кольцо-артефакт, которое защищает от магического воздействия…

Может быть вопрос был слишком неуместным, может быть он был запоздалым, но сейчас я внезапно захотела узнать на него ответ.

– Я не знаю, – пожала плечами Олира. – Я просто могу и все… Хотя я слышу их не так четко, как у остальных, а как будто бы вы говорите под одеялом. Тихо-тихо. И нужно очень хорошо прислушиваться, чтобы услышать.

Я кивнула… Догадка, сверкнувшая, как луч света в темноте, подарила надежду.

– Может быть это Ягурда помогает тебе обходить защиту артефакта?

– Не знаю, – снова пожала плечами она. – Может быть.

– Скажи, – я невольно сжала руку девочки сильнее, – она может помочь мне спасти Илайю и Агора? Недавно я уже вылечила смертельно раненную девочку обратившись к Великой матери. Но вместо того, чтобы получить Божественную силу, я потратила на лечение свою энергию.

Олира на мгновение ушла в себя, ее взгляд потерялся, а сама она застыла без движения. А потом отмерла и поморгав ресницами, как будто бы в глаз попала соринка произнесла:

– Ягурда говорит, что ничем не может вам помочь. Великая Мать очень давно не откликается на ее зов, потому что она совершила что-то такое… нехорошее. Она не сказала что.

– Ей не обязательно вызывать Великую Мать. Она могла бы научить меня тому, как обращаться к ней… ну, что должна делать жрица, чтобы позвать Богиню…

– А! Это! – Олира улыбнулась, – это я и сама могу подсказать. Меня Агор научил молитве призыва. Именно ею я и призвала Богов… И я думаю, сам Агор помогает Илайе с помощью Богини. Магия не способна разделить жизнь.

Я кинула. Тонкости и нюансы взаимоотношения магии и силы богов меня сейчас интересовали мало. Главное было вытащить Агора и вылечить Илайю.

– Хорошо, – улыбнулась я, – тогда научи меня этой молитве…

– Повторяйте за мной, – Олира отлепилась от Агора, которого она все это время так и держала за воротник, и, прикрыв, глаза негромко зашептала-запела странные непроизносимые слова, которые тем не менее ложились на язык так легко и свободно, как будто бы я знала их с самого детства.

Это, и правда, совсем не было похоже на магию. Пусть весь мой магический арсенал и состоит всего из одного единственного заклинания щита, но я очень хорошо ощущала разницу между магией и силой Богини…

Магия была похожа на маленький родник с мутной водой, отдающей железом, который, подчиняясь голосу, появляется из-под земли, чтобы утолить мучительную жажду. А Божественная сила казалась мне океаном чистой, свежей и вкусной воды, из которого я могла зачерпнуть столько, сколько нужно, чтобы напиться самой и напоить тех, кто сам не мог добраться до желанного берега. Главное не жадничать и зачерпнуть ровно столько, сколько нужно. Иначе можно надорваться и потерять способность помогать людям. Как Ягурда…

Я услышала тихий смех Богини. Ей понравилось мое сравнение. Он звучал так четко, как будто бы она была совсем рядом. Я даже ощутила Ее крошечную ладошку в своей руке и увидела лукавый взгляд. Моя маленькая Виктория… Там, в мягком сумраке Тени она была не одна. Анни и Хурра были рядом и тоже улыбались… А Фиодор, стоявший чуть в стороне, хмурился и что-то пытался рассказать мне…

Их лиц я не видела, я просто чувствовала присутствие. А может быть, это были не мои дети, а Те, кто оставил им в наследство, кровь Древних Богов: Абрегор, Грилор и Аддия… Они, наконец-то, снова были все вместе. Вернувшиеся в родительский дом повзрослевшие дети…

– Госпожа Елина, – тихий шепот Олиры нарушил концентрацию, и меня вынесло из Тени. Юная магичка смотрела на меня с искренним любопытством, – у вас получилось?

Я улыбнулась и кивнула. Слегка кружилась голова, а накатившая слабость, от которой тряслись колени и больше всего хотелось вернуться к себе и прилечь, не шла ни в какое сравнение с прошлыми ощущениями от «лечения»… Сейчас я знала, что этот процесс не имеет ничего общего с привычным нам лекарским мастерством. Это скорее чудо, чем знания и опыт…

– Как они? – так же шепотом ответила я. Хотя я и сама уже видела, что Агор больше не умирает. Он по прежнему спал, сидя на стуле, но сейчас его дыхание было ровным и спокойным, а неестественно бледный цвет лица сменился здоровым румянцем. – Как Илайя?