Текст книги "Создатель кошмаров"
Автор книги: Алексей Пехов
Соавторы: Наталья Турчанинова,Елена (1) Бычкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Наконец в отражении стальной пластины терминала для выхода в Сеть я увидел отражение существа неопределенного пола. Это мог быть кто угодно, только не я.
Феликс, рассмотрев меня, одобрительно кивнул.
– Похоже.
– Разрез глаз не сиамский.
– Здесь встречаются полукровки. Ты уничтожил все, с чем работал?
– Следов не осталось.
– Тогда идем.
Мы покидали ангар, не попрощавшись с местными обитателями. Видимо, это также входило в правила – приходить и уходить когда вздумается.
Первые минуты я привыкал к новому образу, учась двигаться, смотреть, улыбаться по-новому. Феликс с любопытством наблюдал за моей игрой. Усмехнулся, когда я настраивал голос, взяв за образец хрипловатый тенор катоя из порта и произнеся известные мне сиамские фразы.
– Пластичная психика искусителя, – сказал дэймос. – Ты перевоплощаешься мастерски. Иногда я жалею, что у тебя нет нормального учителя. Интересно, что из тебя вышло бы, если бы тебя учил такой же, как ты?
Вряд ли кто-то мог ответить на его вопрос. А уж тем более я сам.
У входа стояло такси. Тот же самый киберводитель, что вез нас сюда. Или другой, но похожий. Тело, набитое железом.
Мы сели на заднее сиденье. Феликс натянул светлые перчатки.
– Это зачем?
– Традиция. Считается, если дэймос прикасается к предметам защищенными руками – он не хочет вредить оппоненту. Ну и оставлять следы.
– А мне?
– А ты пока не заслужил эту привилегию.
– Почему это?
– Потому что тебя еще нельзя в полной мере назвать дэймосом. Слишком юн и неопытен. Так что твоя роль – помалкивать и улыбаться.
– Интересно, как долго мне придется ее играть? – спросил я, глядя на татуированный затылок водителя. – Феликс, скажи мне еще несколько распространенных фраз на сиамском. Не хочу изображать абсолютно немую куклу.
И всю дорогу до места проведения вечеринки учитель набивал мою память расхожими выражениями и жаргоном, которые посчитал необходимыми в лексиконе «катоя». Во сне обучение прошло бы гораздо быстрее. Но Феликс не хотел лишний раз выходить туда. Поэтому мне изо всех сил приходилось напрягать память. Я запоминал, отключившись от всего. Мой взгляд был устремлен в окно, но я практически ничего не видел. Декорации сменялись очень быстро, оставляя размытые полосы света на сетчатке моих глаз. А темнота обрастала все новыми и новыми омофонами и дифтонгами чужого языка.
– Уже близко, – неожиданно сказал Феликс, и я очнулся.
Огляделся.
Грязные улицы сменились огромным, практически не освещенным парком, наполненным криками экзотических птиц, вздохами ветра, журчанием невидимых ручьев. Первые ворота были распахнуты. Но я заметил тени охраны, сливающиеся с пейзажем.
Машина остановилась. Я вылез первым, осматриваясь. Феликс задержался и, насколько я успел заметить, немного поколдовал над приборной доской, вызвав сбой, который стер последний маршрут такси. Затем выбрался и кивком велел мне идти рядом.
Дом, куда нам предстояло попасть, чем-то напоминал постройки Полиса. Прямоугольное здание с колоннами и двухскатной крышей. Вокруг буйные заросли, искусственные водопады, пруды и клумбы. Все озарено золотыми, праздничными огнями.
Феликс не солгал. Все пары были одинаковыми. Мужчин в костюмах сопровождали катои.
Впрочем, глядя на некоторых, я совсем не был убежден, что это настоящие парни. Высокие, грациозные, с длинными ногами и внушительными силиконовыми бюстами, подпрыгивающими в такт каждого шага. Роскошные волосы, безупречный макияж, высоченные каблуки.
– Все еще уверен, что поступил правильно, не пригласив кого-нибудь из них? – тихо спросил я Феликса, с большим интересом рассматривающего одну из экзотических «красоток».
– В другой раз, – почти беззвучно ответил он, притушив огонь в пожелтевших глазах.
Дом предоставлял все возможные развлечения для гостей.
Мы вошли в гостеприимно распахнутые двери и, едва переступили порог, как нас окружили голограммы, неотличимые от живых людей, или живые люди, изгибающиеся и дергающиеся под вибрирующие басы и ритмичное мерцание слепящего света. Красный-синий-зеленый. Красный-синий-зеленый. Вокруг конвульсивно содрогались то сизые мертвецы, то алые калибаны, вырвавшиеся из жерла вулкана.
Серый дым плыл в подсвеченном воздухе. Сладкий и густой.
Мое предплечье крепко сжала рука Феликса. Словно он опасался, что меня затянет в этот безумный водоворот и я исчезну среди человеческих проекций.
Если присмотреться, обнаруживались интересные детали. Бедра у них были не женские – узкие и прямые, никаких округлостей, разворот прямых плеч тоже иной, на открытых руках и голенях рельефные мускулы, грудная клетка шире… но все эти мелочи открывались только внимательному взгляду.
Зато здесь можно не опасаться быть подслушанным. Музыка полностью заглушала голоса. Я прочитал по губам приказ дэймоса двигаться дальше. Кивнул.
Учитель с интересом смотрел по сторонам. Легкая рассеянная улыбка то появлялась, то исчезала на его лице. Турист, попавший на необычный праздник. Но я замечал его острый, пронзительный взгляд, цепляющий то одного, то другого.
– Ты знаешь, как он выглядит? – спросил я, когда Феликс наклонился ко мне.
– Предполагаю.
– А он знает, как выглядишь ты?
– Нет.
Вибрация в позвоночнике от синтетической музыки оборвалась внезапно, когда я перешагнул порог следующего зала. Его наполняли вопли, стоны, хрипы, скулеж, многократно усиленные мощными динамиками.
Мы оказались в просторном помещении, оформленном в виде театра. Алые стены, задник сцены, сверкающий серебряной мишурой. Бархатные кресла, расположенные ярусами, рядом столики с напитками и закусками. Почти все места были заняты.
Феликс снова оказался прав. Судя по количеству гостей, сюда действительно приехали со всего Баннгока.
К нам подлетел некто в золотом брючном костюме, с грудью, вызывающе раздвигающей пиджак, и выпирающей ширинкой. Промурлыкал что-то глуховато и нежно. Я узнал одно знакомое слово. Но и так было понятно – нас приглашали занять места.
А действие, ради которого собрались зрители, уже разворачивалось…
На небольшой сцене, в ярком луче света висел человек, залитый кровью. Вокруг него прохаживался мужчина в черном латексе, с длинным кнутом в руке. Он размахивался время от времени, лениво и небрежно. Свистящая змея падала на жертву, выхватывая из ее тела новый кусок кожи или мяса. И уже сложно было определить, какого он пола. Но я не сомневался, что это очередной несчастный катой. На зрителей первого ряда падали капли крови. Звучала музыка.
Мне захотелось уйти. Подняться из удобного кресла и быстро пойти к выходу, перешагивая через вальяжно вытянутые ноги гостей, лениво переговаривающихся друг с другом и потягивающих из высоких стаканов разноцветные коктейли. Но конечно, я остался. Ведь дело прежде всего.
К Феликсу повернулся мужчина. Круглое лицо, узкие глаза, приплюснутый нос. Обычная внешность сиамца. Он улыбнулся и обратился к дэймосу с каким-то вопросом. Указал на меня, потом на своего спутника. Тонкого, в длинном серебряном парике, с цепочками, соединяющими мочку уха, сосок обнаженной груди и кисть руки.
Феликс опустил руку мне на плечо, отрицательно покачал головой. Мужчина отвернулся.
– Предложил поменяться партнерами, – наклонился ко мне учитель.
– Я понял. Ты отказался.
Дэймос усмехнулся, откинулся на спинку кресла, устремил взгляд на сцену. В теле, залитом кровью, больше не было жизни, оно обвисло на цепях, в ранах, нанесенных хлыстом, виднелись кости. На полу растекалась ало-бордовая лужа.
Зазвучала бодренькая музыка, из-за кулис выскочили полуголые красотки и запрыгали в быстром ритме. А мертвое тело на заднем фоне продолжало висеть в свете красного луча.
Феликс поднялся, я тут же вскочил и следом за ним начал пробираться к выходу. Так же поступили еще несколько зрителей. Видимо, все самое интересное закончилось.
Ряды оставшихся гостей стали обносить подносами с маленькими пластиковыми футлярчиками. Я увидел мельком, что в них лежали клочки кожи только что убитого парня, обломки костей, кусочки скальпа с волосами. Я невольно ускорил шаг и едва не врезался в спину Феликса, перед которым остановился катой, предлагая подарок, который напоминал бы о незабываемом зрелище. Дэймос с улыбкой кивнул, поблагодарил и пошел дальше. А я видел, как зрители с азартом разбирали сувениры, живо обсуждая что-то. До меня доносились знакомые слова, однако смысл их ускользал.
– Считается, что плоть умершего под кнутом повышает потенцию, – сказал Феликс, выводя меня из зала. Посмотрел внимательно: – Ты в порядке?
– Нет, – ответил я, подходя к открытому окну.
Здесь было потише. Музыка из зала не долетала. В длинном полутемном коридоре стояли уютные диваны, столики с прекрасными орхидеями, журчали невидимые фонтаны.
– Они убивают их. Этих катоев.
– Знал бы ты, сколько их дохнет во время операций. Да и потом они долго не живут. Организм весь перекроен. Те, кто переделаны полностью, вынуждены постоянно пить гормоны. И сам понимаешь, какие безумные нагрузки получает мозг и все системы тела, и насколько сильно это сокращает жизнь.
Если он думал, что его рассказы успокоят меня, то ошибся. Легче мне не стало.
– Аметист, их судьба предрешена с детства. Никто из местных не откажется продать «лишнего» ребенка, чтобы он кормил их. Один катой содержит всю семью. Родственники убитого сегодня, несомненно, получили хорошую сумму.
Феликс замолчал – дверь, ведущая в зал, приоткрылась. Через нее проникла красивая печальная мелодия – и оборвалась, когда створку захлопнули.
– Идем, – сказал дэймос по-сиамски.
Коридор закончился новым залом. Здесь было тихо, кондиционеры, хитро скрытые под потолком, гоняли волны ледяного воздуха. Пахло цветами и еще чем-то трудноуловимым, раздражающим.
Я огляделся с невольным любопытством и сначала подумал, что попал в художественную галерею, где выставлены античные бюсты древних мастеров и барельефы. Но тут же понял, что ошибся. Зал был заполнен фрагментами настоящих тел, художественно инсталлированных в интерьер. Мы прошли мимо мужского торса без рук, ног и головы, подвешенного на ремнях на фоне мраморной стены. Белая кожа хорошо сочеталась с розоватым камнем, красные срезы конечностей с горками алых лепестков роз на полу вместо крови. В прозрачном сосуде, выполненном в виде верхней половины женского тела, билось сердце, по стеклянным трубкам-венам бежала кровь, сокращались кружева легких. Рядом вазу из женской груди наполняли высушенные пластинки ногтей.
По залу в полной тишине бродили два человека, стараясь не слишком приближаться друг к другу. Один поминутно вытирал пот, выступающий на лбу, второй нервно щипал себя за шею и дергал за ухо. На меня они не обратили внимания. Их возбуждали исключительно фрагменты тел, а я был целым.
Феликс молча провел меня к выходу, мельком взглянул на этих двоих, но, похоже, не увидел в них того, что искал.
В следующем помещении пол оказался завален подушками, а со стен свисали бесконечно колышущиеся обрывки ткани. Здесь проводили какую-то лотерею. Гости смеялись и, громко переговариваясь, расхватывали тонкие белые пластинки, покрытые извилистой сиамской вязью.
Один из мужчин самодовольно улыбался, с величайшим почтением держа обеими руками свою карточку, и снисходительно принимал льстивые поздравления от остальных гостей. Это был тот самый сиамец из зрительного зала, который предлагал Феликсу меняться спутниками. Подле победителя с отрешенным видом и застывшей улыбкой стоял катой в серебряном парике и таком же длинном платье, напоминающем текущую воду. Длинная цепочка, продетая сквозь его тело, едва заметно покачивалась, в руке полупустой бокал с прозрачным содержимым.
Я вопросительно взглянул на Феликса. Тот внимательно посмотрел мне в глаза, чуть прищурился, и в тени его зрачков мелькнул знакомый зловещий огонек.
– Он только что выиграл приглашение на приватный ужин с хозяином дома, – шепнул учитель, наклонившись к моему уху.
– И зачем дэймосу устраивать такие лотереи? – спросил я так же тихо.
– Ощутить свою власть, насладиться в полной мере подобострастием приглашенного.
– Но для чего обычному человеку приходить к нему? Ведь это смертельно опасно.
– Если счастливчик унизится в достаточной мере и понравится хозяину, тот, вполне возможно, сделает для него что-нибудь. Человек расскажет о своих проблемах, ему помогут советом или устранят конкурента, за большие деньги, естественно. Все покупается, расположение дэймоса в том числе. – Учитель усмехнулся в ответ на мой недоумевающий взгляд. – Чтобы «выиграть», надо дать взятку распорядителю игры. Чем больше заплатишь, тем выше шанс получить заветную карточку. Обычная сиамская система.
Я почувствовал легкий озноб, не имеющий ничего общего с прохладой в помещении. У Феликса уже был план. Мне оставалось только быстро соображать, реагировать по обстоятельствам, а также импровизировать. Я должен оказаться как можно ближе к владельцу особняка, чего бы это ни стоило.
Феликс многозначительно усмехнулся, убедившись, что я готов действовать. Развернулся, подошел к победителю и заговорил с ним. Тот чуть поклонился, увидев недавнего знакомого, довольно включился в беседу, показывая в широкой улыбке неровные желтоватые зубы. Дэймос внимательно выслушал его, похлопал по плечу, пожал руку и кивком указал на меня, стоящего рядом. Сиамец рассмеялся удовлетворенно, покачал головой, затем небрежно подтолкнул своего спутника к Феликсу, смерил меня – новую игрушку – плотоядным взглядом и поманил к себе. Я неторопливо приблизился. Феликс небрежно забрал из тонкой руки катоя бокал, передал мне, затем подтолкнул меня к новому хозяину и что-то сказал, отчего сиамец снова рассмеялся, весьма довольный шуткой белого. Положил потную руку мне на шею и потянул за собой.
Я оглянулся украдкой. Дэймос, намотав на кисть серебряную цепочку, уводил за собой покорную жертву, которая еще не знала, какую роль ей предстоит сыграть в грядущем действии.
Сиамец уверенно пробирался между низких диванчиков, на которых расположились парочки. Некоторые были соединены друг с другом через разъемы в черепах и, судя по расслабленно-отрешенным лицам, уже занимались виртуальным сексом.
Я незаметно выплеснул напиток в кадку с пальмой. Потом, воспользовавшись короткой остановкой, во время которой мой спутник обменивался поклонами с очередным знакомым, украдкой расколол бокал о кромку бассейна. Музыка заглушила звон разбитого стекла. Я подобрал один осколок и сжал в кулаке – карманов у меня не было.
На выходе из зала сиамец показал мне тонкий кусок пластика, оказавшийся карточкой с магнитным кодом, и разразился долгой тирадой. Небрежно потрепал меня по щеке. Я улыбнулся и скромно опустил взгляд. Он был всего лишь живым пропуском, этот самоуверенный любитель наблюдать за пытками. Разменной фишкой в жестокой игре дэймосов. Но сейчас он ощущал себя едва ли не властелином снов. Это было смешно и нелепо. Мой новый «хозяин» подошел к молодому слуге, предъявил карточку, и тот с поклоном попросил следовать за собой.
Он провел нас еще через несколько залов, где гости бились в безумии танца, накачивались наркотиками, растягивали полуголые жертвы на колесах, пускали кровь, убивали друг друга сексом, бились в истерике возле имитаторов пыток и самоубийств.
Молодые парни в коротких женских платьях, не мужчины и не женщины, а может, то и другое, снабженные двумя наборами половых органов, кибернетические игрушки, сплав машин и людей – идеальные и мертвые, повторяющие одни и те же фразы сладкими, многообещающими голосами. В ход шли все средства, чтобы хоть как-то расшевелить пресыщенное сознание. Заставить чаще биться ленивое сердце и быстрее бежать густую кровь.
Насилие, кровь, смерть. Возбуждение примитивных, дремучих инстинктов.
Провожавший нас застыл на входе в очередное отделение Тартара – возле темной, ничем не примечательной двери, почти теряющейся на фоне стены. Мой спутник сглотнул нервно, покосился по сторонам, затем дрогнувшей рукой провел карточкой вдоль магнитного замка, тот мигнул зеленым огоньком. Щелкнул мощный сейфовый запор. Створка отворилась, и мы ступили на закрытую территорию.
Здесь было тихо. Ни разрывающей череп музыки, ни распаленных голых тел, ни пульсирующего света.
Огромный зал. Сквозь открытые окна в него вливалась душная жара. Но в отличие от города она была наполнена не гнилью и выхлопными газами, а ванильными ароматами цветов.
Две стены были сложены из стеклянных ячеек. В них лежало нечто длинное, белое… Змеи. Королевские кобры поднимали головы, привставали, следя за мной немигающими кошачьими глазами, выстреливали раздвоенными языками, пытаясь уловить мой запах, тянулись следом по своим террариумам, чтобы лучше почуять чужака.
…Он сидел в самом дальнем конце зала. В кресле за большим округлым столом, инкрустированным золотом.
Неподвижная алебастровая фигура. Длинные, прямые, белые волосы, под тонкой кожей лица сеть капиллярных сосудов, бесцветные ресницы и брови. Классический нос с легкой горбинкой, сильно выступающие скулы, выразительные губы, широкий подбородок с ямочкой. Розоватые белки вокруг блеклой голубой радужки, красные веки.
Альбинос.
Прозвище полностью отражало его суть.
Мой спутник склонился в почтительнейшем поклоне, я поспешил последовать его примеру и разобрал произнесенное по-сиамски:
– Добро пожаловать.
Я запомнил эти слова из краткого урока Феликса.
Голос Альбиноса напоминал шипение оборванного провода под высоким напряжением. Интонации почти сглажены. Дэймос произнес еще что-то, мой спутник выпрямился первым, я с задержкой на долю секунды сделал то же самое.
За столом сидели еще двое. Мужчина в темно-синем костюме, отливающем серебром. На первый взгляд он казался полным, но, присмотревшись, я понял, что под его одеждой скрыты внушительные механические части. Рядом с ним – катой в алом, половина его головы была обрита, на коже черепа затейливый золотой рисунок, в который вкраплены разъемы. Красивое лицо выглядит отрешенным, только поблескивают черные глаза.
Сдержанное движение руки, указывающей на два пустых кресла, и короткая фраза, несомненно приглашение располагаться.
Одежда Альбиноса тоже была белой. Так же как и перчатки, плотно обтягивающие кисти.
В шаге от его кресла стояла девушка. Внешне она была очень похожа на одного из катоев. Такая же высокая, мускулистая, в блестящем платье с длинными разрезами на бедрах. Темные волосы уложены в сложную прическу. Смуглое лицо с неожиданно светлыми глазами непроницаемо. Но я чувствовал в ней нечто немужское и одновременно сдержанно-агрессивное. Она здесь не для того, чтобы покорно продаваться и подчиняться первому капризу любого встречного. Девушка пристально посмотрела на меня, поймав мой взгляд, и я тут же отвел глаза. Это была она. Та самая Мираж, которая явилась ко мне во сне. Оставалось понять – узнала ли меня помощница дэймоса.
На почтительном расстоянии от хозяина дома стояли два охранника в уже знакомой мне кибернетической комплектации. Часть оружия в руках, часть – вплавлена в тело. Конечно, вряд ли дэймос стал устраивать приватные ужины, пуская на них посторонних людей, не позаботившись об охране.
Альбинос сказал еще что-то. Улыбнулся уголком болезненно розовых губ.
Мой спутник опустился на краешек кресла напротив хозяина дома. Я устроился подле него. Девушка медленно переместилась к нам за спину, встав поодаль, я видел ее боковым зрением. При каждом шаге ее платье позвякивало, и в ближайшем рассмотрении оказалось, что оно сложено из заточенных металлических полос. Перчаток на ее руках не было. Но пальцы заканчивались длинными, острыми ногтями.
Слуги внесли блюда, накрытые хрустальными крышками. И по знаку Альбиноса приблизились к столу. Ужин начался.
Чтобы не выронить осколок бокала, я прижал его мизинцем к ладони, остальными четырьмя пальцами удерживая нож. Еда пахла непривычно, но, пожалуй, приятно. И я бы не обращал внимания на то, что ем, если бы все не было таким жгучим.
Альбинос негромко переговаривался с гостем, наверное, шутил, потому что тот подобострастно смеялся время от времени.
А я украдкой поглядывал на дэймоса, лихорадочно соображая. Пуговицы. Десяток перламутровых кругляшков. Запонки – кусочки лунного оникса, цепь на шее, перстень с белой эмалью. Сколько привлекательных трофеев. Но я знал, что мне не дадут добраться ни до одного из них.
Бокал, вилка, салфетка… стол перед ним пуст. Он не ест и не пьет, наблюдая за гостями. Я размышлял так напряженно, что не заметил, как в зале стало очень тихо. Змеи шипели за стеклом, едва слышно скребли занавеси по полу, и даже платье девушки перестало позвякивать. Я поднял голову и увидел, что Альбинос с легкой, поощрительной улыбкой смотрит на меня. Сиамец довольно чувствительно наступил мне на ногу. Похоже, хозяин дома снизошел до того, чтобы обратиться к «катою».
– Прошу меня простить, – произнес я по-сиамски с извиняющейся интонацией и улыбнулся.
И в тот же миг металлическое платье девушки снова звякнуло. Она выступила вперед, уставилась на меня и воскликнула что-то обвиняюще-грозное. Альбинос перестал улыбаться, задал какой-то вопрос. Она ответила, скривив губы, а потом, резко взмахнув рукой с когтями, сдернула с моей головы парик. Рассмеялась.
Сиамец, не сообразивший, что происходит, удивленно хлопал глазами, застыв над тарелкой.
– Кого только не увидишь под маской катоя, – произнес Альбинос на чистейшем койне.
– Сначала я не узнала его, – с плохо скрытым торжеством сказала Мираж. – Слишком отличается от своего тела сновидения. Даже глаза другого цвета. Но голос… Это тот самый мальчишка, из-за которого произошел весь переполох в Полисе.
– Как ты сюда попал? – осведомился Альбинос снисходительно. Так говорят с неразумным ребенком, который сам не ведает, что натворил.
– Приехал, – ответил я с легким вызовом. – На Гиперпетле-Зеро.
– И как там… в Полисе? – неожиданно спросил дэймос.
Я начал рассказывать. Про белоснежные прекрасные храмы, чистые улицы, наполненные запахом лавра. Празднование Сатурналий в конце первого зимнего месяца. Сотни, тысячи огней в темноте. Подарки в шуршащей алой обертке. Золотые ленты, пряники. Горячее вино в старинных котлах…
Новый мост через пролив. Прямой и стремительный, как стрела Артемиды.
Дни Урании. Музыка, танцы до утра. Красивые, смеющиеся девушки в венках и развевающихся платьях. Если понравишься, можно получить поцелуй…
Он слушал. Полуприкрыв глаза, опустив руки на стол и сложив кончики пальцев. Не перебивал, не шевелился.
Победитель лотереи в глубочайшем недоумении переводил взгляд с одного присутствующего на другого, не решаясь ни продолжать есть, ни прервать меня. Мужчина-сиамец был недоволен, но не совершал необдуманных действий. Его спутник сидел, опустив взгляд и не показывая никаких чувств. А я смотрел на Альбиноса, вновь и вновь цепляясь взглядом за возможные трофеи. Пуговицы, запонки, цепь, перстень. Если я сейчас резко брошусь вперед, протяну руку, чтобы схватить. Нет, далеко. Не успею. И смысла нет. Если бы он чуть подался ко мне…
– Увлекательно, – сказал он после того, как я замолчал. – Весьма увлекательно. Что привело тебя в Баннгок?
– Любопытство.
– Ты удовлетворил его?
– Вполне.
– Кто ты, мальчик? – В его свистящем голосе зазвучало любопытство. – Морок?
– Нет.
– Нет? Ты уверен?.. Что не морочишь мне голову?
– Он искуситель, – внезапно сказала Мираж.
– Искуситель?.. – Альбинос прислонился к спинке кресла, еще сильнее отдаляясь от меня. – Значит, из черных гурий… Редкий дар. Ты овладел им в полной мере?
– Думаю, да, – соврал я уверенно и с вызовом посмотрел прямо ему в глаза. – Хотите, продемонстрирую?
Дэймос издал приглушенный, шипящий звук. И я понял, что это смех.
– Дай мне какую-нибудь из своих вещей, мальчик. Я прогуляюсь в твоем сне на досуге.
– К сожалению, у меня нет ничего при себе, – улыбнулся я. – Может быть, вы дадите вашу вещь?
Теперь смеялся не только Альбинос, но и вся его свита.
– Хорошая попытка… – произнес он наконец. – Но ты забываешь. У тебя есть ты сам.
Альбинос криво улыбнулся, взглянул на девушку.
Я уловил едва заметное движение за спиной, угрожающее и стремительное дуновение воздуха. Меня схватили за волосы, пальцы, царапая кожу, запрокинули голову, к шее нежно прижалась тонкая ледяная сталь.
– Не дергайся, – прошептал над ухом мягкий женский голос. – Или я отрежу тебе голову. Милый получится сувенир для некрокомнаты.
Хозяин между тем обратился к победителю лотереи, потеющему в недоумении над своим прибором. Произнес резкую фразу, нехорошо усмехнулся. Сиамец с ужасом посмотрел на меня, отшатнулся и заговорил торопливо, испуганно и заискивающе.
Затем Альбинос вновь обернулся ко мне, и я сразу угадал, о чем спросил сиамца дэймос. Откуда тот взял меня – своего спутника на этот вечер? Перепуганный мужчина тут же сообщил, что поменялся катоями с одним из гостей.
– Где он? – спросил Альбинос, и в его голосе прозвучала отдаленная угроза.
Я молчал, скосив на него глаза, чувствуя, как бьется под ножом вена на моем горле, и крепко стиснул в руке осколок стекла.
– Я говорю о танатосе, который напал на Мираж.
Если бы Альбинос подошел ближе, хотя бы наклонился…
– Он в этом доме, – гневно выдохнул дэймос.
Я еще сильнее сжал свой трофей. Острые края врезались в ладонь, проникая все глубже.
– Я не убиваю тебя только потому, что твой дар очень редкий и очень ценный, мальчик. Но мое терпение не безгранично.
Я понимал, какой истинный смысл кроется за этой фразой. Любой дэймос без раздумий станет сотрудничать с тем, кто сильнее. А в особенности – молодой дэймос. Раньше моим покровителем был Феликс. Но теперь, если Альбинос докажет, что обладает большей властью, я тут же должен переметнуться к нему. Кроме того, он злился, что я сразу не признал его превосходство, но пока я представляю для него некоторую ценность, он будет сдерживаться. Недолго.
– Он нашел тебя давно, – сказал я сквозь зубы, стараясь не обращать внимания на боль. – Он считает, что ты боишься встречи с ним, потому что он сильнее. Он сильнее тебя, Альбинос.
Глаза дэймоса покраснели. Ноздри дрогнули. Он подался вперед, и в эту секунду я рванулся к нему, схватил за руку. Осколок в моей ладони разорвал его перчатку, оцарапал кожу. Крошечная капелька крови попала на стекло. И тут же лезвие ножа вонзилось в мою шею. Я почувствовал, как лопнула, расходясь, кожа, как перерезаются волокна плоти. А потом жизнь хлынула из меня неудержимым потоком.
Послышался женский вскрик, гневный голос Альбиноса, отдающего короткие приказы по-сиамски. Рану на моем горле пытались зажать. Но я уже проваливался в темноту. У меня есть пара минут. Для сна – колоссальное время. Только бы Феликс успел…
Я стоял посреди ровной как стол долины. Вдали чернели высоченные горы, впивающиеся в небо. Над ними сверкали молнии и клубились тучи.
Ледяной ветер носился кругами, пихая меня то в грудь, то в бок, то в спину. Пахло разрытой землей, мокрым камнем и мускусом. Несочетающиеся запахи, обжигающие ноздри.
Я сделал шаг вперед и увидел дыру у себя под ногами. Осторожно, чтобы не сорваться, заглянул туда. На самом дне, в грязи скорчилось человеческое тело. Бледное и жалкое, словно росток без света.
Комок глины скатился из-под моего ботинка и плюхнулся вниз. Человек вздрогнул и поднял голову. Это был тот самый катой, что ушел с Феликсом. Я попал в подсознание парня, проникнув туда через осколок бокала, ставшего личной вещью молодого сиамца. И какое же паршивое это было место. Абсолютно изломанная, задавленная психика. Убитая и почти похороненная.
– Помоги! – Его голос едва долетал до меня из-под земли.
Меня по затылку ударила увесистая капля, затем такая же разбилась о плечо. Я взглянул на небо. Тучи больше не висели в горах – они расползлись уже на всю долину, накрывая нас тяжелым куполом. Хлынул дождь, разрезая ледяной воздух тугими плетями.
– Помоги. – Пленник отчаянно потянулся ко мне. – Вытащи меня!
Я наклонился, и тут же мое запястье перехватила знакомая рука, рванула, разворачивая.
– Нет времени на его спасение, – сказал Феликс. – Ты захватил Альбиноса?
– Да. Сейчас проведу тебя. А что с ним? – Я взглянул на юношу в яме, уже частично залитой водой.
– В реальности? Я оглушил его, – беспечно отозвался дэймос. – А теперь идем.
Он отвернулся и шагнул сквозь дождь. В пустоту мира сновидений.
Пока план работал прекрасно. Феликс дождался меня в подсознании бесчувственного катоя, куда я смог попасть через осколок бокала. Кровь Альбиноса – прекрасный трофей, гораздо лучше пуговиц или запонок – открыла для меня дорогу в его личный мир снов. Осталось провести туда моего учителя.
Над головой прогремел гром. Мощный, раздирающий небо раскат. Я стоял на расколотой могильной плите. Сквозь дыру виднелись старые раскрошившиеся кости, разбитый череп. Я невольно шагнул в сторону, когда из провала глазницы, лениво перебирая лапками, выползла гигантская лоснящаяся сороконожка. И наступил на другую могилу – нога провалилась в осколки камня, внизу что-то хрустнуло. Я дернулся прочь. Но отступать было некуда. Везде, куда падал мой взгляд, были надгробия. Древние, относительно недавние и совсем новые, лезущие из старых глянцевыми острыми краями, открытые, где копошились белесые черви, монолитные памятники, устремленные в небо. Огромный, бесконечный некрополь до горизонта.
Что же он сделал со своим миром снов?! Я растерянно оглянулся.
Снова загрохотал гром… Длинная, ветвистая, слепящая молния стекла на землю, разбрасывая вокруг шипящие искры. Я увидел размытый контур, превратившийся в человека. Белая, словно облитая молоком фигура приближалась ко мне. Небрежный взмах рукой, и меня пронзил электрический разряд. Еще немного, и тело сновидения расплавилось бы или сгорело без следа.
– Никто не смеет призывать меня в сон без моей воли! – прогремел над головой нечеловеческий голос. – Никто не смеет прикасаться ко мне.
Струи дождя хлестали меня, стегая по лицу, слепя и пытаясь задушить холодными пальцами. Невидимая рука вздернула в воздух, земля под ногами треснула, открывая новую глубокую могилу. Сейчас я упаду туда…
Плечо обожгло, в кожу, в мышцы вплавились раскаленные пальцы. Дернули в сторону, и я рухнул в мокрую глину. Оглушенный, едва дышащий от боли, но живой. Струи дождя вокруг меня испарялись. И сквозь колышущуюся дымку пара я разглядел Феликса… Феникса. Он горел, в полной мере оправдывая свое истинное имя. Живое пламя окутывало его руки, плечи, металось вокруг лица кольцами, оплетало грудь.
– Здравствуй, Анахарсис, – прогудело пламя. – Рад видеть тебя живым.
Альбинос не стал тратить время на приветствие. Белое тело вытянулось, прижимая руки к бокам, и устремилось в небо длинным росчерком молнии. Феникс превратился в огненную комету и устремился следом.
