Текст книги "Южная пустошь 5 (СИ)"

Автор книги: Алёна Цветкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Отпустив мою шею, которая болезненно ныла, после жестких объятий, девочка села ко мне на колени. Для своих четырнадцати лет она была очень легкой, почти невесомой. Моя Анни в свои десять выглядела гораздо старше и крупнее.

– Я никому не скажу, – качнула я головой. – но Агор может прочитать мои мысли…

– Ягурда говорит что вы должны постараться не думать о том, что вам известно о ней, когда будете рядом с наставником. И тогда он ничего не узнает. Ментальные маги могут читать только те мысли, – улыбнулась девочка, – которые человек думает прямо сейчас. Если вы не будете проговаривать их внутренним голосом, то я ничего не смогу услышать.

– Да, я это уже поняла, – ответила я на ее улыбку, – древний архимаг Хигрон не смог прочитать мои воспоминания, хотя очень хотел узнать, что я помню…

– Хигрон⁈ – Олира резко оттолкнулась от меня и спрыгнула с колен. Я в полном обалдении смотрела на девочку, которая вдруг перестала быть юной. Изменился ее взгляд, став из наивного и доверчивого пронзительным, холодным и проникающим в самую душу. Изменились осанка и манера поведения. Несмотря на маленький рост девочки-подростка, та, что стояла сейчас надо мной, казалась выше, старше и сильнее меня… Я невольно ощущала себя слишком маленькой рядом с этой немолодой и мудрой женщиной. И даже черты лица как будто бы поплыли, превращая красивое девичье личико, в покрытое морщинами лицо Верховной. – Откуда вылез этот мерзавец⁈ Я думала он давно сдох⁈

Глава 7

– Ягурда? – пробормотала я, глядя на преобразившуюся Олиру. – Это вы⁈

– Нет, – рявкнула она. – Не притворяйся идиоткой. Я, вообще, не понимаю, почему тебя назвали Верховной? Ты так слаба! Но сначала скажи мне, откуда вылез этот мерзавец⁈ И где он сейчас!

– Кхм, – прокашлялась я. Потрясений, которые я пережила за этот короткий день, хватило бы на целую жизнь. Рассказывать правду про Хигрона мне не особенно хотелось, но пристальный взгляд Верховной жрицы не оставил мне ни единого шанса уйти от честного ответа. – Он тоже заточен в артефакте… как и вы… были. Маги Великого отца пробудили его, а когда мы проходили мимо, я выкопала артефакт. Он лежал в моей седельной сумке, которую украла Зелейна – любовница Великого отца. И сейчас артефакт и сам Хигрон, как я понимаю, в руках Великого отца…

Я думала, Ягурда придет в ярость. Я и сама, в свете новых знаний, понимала, какой подарок сделала Великому отцу, отдав в его руки артефакт с архимагом. Если они договорятся и проведут ритуал призыва и влияния душ, точно такой же, какой был проведен с Олирой, то… меня затошнило, когда я представила результат: непомерные амбиции и злоба Великого отца вместе со знаниями и умениями древнего архимага…

Но Ягурда внезапно захохотала:

– Заточен в артефакте⁈ Так ему и надо! Мерзкий старик! Не рой на пути к дому друга канаву, сам споткнешься, когда будешь возвращаться после посиделок!

Я уже совсем ничего не понимала… Чему на радуется?

Ягурда взглянула на меня с усмешкой.

– Это Хигрон придумал, как подчинить артефакты Богов магам. – Понятнее мне не стало. Зачем магам подчинять артефакты? Они же работают сами, без каких-либо усилий. Если у тебя есть подходящие способности, конечно… Верховная усмехнулась, – ах, да! Вы же потеряли почти все знания… Не понимаю, как вы могли забыть такие элементарные вещи, но артефакты Богов не работают в руках магов. В наше время каждый человек в определенном возрасте делал выбор: стать магом или пользоваться силой Богов…

Я нахмурилась. В памяти всплыли слова Хигрона о том, что магия противоположна Божественной силе, которую даруют Боги. Но он ничего не говорил о том, что нужно обязательно делать выбор.

– Разве нельзя быть магом и одновременно верить в Богов? – задала я вопрос. – Пусть эти силы противоположны, но разве они не могут ужиться в одном человеке?

– Верить можно, – кивнула Ягурда. – Но одно дело верить, а совсем другое – использовать силу Богов для своих целей…

– Не понимаю, – покачала я головой. – Почему одно мешает другому?

– Ну подумай, – хмыкнула жрица. – Представь, что магия – это угли, а Божественная сила – лед. Что будет если поместить их в один горшок?

– Угли потухнут, а лед растает, – кивнула я. – Кажется поняла. Вы хотите сказать, что противоположные силы нивелируют друг друга. И если тот, в чьих руках артефакт, решит произнести магическое заклинание, то у него ничего не выйдет. А если маг наденет на себя артефакт Древних Богов, то он перестанет работать?

– Почти так. Бывают небольшие исключения, которые всего лишь подтверждают правила… Если у человека две разнонаправленные души, то он может использовать и магию, и Божественную силу одновременно. Именно поэтому и был разработан ритуал слияния душ. Но это сложной и опасный способ. Хотя кто-то считает, что риск сойти с ума и потерять все стоит тех сил, которые можно получить.

– Значит у меня разнонаправленные души? – я наморщила лоб. – Великая мать выбрала меня в качестве своего аватара, но в то же время я могу использовать магические заклинания.

– Верно, – не стала спорить Ягурда. – И Олира такая же… Будет. Когда станет достаточно сильной, чтобы выдержать слияние и не сойти с ума.

– Но я все равно не понимаю, зачем магам артефакты Древних Богов. Они же могут использовать магию…

– Ты знаешь в чем разница в применении магии и Божественной силы? – Я ничего не ответила, продолжая пристально смотреть на стоявшую передо мной Верховную жрицу. – Чтобы использовать магию надо выучить множество заклинаний, это большой труд, который под силу не каждому. Зато результат предсказуем. Если ты произнес заклинание для разведение огня, то загорится костер, а не вспыхнет весь лес. Божественная сила же действует совершенно по-другому. Для активации артефактов не нужно предпринимать никаких усилий, однако человек должен искренне и очень сильно желать того, что он делает. То есть, если ты хочешь согреться, то костер не вспыхнет, тебе просто станет тепло.

– Но артефакты Древних Богов всегда достаются только тем, у кого есть какой-то талант, – возразила я и тут же поняла. – То есть вы хотите сказать, что, к примеру, лекарь, у которого артефакт, способен вылечить человека от любой болезни, а маг-лекарь…

– Только от тех, для лечения которых он знает заклинания. Именно. Теперь ты понимаешь, почему маги захотели получить силу артефактов?

Теперь мне все стало ясно. Ни одни человек не способен запомнить заклинания на все случаи жизни. Но если помочь себе артефактом, а то и не одним, то ты станешь гораздо могущественнее.

– Вот, значит, для чего маги собирали Древние артефакты по всему миру… – кивнула я, вспомнив, о той куче амулетов, которые украла Илайя и которые теперь снова оказались в руках Великого отца. – Они хотели вселить в них души…

– Я бы сказала, попробовать вселить в них души, – фыркнула Ягурда. – Отец Олиры, который называет себя Великим, на самом деле довольно посредственный маг. Здесь, вообще, есть только один маг, который…

Она не успела договорить, кто-то требовательно и резко постучал в дверь. И, не дожидаясь разрешения, вошел в келью. Ягурда мгновенно исчезла, оставив вместо себя немного растерянную Олиру, которая хлопала глазками и, как будто бы, не понимала, что происходит.

– Олира, почему ты еще не занятиях⁈ – хмурый и недовольный Агор, смотрел только на девочку и игнорировал мое присутствие в моей же комнате.

Олира опустила голову и, ничего не ответив, прошмыгнула мимо стоявшего у дверей наставника. А он бросил на меня тяжелый взгляд и развернулся, чтобы уйти. Но я не позволила. Я не хотела, чтобы он уходил. Мне хотелось… И я, вскочив с кровати, окликнула мага:

– Стойте! – Агор остановился и повернулся ко мне. А я вдруг поняла, что не знаю, что сказать. Правду не могла. Еще чего не хватало. Как сказать своему врагу, что от его вида у меня душа в пятки уходит? Что в сердце вспыхивает пламя, а в горле становится сухо? Мои странные чувства – это слабость. И я не собиралась давать ему этот рычаг давления на себя. Но он продолжал смотреть на меня. И, чтобы не выглядеть глупо, мне пришлось сделать холодное лицо и заявить, – очень хорошо, что вы решили постучать, предупреждая меня о визите, однако после стука вам следовало дождаться моего разрешения, а не вламываться в комнату женщины, как в дом свиданий!

Только после того, как слова были произнесены, я поняла что сказала. И прикусила язык, мысленно костеря себя нехорошими словами. Попыталась сделать вид, что легкий румянец, судя по потеплевшим щекам, это результат чересчур жарко натопленной печи в келье… Все же не стоило упоминать в таком контексте заведение, в которое мужчины приходят, чтобы снять любовное напряжение.

– Я учту, – буркнул он и умчался прочь.

Но перед этим на целое огромное мгновение наши глаза встретились. И я снова увидела в них точно такое же пламя, как в первую нашу встречу. Но в этот раз сияющее пойманным светом окно было выключено… Я чувствовала себя неуютно при магическом свете и попросила принести мне обычные свечи, которые давали гораздо меньше света, зато не пугали меня своей потусторонностью. Хотя, возможно, это опять была магия…

Когда Агор исчез, я плюхнулась на кровать. Коленки мелко дрожали, а щеки горели так сильно, что я приложила к ним ладони, чтобы остыть. Что за наваждение⁈ Почему я так реагирую на него? Я скосила глаза на кольцо-артефакт, которое все еще было на моем пальце. Неужели оно сломалось? И в который раз подумала, что не могла же я сама чувствовать то, что чувствовала. С чего бы? У меня же есть Дишлан! Вернее, был. Но он навсегда остался в моем сердце… Но в этот раз воспоминания о прошлой любви не смогли успокоить меня.

Чтобы избавиться от навязчивых мыслей, решила немного поработать. Мне нужно было составить план завтрашних переговоров по поводу графика поставки магического золота, рассчитать когда и сколько металла мы сможем добыть, в какие сроки и куда доставить. Я хотела пройти по грани, и одновременно не вызвать злость Великого отца и дать ему как можно меньше. Это непросто, а уж сейчас, когда любая запись может попасть в руки Агора и сломать все мои планы, задача становилась необычайно сложной. Я могла пользоваться только своей головой, мысленно записывая самые важные тезисы в воображаемый блокнот.

Самое смешное, что и этот способ не был совсем уж безопасным, если вспомнить с какой легкостью Олира и остальные маги, считывают мысли. Но я не привыкла выходить на такие серьезные переговоры без подготовки.

Я так увлеклась размышлениями, что совсем забыла о времени. И только когда Олира поскреблась в дверь и попросила позволения войти, поняла, что прошло уже несколько свечей. День катился к вечеру. Пусть в келье не было окон, по которым можно было бы определить приближение длинной зимней ночи, но по ощущениям за стенами обители было уже темно.

Так и было. Олира снова, подменив Михася, принесла мне ужин. Но сегодня, зная, что она сама голодна, я отказалась от разогретой каши. Сказала, что пока не голодна и поем потом.

– Хорошо, – кивнула девочка и, обхватив руками глиняную миску, быстро прошептала несколько слов. Это произошло так быстро, что я ахнуть не успела. И прежде чем я спросила, что это она сделала с моей едой, Олира взглянула на меня и спросила, – вы же знаете слово-активатор? Только не говорите его.

Я кивнула, молча глядя на юную магичку. А она улыбнулась и продолжила:

– Когда проголодаетесь, произнесете его и ваша каша согреется.

Я снова кивнула, радуясь, что мои «нехорошие» мыли остались не произнесенными не только вслух, но и про себя.

– Я думала, что создавать отложенные воспоминания могут только самые сильные и опытные маги, – сказала я. Скорее не потому, что это меня удивило, а для того, чтобы окончательно заглушить в себе всколыхнувшуюся подозрительность.

– Ага, – улыбнулась девочка. – я же говорила, что мне не дается только ментальная магия. А с магией стихий я справляюсь легко… У меня очень хорошая память. Стоит один раз прочитать молитву, и я ее запоминаю. Только вы наставнику об этом не говорите. Он тогда меня так загрузит учебой, что даже дышать будет некогда, – звонко рассмеялась она. Ее заразительный смех заставил меня улыбнуться и забыть обо всем.

– Госпожа Елина, – Олира перешла на шепот, – вы все еще хотите выйти на прогулку? Если да, то сейчас самое время. У монахов свободное время, каждый может заниматься тем, что он хочет. И я стащила вашу теплую одежду…

– Ты молодец, – рассмеялась я. Как же давно мне не приходилось сбегать из дома тайком… Пожалуй с тех самых пор, как я была женой Адрея и жила в доме Третьего советника.

Мои мысли невольно перекинулись на двух мужчин: Адрея и Агора. Между ними было очень много общего. Они оба были чуть старше меня, оба были главными помощниками тех, кого я собиралась уничтожить, они оба были моими врагами. Но Адрея я ненавидела, презирала и, когда была его женой, боялась. А вот Агор вызывал во мне совсем другие чувства. Ненависть и презрение к нему были как будто бы не настоящими. Наигранными. Словно я притворялась сама перед собой. И он не вызывал во мне страха. Я откуда-то знала, что Агор, совсем не такой жестокий, как Адрей. Он не станет унижать меня, бить и издеваться, если я вдруг окажусь в его власти. И это убеждение совершенно противоречило логике. Ведь Агор, будучи правой рукой Великого отца, не мог не знать и не принимать участия во всем том кошмаре, который вторили маги в большом мире…

– Мой наставник очень добрый. Хотя и строгий. Он никогда не поднимет руку на человека. Он много раз прикрывал меня перед отцом. И он помог Антосу… – Я мысленно застонала. И как я могла забыть про уникальный дар девочки? Ей даже не нужно произносить заклинания, чтобы читать мысли! Олира покраснела, – ой, простите… Это не надо было говорить, да? Вы не хотели, чтобы я знала? Я нечаянно… Я всегда забываю, что люди иногда думают только для себя… А не для всех…

– Иногда? – вздернула я брови. – Милая, если люди хотят, чтобы кто-то знал о чем они думают, то обычно говорят это вслух. А если не говорят, то тебе лучше делать вид, что ты ничего не слышишь. Поверь, так будет лучше не только им, но и тебе.

– Да, – кивнула она. – Антос тоже так говорил, но у меня не получается… Так мы идем гулять? – она подмигнула и рассмеялась, переводя разговор в более безопасное русло.

Не прошло и полсвечи, а мы уже покинули обитель и вышли на свежий воздух. Я мгновенно замерла. Несмотря на то, что высокие стены обители защищали от сильного ветра, который громко выл над нами, путаясь в высоких монастырских башнях. Архитектура этого строения была слишком непривычной. Все выглядело так, как будто бы ребенок расставил строительные кубики в произвольно порядке, а потом водрузил на них высокие конусы-крыши. А чтобы соединить разрозненные строения, маги уже потом достроили крытые переходы между башнями.

Я поежилась кутаясь в шубу королевы Вайдилы. Толстый, густой мех какой-то измененной твари, хорошо защищал от ночного мороза и от ветра, но совершенно не спасал от влажности, которая застывала в воздухе мелкими, невидимыми глазу, колючими льдинками, и безжалостно царапала горло при дыхании. А потом отогреваясь внутри выходила изо рта белым облаком, осыпавшимся прямо на глаза. Я никогда не считала себя неженкой, и проводила много времени на улице даже зимой, но сейчас мне больше всего хотелось вернуться обратно, в теплую келью. Тем более, яркое звездное небо над нами недвусмысленно намекало, что теплее точно не станет.

Наверное, я даже надеялась, что кто-то заметит нашу несанкционированную прогулку и доложит Агору, который запретит выходить на улицу. Но, вопреки моим опасениям-надеждам, вышли мы свободно. Никто не пытался остановить нас, хотя обращали внимание практически все. Заметив нас, монахи начинали перешептываться и кивать в нашу сторону. Я решила бы, что это потому, что я новый человек в закрытом сообществе, да еще и женщина в мужском монастыре, но ни один маг не сделал шаг в мою сторону. Напротив, перед нами расступались, стараясь оказаться как можно дальше.

Я не понимала в чем дело, ровно до того момента, как Олира не объяснила мне причину столь странного поведения.

– Эх, так жаль, что я не видела, как богиня вселилась в вас… Я была тогда рядом с Наставником и помогла ему обращаться к Богам… Те, кто это видел, говорили, что вы стали похожи на много разных женщин одновременно. Кто-то видел вас худенькой блондинкой, кто-то полной брюнеткой, а кто-то рыжей и веснушчатой…

– Да, – я кивнула, стараясь говорить, не разжимая рта, чтобы не хапнуть холодного воздуха. Неизвестно, сколько продлиться прогулка, и тепло надо беречь. Олира вела меня по темному монастырскому двору в полную неизвестность. – Когда Великая мать вселяется в мое тело, я становлюсь всехней мамой. И каждый видит меня такой, какой была та, что его родила…

– Всехней мамой? – Олира споткнулась на ровном месте и едва не упала. Я еле успела схватить ее за рукав легкой овчиной шубейки, которая больше пристала бы небогатой горожанке, чем наследнице, пусть и формальной, целой страны. – Как это?

– Именно так, как я сказала, – улыбнулась я. – Каждый видит во мне свою маму.

– А я? – девочка развернулась и уставилась на меня огромными глазищами, – я тоже смогу увидеть свою маму? А она увидит меня, если я буду говорить с ней, когда она это вы?

Я покачала головой и честно призналась:

– Я не знаю. Великая Мать вселялась в меня всего несколько раз, и я не проводила никаких расследований. Я думаю, тебе лучше спросить об этом Ягурду…

– Она ничего не говорит, – тяжело вздохнула Олира. – Ругается только, что я лезу туда, куда нос совать опасно…

– Я бы прислушалась к ее советам, – улыбнулась я, – Верховная плохого не посоветует…

– Но я так хочу увидеть маму, – жалобно произнесла девочка. И тут же ткнула пальцем в дыру в каменной стене, окружавшей монастырь. – Нам сюда…

Глава 8

Дыра в стене, совершенно неожиданно для меня, вывела нас в лес… Я настолько привыкла к тому, что за стенами любой крепости, и любого города, которые я видела, находится защитная полоса, тщательно очищенная от любой растительности, что немного растерялась и удивленно закрутила головой, пытаясь разглядеть окрестности… Но нет, глаза меня не обманули, за стенами обители, выходившими на противоположную от морского берега сторону, на самом деле располагался совершенно обычный лес. Никто не позаботился о том, чтобы обезопасить монастырь и расширить обзор дозорных, дежуривших на крепостных стенах. Некоторые деревья, вообще, выросли так близко к стене, что их ветки распластались вдоль, не сумев пробить брешь в каменной кладке.

– А почему вы не срубите эти деревья? – вырвалось у меня невольно.

Олира, шедшая чуть впереди по узкой, едва заметной в темноте тропинке, обернулась и удивленно посмотрела на меня.

– А зачем? Они же никому не мешают… Стены обители укреплены магией, и деревья не смогут их разрушить.

Я кивнула и замолчала. Понятно, что Монтийскую Епархию от врагов снаружи защищает магическая стена. Но неужели за все время обособленного существования у них не было никаких внутренних проблем, которые могли бы привести к столкновениям, между монастырями? Даже у нас, в Грилории, иногда случались внутригосударственные конфликты и столкновения отдельных городов между собой. Такое происходило, конечно, довольно редко: последний раз это было при моем прадеде, когда Ургородские матери повздорили с соседним Святогородом за заливные луга на берегу реки, расположенные ровно посередине между двумя городами. Каждый считал, что эти места испокон веков принадлежали именно им. Словесный конфликт очень быстро перерос в драку, а потом и осаду Святогорода. Моему прадеду пришлось вводить войска, чтобы успокоить соседей. С тех пор заливные луга, согласно указу короля, каждые десять лет переходил от одного города к другому.

– У нас никто не спорит по поводу территорий, – ответила девочка на мой невысказанный вопрос. – Вся земля в Епархии принадлежит Великому отцу, и все отцы-настоятели действуют только по его воле. Ежемесячно проводится Собор, во время которого принимают постриг юноши и девушки, достигшие возраста зрелости, а каждый отец-настоятель проходит беседу с инквизиторами. Если в их головах появились сомнения в верности Великому отцу, то такие мысли тщательно искореняются…

Произнесла она это равнодушно и заученно, как строчку из учебника. А мне стало не по себе. Я невольно пожалела несчастных отцов-настоятелей, которым так просто и легко промывают мозги.

– Это не больно, – отозвалась Олира, – просто неприятно. Ты просто забываешь все, что было и чувствуешь себя так, как будто бы ты спал какое-то время и видел странные сны.

Спорить я не стала. Видимо у нас с магами слишком разные представления о неприятном. Я помнила, как чувствовал себя Жерен, когда избавился от контроля мага-инквизитора…

– К тому же, есть способы оградить свое сознание от магии инквизиторов, – раздался незнакомый голос, без спроса ворвавшись в нашу беседу.

И в то же мгновение кусты, мимо которых мы проходили, зашевелились и на тропинку вышел мальчишка в шерстяной накидке. Она была такая тонкая, что я невольно поежилась, представив, как ему холодно.

Серебристый свет луны, отражался от ярко-белого снега и света было достаточно, чтобы увидеть. Этот парнишка был тем самым, кто и передал мне записку.

– Идор, – рассмеялась Олира, – опять ты меня напугал! Как ты это делаешь⁈

Он пожал плечами и вместо ответа, легко поклонился нам обоим:

– Очень рад, что вы пришли, ваше величество… Госпожа Олира, все наши уже на месте.

– Хорошо, Идор, проследи, чтобы никто не нашел нас. Эта встреча должна пройти втайне от инквизиторов и наставника, – произнесла девочка совсем другим, совершенно незнакомым тоном. Я нахмурилась, что еще за сюрпризы? Это Ягурда? Нет, не похоже. Я уже видела, как душа жрицы меняет облик девочки. – Идемте, ваше величество. Я объясню все по дороге.

Мне ничего не оставалось, как пойти вслед за Олирой, которая так внезапно стала другой.

– Это все Антос, – не стала она тянуть кота за хвост. – Когда Илайя продала его моему отцу, поначалу он радовался, что к нему здесь относятся не так, как в Королевстве Кларин. Он искренне полюбил моего отца и стал ему настоящим сыном… Но через много лет, когда вырос и понял, чего же на самом деле хочет наш отец, решил, что такой путь магам совсем не нужен. Он всегда говорил, что магия должна служить на благо, а не разрушать города и не убивать людей. Он говорил, что пусть люди в большом мире не владеют магией, но это не значит, что они должны умереть. А когда он решил сбежать, чтобы защищать людей от магов, взял с меня обещание, что я притворюсь наивной и глупой девочкой, которая до сих пор ничего не понимает и не может овладеть своей магией. Если бы отец или наставник узнали, что ментальная магия давно послушна моей воле, то мне пришлось бы помогать им разрушать мир за пределами Епархии. А я не хочу… Я верю, что Антос прав. Люди за стенами такие же, как мы, и хотят просто жить спокойно с теми, кого любят. – Ее голос дрогнул, а я поняла, что сейчас она говорила о своей маме.

– Но зачем тогда, – начал я, желая спросить, к чему был весь этот цирк с падением мальчишка мне под ноги и прочим… Олира могла бы поговорить со мной прямо в монастыре.

– Потому что наставник, мне кажется, о чем-то подозревает, – вздохнула Олира. – И отец тоже. Раньше он говорил, что я сама буду править магами, но потом изменил свое решение и захотел связать меня с наставником узами брака, хотя такие отношения в Епархии не приняты. Когда студенты оказались заперты в стенах магической академии, руководству пришлось строго контролировать процесс деторождения, чтобы не допустить родственных связей и вырождения. Поэтому и решено было разделить мужчин и женщин, и позволять им видеться только для того, чтобы зачать ребенка. При формировании пар учитывались родственные связи на семь поколений. Каждый из нас может проследить свою родословную на много сотен лет назад, до тех самых времен, когда все началось…

– Кхм, – кашлянула я. – но меня сюда позвал Агор… Это он отправил Венима…

– Верно, – не стала спорить юная интриганка. – мой наставник тоже не во всем согласен с Великим отцом. Он тоже считает, что маги должны править миром. Только не потому, что они сильнее и могут уничтожить половину мира одним махом, а потому что они мудрее и способны привести людей к всеобщему благосостоянию… И хотя ему очень жаль, что сейчас гинут люди, но он считает, что мой отец все равно движется в верном направлении. Хотя в том, что мы с Антосом стали по-другому относиться к тем, кто не владеет магией, не так, как большинство магов, виноват именно наставник. Это он вложил в голову Антоса идею, что магия должна служить на благо людей.

– И много вас таких? – сообразила я, что именно смущало меня в рассказе Олиры…

– Много, – с гордостью отозвалась девочка. – Я, Антос, Идор, Михась и еще трое наших друзей…

– Семь человек? – нахмурилась я…

– Семь магов, – поправила меня Олира, сама не понимая, что прямо сейчас противоречит своим же словам. – Семь самых сильных магов в обители…

– Вы же понимаете, что это мало…

– Нет, – мотнула головой она, – это как раз столько, сколько нужно, чтобы создать новую Цитадель. Когда придет время мы объединимся и создадим Цитадель прямо здесь. И тогда отцу придется считаться с нами.

В голосе Олиры звенела решимость пойти на все. Она фанатично верила в то, что говорила. По моей спине пробежал холодок. Глупые дети не понимали, что творили… Еще одна война между магами – самое последнее, что нужно миру.

– А Ягурда? Она одобряет этот план? – спросила я, надеясь услышать совершенно определенный ответ. Я верила, что Верховная жрица Великой матери может желать такого будущего.

– Она говорит, что я сама должна принимать решения и никогда не вмешивается. Но я знаю, что она со мной согласна. Ведь это она научила меня читать старинные книги на древних языках. Таких древних, что даже в ее время не каждый помнил, что он существует…

– Олира, но ты же понимаешь, что столкновение между Великим отцом и тобой приведет к еще одной войне между магами⁈ – не выдержала я. – Последняя магическая война перекроила весь мир, уничтожив привычные границы, убив тысячи людей и создав пустоши, которые даже сейчас, спустя тысячу лет небезопасны!

– Ничего такого не будет, – отмахнулась Олира с улыбкой, – мой отец не такой уж сильный маг. Даже мой наставник сильнее него, а любой из нас легко заткнет за пояс наставника. Просто мы притворяемся…

Вокруг раздались довольные смешки. Я огляделась. За разговором не заметила, как мы вышли на полянку. И теперь нас окружили пять мальчишеских теней…

– А если мой отец, – в голосе Олиры послышался металл, – решит, что сможет победить нас, то мы одним ударом уничтожим и его, и его Цитадель. А войны все равно не будет. Война это слишком долго. Бить надо быстро и сильно, и побеждать одним ударом…

– Да! – заорали мальчишки, подняв руки к небу. Они были такими же фанатиками этой глупой и очень опасной затеи, как и Олира. И я не знала, как их остановить.

– Но если вы ударите по Цитадели, то погибнут и простые люди, – пробормотала, в ужасе представляя, как рушится Высокий город и королевский замок в Яснограде. Как снова гибнут люди под разбитыми магией стенами, и заживо сгорают во вспыхнувших пожарах. Мне стало душно. Я рванула в стороны полы своей шубы, чтобы ночной мороз выстудил тело и душу, заморозив вспыхнувшую боль.

– Зато потом все будут жить счастливо, – убежденно заявила Олира и улыбнулась. В свете луны ее милая улыбка показалась мне зловещим оскалом…

Я чувствовала себя парализованной навалившимся ужасом. Пусть эти дети пока малы, и вряд ли способны перейти от слов к делу, но даже один шанс, что они попытаются провернуть свою жуткую идею, мог привести к гибели множества ни в чем не повинных людей…

– Почему, если ты хочешь убить своего отца, ты готова убить вместе с ним и тех, кто ни в чем не виноват? – услышала я свой голос. Было ощущение, что это говорю не я… Как будто бы две души в моем теле слегка разъединились…

– Я не хочу убивать отца! – точно так же искренне, как и раньше, ответила Олира. – К тому же у него есть артефакт, который защищает его от любого воздействия: и от физической силы, и от магии… Мой отец не умрет, но он будет жить, но уже ничего не сможет сделать против нас.

– Но умрут другие люди, у которых такой защиты нет…

Олира тяжело вздохнула:

– Людей, конечно, жалко, но эта жертва будет не напрасна. Они погибнут ради того, чтобы потом остальные жили хорошо.

Они не понимали… Надо было зайти с другой стороны…

– Что же, – мои губы растянулись в улыбке. – Возможно, это не такая уж плохая идея. – Подростки, решившие окончательно уничтожить мой мир, засияли, довольные такой оценкой. – А давайте я расскажу вам кое-что про внешний мир? Про пустоши? И про то,что происходит там сейчас. Хотите?

– Хотим! Да! – недружно заголосили они.

Я кивнула на заснеженные бревнышки, лежащие неподалеку полукругом. Их явно положили здесь не просто так.

– Присядем?.. Рассказ будет долгим…

Мою идею поддержали. И когда все расселись и успокоились, я заговорила:

– Для начала я расскажу вам, что такое пустоши… Вам, наверное, неизвестно, но я королева страны, которая расположилась на территории одной из Белых пустошей, появившихся после магической войны. Эти территории до сих пор небезопасны. Там царит дикая магия, и любой, кто попытается произнести на этой территории молитву-заклинание, рискует получить совершенно другой результат. Один мальчик, например, хотел натравить бешеных крыс на своего обидчика. Это крысы измененные дикой магией пустоши. Они гораздо больше обычных, и отличаются особо свирепым нравом. Но его магия сработала не так… Вместо того, чтобы напасть на того, на кого этот мальчик их натравил, они загрызли его младшую сестру, совсем маленькую девочку, ей едва исполнилось три года. И заживо съели отца, который пытался защитить свою дочь. А кроме них погибло еще несколько человек, пытавшихся помочь ему…

– Ужас, – выдохнула побледневшая Олира. – Но разве этот мальчик не мог поставить защиту? Тогда крысы не смогли бы пробиться к его сестре и отцу!

– Вы что забыли, что вам говорили⁈ – воскликнул Идор. Я узнала его по голосу, потому что лица ребят в свете луны и из-за пережитого стресса выглядели, как размытые лунным светом белесые пятна. – Дикая магия пустоши произвольно меняет заклинания!И вместо защиты могло бы получиться что-то совершенно другое!

– Ужас, – снова пробормотала девочка. А мальчишки наперебой запросили: