Текст книги "Лучше бы я был холостяком"

Автор книги: Алексей Макеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Потом, мой шалунишка. Потом. У меня такое возбужденное состояние. Я вся в эйфории.

– Но ведь ты обещала…

– Бурную незабываемую ночь? Какие пустяки. Взамен подарю тебе любвеобильное утро, наполненное нежностью и лаской!

– Ты обещаешь, что это утро действительно будет бурным и незабываемым? – поинтересовался я.

– Обещаю, обещаю… – скороговоркой выдала Лариса, с возрастающим восторгом продолжая расписывать прелести нашей будущей совместной жизни.

Вынужден констатировать тот факт, что Ларочка меня почти не обманула и насчет бурного незабываемого утра. Это утро действительно стало для меня таковым, правда, не совсем в том понятии, о котором я мечтал и на которое имел право рассчитывать, особенно после ее клятвенных заверений о пламенной и страстной любви.

– Через двадцать минут у твоего подъезда будет стоять машина, – заявил Грохотов, бесцеремонно позвонив на мой сотовый, при этом не сказав ни здравствуй, ни до свиданья!

– У нашего подъезда много машин, – успел подметить я.

– Это не твоя забота! Тебя знают в лицо, – рявкнул он, но тут же предостерегающе добавил: – Не забудь, что ты муж моей единственной дочери. Ты знаешь, что я от этого не в восторге, но тем ни менее ты мой зять. Веди себя как хозяин положения, а не как размазня. Парни, которые за тобой заедут, мои шестерки. Держи их в наморднике и на коротком поводке, словно цепных псов!

Он отключил телефон, не позволив мне задать ни единого вопроса. Впоследствии, проанализировав его короткую речь, я убедился, что количество отборного мата, извергаемое грубым голосом Василия Николаевича, явно превышало количество самых нормальных общепринятых слов. Но при всем желании я не мог отрицать тот факт, что, несмотря на его беспардонную грубость, Грохотов был человеком дела. К сожалению, это обстоятельство меня больше огорчило, чем порадовало. Если он был пунктуальным в таких незначительных мелочах, то наверняка держал слово при более серьезных обстоятельствах. Я до сих пор не забыл его угрозы, которые он воплотит в жизнь, если хоть раз посмею обидеть его единственную дочурку, не говоря о том, что предоставлю ей возможность скоропостижно скончаться. Так или иначе, я был вынужден отбросить в сторону или хотя бы отложить до более благоприятного времени мысли о том, что смогу за все обиды и унижения по полной программе рассчитаться со своей женой, которая постоянно следила за мной и держала под неусыпным контролем.

– Милая моя девочка, – притворно-нежным голосом сказал я, собравшись выйти из квартиры. – Звонил твой отец.

– И что он сказал?

– У нашего подъезда меня ждет машина.

– Зачем?

– Мы же договорились. Мне пора на работу. Твой отец действительно слов на ветер не бросает…

– Поцелуй меня, мой мальчик, – проворковала она полусонным голосом. – И не забудь погладить нашу кошечку.

Естественно, я не только поцеловал Ларису, но и покорно погладил чертову кошку, при этом в очередной раз испытал дикое желание придушить собственную жену и дать хорошего пинка этой бесхвостой твари.

Так или иначе, но я не заставил себя долго ждать и уже через несколько минут вышел на улицу. Возле нашего подъезда действительно стоял автомобиль. Я сразу обратил внимание на водителя и еще троих парней, теснившихся на заднем сиденье темно-синей «десятки». В некоторой степени я им даже посочувствовал. Они явно не подходили под габариты отечественной легковушки и чуть ли не вползали друг другу на колени. Как и подобает зятю крутого авторитета, я, не задумываясь, плюхнулся на свободное переднее сиденье возле водителя. В прямом смысле слова, собственным затылком я чувствовал недовольные взгляды моих первых подельников по криминальному бизнесу. Я сразу догадался, что если не всем, то одному из них явно стал рыбьей костью, застрявшей поперек горла. Благодаря Грохотову я занял чужое место и даже претендовал на чью-то должность, наверняка приносящую весьма внушительный доход. У меня отличная зрительная память, и поэтому я сразу узнал того крупного бугая, который в первые минуты моего пребывания в Тольятти тряс меня за ворот ветровки, требуя вернуть якобы присвоенные мной деньги. Я вспомнил, что со всей силы приласкал его коленом в пах и невольно ухмыльнулся. Было явно заметно, что и он тоже узнал меня, но сделал вид, будто мы с ним никогда раньше не встречались. Я решил ему подыграть и тоже не проявил излишних эмоций.

– Куда едем? – спросил водитель, обращаясь в пустоту.

Вернее сказать, он обратился ко всем сразу и в то же время ни к кому конкретно.

– Сначала на кладбище. Помянем правильных пацанов, потом махнем в Новый город. Проучим одного малахольного бизнесмена. Отказывается отстегивать бабки, – ответил мой «крестник» по привокзальной драке, сопровождая каждое слово пошлой нецензурной бранью.

Я мгновенно его осадил, желая показать, что теперь все решения буду принимать самостоятельно и без чьей-либо помощи.

– Может, сначала поинтересуешься моим мнением, куда и когда мы поедем?! – резко заявил я. – Или считаешь, Василий Николаевич Грохотов просто так назначил меня смотрящим…

Меня так и подмывало съязвить. Я еле сдержался, чтобы не спросить его о бильярдных шарах, которые резким ударом колена четко загнал в лузу. Не уверен, что он смог прочитать мои темные мысли, но его кислую физиономию перекосило так, словно он только что поцеловал бородавчатую жабу. Разумеется, он знал обо мне еще до того момента, как я вышел из подъезда, и наверняка понимал, что я был для него на недосягаемом расстоянии. Мой тесть стал для меня не только надежной опорой, но и выступал гарантом моей безопасности. Теперь, женившись на его единственной дочери, я мог позволить себе некоторую вольность.

– Ненавижу бессмысленные никчемные прогулки среди полузаброшенных могильных надгробий, – сказал я голосом, не терпящим возражений. – Меня не интересуют покойники, с которыми не был знаком при их жизни. Мне наплевать, какие у них гранитные плиты и как они чувствуют себя в сырой мрачной могиле.

Честно признаюсь, я даже испугался собственного высказывания. За такие слова, находясь в компании отпетых уголовников, можно было свободно получить пику в бок или удавку на шею.

– Там похоронены наши отчаянные братки, – огрызнулся мой «крестник».

– Ваши? – наигранно дерзко переспросил я, продолжая изображать из себя достойного родственника крутого авторитета, и в заключение заявил: – Не люблю просматривать чужие фотоальбомы. Ненавижу возлагать цветы на чужие могилы. Так что не будем напрасно терять время и сразу займемся делом.

Не знаю, куда меня понесло, но я отчетливо понимал, что мое поведение не пройдет для меня даром. Я даже не сомневался, что при первом удобном случае за пренебрежительное отношение к покойным браткам с меня спросят по полной программе. Однако в данный момент покровительство Грохотова было весьма ощутимым. Он наверняка предупредил своих шесте-рок, чтобы обходились со мной должным уважительным образом. Так или иначе, теперь у меня не было иного выбора. Встав на тропу войны, я уже не мог попятиться назад. Я должен был незамедлительно взять в руки всю власть, данную моим тестем. В противном случае мог угодить под чужую зависимость. Мне никоим образом не хотелось выступать в роли несмышленой телочки, которая со временем станет для этих парней хорошо откормленной дойной коровой. Разумеется, я ни на секунду не забывал о том, что, не будь Василия Николаевича, меня бы моментально вывезли за город и сожгли заживо, не пожалев ради такого случая канистру бензина. Чтобы не выдать себя и не показать, как у меня от чрезмерной бравады затряслись поджилки, я демонстративно развалился на сиденье и, не позволив никому опротестовать мое решение, тут же произнес:

– Не понял, в чем дело? Я не привык повторять дважды! По-моему, я уже сказал, что мы направляемся в Автозаводской район! Или меня здесь кто-то плохо слышит?

Я устремил негодующий взгляд на водителя «десятки».

– Без проблем, – поспешно ответил он, и тут же включив скорость, нажал на педаль акселератора.

Весь путь до вновь открывшегося продуктового магазина мы провели в гнетущей тишине. Лишь после того как покинули салон автомобиля, «крестник» по бильярдным шарам демонстративно отстранил меня в сторону и нравоучительно произнес:

– Насколько мне известно, ты новичок в нашем деле. Я войду первым, пацаны пойдут за мной. Не путайся у нас под ногами! Для начала лишь наблюдай и делай соответствующие выводы.

К моему искреннему удивлению, бизнесмен, который отказывался платить так называемую дань, не был солидным, умудренным жизненным опытом человеком. Ему было лет двадцать или чуть больше. По всей вероятности, он недавно вернулся из армии и еще не привык к гражданской несправедливости, наивно надеясь на что-то светлое и прекрасное. В его внешности не было ничего, что бы говорило о его атлетическом здоровье. Он был самым обыкновенным пареньком, ничем не выделяющимся из своих сверстников, но именно такие самоотверженные ребята в критической ситуации становились настоящими героями. Мельком взглянув в его честные бесстрашные глаза, я уже не сомневался в том, что он твердо верит в силу закона и не станет перед нами пресмыкаться. Он явно еще ни разу не был под прессом жизненных ситуаций и не имел ничего, кроме никчемных пустых амбиций. В глубине души я от всего сердца пожелал успеха в процветании его бизнеса, и даже испытал некоторое желание пожать его крепкую мужественную руку.

– Ты принимаешь наши условия или по-прежнему будешь артачиться? – нарушив ход моих благородных мыслей, злобно спросил мой «крестник».

– Проваливайте отсюда. Вы даже ломаного гроша от меня не получите, – решительно заявил паренек. – У меня законный бизнес. Я добросовестно оплачиваю налоги…

Он не успел договорить, как тут же получил сокрушительный удар в челюсть. Надо отдать должное моему «крестнику», он весьма умело орудовал кулаком. Я даже невольно вспомнил нашу первую встречу возле железнодорожного вокзала и был поражен тем обстоятельством, что смог уйти от него целым и невредимым. Тем временем второй из наших подельников встал у входа, чтобы не впустить внутрь потенциальных свидетелей нашей бандитской разборки, а третий мордоворот подставил нож к горлу юной продавщицы, которая наверняка совмещала сразу несколько должностей. Вероятно, она симпатизировала юному хозяину магазина и одновременно числилась кассиром, бухгалтером и даже уборщицей. К сожалению, эта девочка не была столь же храброй и самоуверенной, как ее потенциальный друг, радеющий за справедливость. У нее на глаза навернулись слезы, а на лице отразился неимоверный ужас. Глядя на нее, я сразу догадался, что она больше никогда не будет работать в этом продовольственном магазине. Вряд ли юный герой с разбитыми в кровь губами сможет предложить ей такой заработок, ради которого она согласилась бы рисковать своим здоровьем и собственной жизнью.

– Немедленно убирайтесь отсюда, если дорожите своей шкурой! – воскликнул паренек и неожиданно для всех нас достал из кармана газовый баллончик.

«Игрушка для отпугивания назойливых мух на загородном участке», – машинально подумал я.

Этот паренек мгновенно получил очередной удар в челюсть. Мой разъяренный «крестник», не колеблясь ни секунды, вытащил из-за пояса боевой пистолет. Он хладнокровно взвел курок и направил ствол к его виску. Я поспешно схватил его за руку и, возможно, тем самым спас жизнь нерадивому бизнесмену.

– Я тебя запомню. Мы еще встретимся… – произнес паренек, посмотрев отчаянным взглядом в мои глаза.

Несмотря на то что я не сделал ему ничего плохого, он почему-то обратился именно ко мне. Вероятно, принял меня за старшего. Впрочем, ведь так оно и было.

– Уходим, – решительно скомандовал я и тут же направился к выходу. За своей спиной я слышал отборную ругань и звук ударов по бесчувственному телу. Я ничуть не сомневался, что после таких ударов ботинком сорок пятого размера лицо юного предпринимателя было превращено в кровавое месиво. Озираясь по сторонам и опасаясь наткнуться на представителей правоохранительных органов, я спешно плюхнулся на переднее сиденье и, как только трое моих подельников забрались в автомобиль, приказал водителю немедленно трогаться с места.

– Мне плевать, что ты Ларкин муж и у тебя крутой тесть, – услышал я грубый голос взбешенного «крестника». – Ты гнилой мужик. Никогда больше не смей хватать меня за руки. Особенно когда я в деле.

– Заткнись, – огрызнулся я. – С мертвого бизнесмена мы ничего не получим. Не имею понятия, какое у тебя прозвище, кликуха или погоняло…

– Лопата, – как бы невзначай сказал водитель и тут же пояснил: – У него фамилия Лопатов и к тому же отлично орудует этим инструментом, когда закапывает очередного жмурика.

От этих слов мне стало как-то не по себе и даже стало не хватать свежего воздуха. У меня появилось ощущение удавки, затянутой на моей шее.

– Мы отступили по твоей вине! Теперь этот фраерок решит, что ему все дозволено. Ты испортил весь кайф, – озлобленно прорычал мой «крестник».

– Хватит! – гаркнул я, решив, что в данной ситуации наступает не только переломный, но и критический момент. – Мне ваша компания не нравится! Мне с вами не по пути. Лежать в молодые годы на кладбище или, выражаясь вашим блатным жаргоном, чалиться на нарах – перспектива не слишком-то заманчивая. Остановите машину! Я выйду…

– Побежишь тестю стучать или вообще к легавым? – осклабился Лопатов.

Когда я выходил из машины, то он в очередной раз злобно выматерился и презрительно добавил: – Напрасно Ларка на тебя глаз положила! Зря она просила тебя припугнуть, чтобы потом нарисоваться в роли заступницы. Тоже мне, мать Тереза нашлась…

Я с размаху хлопнул дверцей автомобиля и решительно направился вдоль улицы. В эти минуты у меня было мерзопакостное настроение. Молодой хозяин нового продовольственного магазина не выходил у меня из головы, но еще больше я думал о нелицеприятном поступке моей супруги. И как я сразу не мог догадаться, что все произошедшее недалеко от железнодорожного вокзала в день моего приезда было не только сплошной бутафорией, но и дешевым уличным спектаклем. Моему вниманию был предложен давно отрепетированный сценарий, поставленный одним драматургом и для одного зрителя, который прибыл с Кольского полуострова с опрометчивым желанием быстро и легко разбогатеть. Разумеется, своими неадекватными действиями я внес некоторые коррективы в сюжет этой постановки. Два переломанных носа и скорчившийся от боли «крестник» были тому ярким подтверждением. К тому же Лопатов до сих пор ходил, широко расставляя ноги. Судьба четвертого афериста, которому ребром ладони я приласкал шейные позвонки, так и осталась для меня загадкой. Надеюсь, что он оклемался и теперь несколько раз подумает, прежде чем рискнет нападать на незнакомого человека. После перенесенного стресса у меня появилось дикое желание зайти в ближайшее кафе и выпить рюмочку крепкой русской водки, но с сожалением я вспомнил, что у меня в кармане не было даже мелочи для проезда в автобусе. Я был вынужден признать тот факт, что моя законная супруга по праву может считаться достойной дочерью своего папаши. Она не только сумела обвести меня вокруг пальца, но и, вскружив мне голову, приобрела в собственность, как дешевую безделушку. Она манипулировала мной, словно кукловод тряпочной игрушкой, целенаправленно дергая ее за ниточки. Теперь без ее ведома я не мог отклониться в сторону ни на один шаг. Практически я не мог без ее разрешения ни вздохнуть, ни выдохнуть. Вдобавок ко всему, я стал невольным соучастником нападения на хозяина продовольственного магазина, который ровным счетом не сделал мне ничего плохого. Деньги, о которых говорила Лариса, были грязными, окровавленными. Из младшего научного сотрудника, у которого была хоть какая-то перспектива на достойное будущее, я превратился в беспощадного, тупого хулигана и оказался в одной связке с отпетыми уголовниками. Они были готовы в любой момент, совершенно не задумываясь о последствиях, выполнить самую грязную работу по первому требованию более авторитетного проходимца. Для них не существовало ничего святого, кроме шелеста денежных купюр. От нахлынувших мыслей и переживаний у меня внезапно разболелась голова. Я не знал, что мне делать. Я ничуть не сомневался в том, что Лопатов и его подельники уже наверняка сообщили Грохотову о моем неадекватном поведении, благо мобильные телефоны давно не являются роскошью и стали общедоступным средством мобильной связи. Вряд ли кто-нибудь из них скроет от моего покровителя истинную причину неудачной разборки с плюгавеньким бизнесменом. Как бы там ни было, я не сдал элементарный экзамен на подлость и оказался слабым звеном в сложной цепочке бандитской группировки. Более того, теперь я подвел Ларису. Являясь, дочерью криминального авторитета, она, несомненно, возлагала на меня немалые надежды. После допущенной мной оплошности она вряд ли захочет жить под одной крышей с человеком, который, по ее понятиям, не смог стать настоящим мужчиной. Я не знал, какие дальнейшие действия мне предпринять, но зато был уверен на все сто процентов, что в ее доме меня больше никто не ждет. Я вновь вспомнил того паренька, который в одиночку осмелился противостоять таким отморозкам, как Лопатов и его подельники. Так или иначе, я был вынужден сделать окончательный выбор. Я должен был либо встать на путь преступлений, либо до конца остаться честным человеком, но при этом моментально лишиться всех благ сытой беззаботной жизни. Впрочем, я теперь слишком много знал, и мне вряд ли позволят так беспрепятственно выйти из игры. Разумеется, меня никто не тронет, пока Лариса и особенно ее папаша были моими покровителями. Однако нельзя было забывать тот факт, что, желая навсегда выйти из дела, я бы наверняка испортил Грохотову его непререкаемую репутацию криминального авторитета. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы не понять прописную истину – такой позор он сможет смыть только кровью! Я успел еще о чем-то подумать, но тут же потерял мысль, потому что в это время сзади меня со скрежетом тормозов остановился легковой автомобиль.

– Давай не будем пороть горячку, – сквозь открытую дверцу сказал Лопатов. – Все нормально. Для первого раза даже неплохо.

Я мысленно заподозрил своего «крестника» во лжи. Конечно, он не испытывал ни малейшего желания встать на мою защиту. Он взболтнул лишнее, когда коснулся Ларисы, сказав мне правду о ее гнусной уловке. Он не удержал язык за зубами, и это могло ему дорого стоить. Я подумал о собственных неприятностях, которые непременно возникнут в случае моего категорического отказа принять его предложение, и поэтому беспрекословно опустился все на то же переднее сиденье возле водителя.

12

После некоторых мелких дел, которые не требовали применения грубой физической силы, я уже имел не только возможность зайти в бар и выпить рюмочку холодной русской водки, но и мог пригласить за свой столик в шикарном ресторане любую понравившуюся мне женщину. Однако я не забывал, что подобная выходка могла стоить мне жизни или, во всяком случае, сулила крупные неприятности. Именно поэтому, немного прогулявшись по городу, я вернулся домой. К моему удивлению, Лариса не стала выяснять, где я был все это время. Она встретила меня с распростертыми объятиями и поздравила с первым трудовым днем. За все время нашего совместного проживания ее нежные поцелуи были до такой степени неприятны, что мне невольно захотелось ее оттолкнуть. Она мечтала, чтобы я стал таким же, как ее отец. Ей было абсолютно наплевать на мои чувства и мои мысли. Ее ничего не интересовало, кроме денег, а уж какой ценой и каким способом они доставались, ей было совершенно безразлично. Мне кажется, если бы я угодил в тюрьму, то она бы восприняла это как должное, как само собой разумеющееся обстоятельство. Я, сам того не замечая, окончательно потерял к ней всякий интерес. Она перестала быть для меня олицетворением женской красоты и нежности. Она была точно такой же, как ее любимая мэнская кошечка: доброй и ласковой, но только ради того, чтобы кто-то ублажал ее по всяким пустякам и не гладил против шерстки.

– Лапонька моя, – осторожно сказал я, – мне не понравилось все то, чем я сегодня занимался. Это грязные деньги. Мы отнимаем их у добропорядочных, честных людей.

Ее внезапная реакция превзошла все мои ожидания.

– Честных?! – чуть ли не во весь голос выкрикнула Лариса. – Да ты понимаешь, о чем говоришь? О какой добропорядочности может идти речь? Эти люди ежедневно, ежечасно и ежеминутно обворовывают самых обыкновенных и действительно малообеспеченных трудящихся граждан.

Она негодующе посмотрела на меня и пошла в контрнаступление.

– Современные бизнесмены! Они ровным счетом ничего не производят. Берут готовый товар в одном месте и продают в другом.

Ларочка окинула меня таким взглядом, словно я задолжал ей миллион долларов и не собирался их возвращать.

– Ты хоть что-нибудь смыслишь в торговле?

– Во всяком случае, имею некоторое представление.

– Эти обнаглевшие бизнесмены ради собственной выгоды выставляют сумасшедшие накрутки. Такие, как мой отец и его люди, восстанавливают социальную справедливость.

– Отбирают деньги у «новых русских» и возвращают их народу?! – съязвил я.

– Нет, – согласилась Лариса. – Но эти бизнесмены платят процент от всеобщего дохода. Чем меньше размер их накруток, тем меньше они отстегивают нашим людям.

– Нашим? – с откровенной издевкой поинтересовался я.

– Да, нашим, – твердо заявила Лариса. – Если хочешь знать, то мы пашем как пчелки! Мы санитары, которые очищают общество от всякого гнилого сброда.

«Достойная дочурка своего папулечки!» – в очередной раз подумал я, но не стал вступать с ней в излишнюю полемику. Мне нечего было возразить и нечем было крыть ее неопровержимые аргументы. Даже тот отважный паренек, хозяин вновь открывшегося магазина, пытающийся воспротивиться нашему насилию и оказавший отчаянное сопротивление, во многом был не прав. Ведь он наверняка умышленно завысил цены на весь товар, чтобы покрыть собственные расходы и еще получить весомую прибыль. Что самое обидное, он защищал не благородные возвышенные идеи, а всего лишь собственные деньги. Если бы он действительно был кристально чистым и честным человеком, то свободно мог, без лишних проблем, обратиться в правоохранительные органы, и ему на помощь наверняка была бы выделена группа омоновцев. Ему заранее было известно о нашем появлении, но ведь он не предпринял никаких мер предосторожности. Девушка, которая стояла за кассой и которой для устрашения подставили нож к горлу, вообще ничего не имела. Ничего, кроме мизерной никчемной зарплаты. Он решил разыграть из себя героя, и в то же время, не задумываясь, подставил ее под удар. Он рисковал ее жизнью без капли угрызения совести. В тот момент он вообще не думал ни о ней, ни о ее ближайших родственниках. Он был пусть и бесстрашным, но глупым эгоистом. Я невольно пришел к выводу, что, не обратившись за помощью в соответствующие инстанции, этот молодой бизнесмен сам имел рыльце в пушку.

Совершенно и окончательно запутавшись в нахлынувших мыслях, я попросил у Ларисы пару таблеток аспирина и, ссылаясь на сильную головную боль, отправился в спальню. Лежа в постели, я многое обдумал и многое переоценил. В конце концов, чем бы я ни занимался в жизни, всегда мысленно подсчитывал сумму предполагаемого вознаграждения. Почему теперь, когда деньги сами текли мне в руки, я должен был от них отказываться? К тому же ведь именно ради того, чтобы заработать как можно больше денег и улучшить финансовое положение, я и приехал в Тольятти. Другими словами, какая разница, какие банкноты будут шуршать в моем кармане? Грязные или чистые, главное, чтобы их было как можно больше! Я даже размечтался о том, что рано или поздно, но мой тесть все ж таки покинет этот бренный мир и я по праву наследника займу его место. Наивный идиот! Я мечтал о собственной вилле на Канарах и надеялся, что у меня будет прислуга, строго состоящая из красивых молоденьких девушек. Тогда я еще не понимал, что в бандитском обществе существуют свои определенные законы.

– Я схожу к своей лучшей подружке, – заглянув в спальню, сказала Лариса, нарушив ход моих тайных мыслей. – Ты пока отдохни, а мы немного посплетничаем.

– Разве у тебя есть такая подружка? – изумился я. – По-моему, ты со всеми девушками и женщинами держишь определенную дистанцию и не подпускаешь к себе слишком близко.

С самого начала нашего знакомства я не слышал ни об одной ее подруге и был знаком лишь с женщинами, которые входили в круг нужных людей.

– Почему бы и нет? У меня много подруг.

– Ты никогда о них ничего не рассказывала.

– Но ведь и ты тоже никогда не говорил мне о своих друзьях, – лаконично подметила Лариса.

Мне нечего было возразить. Я махнул рукой в знак моего согласия и лишь ради приличия поинтересовался об имени этой таинственной незнакомки.

– Разве тебе не все равно? – спросила Ларочка с некоторой иронией в голосе.

– Просто интересно.

– Даша Холстова, – ответила она и тут же добавила: – Дочь интеллигентных родителей. Мама – врач-терапевт, а отец – ведущий инженер на автомобильном заводе.

Меня так и подмывало спросить: «Если твоя подружка хорошо воспитанная девушка, то почему дружит с такой стервой, как ты? Неужели ее родителям неизвестно, что твой папаша отпетый уголовник, который не отличается культурным поведением и не слишком разборчив в выражениях?»

– Если хочешь, пойдем со мной, – неожиданно предложила Лариса. – У Дашеньки сегодня день рождения. Мы договорились встретиться на даче ее родителей. Будет весело, не пожалеешь.

Она посмотрела на меня исподлобья и лукаво добавила:

– Конечно, если у тебя по-прежнему болит голова, то будет гораздо благоразумнее остаться дома…

– Нет, – поспешно ответил я. – После двух таблеток аспирина мне стало гораздо легче. К тому же меня разбирает жуткое любопытство. Я хочу познакомиться не только с твоей лучшей подружкой, но и со всеми твоими друзьями.

– Ты действительно этого хочешь?

– Почему бы и нет? Ведь я твой любящий муж и имею полное право знать людей твоего круга.

– Тогда собирайся. Я уже и так опаздываю, – поторопила Лариса.

Моя мнимая усталость улетучилась в одно мгновение, как легкое перышко от дуновения ветерка. Буквально через несколько минут мы уже были в автомобиле. Повернув ключ зажигания и запустив двигатель, Лариса плавно тронулась с места. Я откинулся на спинку сиденья и удовлетворенно прикрыл глаза. Не без оснований считая себя мурманским ловеласом, я предвидел встретиться с невзрачной пигалицей, не представляющей для меня ни малейшего интереса. Этому было самое простое объяснение, которое заключалось в том, что ни одна красавица, вроде моей жены, не станет заводить дружбу с более привлекательной соперницей, которая в любой момент может составить ей серьезную конкуренцию. Именно по этому умозаключению я представил Дарью Холстову закомплексованной зубрилкой, зацикленной на учебе и проводящей целые вечера за чтением душещипательных любовных романов. Разумеется, я не считал ее совершеннейшей дурнушкой, но тем не менее был уверен, что такая женщина, как моя Ларочка, привыкшая плести всевозможные интриги, зачастую использовала ее преданную дружбу в собственных корыстных целях. Каково же было мое изумление, когда я понял, что жестоко ошибался. Я даже не уверен, что мне достоверно удастся составить ее словесный портрет, потому что для полного восприятия ее внешности Дашеньку необходимо было увидеть. Во всяком случае, ее глаза были ни с чем не сравнимы. В них было что-то озорное от маленького вертлявого бесенка и в то же время они были умными и рассудительными. Ее чуть вздернутый носик придавал ей некоторую пикантность. Ее голос был певуч, как журчание весеннего ручейка. Она была высокой, стройной женщиной, оставляющей о себе самые приятные впечатления. Если, не обращая внимания на некоторые семейные неурядицы, я до сих пор воспринимал собственную супругу как само совершенство и считал ее вершиной женской красоты, то теперь был вынужден признать, что по сравнению с Дашенькой она мгновенно отошла на второй план. В тот момент, когда я впервые увидел Холстову, эту экстравагантную даму, поразившую меня с первого взгляда, я еще не знал, что она не замужем, но уже тогда поклялся добиться ее расположения и во что бы то ни стало сделать своей любовницей. Вполне естественно, что я вел себя таким образом, чтобы ни Дашенька, ни ее многочисленные гости, и уж тем более не моя Ларочка, не догадались о моих страстных намерениях. Я с кажущимся безразличием преподнес имениннице огромный букет свежих пышных роз и как самый верный супруг взял под руку свою жену.

– Только не пытайся убедить меня в том, что она тебе не понравилась, – вполголоса подметила Лариса.

– Симпатичная, даже немного смазливая, – констатировал я и тут же добавил: – Если бы Даша была чуточку умнее, то не стала бы с тобой дружить.

– Это еще почему? – поинтересовалась Ларочка. На ее лице отразилось откровенное недоумение.

– Потому что в твоем присутствии она становится невзрачной дурнушкой и окончательно теряет всякую привлекательность! По сравнению с тобой она незаметная козочка на фоне прекрасной лани, – схитрил я, скрывая истинный восторг перед ее подругой и нахлынувшие на меня возбужденные чувства.

В течение вечера я неоднократно ловил на себе хищнический целеустремленный взгляд виновницы торжества, но демонстративно не отвечал на все ее попытки завести со мной даже самый незначительный ни к чему не обязывающий разговор. Я знал по собственному опыту, что мое холодное безразличие обязательно заденет ее самолюбие и рано или поздно она сама захочет добиться моего расположения. Я специально ни разу не пригласил ее на танец и даже случайно не обмолвился ни единым словом. Я был уверен, что моя жена искренне поверила в то, что ее лучшая подружка не вызвала у меня никакого интереса. Спустя некоторое время Лариса даже попросила, чтобы я относился немного проще и вел себя менее скованно по отношению к Дарье Холстовой и перестал открыто и откровенно ее игнорировать.

– Даже ради тебя я не стану танцевать с дамой, которая мне не нравится, – высокопарно ответил я. – В этой жизни меня интересует только одна женщина! Ты наверняка знаешь, кого я имею в виду.

Лариса приятно мне улыбнулась и слегка чмокнула в щеку. Ее самолюбие было удовлетворено, и она возомнила себя лучшей красавицей нашей вечеринки. Поверив моим лживым лукавым словам, Лариса опрометчиво потеряла всякую бдительность и, заболтавшись с другими подругами, часто оставляла меня без должного внимания. Я неоднократно выходил на веранду, и она ни разу не последовала за мной. Я с удовольствием подметил тот факт, что моя жена мне чрезмерно доверяет. Выбрав удобный момент, как бы невзначай, проходя мимо Дашеньки, я прикинулся чересчур утомленным и попросил ее сопроводить меня в ванную комнату.