Текст книги "Босс для Снегурочки (СИ)"
Автор книги: Алёна Амурская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)
– Согласен, всему свое время...
Понемногу разговор становится всë более приглушенным, и я с облегчением понимаю, что собеседники неспешно направились в сторону лифта.
Ну наконец-то!
Колени из-за слишком жестких глянцево-мраморных плит пола онемели так, что стоять на них уже больно. Надеюсь, синяки после всего этого у меня не появятся...
– Нашла? – раздается над моим ухом требовательный голос кролика-аниматора, и я резко поднимаю голову. – Давай сюда. Свое дело они выполнили.
– В смысле? – спрашиваю озадаченно и быстро выползаю из-под мохнатой еловой лапы.
Пузато-праздничные шары на ней активно раскачиваются и тихой невесомой дробью бьют меня по лбу и макушке.
– Неважно. Потом поймешь, – загадочно роняет кролик и с некоторым сомнением добавляет: – Может быть. А может, и нет. Всë зависит от того, с какой стороны смотреть, сказали бы космонавты. Например, когда висишь вниз головой, то мир кажется совсем другим. Сказать, каким?
– Каким? – машинально спрашиваю я.
– Более многомерным, Мэри Анна. Более многомерным. Ведь какая странная в этом мире штука происходит... Ты живешь в трехмерном мире, а зрение у тебя всего лишь двухмерное. Так что все люди, считай, все равно что наполовину слепы! К примеру, они не увидят жителя четырехмерного мира с трехмерным зрением, даже если тот ирландскую джигу-дрыгу перед ними спляшет. Пока он сам в их двухмерную видимость не влезет специально. Забавненько, а?
Он издает громкий ехидный смешок. Затем по-хозяйски выдергивает из моих рук перчатки и одновременно бросает взгляд на свои увесистые золоченые часы, которые болтаются на цепочке. Они у него как настоящая музейная реликвия, честное слово.
– Я не Мэри Анна, – с усталым раздражением напоминаю ему. – Вы, конечно, классно изображаете белого кролика из Страны Чудес, но это прям перебор.
– А кто тебе сказал, что я не он? – с пугающей сумасшедшинкой в голосе отмахивается странный аниматор и, пока я озадаченно размышляю над его словами, начинает бормотать под нос какую-то околесицу, вроде считалочки:
– Цвет жасмина – это раз,
Праздник будет под заказ...
Мандаринка – это два,
Надо спутать всë сперва...
О Снежинке помню – три,
Нужен вау, а не хмыри...
С Льдинкой проще... м-м... четыре,
И с нормальным на буксире...
У-у, а Зайка – это пять!
Покуражимся опять...
Шесть – понадобится маска,
Это северная сказка...
Семь – снегурка-нестандарт,
Ледяной ей нужен гад... [*]
– Складные стихи, – с вежливым равнодушием хвалю я и риторически интересуюсь: – Это какая-то новая детская считалочка?
– Чшш... – недовольно шипит кролик. – Не перебивай, прямо сейчас с помощью этих перчаток и цилиндра я настраиваю свои эманации на объекты с критической недо... хм... неважно! У меня еще пять пунктов!
Что за чушь он несет?
Кажется, теперь понемногу проясняется, почему помощник управляющего «Дворца» с таким сомнением говорил об эзотерической направленности агентства «Твоя снежная любовь». Этот аниматор же совсем чудик с прибабахом...
Раздраженно вздыхаю и делаю шаг в сторону, чтобы обойти его. Но он неожиданно хватает меня за руку и самым наглым образом начинает использовать мои пальцы, чтобы перечислить оставшиеся пять пунктов своей дурацкой считалочки!
– Дважды две, считай, попали -
Ляпнут коль, о чём мечтали.
Не отбиться от объятий
Ледяной четверки братьев ...
Хм... одиннадцать в итоге...
Кто еще..? А! Недотрога...
Когда аниматор тянется к моему последнему пальцу, чтобы загнуть его, я резко выдергиваю руку. Но он все равно насмешливо декламирует:
– Недотрогу дразнят парни,
Обзывают дурочкой...
Не грусти, весной растает
От любви Снегурочка !
Последнее четверостишие, в котором мне чудится откровенная насмешка, становится той самой каплей, которая переполняет чашу моего терпения. Издевательских шуточек я уже и в универе наелась. Сыта по горло.
– Ну всë, – сердито выдергиваю руку. – С меня хватит!
И, стремительно обойдя заигравшегося аниматора по широкой дуге, энергично иду к лифту.
Уж лучше чувствовать себя затерянной в толпе чужого праздника жизни, чем позволять какому-то постороннему человеку топтаться на моей болезненной мозоли!
Глава 5. Мой босс-незнакомец
ВИП-уровень ресторанного комплекса «Дворец» – это самый настоящий персональный мир для избранных. Отдельных залов, помимо основного, тут несколько, но всех их объединяет одно – прозрачные стены из прочного бирюзового стекла. Они играют восхитительными текучими тенями и бликами, окрашивая всë вокруг в приятный светло-аквамариновый оттенок. И от этого возникает отчетливое, очень правдоподобное ощущение, будто находишься на дне прозрачнейшего тропического океана. Разве что проплывающих мимо разноцветных рыбок и акул не хватает.
Хотя вообще-то... чисто в метафорическом смысле и красивых рыбок, и зубастых акул вокруг полным-полно.
Вся эта новогодняя толпа в модных шмотках, украшениях и мишуре поразительно напоминает мне огромный, непрестанно шевелящийся косяк с блескучей рыбьей чешуей. Ну а насчет акул... они тут везде.
Акулы бизнеса в элегантно-безукоризненных деловых костюмах, сшитых на заказ.
Мощные...
Лениво-опасные...
А еще откровенно равнодушные и властные.
В основном это, конечно, мужчины в возрасте за сорок, иногда даже самые настоящие деды. Оно и понятно – большинству довольно сложно своими силами занять ведущие позиции в деловом мире вечно конкурирующих людей-хищников. И таких видно в толпе за версту по одной лишь харизме – концентрированно-властной, давящей, распространяющей вокруг себя энергию безграничной уверенности в своих силах.
Всякие мальчики-мажорчики и молодые мужчинки, беспроблемно заполучившие власть с помощью родственных связей, конечно, не в счет. Этих тоже сразу видно. Они вовсе не уверенные в себе, а какие-то... избалованно-самонадеянные, что ли. Похожи на рыб-прилипал. В них не чувствуется той внутренней силы воли, которая, словно стальной стержень, закаляется у людей планомерным и последовательным преодолением препятствий.
Но именно здесь и сейчас, среди акул бизнеса, разменявших уже четвертый или пятый десяток, я вижу группу довольно молодых мужчин-хищников. Их всего семеро, и сидят они обособленно от остальных, в ВИП-ложе второго уровня, откуда самый наилучший обзор на новогоднюю сцену в зале. Выглядят как настоящие хозяева жизни на этом роскошном празднике...
Одного я узнаю легко – из-за того, что рядом с ним сидит Катя с детьми. Это Царевичев Артëм Александрович. А другие мне незнакомы, хотя про четверых из них сложно судить, потому что сидят они ко мне спинами.
А вот интересно. Нет ли среди них моего обманщика-незнакомца с волшебным голосом? Я ведь помню, что в вечер нашего недознакомства в парке он прогуливался вместе с Царевичевым...
Вздыхаю. Смотрю на бокал с нетронутым содержимым перед собой и понимаю, что ничего мне не хочется. Разве что лечь и укрыться с головой одеялом только.
Скорее бы полночь! Как объявят Новый Год, тогда сразу смогу вернуться в общагу.
– Интересно, – взволнованным эхом вещает одна из официанток бара в рок-клубе, – а Матвей Эдуардович подойдет к нашему столику поздравить своих сотрудников? Он же наш босс как-никак...
– Сейчас вряд ли, – громко отвечает другая, перекрывая голосом праздничную живую музыку, несущуюся со сцены, – а вот после выступления вполне может и подойти! Давай скрестим пальцы?
Они принимаются хихикать с игривостью, усиленной напитками, а мои мысли волей-неволей принимают заданное ими направление. Слишком уж сложно абстрагироваться от чужой болтовни, когда сидишь за праздничным столом, плотно окупированным коллегами. В стандартной ВИП-ложе, выделенной своим сотрудникам низшего звена щедрой администрацией корпорации СЭВЭН, настолько тесно от множества дополнительных стульев, что даже в туалет просто так не встать и не выйти. Придется довольно долго извиваться змеей и протискиваться между соседями к выходу.
Подойдет ли босс к нашему столику поздравить с наступающим? Сомнительно.
Он – Морозов Матвей, создатель одной из самых моих любимых музыкальных групп восхитительного фолк-рока и бывший вокалист, уже давно не стремился к общению с простым народом. И вообще за те три месяца, что я успела проработать уборщицей в его рок-клубе по вечерам, он на глаза мне не попался ни разу. И совсем перестал выступать даже в закрытом формате «для своих». Хотя ходили слухи, что летом, к примеру, он это дело активно практиковал и был в ударе.
Жаль, что вакансия уборщицы не подвернулась мне в то удачное время...
– Не может быть! – вдруг восторженно шипит моя соседка своей собеседнице.
– Что?
– На сцену глянь! Знакомые все лица... Неужели Морозов решил... хи-хи.. разморозиться хотя бы на Новый Год?!
Я выныриваю из собственных мыслей, чтобы тоже взглянуть на сцену. Неужели девушки намекают на то, что...
– Дорогие гости! – разносится по всему банкетному ВИП-залу звучный голос ведущего. – В честь наступающего Нового Года популярная и любимая многими рок-группа «Морозный клан» решила преподнести вам подарок! Кавер-версию песни «Звери его сердца» исполняет... незабываемый вокалист первого состава группы Матвей Морозов! Встречаем!!!
Все пространство озаряют хаотичные вспышки прожекторов, и в толпе тусовщиков вокруг сцены синхронно гудят одобрительно-ликующие выкрики. И с первыми аккордами отчетливо знакомой и вместе с тем незнакомой из-за новой обработки песни моя душа оживает.
Я чувствую себя... словно растение, которое погибало от засухи, но вдруг было щедро увлажнено свежим грибным дождем.
Издалека, то есть с нашего неудачного ракурса, фигуры членов группы просматриваются так себе, а огромный экран над их головами транслирует пока только крупныи планом талантливые пальцы Морозова, который впервые за долгие месяцы взялся за электрогитару на радость публике.
И мне этого достаточно. Главное – музыка!
Жадно слушаю новый вариант вступления и осознаю: что-то в нем изменилось. Причем в лучшую сторону. Раньше композиция вызывала у меня впечатление улично-сумасбродного кельтского фолк-рока или даже панка с оттенками скрипки и аккордеона...
А теперь ничего подобного нет.
Со сцены льется самая настоящая флейтотерапия с щадящими слух ударными элементами. Прямо новогодняя сказка для тех, кто устал от обычного рок-треша.
А затем к флейте и ударным присоединяется и золотой голос «Морозного клана», который я обожала с юности.
– Звери, звери, мои звери...
Звери, что живут внутри,
В сердце протоптали двери...
Их считаю:
Раз, два, три.
Первый зверь зовётся Болью,
Зверь второй – Печаль-стекло.
Третий травит душу солью,
И рычит: «Любовь – фуфло!»
Звери, звери, мои звери...
Звери, что живут внутри,
В сердце протоптали двери...
Их считаю:
Раз, два, три.
Уходи, принцесса нежная,
Звери ведь сгрызут живьём.
Мне нужна другая – снежная.
Звери льдышке нипочём...
Ух ты, а он реально переделал текст! Раньше там не было никакого упоминания ни нежных, ни снежных принцесс! Интересно получилось.
Внезапно камера за спиной поющего Морозова переключается наконец на трансляцию общей картинки и начинает поочередно приближать для зрителей лица «Морозного клана».
И когда с огромного сияющего экрана на меня устремляются невероятно знакомые синие глаза, я просто каменею.
Вскакиваю из-за стола с лихорадочно бьющимся сердцем и смотрю... смотрю... смотрю на красивое мужественное лицо с живописно небрежной щетиной и холодной усмешкой.
Это он!
Мой таинственный незнакомец из парка, который обманул меня! Назначил свидание и не пришел...
Сама не замечаю, в какой момент успела прижать ладонь ко рту, сдерживая возглас неверия. Так и стою с широко раскрытыми глазами, не могу пошевелиться даже от потрясения.
Господи, поверить не могу. Незнакомец и Морозов – это один и тот же человек!
– Вероника, тебя тошнит, что ли? – обращается ко мне начальница, которая сидит напротив меня по ту сторону стола.
– Нет, – сипло выдавливаю из себя и осторожно опускаю ладонь вниз.
Надо бы и взгляд отвести от экрана с Матвеем Морозовым, но пока не получается никак.
Так... что бы мне посоветовала моя лучшая подруга Зая? Так и слышу ее уверенный тон:
«Спокойствие, Нова, только спокойствие! Вдохни и выдохни! Ничего страшного ведь не произошло, верно?»
Мои соседки-сплетницы, которые дружно шушукаются рядом, начинают коситься на меня и хихикать сильнее, чем прежде, когда болтали о Морозове.
– Вероник, а, Вероник! Так если тебя не тошнит, то значит это тебя так сильно наш босс впечатлил? Ты прям глаз от него оторвать не можешь! Влюбилась с первого взгляда, что ли?
Новая волна запоздалого осознания и горького переосмысления накрывает меня очередным потрясением.
Он ведь, получается, еще и мой босс!
Была ли в моей жизни ситуация хуже и запутаннее, чем сейчас? И как теперь с ним общаться, если вдруг придется? Блин... и ведь даже не спросишь в лоб, почему он так со мной поступил! Начальству упреки подобного рода адресовать как-то... совсем неловко. Стыдно даже.
А потрясающий, золотой голос «Морозного клана» тем временем продолжает петь своим сказочно чарующим тенором:
– Звери, звери, мои звери...
Звери, что живут внутри,
В сердце протоптали двери...
Их считаю:
Раз, два, три.
Недотрога с сердцем каменным,
В душу ты мою приди.
Ты зверей уйми нечаянно
И порядок наведи.
Звери, звери, мои звери...
Звери, что живут внутри,
В сердце протоптали двери...
Их считаю:
Раз, два, три.
Камень-лëд в тепле оттает
От дыхания зверей,
И Снегурочка узнает:
Дар любви всего важней.
Звери, звери, мои звери...
Звери, что живут внутри,
В сердце протоптали двери...
Их считаю:
Раз, два, три.
Глава 6. Тоскливые застолья
– Как это романтично! – с ядовитым сарказмом вздыхает моя соседка по столу. – Уборщица и босс! Из вас могла бы получиться чудесная пара. Знаешь, Вероника... у тебя такие большие шансы привлечь его внимание, что мне прямо завидно, честное слово!
Ехидные смешки многочисленных коллег, в основном женского пола, приводят меня наконец в чувство. И на одно мгновение я прикрываю веки, чтобы вырвать разум и чувства из-под власти синеглазого красавца с сединой на висках.
Память подкидывает смутную догадку, что насмешливая официантка, кажется, и сама очень давно неравнодушна к нашему боссу... А ведь и правда! Кажется, она несколько раз в служебной комнате отдыха рок-клуба хвасталась, что уже давно, еще со школы является самой преданной фанаткой «Морозного клана». А сам Матвей Эдуардович – ее любимый кумир, поэтому фотоплакатами его изображений она обклеила всю свою спальню еще несколько лет назад. И даже повзрослев, до сих пор их не убрала.
А интересно, почему так получилось, что факт ее фанатизма я вспомнила, а то, как эту фанатку зовут – нет?
– Вот ты где, Нова! – довольно сообщает звонкий голосок. – Обыскалась тебя уже! Чего на звонки не отвечаешь?
Я быстро распахиваю глаза.
Передо мной с лукавой улыбкой стоит Зая – лучшая подруга детства, одноклассница и однокурсница. Три бонуса дружбы в одном человеке, можно сказать. На самом деле ее зовут Марина, но мы с детского садика привыкли друг друга звать по фамилиям. Так что она ко мне всегда обращается «Нова», а я в ответ сокращаю ее «Зайцеву» до миленького «Зай».
– Привет, – отвечаю ей и чувствую, как от присутствия почти что родного человека напряжение недавнего шока во мне хоть немного, но ослабевает. – Поставила на беззвучный режим, чтобы поздравляшки с анимацией не отвлекали. Ты же знаешь, не люблю я всего этого, а родня, как заведенная, на все праздники массовой рассылкой спамит.
– Блин, ну ты бы хоть сообщение мне скинула, что уже здесь, – с дружеской досадой укоряет Зая. – А то я уже начала думать, что ты передумала и совсем уже не придешь. В общаге останешься и будешь дрыхнуть, пока остальные отмечают и веселятся.
– Я хотела, но меня отвлекли, – виновато оправдываюсь я. – Знаешь, тут один аниматор в костюме чокнутого торопыги-кролика из Страны Чудес бегает... он сначала настаивал, чтобы я желание загадала, а потом, сама не знаю как, убедил меня за его перчатками под елку в фойе полезть...
Подруга начинает хихикать.
– А, тот ушлый тип из «Твоя снежная любовь»? Я слышала про это агентство, они там скорее по эзотерике и гаданиям, чем по классической организации праздников. Я выловила его на лестнице недавно, тоже хотела желание загадать, но он отфутболил меня на подходе. Сказал, что специализируется исключительно на девчонках с несчастливой личной жизнью, прикинь? Вот гад! А еще...
– Эй, болтушки, отойдите-ка в сторону сплетничать, – презрительно перебивает Заю противная соседка-фанатка. – А то стоят тут, весь вид загораживают на сцену!
Отреагировать на откровенно грубый наскок моя вспыльчивая подруга не успевает, потому что в следующую секунду всë та же грубиянка застывает с разинутым ртом и ахает:
– Господи, да-да-да... Он всë-таки идет сюда!
Внезапный шквал волнения окатывает меня с ног до головы. Колени почему-то слабеют и подгибаются, как сырой картон, а я сама с деревянно прямой спиной медленно сажусь обратно на свое место...
И лишь затем устремляю взгляд в сторону сцены.
Песня закончилась. Матвей Морозов, вокальный кумир моих школьных воспоминаний и мой новоявленный босс, действительно направляется к нам – неторопливо, уверенно, целеустремленно. То и дело его окликают со всех сторон и тянутся пожать руку. Кому-то он кивает в ответ, кого-то игнорирует... и приближается к нашей битком набитой ВИП-ложе в считанные секунды.
Синие глаза всего на пару мгновений задерживаются на мне.
Я деревенею на своем стуле еще больше в ожидании реакции, но ее просто нет! Взгляд Морозова скользит мимо меня дальше, как будто закомплексованной студентки-провинциалки Вероники Новы не существует. Она – никто. Совершенно и абсолютно пустое место.
Из состояния неприятного оцепенения меня выводит звонкий кокетливый голосок коллеги-официантки.
– С наступающим вас, Матвей Эдуардович! – первой здоровается она с пылким влюбленным придыханием. – Мы так рады, что вы решили лично подойти к нам! И выступление потрясающее, наслаждение слушать!
Морозов переводит на нее спокойный взгляд без улыбки.
По нему сразу заметно, как идеально у него наработан самоконтроль. Ведь только благодаря этому популярный рок-певец способен так ярко искрить эмоциями во время песни... и так быстро возвращаться в состояние уравновешенной отстраненности после выступления, оставив бурю чувств позади. Не каждая звезда шоу-бизнеса на подобное способна.
– Спасибо, Лидия, – роняет он равнодушно, потом внимательно оглядывает всю нашу переполненную ВИП-ложу. – С наступающим, коллеги. Думаю, в Новом Году работа в нашем клубе порадует вас не только насыщенной программой и входными бонусами для сотрудников... но и значительным повышением зарплаты.
На мгновение за столом становится тихо. Все возбужденно затаили дыхание и только алчно-радостно блестят глазами.
– Всем? – спрашивает чей-то юношеский голос. А, это кажется, один из наших младших электриков.
– Всем, всем, – снисходительно кивает Морозов. – И зарплата тринадцатая вам тоже будет до кучи.
Все его подчиненные взрываются шквалом синхронных рукоплесканий и всеобщего обожания. В одно мгновение из холодноватого, далекого от всех высшего начальства босс превращается в божество, которому готовы поклоняться не только из-за его сказочно красивого голоса, но и по вполне приземленной причине.
Официантка Лида – теперь я тоже вспомнила ее имя, – выражает восторг громче всех и так частит хлопками, что ее ладони кажутся мухобойками в руках паникëра-мухофоба. Вот только ее попытки привлечь внимание Матвея Морозова не приносят ни малейшего результата. И это странным образом смягчает мое горькое разочарование.
– Марина, – вдруг обращается он к моей подруге, – скоро полночь, давай вернемся к остальным. А то сейчас Волчарин спустится за тобой и на всех рычать начнет. Он не в духе сегодня.
– Хорошо, – в своей обычной дерзкой манере отвечает она и неожиданно кивает на меня. – Но тогда моя подруга Нов... э-э... Вероника пойдет со мной!
Морозов бросает на меня короткий внимательный взгляд и задерживает его на несколько секунд. Потом почему-то хмурится и всë же кивает.
– Без проблем.
Меня противоречиво охватывают и досада, и надежда одновременно. Досада на то, что никто из этих двоих не спросил моего мнения по поводу приглашения к другому столику, и надежда на то, что в общей компании с боссом я наконец пойму, что происходит, и всë прояснится.
Как я и предполагала, Морозов направляется к тем самым «мужчинам-хищникам», вместе с которыми отмечает новогоднюю ночь его приятель Царевичев. Катя сразу узнает меня и приветливо кивает. Но кроме них, к своему удивлению, за столиком я вижу и еще два знакомых лица: модного блондина с аристократической внешностью и следами серьезного ожога на щеке, а рядом с ним – ту девушку, которая несколько месяцев назад на закрытой клубной вечеринке отбивалась в моей подсобке от каких-то агрессивных красоток. [*] Она тоже реагирует на мое появление гостеприимно – улыбается так, будто очень рада видеть.
– Я с пополнением, – объявляет всей компании Морозов. – Знакомьтесь – это Вероника, подруга Марины. Она работает в моем клубе.
– Дай угадаю... уборщицей? – хмыкает блондин, разглядывая меня с любопытством. – У тебя на редкость бескорыстная сотрудница.
Зая смотрит на меня с весëлым удивлением. Так и слышу ее мысли: «Ничего себе, а когда ты успела вляпаться в эту историю и почему мне ничего не рассказала?»
Ага, расскажешь ей.
Всю эту осень я толком и пообщаться с ней не могла. По крайней мере так откровенно, как раньше. Потому что с тех пор, как она устроилась работать у Волчарина, а потом и вовсе неожиданно начала с ним встречаться, мы как-то немного отдалились.
Не без моего потакательства этому, увы...
Постоянная фоновая травля от студенческой тусовки пикаперов и эти их обидные подколки насчет фригидной дурочки-снегурочки слишком сильно на меня подействовали[**].
Настолько сильно, что я замкнулась и сама не горела желанием обсуждать с лучшей подругой свои проблемы.
Она не могла не почувствовать, что я хоть и очень тепло отношусь к ней, но уже не иду на контакт так же легко, как раньше... так что обе мы изо дня в день усиленно делаем вид, что всë в порядке. Что тяжелый период моей «закукленности» пройдет и рассосется сам собой.
Вот и результат.
– Слушай, Морозыч... – вдруг очень непосредственно перекрывает все разговоры какой-то тип с лукаво поблескивающими серо-голубыми глазами, – ...глянь возле входа, а там случайно не твоя знакомая? Прям дырку в твоей спине щас просверлит.
Мой босс машинально оглядывается в указанном направлении и мрачнеет. Я тоже вглядываюсь в толпу и подмечаю среди гостей женского пола сразу двоих, потому что они действительно наблюдают за нашим столиком.
Одна – эффектная брюнетка с надменной усмешкой, а вторая...
Вторая гостья выглядит, как самая настоящая нежная принцесса. Или даже ангел. У нее идеально-классические черты лица с естественным макияжем, золотистые кудри по плечам и безукоризненно стильное бело-кружевное платье.
Но вместо того, чтобы залюбоваться ею, я чувствую странную тревогу. Наверное, из-за реакции Морозова... потому что он молча выходит из-за стола и направляется к ней.
Волчарин, который сидит рядом с Мариной, раздраженно говорит:
– Бояров, ты не мог рот на замке придержать? Только роковой зазнобы Матвея нам тут не хватало. Ты что, забыл, как его триггерит из-за нее до сих пор? Как же невовремя она вернулась из своей драгоценной Италии!
Глава 7. Роковая зазноба босса
Я неотрывно смотрю, как Морозов общается с ангелоподобной «принцессой» в белом. Она держится с таким легким изяществом, полным чувства собственного достоинства, что кажется просто неземным созданием.
Какая же красивая! Идеальная просто.
Не то, что я...
– Блин, – тихо шепчет мне на ухо Зая, недовольно зыркая в ту же сторону, – надеюсь, Матвей не пригласит их к нам. Эта Лерочка меня бесит!
– Ты ее знаешь? – интересуюсь я, грустно любуясь собеседницей Морозова.
– Ну да, я ж тебе про нее рассказывала! Вон та брюнетка, бывшая помощница Макса. Валерия Метельская. Она, кстати, троюродная сестра Морозова.
– А светленькую блондинку знаешь?
– Нет, ее не знаю, первый раз вижу. Подружка Метельской, наверное... Ох, нет! Они идут сюда!
С тихой досадой она втыкает вилку в свой десерт и начинает методично расчленять его, выдавая свое раздражение. Аж крошки дружно разлетаются за пределы тарелки.
Вижу быстрый внимательный взгляд Волчарина в ее сторону.
– Бедное пирожное, – звучно хмыкает он. – Оно тебе так сильно пришлось не по вкусу, Марин? Могу заказать что-нибудь другое. Как насчет... м-м... чебуреков?
– Сомневаюсь я, что они тут есть в меню!.. – мгновенно повеселев, Зая хихикает.
Они оба обмениваются долгими нежными взглядами, наполненными каким-то своим, особым значением, понятным только им одним. И я со вздохом отворачиваюсь.
Вот как тут не позавидовать и не порадоваться за подругу одновременно? Зая – такая счастливица! Максим Волчарин пылинки с нее сдувать готов, это заметно. Так влюблен, что глаз отвести не может и всë подмечает. Эх...
– С наступающим всех! – мелодичным ручейком вклинивается в мои мысли очень приятный вежливый голосок. Он звучит так мягко, что кажется даже немного детским.
Вблизи «принцесса» кажется вдвое прелестней, чем издалека.
Конечно, без легкого умелого макияжа, а то и наращенных а-ля естественных длинных ресниц дело не обошлось... но всë равно главную роль в этом общем впечатлении возвышенной идеальности, которую она производит, однозначно играют прекрасные генетические данные. Классические черты лица и очень умелое, грамотное их подчеркивание с помощью всевозможных женских хитростей. Плюс хрупкое, но в то же время женственное телосложение.
Да уж, просто убийственное сочетание для поголовного большинства мужчин.
И Морозов тому подтверждение. Вон, как смотрит сейчас на нее – так прямо, пристально, с задумчивым любованием... никого больше за столом не замечает. Меня в особенности.
И эта его поглощенность загадочной незнакомкой неожиданно сильно ранит меня. Да так, что сбежать с чужого праздника жизни хочется, не дожидаясь полуночи, пока все присутствующие приветствуют подошедших девушек.
– Я думал, ты в Италии собиралась Новый Год отмечать, – говорит Волчарин высокомерной брюнетке.
Та поджимает губы, демонстративно игнорируя Заю рядом с ним.
– Ну да! Я хотела встретиться там с Павлиной, но она вдруг решила вернуться. Не бросать же мне подругу! А Морозов только что... – насмешливо бросает она, заработав неприязненный синеглазый взгляд своего молчаливого родственника, – ... был так любезен, что пригласил нас с Павочкой в вашу компанию. Кстати, спасибо тебе, Матвей! А я-то думала, что ты так будешь теперь всю жизнь меня третировать из-за нашего маленького недоразумения в прошлом...
– Лера, перестань, – мягко перебивает ее белокурая Павлина и улыбается Морозову. – Может, уже оставим все глупые недоразумения в прошлом? Думаю, для этого мы все достаточно уже повзрослели. Сколько лет и зим прошло! Тем более, что Новый год надо всегда начинать с чистого листа, не так ли?
Говоря это, она смотрит на Морозова так невинно и вместе с тем многозначительно, что даже такому постороннему человеку, как я, становится абсолютно ясной одна вещь...
Это некий личный намек.
Эдакий аванс, транслирующий моему боссу вполне прозрачное послание: «А не начать ли нам с тобой всë сначала..? »
Я отвожу глаза в сторону.
Мне неловко и очень неприятно наблюдать скрытые сигналы чужих отношений с единственным мужчиной, которым я вдруг и сама заинтересовалась. Но, увы... видимо, слишком поздно.
– Так, – говорит вдруг тот тип, которого называли Бояровым, и смотрит сообщение в личном мессенджере телефона. – Мне надо девчонок моих встретить в холле. Напридумывали что-то с подарками, пойду удивлюсь.
К нашему столу подходит официант с подносом и начинает расставлять новые приборы для девушек. А заодно – и заказанное кем-то блюдо с остро-пахучими закусками.
– Вась, только не задерживайтесь там с Алëной, ладно? – просит Катя, поглядывая на часы. – Возвращайтесь скорее к нам. Скоро же полночь уже! Детям уже давно спать пора... Раз уж решили все вместе дождаться курантов, дождемся, но...
Неожиданно она запинается и резко прикрывает рот рукой, очень странно уставившись на ароматные закуски. А затем опрометью выскакивает из-за стола.
– Я отойду, на минуточку! – сдавленно сообщает она сквозь пальцы и торопливо удаляется в сторону туалета.
Царевичев порывается тоже встать, глядя ей вслед, но кудрявая девушка блондина с ожогом вскакивает раньше и успокаивает его:
– Я схожу с Катей, Артëм, не переживай. Посмотрю, как она.
Она тоже начинает спешно выбираться из-за стола.
– Я с вами, – решительно говорю длинноволосой кудряшке, и она согласно кивает.
Вот он, шанс убраться как можно дальше от моего забывчивого босса с его первой любовью! И я его не упущу.
Пусть воркуют дальше, только без меня.
Глава 8. Сказочный квартет
Когда мы забегаем в туалет, из кабинки доносятся характерные рвотные звуки человека, которого сильно тошнит.
– Катя, ты как там? – обеспокоенно стучит в дверцу кудрявая девушка.
– Ох, Диана, мне... просто отвратительно..! – слышно, как Катя страдальчески сплевывает в унитаз. – Последний раз такое было в детстве. Сильно укачало в дряхлом вонючем автобусе... так мутило...
Она выбирается из кабинки вся бледная и прислоняется к сверкающей бирюзово-кафельной стене. На лбу блестит легкая испарина.
– Может, ты что-то не то съела? – предполагаю я.
– Уф-ф, даже не знаю... – наша бледная страдалица прилипает к раковине и начинает усердно плескать в лицо водой. – Вроде ела сегодня обычную нормальную еду. Всë свежеприготовленное было...
Диана сплетает руки в жесте раздумья и пару секунд барабанит пальцами по подбородку.
– Тогда... может, подхватила желудочный грипп?
– Как вариант, – я хмурюсь, вспоминая своих немногочисленных знакомых из поселка – в основном, людей предпенсионного возраста. – А еще, я слышала, такое бывает при гастрите. Или язве...
Чей-то сдавленный смешок заставляет нас удивленно замереть и обернуться. В дверях туалета стоит улыбающаяся светловолосая девушка... нет, скорее симпатичная молодая женщина. На несколько лет старше меня точно.
– Привет, Алëн, – кивает ей Диана и с подозрением спрашивает: – Ты чего это тут веселишься? Вообще-то Кате плохо!
– Я ей очень сочувствую, – с готовностью отвечает та, пряча улыбку. – Просто вы тут какими-то серьезными диагнозами уже обмениваетесь, а про самую банальную причину забыли.
– Какую? – почти одновременно эхом спрашиваем мы с Дианой, уставившись на новый источник ценных версий.
